Не та книга (джен)

— А имя своё он тебе так и не назвал?

— Нет. И меня упорно именовал «человеком». Хотя видел как облупленного и моё имя наверняка знал. Думаю, это что-то значит.

Отдохнув денёк и протрезвев, Хагрид обо всём наябедничал начальству, причём почему-то только про Гарри и более ни о ком другом. Ну кто бы сомневался. Злая МакГонагалл вызвала Гарри в кабинет и сообщила, что ему назначена неделя отработок с завтрашнего дня. И отрабатывать Гарри будет все каникулы, потому что каникулы как раз с завтрашнего дня и начинаются.

Гарри вздохнул и спокойным дружелюбным тоном поведал, что он, Гарри Поттер, завтра спокойно завтракает, берёт свой чемодан, садится на поезд вместе со всеми и едет отдыхать. А вот уже после каникул… Но если, продолжил мальчик не менее дружелюбно и мягко затыкая своему декану рот, профессор МакГонагалл захочет, то Гарри Поттер может с каникул и не возвращаться.

И МакГонагалл сдалась. Гаркнув сопляку «Пошёл вон отсюда!», она вновь намешала себе укрепляющего бальзама и уняла ломоту в висках.

Причин отпустить этого зарвавшегося наглеца было несколько. Во-первых, как бы педагоги ни грозились перед учениками, а любой случай отчисления тщательно расследуется и утверждается попечительским советом. А эти снобы, если начнут копать… Там не только история с драконом вылезет, там и ноябрьский инцидент из склепа вывалиться может. А Поттер… К своим немалым годам Минерва МакГонагалл не нуждалась в подобных уроках дважды: как умеет поджигать национальные скандалы этот Джеймсов отпрыск, она почувствовала на своей шкуре. Весенний пал отдыхает.

Во-вторых, как бы педагоги ни возмущались, а эти четверо сопляков правы: налажал с драконом Хагрид и только Хагрид. Мелкий засранец всё сказал правильно, и дело вовсе не в том, что правда эта как всегда неполная. Просто… Гриффиндор — это не только честь и отвага. Это — справедливость. На львиный факультет попадают не храбрые и отбитые, а — прежде всего жаждущие справедливости и борющиеся с её попранием. А случай с драконом вопиет своей несправедливостью, и потому против него восстаёт любой гриффиндорец. Просто Альбус попросил всё устроить именно так, будь неладны его долбаные игры. С Поттером *всё* несправедливо, вообще всё. С самого начала года. А может быть и с той ночи, когда они оставили его под дверью недружелюбного дома. Минерве все меньше и меньше нравилась наблюдаемая картина. Одна надежда утешала: Альбус поклялся когда-нибудь всё объяснить. Так объяснить, что она, Минерва, и сама признает: иначе было нельзя.

Ну и в-третьих — да! Трижды проклятое «да»! Этот драклов детёныш оказался игрушкой! И к полнейшему позору профессора Трансфигурации, понять это она смогла только тогда, когда Альбус Дамблдор соизволил-таки явиться к месту нарастающего погрома и деактивировать собственную куклу. Да, директор замаскировал это под свой любимый «Арресто моментум», но и МакГонагалл вам — не соплячка Синистра со своими телескопами. Догадалась, хоть и отвратительно поздно.

И можете себе представить степень её досады, когда она осознала на следующий день, что простые первокурсники всё поняли намного раньше её самой? И про дракона, и про Петтигрю, век бы ему из унитазов не вылезать! А ведь Поттер говорил ещё что-то о проклятой метле… Глянув на ходики с кошачьей мордой, Минерва приняла ещё одну порцию бальзама и поспешила на ужин.

Декан Гриффиндора Минерва МакГонагалл пока что не догадывалась, насколько удачным было её решение не форсировать скандал. Потому что она всё ещё пребывала в уверенности, что «особая отработка с Хагридом» проходила в Хогсмиде за расчисткой забившейся к весне дренажной системы коровников. Стадо увели на дальнее пастбище, а Хогвартс помогал рабочей силой по бартерной схеме; просто обычно там подрабатывали не первогодки, а старшекурсники с хорошо освоенным набором бытовых чар.

