Без спешки (гет)

Одно из самых насыщенных событиями лето в жизни Гарри подошло к концу, и теперь он с нетерпением ждал возвращения в Хогвартс — место, которое навсегда останется его первым настоящим домом. Последние дни каникул промелькнули яркой чередой впечатлений, и в целом все оказалось не так уж плохо.

Слушание, конечно, стало неприятной неожиданностью, которой он предпочел бы избежать, но даже с учетом этого Гарри приходилось признать: нынешнее лето было одним из лучших. Он выбрался из дома Дурслей гораздо раньше обычного, пусть и при сомнительных обстоятельствах, и вместо тоскливого прозябания на Тисовой улице провел каникулы с друзьями и крестным, сближаясь с ними еще сильнее.

Занятия окклюменцией продолжались, и, если верить Сириусу, Гарри быстро делал успехи. Во многом благодаря Гермионе он также не сомневался, что по возвращении в Хогвартс сдаст вступительный экзамен по Древним рунам. А самое воодушевляющее известие пришло от Дамблдора: директор хотел начать с ним индивидуальные занятия, чтобы подготовить к следующему, неизбежному столкновению с Волдемортом. Впервые за все время Гарри чувствовал, что движется вперед, а не стоит на месте в ожидании новых бед. Возможность самому что-то делать приносила огромное облегчение.

Сейчас, впрочем, он лишь нетерпеливо притопывал ногой: они с Гермионой ждали, когда Уизли закончат собираться в последнюю минуту, чтобы всем вместе отправиться на вокзал. Некоторые вещи не меняются, подумал Гарри, прислушиваясь к топоту близнецов наверху. Наконец, спустя целую вечность, все собрались в холле и выстроились у камина. По очереди они переместились к вокзалу, откуда оставалось совсем немного пройти до волшебного барьера, ведущего на платформу девять и три четверти.

Добрались всего за несколько минут до отправления и послушно позволили миссис Уизли по очереди стиснуть каждого в прощальных объятиях. Гарри очень хотелось, чтобы рядом был Сириус, но оба понимали, какой опасности тот подвергся бы, поэтому попрощались еще на площади Гриммо. Коротко обняв крестника, Сириус подарил ему зеркало, с помощью которого они смогут разговаривать, пока Гарри в школе. Ему уже не терпелось его испытать.

Зеркало было надежно уложено в сундук вместе с остальными вещами. Гарри подумывал оставить его при себе и связаться с крестным прямо в поезде, но, если Министерство готово выгнать его из Хогвартса за спасение собственной жизни, оставалось только представить, что они сделают, узнав о его разговорах с человеком, которого считают массовым убийцей.

Поднимаясь в экспресс, Гарри отбросил эти мысли. Он повел друзей в хвост поезда искать свободное купе и уже почти потерял надежду, когда в предпоследнем вагоне наконец нашлось пустое.

Убрав свой багаж, Гарри помог Гермионе и слегка покраснел в ответ на ее сияющую благодарную улыбку. Наконец все устроились, раздался низкий гудок, и поезд тронулся в долгий путь к Шотландии и древнему замку.

Очень скоро друзья расположились с привычным удобством: Гермиона читала роман, а Рон листал журнал о квиддиче, разглядывая новую модель «Чистомета».

— Гермиона? — позвал Гарри, нарушив уютную тишину.

Она подняла палец, прося подождать, дочитала абзац, заложила страницу и закрыла книгу.

— Да, Гарри?

— Я хотел уточнить, во сколько нам на собрание старост в начале поезда. Знаю, ты уже говорила, но я не запомнил, а опаздывать не хочется, — немного смущенно признался он.

— Только в половине одиннадцатого. Ты ведь уже должен знать, что я не дам нам опоздать, — заметила Гермиона.

— Знаю и очень тебе за это благодарен, — ответил Гарри, вдруг почувствовав себя виноватым. — Но несправедливо, что я использую тебя как личный будильник. Ты заслуживаешь лучшего, и мы не должны так с тобой поступать.

Он нарочно выделил это «мы», давая понять, что имеет в виду и Рона.

— Гарри, ничего страшного, мне совсем не… — начала успокаивать его Гермиона, ошеломленная неожиданным пылом, с которым он извинялся, но закончить ей не дали.

— Нет, он прав. Мы пользуемся тобой, а это нечестно, — вмешался Рон, удивив их обоих. — Обещаю, отныне буду стараться меньше на тебя полагаться. И делать задания без того, чтобы ты меня все время пилила или подгоняла.

