Ограняя, изменять (джен)

Примечания автора

Что касается Ваших вопросов и опасений:

Волдеморт не преследует детей из других стран — Волдеморт не хочет давать повода какой-либо нации вмешаться. Захвати он кого-то из их детей, они, без сомнения, отправились бы их спасать, а это монстру не нужно.

Раскроет ли Северус, что он из будущего? — Я, честно говоря, не уверен, будет ли он признаваться. Однако, откроется он (если решится), вероятно, только Дамблдору и/или Гарри.

Узнает ли Гарри о Пророчестве — Как и в каноне, Дамблдор считает, что у мальчика и так достаточно проблем (и он в чём-то прав). Что же касается Северуса, то он не будет вмешиваться, пока не появится острой необходимости (к примеру, не повторится ситуация пятого курса канона⁽¹⁾).

Гарри не мог поверить, что он снова в Хогвартсе, в своей спальне.

На похороны он не пошёл — это было частное мероприятие, только для близких и друзей. И как бы ему ни хотелось почтить память погибших, Гарри понимал: получи он официальное приглашение, то, скорее всего, чувствовал бы себя не в своей тарелке.

Фламели сделали всё возможное, чтобы занять его мысли, мягко демонстрируя, что жизнь продолжается (даже если чью-то так безжалостно оборвали). Это был болезненный урок, хотя, будучи сиротой, усвоить его было нетрудно. Как и обещал, Николас начал обучать Поттера алхимии. От зельеварения эта наука отличалась непременным использованием волшебной палочки. Однако, несмотря на некоторую рассеянность и жажду знаний, сердце Гарри обливалось кровью — недавно пришли новости о состоянии Лонгботтомов.

Алиса Лонгботтом после того, как с ней поработал доктор Прайс (всего через несколько дней после визита Гарри), впала в кому, и Фрэнк, казалось, ещё глубже погрузился в свою. Очевидно, врач был готов к подобному и даже предупредил Августу о такой возможности, и, добавляя, что «теперь только время покажет», он казался полон надежд. И Гарри молил Мерлина, чтобы доктор оказался прав.

Парселмагия же медленно, но верно развивалась, и он почти закончил с защитой себя от круцио. После тщательной работы мальчик пришёл к выводу, что главное — накладывать её постепенно, слоями. В отличие от исцеляющего аспекта парселмагии, недостаточно было просто прикрыть какую-то область и на этом успокоиться. Смысл мембраны был «в полном покрытии», а форсировать процесс было, откровенно говоря, опасно уже для самого Поттера.

Однако это знание было не только его заслугой. Гарри снова получил помощь от мистера Ли, приславшего ему ещё два древних текста, а также некоторой полезной информацией поделилась и миссис Абели Каньина, с которой он познакомился на церемонии вручения ему ордена Мерлина. Он отписался обоим о своих успехах и обещал не оставлять исследований.

Однако о другом своём проекте — защите от Авады — Гарри и слова не сказал.

* * *

Северус запер дверь кабинета. Сегодня был трудный день, и он знал, что остаток семестра будет не легче, а скорее тяжелее.

Обернувшись, он бросил взгляд на крестника и трёх его соседей по комнате: Грегори Гойла, Блейза Забини и Теодора Нотта.

Понятно, что убийство Винса по-прежнему сидело в умах студентов, и отсутствие паренька становилось тем очевиднее, чем дольше им приходилось обходиться без него. Это и послужило поводом для небольшой встречи со змеями-второкурсниками. В первую очередь нужно было что-то сделать (решить) с их комнатой.

Альбус предложил убрать кровать Винса и сделать ремонт до возвращения студентов, ведь постоянное напоминание о потере — тяжёлое испытание даже для взрослых, — однако Северус отказался: по крайней мере, пока.

Зайти в комнату, полтора года являвшуюся твоим вторым домом, и обнаружить, что её полностью переделали без твоего ведома, крайне неприятно. Поэтому Северус решил обсудить перемены с теми, кто знал Винса лучше всех, и только после этого принимать какое-либо решение.

— Понимаю, что уже поздно, однако я подумал, что лучше поговорить сейчас, — начал он.

Драко с друзьями, честно говоря, меньше всего были настроены на общение. Северус не мог их винить. Он подумал, что с самого момента убийства они только и делали, что говорили об этом.

— Не о том, что произошло, — заверил Снейп и был вознаграждён общим вздохом облегчения. — Скорее, о ваших жилищных условиях.

В первую минуту дети в недоумении переглядывались друг с другом, но когда до них наконец дошёл смысл сказанного, слово взял Драко.

— Полагаю, остальные согласятся со мной: жить в той комнате нам будет... тяжело. — Грег с ребятами подтвердили его слова короткими кивками. — Но разве у нас есть выбор? — продолжил Малфой.

— Директор распорядился выделить вам другую комнату на случай, если вы решите сменить её. Она не будет похожа на прежнюю, и там будет всего четыре кровати, если только вы не пожелаете оставить привычные пять, — мягко объяснил Северус.

Драко кивнул.

— Думаю, это приемлемо. Вокруг нас и без того достаточно напоминаний о... том, что случилось.