В блаженном неведении Минерве МакГонагалл оставалось пребывать примерно сутки. Филиус Флитвик расскажет об этом сразу, как только учеников наконец удастся сплавить из школы и немного отдохнуть. Декан Гриффиндора сорвёт этот отдых, высказав много экспрессивных слов за закрытыми дверями. Мысли Северуса Снейпа, также верившего в «навозный» характер отрабатываемой ночи, мир по обыкновению не узнает.

А ещё они все даже близко не предполагали, насколько *неудачным* окажется решение отпустить Поттера на каникулы.

— Это единороги. Я думаю, они тебе вполне доверяют, иначе бы вообще не разговаривали. Но у них так устроено: ты должен дать им *повод* пустить тебя на эту ступень. Причём — для каждого из них. Чтобы и у тебя был повод… нет, не для гордости. Для уверенности.

— Я понимаю. Это тебе не знакомство в поезде.

До Лондона Гарри доехал без приключений. Ксенофилиус встретил его в зазеленевшем скверике у аппарационных кругов. Поздоровался, внимательно всмотрелся и сказал: «Похоже, это в последний раз, когда мне нужно тебя забирать. Попробуй прикинуть сейчас, сможешь ли ты отсюда уходить своим умением?»

Гарри, конечно же, написал Лавгудам об основных моментах его лесных похождений — просто чтобы было кому напомнить, если ему сотрут память. Тайное умение ходить по Тропе простым рассказом передать нельзя: для обучения нужна сознательная воля от учителя к ученику, иначе люди давно нащупали бы этот секрет сами.

Сейчас же Гарри привычно прислушался к жизни вокруг, поинтересовался её нуждами… А нужды здесь были. Мальчик взмахнул палочкой — и в скверике поднялся ветерок, под корни пролился агуаменти-дождик, а всю листву и ветви окутало нечто, издали похожее на голубоватую дымку. Лавгуд заинтересованно приблизился и удивился ещё больше: при детальном рассмотрении дымка оказалась чем-то вроде призрачного меха, вполне материального на ощупь и очень тёплого.

«Трансфигурированный воздух, — пояснил Гарри в ответ на недоумённый взгляд своего учителя. — Этой ночью Лондон посетят заморозки, а деревья это чувствуют».

«Воздух нельзя просто так трансфигурировать, — напомнил Лавгуд азбучные истины. — Он слишком разрежен, чтобы притворяться твёрдым предметом».

«Поэтому я его сгустил. Каждая ворсинка этого меха — несколько метров воздуха. Но мех всё равно остаётся воздухом, а потому он очень тёплый. И дышать не мешает».

«Вижу, за твоё обучение нужно браться всерьез. — Ксенофилиус вздохнул. — Да только кто ж нам даст на это время? Давай руку, Луна заждалась. Вечером укутаешь и наш сад на всякий случай».

В крепких хозяйкиных объятиях Гарри в этот раз держали гораздо дольше. И отчаяннее. Так долго, что мальчик был вынужден неуклюже ответить, обняв белокудрую голову на своём тощем плече. После этого от него немедленно отстранились, отстранили, отобрали палочку и велели поскорее мыть руки.

За послеобеденным чаем Гарри долго рассказывал свою лесную историю — с теми подробностями, которые не доверишь бумаге. Подробности не помогли: когда детвору наконец прогнали спать пораньше, Луна по обыкновению пересела к мальчику и потребовала рассказать всё ещё раз. Только теперь у Гарри возникло ощущение, что его рассказ «просматривают».

— Я потом перелью кое-что в думосброс для папы, можно? — поинтересовалась подруга, помолчав. — Нужно бы и тебя научить им пользоваться.

— Это точно никто не увидит, кроме вас?

— Из наших флаконов никто посторонний ничего не увидит. На первый раз.

Улыбка подруги сделалась очень загадочной и доброй. Как про средство для крыс. Гарри поспешил сменить тему.

— Слушай, насчёт твоего дня рождения. Я тут пытался *выловить* для тебя подарок, но… я, наверное, ещё много чего не умею. Клёв как отрезало.

Луна посерьёзнела.

— Гарри, я хочу попросить у тебя одну важную вещь: никогда не лови своим даром для меня. Он — для всего мира, понимаешь? Если ты ловишь для кого-то одного, это неправильно и потому очень опасно.