— Мы оба постараемся, — твердо кивнул Гарри.

Неожиданное заявление лучшего друга его удивило, но определенно порадовало.

— Только не жди, что мы, как ты, будем все заканчивать за две недели до срока, — добавил Рон с улыбкой. — Мы, конечно, готовы постараться сдавать вовремя, но это уже безумие.

— Ох, вы двое… — Гермиона одарила обоих лучезарной улыбкой и по очереди обняла.

Вообще-то напоминать им об учебе ей было несложно, но это не раз становилось причиной ссор, когда Гарри с Роном хотелось всего лишь побездельничать после обеда или поиграть в квиддич. Теперь, похоже, серьезное отношение Гарри к собственным обязанностям начинало передаваться и его лучшему другу.

Гарри сделал вид, что не замечает повлажневших глаз Гермионы, пока она крепко его обнимала.

— Пойдем, до собрания пятнадцать минут. Ты же любишь приходить заранее, — мягко напомнил он, поняв, что выпускать его она пока не собирается.

— Ты прав, пора идти, — согласилась Гермиона, неохотно разжимая руки, и встала, поправляя одежду. — Увидимся позже, Рон! — бросила она через плечо, первой выходя из купе.

Тот пробормотал что-то в ответ, уже усаживаясь и протягивая руку к журналу, а Гарри последовал за подругой. Едва дверь закрылась, Гермиона еще раз быстро его обняла.

— Спасибо тебе, Гарри. Правда.

— Нет, это тебе спасибо, Гермиона, — ответил он с предельной искренностью.

Он не сказал вслух, как сильно благодарен за все, что она для него сделала: от помощи с уроками до спасения жизни. Но слова и не требовались — она и так знала. Улыбнувшись, Гермиона повернулась и пошла к голове поезда.

Когда они почти добрались, Гарри спросил:

— Как думаешь, кого назначили старостами на других факультетах?

Задумавшись, Гермиона прикусила нижнюю губу. Немного помолчав, она ответила неторопливо, будто рассуждала вслух:

— В Рейвенкло из девочек, наверное, Падму. Насчет мальчиков не уверена, может быть, Энтони Голдштейна. В Хаффлпаффе — либо Сьюзен Боунс, либо Ханну Аббот: по успеваемости они почти одинаковые, и обе по-настоящему добрые.

При этих словах она слегка поморщилась, глядя на Гарри: оба вспомнили хаффлпаффок со значками «Поттер-вонючка».

— А из мальчиков, скорее всего, Эрни Макмиллана. Он, несомненно, подходит лучше всех.

Помолчав еще немного, Гермиона продолжила:

— В Слизерине, я думала, Малфоя и Паркинсон, но ты, кажется, знаешь что-то, чем не желаешь делиться.

На ее выразительный взгляд Гарри лишь пожал плечами. Уверенности у него не было, однако Дамблдор обещал поговорить со Снейпом: значки должны достаться самым достойным, а не любимчикам. Через несколько минут они узнают, сдержал ли директор слово.

— Сейчас проверим твои догадки, — сказал Гарри и открыл дверь купе.

Там пока сидели лишь старосты школы на предстоящий год — оба из Рейвенкло. Гарри почти их не знал, но решил, что они, должно быть, вполне ничего: Гермиона смотрела на них одобрительно. Несколько минут спустя вместе вошли старосты Рейвенкло, подтвердив ее предположение. Падма и Энтони сели напротив и в ожидании начала принялись обсуждать свой летний проект по арифмантике.

Вскоре появилась Ханна Аббот, а еще через несколько минут к ним присоединился Эрни. Оставалось выяснить, не отдали ли значок Драко в обход более достойного ученика. Гарри заметил, что волнуется не он один: все разговоры стихли, и взгляды открыто устремились к двери.

Когда ручка шевельнулась, словно кто-то собирался войти, все в тесном купе будто разом задержали дыхание — и дружно выдохнули с облегчением, увидев Дафну Гринграсс и Теодора Нотта. Громче всех вздохнули старосты школы, и их было нетрудно понять. Обучать Драко «Будете меня обижать — расскажу папочке» Малфоя было бы непросто даже в самый удачный день.

