Хроники профессора Риддла (джен)

2 октября 1969 года

Наше дражайшее Министерство в очередной раз заваливает нас ценными инструкциями, и я уже начинаю думать, что его надо захватывать незамедлительно, потому что любые разрушения и жертвы, к которым это приведет, можно будет считать необходимой самообороной.

В начале этого года, словно мало нам Тремудрого Турнира и ошивающихся по школе иностранных учеников, Министерство спустило нам указание организовать научный семинар, на котором мы должны будем докладывать свои научные работы. В инструкции также содержалось пожелание, чтобы в будущем семинар был развернут до системы кафедральных семинаров.

— Бред какой-то, — проворчал Слагхорн, который испокон веку был на кафедре зельеварения один, как и все остальные каждый на своей кафедре.

— А я предлагаю сразу перейти к системе кафедральных семинаров, — выступил я. — Лично я готов взять на себя магическое обязательство, что на моей кафедре каждый второй будет ежемесячно делать на кафедральном семинаре доклады.

— Том, ты же на кафедре один, — недоуменно напомнила мне Минерва, а Флитвик и Слагхорн начали фыркать, справедливо полагая, что Минерва своей фразой только улучшила шутку.

— Ну да, — признал я. — Вот каждый второй и будет докладывать. А я не буду.

Минерва посмотрела на меня как на сумасшедшего, и я только вздохнул: у Минервы никогда не было чувства юмора, и поэтому она с первого класса считала нас с Долоховым садистами и бандитами, а не веселыми и бесшабашными ребятами, которыми мы были на самом деле.

— Ну что же, — как ни в чем ни бывало сказал Дамблдор, — нам нужно найти помещение, назначить время и начать выступления. Ответственным за технические детали я предлагаю назначить, — взгляд Дамблдора скользнул по сидящим, благоразумно пропустил меня, что подтвердило мое мнение, что я единственный, кого он боится, — предлагаю назначить профессора Флитвика.

— А я предлагаю, — тут же вступил я, — наконец разобраться, частная мы школа или государственная. И если частная, то послать в Министерство ответ турецкому султану, — в этом месте мои коллеги растерянно переглянулись, но я решил на них за это не сердиться: это мои студенты знают ответ турецкому султану наизусть, потому что Долохов рассказал его Рудольфу Лестранжу, Рудольф рассказал Рабастану, а Рабастан рассказал всем, а мои прекрасные коллеги не общаются ни с Долоховым, ни с Лестранжами, и потому многое теряют. Думаю, Лестранжам пора начать наносить благотворительные вечерние визиты особо скучным праведникам — чтобы их распотешить. Помню, зашли они недавно к Лонгботтомам — так Августа же теперь совсем другой человек!

— Так вот, если мы частная школа, — продолжал я, — то мы можем послать подальше Министерство. А если государственная — то разогнать к чертям Попечительский совет. Потому что пока что мы напоминаем сборище труффальдин позорных, прямо из комедии Гольдони «Слуга двух господ».

Комедию итальянского драматурга Гольдони мои прекрасные коллеги, разумеется, тоже не смотрели.

— А вот я согласен с профессором! — вдруг заявил Биннз, который, хоть и забыл в очередной раз мое имя, за последние пару недель душевно пообщался со студентами и заметно взбодрился. — Я предлагаю вопрос поставить так: либо Министерство полностью берет на себя наше финансирование и избавляет нас от требований Попечительского совета, либо мы перестаем выполнять его инструкции!

— Я думаю, это можно считать как голос против семинара, — вкрадчиво сказал я, с издевкой глядя на Дамблдора. — Я присоединяюсь.

— И я! — подал голос Флитвик, которому не улыбалось быть ответственным за семинар.

— Я воздерживаюсь, — проворчал Слагхорн. — Все равно я докладывать ничего не буду, потому что, уж извините, никто из вас в зельях ни бельмеса не смыслит. Один Риддл, да и тот разбирается только в тех зельях, от которых даже меня оторопь берет.

— Как вы можете! — возмутилась Минерва. — Я за семинар.

— Три-один, — язвительно прокомментировал я.

— И я за семинар! — вдруг встрял Кеттлберн, который обычно ухаживает себе за своими магическими существами и никуда не лезет.

— Ну если вы за, тогда я против, — презрительно сказал Слагхорн. — Видеть не хочу вашу опытную часть.

— Я воздерживаюсь, — гордо заявила Спраут. — Во-первых, мне нужна помощь с переносом на семинар моей «опытной части», — Спраут обиженно взглянула на Слагхорна, — а во-вторых, я не хочу выступать перед кем-то, кто лишен чувства прекрасного! — Спраут метнула на Слагхорна еще один уничтожающий взгляд, и мне даже подумалось, что она вот-вот покажет ему язык.

— А я не понимаю, что плохого в семинаре, — немного робко сказала Вектор, наш новый профессор арифмантики. — Я думала, что профессору Слагхорну нравится мой предмет...