— Но…

— Я никогда не попрошу и не потребую от тебя чего-то подобного. И папа тоже. Если ты услышишь такое от нас — это не мы. Если ты принесёшь мне такой подарок, то я его не отвергну, но очень огорчусь.

— Хм… Но что же мне дарить тогда? Ведь это лучшее, что я умею.

— Поверь, у тебя всегда найдётся что подарить. Мы вообще-то не предметы дарим, помнишь? Давай просто: даришь мне на день рождения одно желание.

— Что, любое?

— Ни в коем случае! Если желание тебе не нравится — просишь поменять. Гарри, запомни: если тебя кто-то обязывает неотзываемым желанием — гони его в три шеи. Всегда! Даже если этот негодяй выглядит как я. И на всякий случай: твои небылицы про какой-то «долг жизни» — это тоже взашей! Нет никаких долгов жизни, контрактов предков, помолвок от имени и прочей наргловой ерунды, запомни накрепко! Если слышишь такое — перед тобой обманщик с мозгоедами, и эту компанию надо немедленно покинуть и оставить на съедение друг другу!

— Фух! — мальчик почесал затылок. — Ты сняла с моей шеи несколько тяжёлых хомутов.

— Но это не касается твоих обещаний. Если дал слово — его лучше бы выполнять.

— Да это понятно. Дарить-то тебе что, а?

— Хмм… — Взгляд подруги обогатился искорками лукавства. — Обучить ходить по Тропе, конечно же!

— Э-э… — Гарри запнулся. Что-то здесь было не так. — Слушай, оно не совсем моё, чтобы дарить.

— Ты же сам хотел, разве нет? Что поменялось?

Глаза у Луны стали очень глубокими и просительными. На Гарри словно бы взглянула самая прекрасная летняя ночь с самой волшебной королевой звёзд на небосводе. Отказать такому было невозможно.

— Луна… — Гарри сглотнул внезапно пересохшим горлом. — Я бы очень хотел, чтобы ты увидела Тропу. Если кто и сможет по достоинству оценить её красоту, то только ты. Но… это неправильно, понимаешь? *Так* дарить — неправильно.

Ночь затянуло тучами и стало холодно. Луна посуровела. А потом… зажмурилась от удовольствия.

— Я опять в тебе не ошиблась!

Гарри окатило свежим ветерком облегчения. Наваждение ушло. Луна отвела улыбающийся взгляд на окно, помолчала, посмурнела и вздохнула. Осторожно взяла мальчика за руку.

— Мне нужен человек, который будет меня окорачивать, Гарри. Тот, кто всегда окажется рядом, когда нужно окорачивать. Тот, кто выдержит мою силу, преодолеет лунный прилив, подойдёт, возьмёт вот так за руку и скажет: «Луна, ты заигралась». И я всегда послушаюсь. Потому что буду уверена: этот человек сможет отличить то, когда нужно останавливать, от того, когда останавливать нельзя.

Гарри не был уверен, что у него хватит разумения останавливать человека, видящего насквозь и весь мир, и всё возможное будущее, и его, Гарри, до печёнок в придачу. Да что там, он совершенно точно уверен, что…

— Время ещё есть. — Луна успокаивающе сжала его ладонь. — Ты научишься. И я научусь.

— Мне кажется, я для тебя слишком злой.

— В этом сила объединения. Хотя я и слышу мозгошмыгов, которые тебя оспаривают. А что касается Тропы, — Луна убрала руку и слегка толкнула мальчика плечом, — отведи меня к лошадкам, Гарри. Пусть они сами посмотрят и решат.

— Если только по Тропе можно вести пассажиром. — Гарри толкнул подругу в ответ, вполне довольный возможностью переложить этот выбор на более опытных существ.

— Пассажиром нельзя, а за руку — можно. Ты хоть скажи, что ты хотел мне *поймать*?

— Э-э… Зеркало. Заклинание зеркала.

— Фи! Зачем оно мне?

— Все девчонки таскают с собой зеркальце. Зачем — понятия не имею.

— Ты что, забыл, как вызвать воду? Или воздушному магу нужно объяснять, как сделать её гладкой? Или ты не знаешь, как гладкое сделать зеркальным? Хмм… Не знаешь! Ну тогда я научу тебя зеркалу из гладкой воды, а ты — шубе из воздуха.