Усаживаясь, Дафна едва заметно кивнула Гарри в знак приветствия, и он ответил тем же. Гермиона с легким недоумением посмотрела с одного на другую, но Гарри беззвучно произнес: «Потом расскажу». Этого ей, по-видимому, хватило, и она снова сосредоточилась на собрании, начавшемся, как только все оказались на месте. Им объясняли, как будут устроены дежурства, как лучше помогать младшим и что еще входит в обязанности старост. Гарри слушал со всем вниманием, не упуская ни одной мелочи. Он пообещал себе стать лучшим, черт возьми, старостой, какого только видел Гриффиндор.

* * *

Дафна шла рядом с Теодором Ноттом, патрулируя поезд. Им досталась последняя смена, и оба решили заранее переодеться в школьные мантии. До древнего замка оставалось всего несколько минут, а Дафна уже начинала терять терпение.

Теодор Нотт стремительно доказывал, что хуже напарника на всем курсе мог бы оказаться только Малфой. Дафна предпочла бы даже одну из горилл, постоянно сопровождавших этого белобрысого мерзавца, но не нынешнего невыносимого болвана. С самого начала дежурства, то есть уже целый час, он пытался «пленить ее красноречием и неотразимым обаянием», как сам изящно выразился. Она просила оставить ее в покое — сперва вежливо, потом грубо, а в конце концов пригрозила расправой, но идиот никак не желал заткнуться.

Дафна с нетерпением ждала, когда вокруг наконец не будет столько свидетелей. С начала обхода ее замыслы относительно того, чем и куда его проклясть, становились все мрачнее, и руки уже чесались проверить, оправдает ли действительность ожидания.

Сейчас он нес какую-то чушь о египетской жрице, которая погадала ему по ладони и объявила, что он станет новым Мерлином.

— Вот тогда-то, мой сахарный барсучок, я и понял, что мне суждено стать великим волшебником. Я, разумеется, и раньше это знал, но тут получил подтвер…

— Во-первых, если ты еще хоть раз назовешь меня как-нибудь, кроме Гринграсс, я отрежу тебе яйца ржавым ножом и заставлю их сожрать, — перебила Дафна с ледяным взглядом и ядом в голосе.

Нотт отступил на шаг: впервые ее угроза, похоже, действительно его напугала.

— Во-вторых, мне совершенно наплевать на ту чушь, которая льется из твоего тупого рта. Я ясно выразилась?

Нотт утвердительно кивнул. Всего через несколько секунд их догнал староста школы и сообщил, что можно возвращаться в свои купе. Дафна с огромным удовольствием наблюдала, как напарник удирает при первой же возможности, а затем направилась к Трейси, Астории и ее подруге-слизеринке с того же курса. Все трое уже готовились выходить.

Трейси поинтересовалась, не случилось ли за время ее отсутствия чего-нибудь любопытного. Вслух Дафна ответила, что ничего особенного, но взглядом дала понять: «Скоро расскажу». Подруга понимающе кивнула. Вскоре они уже покинули поезд и направились к одной из карет без лошадей, которым предстояло отвезти их к замку. До самого Большого зала четверка держалась вместе; там они сели и стали ждать распределения первокурсников.

Церемония прошла без происшествий. Дафна, всегда гордившаяся своим факультетом, вместе с остальными слизеринцами аплодировала каждому новичку, которого признавали достойным факультета хитрых и честолюбивых. По-настоящему интересные события начались после распределения.

Как и каждый год, директор Дамблдор произнес традиционное приветствие, сделал несколько предупреждений и представил новых преподавателей. Именно на последнем пункте все пошло наперекосяк. Едва он объявил жабообразную женщину, которую Дафна сразу узнала по слушанию Гарри, та прервала директора приторно-сладким голосом и пустилась в пространную речь. Смысл ее сводился к одному: в этом году Защита будет исключительно теоретической, а не практической.

Дафна огляделась, пытаясь понять, как остальные восприняли эту новость, и с разочарованием увидела множество пустых взглядов. Впрочем, среди учеников попадались и недовольные лица, главным образом на пятом и седьмом курсах. Оно и понятно: как сдавать СОВ и ЖАБА по Защите, если не практиковаться? Дафна очень надеялась, что мерзкая жаба говорит не всерьез. Можно, конечно, постараться освоить заклинания самостоятельно, но это не всегда безопасно, особенно когда речь идет о программе Защиты от Темных искусств.