— Разумеется, Септима, — галантно ответил Слагхорн. — Ваш предмет изящен и увлекателен. К тому же ваши интегралы не кусаются...

— Ну, в умелых-то руках... — не удержался я, и Слагхорн хохотнул в ответ, а Септима смутилась и даже покраснела: прошлой весной, когда она приезжала на собеседование, она доказала для меня две леммы, а я с тех пор дразню ее «сообщницей Темного Лорда», потому что леммы и впрямь пришлись мне ко двору.

Счет был в нашу пользу, но затем Синистра, Чарити и мадам Трюк проголосовали за семинар. «Я хочу подать второй голос против, — шепнул мне Слагхорн, кивнув в сторону мадам Трюк. — Если я захочу сходить в цирк, я лучше куплю билет».

— А я присоединяюсь к Тому, — вдруг сказал Дамблдор и хитро на меня посмотрел. — Надо же нам с ним побыть в чем-то на одной стороне. Впрочем, поскольку шестеро «за», а всего пятеро «против», нам придется подчиниться мнению большинства, не правда ли, Том?

Мне почему-то сильно захотелось сотворить в кармане Дамблдора мышеловку, но это было во-первых старо, а во-вторых мелко.

14 октября 1969 года

Наш прекрасный триумвират директоров, как будто нам одного директора мало, оказывается, недавно собирался тайком и уже все решил: выбрал первое испытание для невыбранных еще участников Турнира и даже не пригласил на совещание меня. Я теперь думаю, проклясть их Турнир к чертям собачим или просто не вмешиваться, когда понадобится помощь специалиста по СилЗла.

О первом испытании я узнал при довольно интересных обстоятельствах. Вчера после обеда я вышел из своих комнат и думал уже чинно отправиться на свидание, как подобает солидному мужчине моего возраста, когда в дальнем конце коридора раздался слоноподобный топот. Сразу же после этого из-за поворота выбежал, переваливаясь, тролль, и ринулся со всех ног ко мне. Тролль затравленно оглядывался через плечо и смотрел на меня умоляющими глазами.

Я отгородился Протего, чтобы тролль не кинулся мне в ноги, но тролль, уткнувшись в Протего, растянулся на полу и стал простирать ко мне руки. Кстати, узнав о моих подвигах за последние два года, Долохов теперь издевается, что на Диагон-аллее скоро поступят в продажу копии медальона Слизерина, с кнопкой экстренного вызова Темного Лорда, всеобщего спасителя и избавителя. Надо будет ему сказать, что проще пеленговать тех, кто произнесет «лорд Вольдеморт» и аппарировать на помощь... Вот, вот какие мысли лезут в голову от постоянной возни с малышней!

— Ыыыы! Уауыыы! — выл тем временем смертельно напуганный тролль, оглядываясь через плечо. — Аааауууыыы!

— Там, может быть, и уаыы, — вздохнул я, сожалея, что не придумал еще модификацию Протего, блокирующую запахи. — Но здесь тоже Темный Лорд. Не кажется ли тебе, мой тупоумный друг, что ты бежал из огня в полымя?

Но при этом какая-то неизвестно когда возникшая учительская струна моей души властно давала мне понять, что никуда я не денусь и сейчас буду спасать тролля, водворять справедливость, пользу наносить да заботе подвергать.

— Уааыыы! — возопил тролль, кинув взгляд через плечо, и грохнулся в обморок.

— Привет, дядя Том! — донеслось из дальнего конца коридора. Квиррел шел ко мне, выставив вперед палочку, и у меня не было сомнений, что это он довел тролля до такого плачевного состояния, хотя я заметил также, что рука Квирнуса дрожала. Все же он еще боялся троллей и вампиров, но после работы с Эйвери запомнил правило имени Роберта Фроста, что лучший выход — всегда насквозь, и теперь, взяв себя в руки, шел навстречу любому своему страху, наверняка порой перебарщивая в жестокости к пугавшим его тварям.

— Я тут тебе тролля пригнал, дядя Том, — с напускной небрежностью сказал Квирнус. — Там в лесу их знаешь сколько! Для Турнира держат.

— Ну спасибо тебе, — как ни в чем ни бывало ответил я, и подумал, что из всех своих учеников я на ты только с Беллой и Квиррелом. Все-таки непрост Квирнус, очень непрост. — Ты не бойся их, — добавил я, — они тупые и не очень опасные.

— Я не боюсь! — вспыхнул Квирнус.

— Боишься, — мягко ответил я, положив ему руку на плечо. — Будь ты уверен в себе, тебе не пришлось бы прибегать к таким сильным и жестким методам. И впредь тебе не придется, — продолжал я уже тверже. — С теми вещами, с которыми ты пока не можешь справиться, ты всегда можешь обратиться ко мне или к Марку.

Квирнус опустил палочку, и руки его перестали дрожать, а я подумал, что очень хотел бы — тогда, очень давно — чтобы и мне кто-то вот так положил руку на плечо.