— Идёт. Только… Слушай! — Гарри хлопнул себя по лбу. — Весь день пытаюсь не забыть, но вы всё про лес да про лес. Тебе же палочку купили! Покажешь?

— Я уж думала, ты не спросишь. — Луна улыбнулась, а потом посерьёзнела. — И нет, не покажу. Я пока без палочки.

— То есть как? День рождения же у тебя был в феврале?

— Палочку на двенадцатое лето покупают только магловоспитанным, — рассеянно ответила подруга. — Потому что именно тогда у МакГонагалл появляется на это время. А мою палочку мы не покупали, потому что ждали тебя.

— Меня?

— Мне нужен твой совет, Гарри. Или разрешение.

— Да?

Луна вытащила Гаррину палочку из своей шевелюры и поместила её на ладони перед ними обоими. Помолчала нерешительно.

— Я хочу её сестру. Из того же волоса.

— Э-э… сестру моей палочки? — Гарри удивился, и, нужно признать, неприятно. — Ты… боишься, что мы можем когда-нибудь… воевать?

— Глупости! Хотя да, «сёстры» воюют неохотно. Если кому-то в пустую кастрюлю надует подобной блажью. — Луна задумчиво погладила белое дерево кончиками пальцев. — Сестринские палочки делают для совместного колдовства, Гарри.

Вот теперь мальчик удивился по-настоящему. А Луна продолжала говорить.

— Именно с «сёстрами» волшебники могут полностью объединить свои умения. Именно с ними — колдовать как одно целое. Колдовство, Гарри — это воплощённая мысль, а потому и мысли у такой пары становятся едиными, пока они творят и ради того что творят. Ни один маг не может быть одарён так, как двое. Ни один волшебник не способен волховать лучше, чем легко осилит пара.

Ксенофилиус говорил что-то похожее зимой, припомнил Гарри. Про объединивших магию творцов. И про то, что жениться для этого… Хм, да кого он обманывает!

— А вот за это, мистер Поттер, — интонации Луны не изменились ни на градус, — вы будете просить прощения долго.

— Э-э…

— Нет-нет-нет. Подарками тут не обойдётся. Но это дело будущего, а пока живите и наслаждайтесь.

Гарри нахмурился, пытаясь понять, что он опять сделал не так. А потом улыбнулся и кивнул, принимая игру. Полнолуние следующей ночью.

— Ну что, Гарри? — Луна вновь посерьёзнела. — Сможем ли мы сплетать единые мысли и творить единое волшебство? Поддерживать слабые стороны друг друга и делиться дарами для общего делания?

Настала Гаррина очередь всерьёз задуматься. С Луной ему было легко как ни с кем другим. Гермиона? Гарри мысленно покачал головой. Недюжинный ум, хоть и вскормленный неестественным одиночеством, и сильная светлая магия. Но Гермиона увлечена обществом и наведением порядка, а потому ей будет не совсем комфортно с Гарри, больше тяготеющим к тайнам волшебства. Они подрежут друг другу крылья, если сойдутся. Зато Малфои подойдут ей идеально. Дар Малфоев — люди и их взаимоотношения, пусть и с другим пониманием конечной цели. Здесь Гермиона с Драко прекрасно поймут друг друга и найдут множество общих тем. И делить им нечего: Малфои как таковые предпочитают теневую опосредованную власть. Они и огранить этот бриллиант смогут, и удержать заигравшуюся подругу найдётся кому. И за своих они действительно стоят насмерть.

Да и самим Малфоям не помешает ветерок свежей мысли в их закостенелом бытии. Хотя бы в качестве прививки. Постараемся сделать так, чтобы они не поубивали друг друга.

Ну а Гарри с Луной — воистину на одной волне.

— Знать бы ещё, что за дары предстоит объединять, — рассеянно буркнул мальчик, просто чтобы потянуть время.

— Пра-авильный вопрос! — Луна протянула это таким тоном, будто и эту фразу ждала целый вечер.

Мальчику был вручён небольшой кусок пергамента с несколькими строчками на нём. Гарри прочёл его, а потом озадаченно посмотрел на Луну. Или это было ошеломление? В любом случае подруга предупреждающе приложила палец к губам, а пергамент рассыпался серебристыми искрами.