Прошла, казалось, целая вечность, прежде чем речь закончилась и невыносимо сладкий голос наконец смолк. Аплодировать никто не начал, пока Дамблдор неловко не подал пример, но и тогда его поддержали лишь несколько учеников. В Большом зале повисла мучительная тишина, и разговоры постепенно возобновились только после появления еды.

Наполнив тарелки, Дафна повернулась к Трейси и сердито прошептала:

— Ты слышала, что эта женщина несла?

— Да. Не знаю, неужели она всерьез рассчитывает, что мы пойдем на СОВ без всякой практической подготовки, но, если так, она, наверное, сумасшедшая, — с кислым видом ответила Трейси.

Немного подумав, она продолжила:

— Насколько я понимаю, ее прислало Министерство. Значит, они как минимум одобрили этот… эту…

— Чушь? Несусветную ахинею? — услужливо подсказала Дафна.

Трейси кивнула, и Дафна с отвращением покачала головой.

— Кстати, это та самая женщина со слушания Поттера, о которой я тебе рассказывала.

Трейси снова посмотрела на преподавательский стол и вдруг едва не рассмеялась.

— Ты права! Она действительно выглядит как человек, застрявший на полпути превращения в жабу, — усмехнулась она, но через мгновение посерьезнела. — Выходит, я угадала. Ее прислали проталкивать какую-то министерскую дрянь. Казалось бы, после того, как директор с Поттером так основательно их разделали на летнем слушании, они должны были хоть чему-нибудь научиться.

— Но мы же говорим о Министерстве, — кивнула Дафна. — А особым умом они не славятся.

— Тоже верно. Так что случилось у тебя на дежурстве? Ты ведь посмотрела на меня своим обычным «потом расскажу», — напомнила Трейси.

— В общем…

Дафна изложила все, что произошло, а подруга внимательно слушала, время от времени кивала и вставляла замечания. Под конец рассказа — а может, это уже была гневная тирада — Трейси казалась почти такой же возмущенной, как сама Дафна, хотя при этом явно с трудом сдерживала смех.

— Что, черт возьми, такое сахарный барсучок? — спросила она, когда Дафна наконец закончила.

— Понятия не имею. Но от него это прозвучало отвратительно, — пожала плечами та.

— И что ты собираешься с ним делать? — спросила Трейси уже с неподдельной тревогой.

Они всегда оберегали друг друга, еще с тех пор, как были двумя тихими, робкими первокурсницами.

— Хотелось бы поступить по-своему и отправить его в больничное крыло на весь учебный год, но тогда, наверное, лишат значка и меня, — с сожалением ответила Дафна. — Остается только поговорить со старостами школы. Может, попросить поставить меня в пару с кем-то другим? Сказать, что мы слишком плохо ладим и работать вместе не можем. Возможно, тогда мне найдут другого напарника, — закончила она, рассуждая вслух.

— Любой другой староста будет лучше, — согласилась Трейси.

Дальше разговор потек с обычной для них легкостью. В него включилась и Астория, попросив объяснить, что имела в виду новая преподавательница Защиты. Сестра с подругой растолковали, и вскоре младшая Гринграсс была возмущена предстоящим уровнем обучения ничуть не меньше.

Впрочем, довольно скоро все трое перешли к более приятным темам и болтали о веселых вещах, доедая ужин и принимаясь за десерт. Астория как раз закончила доказывать, почему прекрасно подходит для квиддичной команды. Она отстаивала свою правоту со всей убежденностью, хотя вряд ли когда-нибудь сыграет за школу. Даже в слизеринском квиддиче не обходилось без интриг, а связываться с ними ей не хотелось, пусть в полетах она действительно была талантлива.

Дафна уже собиралась возразить, что сестра слишком честная для грязной игры, принятой у слизеринцев, но Дамблдор объявил, что ученикам пора расходиться по спальням. Вместо ответа она встала, попрощалась с Трейси и Асторией и начала собирать первокурсников.

Ведя новичков в подземелья, Дафна невольно размышляла обо всех проблемах, которые уже успели возникнуть. И все же даже столь неудачное начало не могло заглушить радости от нового учебного года. Возвращение в школу всегда ее воодушевляло, а теперь, когда к занятиям добавились СОВ и обязанности старосты, ей особенно хотелось испытать себя. Трудности заставляли Дафну работать еще лучше, и, как бы странно это ни звучало, она с нетерпением ждала возможности проявить себя среди этой, казалось, бесконечной череды неприятностей.