Гарри вновь задумался. Выбор, похоже, предстоял на всю жизнь. Стоит ли торопиться… Вот ведь баран! Ну чего ему ещё не хватает, а? От *такого* добра — добра не ищут! Где ещё в магическом мире он видел хоть что-то подобное? Тем более что они двое сейчас ничего не отдают, а только приобретают. Палочка из единорога нравилась Луне и до того.

Упущенная выгода — это точно не из мира магии.

— Сможем, — сказал Гарри уверенно — так, как и требовалось при творении волшебства. — С тобой у нас обязательно всё получится. Ты… только не бросай меня потом, ладно?

— Мы теперь друг от друга никуда не денемся. Но поработать для этого придётся. — Луна подавила зевок. — Твоя птица уже давно клюёт носом. А нам, если завтра идти в Косой переулок, нужна свежая голова.

— Погоди! — Гарри опять кое-что вспомнил. — Нам, наверное, нужно не к Кидделлу идти за «сестринским» волосом, а в лес! Мою-то шерсть по кустам собирали, и я не понял, как вообще… — Мальчик рассеянно задумался, как так удачно получилось, что на кустах была шерсть только одной кобылки, но ничего невозможного в этом не было. — Тем более для «сестёр»… Одним словом, нужно у единорогов всё и спросить.

— Спросить у Кидделла тоже не помешает, — загадочно улыбнулась подруга. — Ну всё, ты как хочешь, а меня подушка заждалась. А до неё ещё дойти надо.

Луна поднялась, ушла и через минуту уже затихла в своём углу. А к Гарри запоздало постучалось напоминание, что нужно бы начать оказывать подруге таинственные знаки. Отчего-то именно эту память всегда отшибало напрочь, если Луна оказывалась рядом, и с досадой возвращало, когда она уходила. Ну не наваждение ли? С этим нужно что-то делать: может, Луна и отмахнётся от этих глупостей, но они ей нужны. И важны. Отчего-то мальчик был в этом уверен.

А уже когда Гарри начал засыпать, ему пришли на ум слова про пару для палочки.

— Луна? — тихо позвал он.

— М-м?

— Я не думаю, что кто-то сможет изобразить тебя под твоей личиной.

— М-м… Тебя тоже. Тех, кто дышит магией, трудно обмануть каким-то… каким-то…

К этому моменту они оба уже спали. И возможная беспокойная ночь на севере никого из них не волновала.

* * *

— Мы не помешаем?

— Заходи, Луна. Где ты опять отца потеряла?

В магазине Кидделла сегодня было многолюдно. Во-первых, здесь были посетители: колоритный мужчина, беловолосый и сероглазый, вместе с мальчиком лет семи-восьми. Во-вторых, вместе с Арти Кидделлом подбором палочки занимался весьма похожий на него пожилой мастер: с благородной сединой, круглыми старомодными очками, в рабочем халате с фартуком. Вероятно, это и был хозяин лавки Джимми Кидделл.

— Папа зашёл на склад за поделочным деревом. Здравствуйте, мастер Войд.

— И тебе не хворать. Ну хоть с охраной на этот раз. — «Ариец» скользнул добродушным взглядом по Гарриной фигурке и вернулся к прерванной суете вокруг своего ребёнка с жезлом. — Ладно, оставим пока «Люмос». Попробуй «огонёк свечи». «Flammula», помнишь? Повтори пока так.

— А я не пожгу тут всё дерево?

— Да ты зажги его сначала! Не бойся, тут всё защищено.

Гарри с Луной устроились на лавке для ожидающих посетителей, и мальчик получил возможность воочию убедиться, что значит «повозиться даже ради одного отсчёта». Заклинания у мелкого мага никак не желали получаться.

— Мальчика зовут Гордон, а фамилия у него вроде бы Росс, но её дали в приюте, — тихо пояснила Луна. — Мастер Войд нашёл его два года назад, когда тот сбежал и мыкался по лондонским подвалам, потому что за побег из приюта ему вроде бы грозило переселение в какой-то полутюремный аналог.

— «Безопасный детдом», — кивнул Гарри, на всякий случай выяснявший эти моменты в своё время. — И беглецов, и малолетних преступников сваливают в одну кучу. Хорошего мало. А кто такой мастер Войд?

— Юлиан Войд, один из немногих толковых зачарователей портальных ключей на нашем острове. Он завален заказами, и талантливый ученик оказался кстати.

— Маловат ученик для зачарования… Погоди, ему же в начальную школу ещё ходить и ходить, какая палочка?

— Значит, мастер решил, что ученику пора к ней привыкать. Я же тебе говорила: одиннадцатилетие — это не срок, когда у тебя в груди ломается какая-то печать; это лето, когда МакГонагалл покупает палочки магловоспитанным. Но ты прав: ему надо помочь.

Луна встала и, пользуясь тем, что наставник отвлёкся, подошла к пацану и шепнула ему что-то на ухо. Пацанёнок глянул на непонятную советницу настороженно и без доверия — чувствовалась суровая уличная школа, — но Луна проигнорировала его реакцию и вернулась на своё место.

— Попробуй искры пустить. — Наставник вернулся. — Самые простые. И не волнуйся, тут у всех…

Чего тут у всех, мастер сказать не успел. На мгновение распахнулась завеса в края хорошей погоды, и на середину магазина выскочила призрачная кошка.

— Поттер, это МакГонагалл. Вы срочно должны вернуться в Хогвартс. Я повторяю: срочно! Скажите этому существу, где вы находитесь, вас заберут.

Кошка выжидающе уселась на пол.

— Я умер, — безэмоционально ответил Гарри. — Прибуду через неделю, сам. Спасибо за беспокойство.

Кошка исчезла. Мистер Войд глянул с неодобрением:

— Не слишком ли круто с ней, парень?

Гарри ничего не ответил и всё так же спокойно отвёл глаза. Если это ещё один судья, лезущий не в своё дело без знания предыстории, то оправдываться глупо. Фамилию в самом начале прослушал — и то хлеб.

Мастер покачал головой и вернулся к своему ученику. Тот пару раз безуспешно попробовал выдавить из жезла искры, а потом… наверное, послушался-таки совета непонятной девчонки. Потому что солнечное панно внезапно окатило десятком вёдер воды. В помещении остро запахло морем и водорослями, а стёкшая вода оставила на дереве ярко-зелёную взвесь и трепыхающихся креветок.

Пацан втянул голову в плечи, но ругать его никто не собирался. Оживившиеся владельцы магазина целиком отдались возне с неизвестным аппаратом за прилавком, а наставник, небрежным жестом убрав телепортированное откуда-то море, поинтересовался:

— Это вообще нормально?

— М-м… Нет, это сигнал для нас сменить подход.

Арти Кидделл отошёл от аппарата, завладел тестовым жезлом и убрал оттуда несколько трубочек, заменив их другими из ящика стола.

— Вот, попробуй с этим. Должно стать полегче.

Процесс действительно пошёл веселее, а Гарри задумался над пришедшей ему в голову загадкой: а зачем Дамблдору вообще нужно было делать сестринские палочки для него, Гарри, и Тёмного лорда?

Понятно, что «затруднить дуэли между антагонистами» — причина глупая и легко преодолевается. Гарри и Том должны были что-то совместно колдовать. Что-то выдающееся и мощное. Что именно? Например… Разрушить непреодолимый Статут секретности? Открыть Дамблдору путь к их совместной с Геллертом мечте: объединение миров ради общего блага. Хорошо, допустим, а дальше что? Что директор будет делать с победившим Статут тандемом двух тёмных лидеров?

Феникс? Интересно, а может феникс запретить своим перьям колдовать в нужный момент? Феникс — птица бессмертная и однозначно доживёт до нужного момента. А ещё она может телепортировать куда угодно и кого угодно… И ходят слухи, что феникс знает, где находится каждое его перо и что с ним происходит.

А может быть, всё ещё проще: эти палочки Дамблдор изначально готовил не для Гарри, а для себя и… кого-то ещё. Чтобы непобедимый тандем состоял из них самих, безо всяких манипуляций и непослушных марионеток. Вот только или напарник подвёл, или у Дамблдора нашёлся вариант получше. Возможно даже, отобранный у напарника. Нет, ну посудите сами: кому лучше всего подойдёт палочка из феникса, как не Дамблдору? Да не просто из феникса, а из собственного фамилиара? Уж Гарри, породнившийся со своей сердцевиной, знает это как никто другой. Вечно зелёный и ядовитый остролист, и вечно возрождающийся из пепла верный фамилиар — это палочка Дамблдора, к гадалке не ходи. Тем более что она, как и тело юного героя, отданы этому сопляку лишь на…

— Вот.