* * *

Дафне потребовалось больше времени, чем обычно, чтобы уснуть, но для первой ночи после возвращения в Хогвартс это было неудивительно. И все же проснулась она раньше всех соседок, как повелось еще с первого курса. В будни Дафна нередко вставала до рассвета; в выходные позволяла себе поспать, но даже тогда обычно просыпалась первой.

Ступая босиком по прохладным каменным ступеням, она добралась до ванной и стала готовиться к душу. Сквозь сонную одурь пришло осознание: сегодня суббота, никаких занятий. Второе сентября нечасто выпадало на выходные, однако в этом году случилось именно так, а значит, до начала уроков у них было два свободных дня.

Возившись с краном и пытаясь добиться приятной температуры, Дафна вдруг вспомнила, что теперь ей разрешено пользоваться ванной старост. Назначение оказалось настолько неожиданным, что эта возможность совершенно вылетела у нее из головы.

Настроение немного улучшилось. Закончив мыться, Дафна быстро высушила чарами волосы и тело, надела черную юбку и зеленый джемпер: даже без формы было понятно, с какого она факультета, а заодно этот цвет выгодно подчеркивал глаза. Немного косметики завершило образ, и вскоре она была готова выходить.

Пока Дафна одевалась, Трейси тоже проснулась и успела принять душ, так что ждать подругу почти не пришлось. Когда обе собрались, Дафна первой направилась к Большому залу, и очень скоро они были на месте. Жить в холодных, продуваемых сквозняками подземельях ей часто не нравилось, но одно преимущество все-таки имелось: по дороге на завтрак не нужно было гадать, захотят ли лестницы сегодня сотрудничать. Войдя в зал, они увидели лишь нескольких рейвенкловцев и одинокого хаффлпаффца.

Девушки тихо уселись поближе к дверям и принялись щедро накладывать приготовленную домовиками еду. За неторопливой беседой завтрак проходил незаметно, а Большой зал постепенно наполнялся. Вскоре за каждым столом собралось уже немало учеников, и в воздухе стоял непрерывный гул голосов.

Дафна с Трейси внимательно следили за входом: им хотелось уйти до того, как Малфой или кто-нибудь из его компании попытается с ними заговорить. К их удивлению, Нотт появился один. Само по себе это ничего не значило — люди просыпаются в разное время, да и дела бывают разные, — но примерно через четверть часа пришли Малфой с остальными и демонстративно сели подальше от невысокого шатена.

А вот это действительно было новостью. Обычно Нотт входил в ту самую компанию, которая липла к Малфою, как мухи к навозу, но теперь, похоже, либо сам от них отдалился, либо стал нежеланным. Любопытный поворот. Дафна повернулась к подруге и тихо спросила, чтобы никто из сидевших поблизости не услышал:

— Видела, Нотт пришел один?

Трейси кивнула и так же тихо отозвалась:

— Думаешь, это из-за значка?

Теперь кивнула Дафна и жестом предложила вставать. Когда они вышли из заполненного учениками зала, она заговорила обычным голосом:

— По-моему, либо он возомнил себя выше прежних друзей, либо Малфой из-за того, что его обошли, злится сильнее, чем показывает.

— Да, я пришла к тем же выводам. Если дело во втором, тебе стоит быть осторожнее. Никогда не знаешь, что выкинет эта стерва Паркинсон.

На лице Трейси отразилась неподдельная тревога, но Дафна особенно не беспокоилась.

— Брось. В магическом поединке даже Крэбб с Гойлом, пожалуй, опаснее нее, — высокомерно отозвалась она.

Однако Трейси не выглядела убежденной.

— Просто пообещай быть осторожной. Я знаю, ты умная и сильная, но они вполне могут придумать какую-нибудь подлость.

— Обещаю, Трейс. К тому же, пока ты рядом, даже им не хватит глупости на что-то решиться. По-моему, тебя они боятся еще сильнее, чем меня, а это о многом говорит, — ответила Дафна, надеясь развеселить подругу.

— Еще бы не боялись. Помнишь, как Малфой пытался к тебе подкатить, а я наградила его нарывами, которые он целую неделю не мог свести? — На лице Трейси появилась довольная воспоминанием улыбка.

— Ах, старые добрые времена. Веселый был третий курс, правда? — сказала Дафна, и обе рассмеялись. — Пойдем лучше прогуляемся вокруг озера. Хорошей шотландской погодой надо пользоваться, пока не начались бесконечные дожди.