«Измерение базиса» давно завершилось. Мастера провели необходимые расчёты, и сейчас Юлиан Войд изучал вердикт, врученный ему на листке пергамента.

— Хм… Один раз живём. Второй вариант.

— Уверен? Материалы придут через неделю.

— Нам спешить некуда.

Выплата залога много времени не заняла, и уже через пять минут прилавок освободился для ожидающих посетителей.

— Мистер Поттер, добрый день. Мисс Лавгуд, чем могу быть полезен? Пришли наконец за палочкой?

— Да-а, — загадочно протянула Луна. — И нам нужна сестринская палочка во-от из этого волоса. — Луна утащила палочку у Гарри и положила её на прилавок. — Только чёрненькая.

— Угу. А почему вы решили, что у нас есть парный волос? И где ваш отец?

— Папа уже идёт сюда. А ещё у меня есть вот это.

Девочка выложила на прилавок тканевый свёрток и любезно его развернула. Внутри лежало несколько… то ли толстых кореньев, то ли сильно перекрученных лоз. Выглядели они весьма непрезентабельно, однако реакция хозяев лавки осталась сдержанно-молчаливой, если не считать напрягшегося дыхания. Мастер Джим без суеты осмотрел каждую ветку и задумчиво изрёк:

— Тут и для трёх палочек многовато будет.

— Остаток вы можете взять себе в зачёт к оплате.

Вновь установилась задумчивая тишина. Мастера о чём-то переговаривались нечитаемыми взглядами, и Гарри это перестало нравиться. Он, вообще-то, шёл в магазин в полной уверенности, что никакого парного волоса у Кидделлов нет. Ну не из его же палочки тот будут выдёргивать!

— Где ваш отец, мисс Лавгуд?

— Он обязательно сюда придёт.

— Хорошо, — сдался мастер. — Узнаем пока что, согласен ли владелец имеющейся палочки.

— Э-э… — Гарри всерьёз насторожился от скрестившихся на нём взглядов. — Что происходит?

— Вы согласны на то, чтобы…

— Погодите. Разве сердцевинную пару не должно давать само волшебное существо? — Гарри посмотрел на Арти Кидделла. — Вы же сами говорили, что собирали этот волос по кустам.

— Я говорил не это, — спокойно ответил тот. — Сожалею, если выразился настолько запутанно, но если вы позволите…

— Стоп! — до Гарри дошло ещё кое-что. — Я же купил у вас *готовую* палочку!

Паранойя подняла голову, развернувшись до июльских масштабов. Гарри отступил на шаг и оглянулся на витринное стекло.

Помолчав, Арти Кидделл медленно и обезоруживающе выложил руки на прилавок.

— Мистер Поттер. Могу я в качестве оправдания задать вам два коротких вопроса? — Кидделл дождался осторожного кивка. — Скажите, ваша палочка вас устраивает? Хорошо ли слушается? Оставляет ли она хоть малейший повод ей не доверять?

Несмотря на настороженность, Гарри не мог не согласиться с мастером: ему не в чем было упрекнуть свою помощницу. Он доверял ей больше людей. Она ему — тоже.

— Хорошо. Значит, мы как минимум можем сохранить статус кво, просто ничего не делая. И второй вопрос: вы помните мою просьбу? Во время вашего декабрьского визита с мастером Снейпом?

— Э-э… — Гарри сдулся. — Найти время и зайти. Для чего-то важного.

— Что ж, будем считать, что время вы нашли. Готовы выслушать нас в более доверительном наклонении?

Вздохнув, Гарри кивнул и вернулся к прилавку.

— Почему ты, кстати, сразу ему не рассказал? — негромко буркнул старший Кидделл.

— Ты бы его видел тогда. Пришёл весь взмыленный, в магловской одежде, постоянно оглядывается на лавку напротив. Палочку свою сломал…

— Ясно. — Джимми Кидделл повернулся к Поттеру. — Итак, юноша, вы уже не тот, кем были всего полгода назад. Знаете ли вы *теперь*, зачем нужны парные палочки?

— В общих чертах, — осторожно ответил Гарри. — Для совместного волшебства.