* * *

В понедельник Гарри проснулся с полной готовностью начать учебный год. Пока все шло хорошо, если не считать небольшого столкновения с другом и соседом по спальне Симусом Финниганом. Оказалось, мать ирландца верила в чушь, которую «Пророк» печатал о Гарри и Дамблдоре. Но, когда Гарри просто предложил ему верить во что угодно и лег спать, Симус растерялся.

В конце концов, поговорив с Роном и Дином, которые оба поручились за Гарри, он согласился, что, скорее всего, лжет все-таки газета, а не их друг. В воскресенье после обеда Гарри также успел с блеском сдать вступительный экзамен по Древним рунам. С Дамблдором они наметили примерный график занятий: договорились по возможности встречаться каждое воскресенье вечером.

Первый урок прошел удачно. Дамблдор продолжил обучение окклюменции, но на этот раз Гарри не ограничился упражнениями на очищение и упорядочивание сознания: директор начал объяснять, как заложить основы защиты, которую затем можно будет укреплять. К концу занятия Гарри чувствовал себя невыразимо уставшим, вымотанным и телом, и душой, но был доволен тем, что действительно продвигается вперед. Дамблдор сказал: как только защита станет достаточно надежной, они смогут приступить к изучению прошлого Волдеморта.

Сейчас, однако, Гарри завтракал, сидя между Гермионой справа и Роном слева. С едой они почти покончили — кроме Рона, в которого, казалось, помещалось неограниченное количество пищи, — но оставались за столом, ожидая профессора Макгонагалл с расписаниями. Наконец она подошла и начала раздавать пергаментные листы.

Гарри взглянул на свой и тихо присвистнул.

— Черт. История магии, сдвоенное Зельеварение со слизеринцами, потом обед, Древние руны и сдвоенная Защита — все подряд. Вот это начало недели.

Гермиона словно собиралась отчитать его за выражения, но вместо этого только поморщилась.

— А завтра сдвоенные Заклинания, сдвоенная Трансфигурация, Уход за магическими существами и Травология.

Теперь поморщился и Гарри. Первые два дня обещали быть изнурительными, зато оставшаяся неделя выглядела сравнительно свободной. В четверг не было ничего, кроме вечерней Астрономии, а в пятницу — только Защита с Хаффлпаффом.

— Что ж, пора идти. История через несколько минут, — сказала Гермиона, и Рон простонал.

Гарри тоже не испытывал особого предвкушения: Бинс мог усыпить кого угодно, даже Гермиону, если та достаточно устанет. Тем не менее друзья поднялись и отправились по коридорам и лестницам на первый урок недели.

* * *

История прошла ровно так же, как все предыдущие занятия. С началом урока Бинс вплыл в кабинет и без приветствия или вступления сразу принялся читать лекцию. Гарри с Роном изо всех сил пытались слушать; Гарри держался немного лучше, а Рон после получаса борьбы с тяжелеющими веками все-таки заснул. Гермиона, как всегда, вела подробнейший конспект. Гарри тоже старался записывать, но прекратил, когда она милосердно разрешила после урока воспользоваться ее записями.

Зельеварение началось с речи Снейпа, который предупредил, что год будет сложнее прежних: впереди экзамены СОВ, и для подготовки к ним придется осваивать более трудный материал. Закончив, он велел каждому самостоятельно сварить до нелепости сложное зелье. Гарри внимательно следовал инструкции и, несмотря на отдельные колкости профессора, не отвлекался от работы.

К концу урока зелье приобрело почти в точности тот оттенок оранжевого, который в описании соответствовал идеальному результату. Сдавая подписанный флакон, Гарри успел насладиться мимолетным удивлением на лице Снейпа. В кабинет Древних рун он шел, будто окрыленный.

Первый урок прошел хорошо. Занимались они вместе с Рейвенкло, и Гарри понял почти все, о чем говорила профессор Вектор, повторяя прошлогодний материал. Он позволил себе немного погордиться: за несколько месяцев удалось наверстать целых два года. И сразу стало ясно, насколько полезнее Прорицаний окажется этот предмет в борьбе с Волдемортом. Нужно только узнать достаточно, чтобы утащить ублюдка за собой, — не впервые подумал Гарри.

Быстро пообедав, Гарри, Рон и Гермиона отправились в новый кабинет Защиты. Он слышал нелепую речь Амбридж на пиру, но все еще надеялся, что это пустые слова и практиковаться им все-таки позволят. Надежды тут же рухнули: урок профессор начала с повторения сказанного в первый вечер.

— Поскольку никаких настоящих угроз не существует, нам незачем изучать практическую магию, — ответила она своим раздражающим, приторно-сладким голосом на третий вопрос о том, почему ученики не будут пользоваться палочками.

Впрочем, сквозь напускную любезность уже проглядывало раздражение.

— А как мы, по-вашему, должны выполнять заклинания на практической части СОВ, если ни разу их не попробуем? — На этот раз вопрос задал Эрни Макмиллан.

— Пять баллов с Хаффлпаффа за разговор без разрешения! Что же до вашего вопроса: если вы как следует усвоите теорию, практика не понадобится. Вы и без нее сможете выполнить заклинание безупречно, — ответила она медленно, словно обращалась не к подросткам, а к маленьким детям.

В классе послышались насмешливые фырканья, но Гарри сильнее возмутило прежнее заявление об отсутствии опасности. Он изо всех сил держал язык за зубами, однако после следующей реплики стало еще труднее.

— Я знаю, что некоторые личности, — она выразительно посмотрела на Гарри, — распространяют слухи о «мертвом Темном Лорде, восставшем из мертвых», и прочую ложь. Посмотрите на себя: вы напуганы и считаете, будто обязаны готовиться к войне, словно солдаты. Я здесь для того, чтобы заверить вас: вам ничего не угрожает.

Вероятно, это был самый успокаивающий тон, на какой она только способна.

Гарри уже собирался гневно ответить на очевидное обвинение, но Гермиона схватила его за руку, и он сумел сдержаться. Вместо него возмутилась Сьюзен Боунс:

— Это не подготовка к войне, — с отвращением произнесла она. — Мы учимся защищать себя, если возникнет такая необходимость. Авроров, как известно, не хватит, чтобы одновременно находиться повсюду.

— Десять баллов с Хаффлпаффа за разговор без разрешения! — рявкнула Амбридж. — Как вас зовут, девочка?

— Сьюзен Боунс. И я уверена, моей тете Амелии, главе Департамента магического правопорядка, найдется что сказать о таком нелепом способе преподавания, — горячо ответила та.

Возможно, Гарри показалось, но Амбридж будто слегка побледнела. До случая с дементорами кампания по очернению его самого и профессора Дамблдора шла довольно успешно. Однако после того, как в суде он доказал, что вовсе не является лживым безумцем, многие начали сомневаться в том, что пишет и говорит Министерство.

Гарри также знал, что Амелия Боунс — влиятельный министерский чиновник. Выступи она против порядков, которые министр вводит в Хогвартсе, особенно при поддержке Дамблдора, люди сделают все возможное, чтобы избавить школу от министерского вмешательства.

От размышлений его отвлекла Амбридж, по-видимому пришедшая в себя.

— Довольно! Все немедленно вон! К следующему занятию — три фута пергамента о том, почему теоретическая магия важнее практической!

К концу этой тирады она задыхалась так, будто пробежала марафон, и приобрела восхитительный багрово-лиловый оттенок, какого Гарри не видел даже у собственного дяди.

Ученики поспешно собрали вещи и вышли, радуясь возможности поскорее скрыться от разъяренной преподавательницы. За дверью Гарри услышал, как все обсуждают дурацкий запрет на практику, и целиком разделял общее мнение.

— Давайте зайдем в библиотеку за книгами и сразу примемся за это задание, — предложила Гермиона, когда они с Роном и Гарри уже направились к гостиной. — Урок закончился очень рано, так что, наверное, успеем написать фут, прежде чем нам с Гарри пора будет на дежурство.

Оба согласились. Подобрав нужные книги, друзья вернулись в гостиную и сели за работу. После двух одуряюще скучных часов, с боем одолев полтора фута эссе для Амбридж, Гарри и Гермиона наконец должны были отправляться на обход.

По дороге к месту встречи, где им предстояло сменить двух старост, дежуривших раньше, они обсуждали завтрашние занятия, а особенно Древние руны.

— Наверное, сперва повторим египетские иероглифы, а потом перейдем к скандинавским рунам, которые будем изучать дальше, — рассказывала Гермиона. — По крайней мере, в прошлом году она сначала освежила нам греческие и латинские руны, а уже затем перешла к…

Гарри недоуменно посмотрел на подругу, пытаясь понять, почему она умолкла, и проследил за ее взглядом. У кабинета, где обычно сменялись дежурные, ждали два слизеринских старосты. Само по себе это было ожидаемо. Неожиданным оказалось то, что Теодор Нотт висел под потолком в одном белье, связанный и с кляпом во рту. Кроме того, на нем виднелись синяки и несколько кровоточащих царапин.