Мастер испытующе посмотрел на Луну и продолжил:

— Тогда вы должны понимать, что дело это довольно редкое. Единороги, например, каждый парный волос выдают только по собственной инициативе. Непосредственно мастеру в руки. И каждый такой случай, как правило, ограждается особым условием. Осознаёте?

— Э-э… Пока не уверен.

Старый мастер взглянул на своего сына, и тот продолжил рассказ далее.

— Волос для вашей палочки мы с дочерью нашли в Запретном лесу примерно три года назад. Обычно мы собираем шерсть в местах выпаса единорогов — из тех областей, что доступны людям, конечно. Однако в тот раз нам улыбнулась воистину единорожья удача: мы встретили молодую кобылицу, которая была не против пообщаться. Разговаривала с нею моя дочь: мужчин эти существа не любят.

Старый Кидделл испытующе смотрел на Гарри, иногда переводя взгляд на Луну. Мастер Арти продолжал рассказ.

— Дерин попросила у неё прядку с гривы, но кобылица ответила, что отдаст только пару: с чёлки, симметрично с правой и левой стороны, как обычно и бывает в таких случаях. Условия были следующие: первую палочку следовало отдать тому, кому придётся впору кедровая сосна долью с её рог. Рога у кобылиц небольшие, этот вышел на десять дюймов. Палочку мы сделали сразу.

Арти посмотрел на лежащую на прилавке белую помощницу.

— Вторую же палочку получит тот, кто принесёт для неё дерево: редкую в наших краях Panax Aralia. Живоносную аралию или Истинный женьшень.

— Размер тако-ой же, — протянула Луна в образовавшейся тишине.

— Конечно, такой же. Рог-то один. — Арти Кидделл вздохнул. — Вы вольны отказаться, мистер Поттер. Такие вещи принимаются только добровольно, безо всяких последствий в случае отказа. Скажу более: я не сразу согласился отдать вам эту избранницу, несмотря на то что вы были первый человек за два года, кому подошёл десятидюймовый кедр. Уж больно вы были… непохожи на того, кто её достоин. Лишь припомнив ваш шрам… Как бы вы ни пытались от этого убежать, мистер Поттер, нельзя не признать очевидного: вас выбрала ваша палочка.

— И судя по тому, что он не удивляется разговаривающим единорогам, он её достоин, — задумчиво добавил Джим, продолжая смотреть на Гарри.

Арти молча кивнул, не делая попыток вызнать о клиенте больше, чем тот желает сообщить.

— Расчёт я делал честно. Могу отдать копию, чтобы вы могли проверить у независимых…

— Не надо, — мотнул головой Гарри.

— На-адо, — возразила Луна. — Мне на гороскопы.

Мастер кивнул и отошёл к запирающемуся каталожному набору — искать нужный чертёж. Джим же поднял с прилавка палочку и вручил её хозяину.

— Итак, Гарри Поттер. Позволите ли вы нам изготовить сестру вашей палочки для стоящей здесь Луны Лавгуд, лично в её руки? Нужно ли вам прояснить ещё какие-нибудь моменты?

Очень кстати в магазин явился Ксенофилиус Лавгуд. Буркнул «жарко тут у вас» и подошёл к дочери. Джим усмехнулся, ответил «пожар потушен» и повторил свой вопрос ради вновь пришедшего.

— Да, я согласен.

— Хорошо. Если появятся вопросы — вы знаете, где нас найти. Ксено, осталось только твоё согласие.

— Попробовал бы я отказаться.

— Пробовать не на-адо, надо соглашаться.

— Я вообще удивлён, что у вас-таки нашёлся парный волос.

— Ты ещё скажи, что аралию не давал.

— Луна сама её срезала, когда мы были в Китае. Где именно — никому не признаётся.

Мистер Лавгуд приступил к оформлению заказа на изготовление палочки, Луну попросили что-нибудь наколдовать Гарриной палочкой для проверки, а сам Гарри в числе прочего задумался о странной древесине для парной помощницы. Женьшень — это что-то очень далёкое и нездешнее. Вроде бы травяное, и вроде бы очень лечебное. Аралия — небольшое дерево. Каков может быть волшебный гибрид этих растений?

Ведь одна из строчек на пергаменте, полученном им вчера из рук подруги, гласила столь же непонятное и загадочное: «Лунный целитель».