— Привет, — непринужденно поздоровалась Дафна.

— Привет, Дафна. Как прошло дежурство? — чуть слишком жизнерадостно отозвался Гарри.

— Поначалу неплохо. Тео, — она кивнула на полуголого мальчишку под потолком, — порядком раздражал, но с этим я еще могла мириться. А вот минут пятнадцать назад, когда мы шли сюда встретить вас, он распустил руки и попытался меня поцеловать. Отсюда его нынешнее положение.

— А, понятно, — с глубокомысленным видом кивнул Гарри. — А синяки и порезы?

Он продолжал эту светскую беседу, пока Гермиона растерянно переводила взгляд с одного на другую, а Теодор смотрел на них с мольбой.

— Когда он это проделал, мы были этажом ниже, а мои левитационные чары такие ненадежные. Возможно, я уронила его с верхней ступеньки лестницы… раз пять или шесть.

Гарри посмотрел на нее с уважением, и Дафна слегка улыбнулась.

— Да, понимаю. Взмах у меня еще получается, а вот резкое движение кистью — уже сложнее, — произнес он, едва сдерживая смешок.

Дафна тоже была близка к смеху.

— Ну, если вы нас извините, мне, кажется, пора доставить его в больничное крыло. Возможно, замораживающие чары попали кое-куда… скажем так, в чувствительное место. Не хотелось бы, чтобы оно обледенело и отвалилось.

В глазах Теодора мелькнула паника, и он попытался закричать сквозь кляп.

— Тогда не будем задерживать. Хорошего вечера, Дафна. Постарайся по дороге в больничное крыло не ронять его слишком часто, — пожелал Гарри.

— Посмотрим, — только и ответила она, а уже перед поворотом бросила через плечо: — Доброй ночи, Гарри. Грейнджер.

И скрылась из виду.

Гермиона повернулась к Гарри, по-прежнему, казалось, неспособная вымолвить слово, а он лишь тихонько рассмеялся.

— Знаешь, за все годы нашего знакомства я, пожалуй, ни разу не видел, чтобы ты лишилась дара речи. Ну, кроме того случая с василиском, но это не считается, — добавил он, поддразнивая ее.

— Ах ты… ты болван! — наконец сумела произнести Гермиона. — Пойдем, будем разговаривать по дороге.

Когда они двинулись дальше, она вернулась к теме:

— Очевидно, ты знаком с Дафной Гринграсс, я еще на собрании в поезде это поняла. Но когда вы успели познакомиться? За четыре года я не видела, чтобы ты хоть словом с ней перекинулся, а сейчас вы болтали, словно знаете друг друга всю жизнь.

— Мы столкнулись после слушания. Она сказала, что была на моей стороне и рада моей победе. Поговорили секунд тридцать, потом я пошел искать вас с Роном, — рассказал Гарри, пожав плечами, будто ничего особенного не произошло. — А насчет того, что было сейчас, я и сам не знаю. Честно говоря, думал, тебя сильнее возмутит, как она обошлась с Ноттом.

— Я не сочувствую тем, кто пытается приставать к девушкам. И вообще к кому бы то ни было, — с кислым видом ответила Гермиона. — К тому же Нотт почти такой же мерзкий, как Малфой, только ни ума, ни силы за всей его дурацкой болтовней нет.

— Сам напросился, — согласился Гарри. — Ладно, я захватил карту: посмотрим, есть ли кто-нибудь в коридорах, и не придется часами искать наугад.

Гермиона посмотрела на него с уважением.

— Мне это даже в голову не пришло.

— Не все же хорошие идеи оставлять тебе, — сказал он, разворачивая и активируя карту. — Похоже, пока все чисто. Может, спустимся на кухню и узнаем, не осталось ли пирога с патокой? — с надеждой предложил Гарри.

— Ну хорошо, пойдем, — уступила Гермиона. — Только следи за картой. Как только заметим кого-нибудь, сразу уходим.

Он охотно согласился, и они направились к кухне, продолжая непринужденно болтать.

* * *

Примечание автора: расписание и другие сведения, включая даты и принцип действия легилименции, взяты из вики по «Гарри Поттеру».