Снейп безмолвно кивнул и показал ребятам их новую комнату, принадлежавшую факультету, но расположенную довольно далеко от прежней. С каждым сделанным шагом мальчишки всё яснее понимали: самая тёмная ночь — перед рассветом, и пройдёт немало времени, прежде чем их боль утихнет.

* * *

Следующие несколько дней протекли как во сне: только на то, чтобы привыкнуть, что справа от Малфоя никто не сидит, потребовалась не одна неделя. Это оказалось труднее, чем думалось поначалу, — но особенно тяжко было Грегори, что моментально сказалось на его оценках. Драко с ребятами пытались помочь, дабы его знания держались на уровне, но с каждым днём это становилось все сложнее. В конце концов Северусу пришлось отвести Грега к директору, где ему предстоял непростой разговор с родителями.

Если у Гойла были проблемы с учёбой, то Гарри время от времени снились кошмары. К счастью, общение с Фламелями помогло ему снять бо́льшую часть эмоциональной нагрузки, но он понимал: на борьбу с остаточными явлениями потребуется время. Они уходили, но весьма медленно. Однако Поттеру удавалось даже горе поворачивать к собственной пользе: он без устали работал над совершенствованием защитной парселмагии в попытке приблизиться к победе над убивающим проклятием.

Он ещё ни с кем не делился своим желанием найти способ блокировки Авады. Внутри мальчика зрело странное ощущение: глубоко в душе он чувствовал неловкость. Не осознавая до конца причину (даже перед собой), он решил держать свои планы в секрете. По крайней мере, пока не достигнет по-настоящему ощутимых результатов.

С другой стороны, он закончил накладывать на себя защиту от круцио и в свободное время принялся «обрабатывать» Корал, Невилла, Драко и Грега. Часто он делал это в библиотеке, пока те занимались домашними заданиями. Быстро сделав свои, Гарри вставал рядом с кем-то из друзей и тихонько подключал парселмагию. Конечно, процесс шёл черепашьим шагом, но обилие практики делало своё дело и, пусть и с перерывами на отдых, Поттер упорно продолжал свою миссию.

— Привет, Гарри Поттер.

Гарри вздрогнул и резко оглянулся: у него за спиной стояла Луна Лавгуд. Он только что покинул библиотеку, оставив друзей, чтобы подышать свежим воздухом (побыть в одиночестве) перед ужином. После случившегося с Винсом им всем время от времени требовались короткие моменты уединения.

— О, привет. Луна, верно? — Гарри не был уверен, правильно ли запомнил имя девочки, поскольку разговаривал с ней только раз — в поезде после летних каникул.

— Ты вспомнил. Большинство людей забывают и называют меня «Чокнутая». Полагаю, их можно понять, — просто сказала она.

Гарри моргнул: у него не хватило духу сказать, что те люди не забывчивые, а попросту злобные.

— Знаешь, со временем всё пройдёт, — внезапно сказала Луна.

— Э-э-э... Прости? — в недоумении отозвался Поттер.

— Твои кошмары. Я тоже долго страдала от них после того, как стала свидетелем смерти мамы.

Глаза Гарри округлились.

— Соболезную... — Других слов не нашлось.

— Да, это было жутко. Мне до сих пор бывает грустно. Она была исключительной ведьмой, но любила экспериментировать, и однажды её заклинание сработало не так, как надо. Мне было девять.

— Даже не представляю, — выдавил из себя Гарри. В самом деле, что можно сказать, услышав такое? Он не знал, и Корал тоже.

— Есть вещи, которые мы не представляем, пока они не случаются с нами. А если такого не происходит, то мы никогда не сможем в полной мере понять чувства других.

— Наверное, — ответил он, чувствуя, как мозг «машет ему ручкой», отказываясь обрабатывать информацию, выдаваемую этой необычной девочкой.

— Кошмары снились мне очень долго, и иногда они становились совсем странными. В них происходили вещи, которых не было на самом деле. Например, папочка оказывался рядом и пытался помочь, но это ничего не меняло или даже делало хуже. Иногда приходили монстры или садовые гномы. У тебя так же?

Гарри очень редко лгал — не хотелось, здесь же вообще особый случай. У него даже мысли не возникло что-то скрыть.

— Не совсем, без гномов.

Луна задумчиво кивнула.

— Ты узнаешь правду, — сказала она в следующий миг.

— О чём? — спросил Гарри, снова сбитый с толку. Корал склонила голову набок.

— Знаешь, ты прав. Ты был всего лишь ребёнком. Когда узнаешь, поделишься? — спросила Луна, очевидно, не заметив растерянности собеседника.

— Э-э-э, ладно… — почесал он в затылке. Корал же зашипела от смеха.

— Спасибо, Гарри. Ещё увидимся.

— Ага. Увидимся, — повторил он, глядя вслед странной девочке.

«Она слегка странная», — сказала Корал, наблюдая, как та исчезает за углом.

«Да, причём не слегка. — согласился Поттер. — Интересно, что она имела в виду под "правдой"?»

Корал «пожала плечами»:

«Понятия не имею».

* * *

И часа не прошло, как Гарри вошёл в Большой зал и тут же присоединился к Невиллу за столом хаффлпаффцев, однако общая атмосфера была далека от обычной — спокойной и радостной.

— Десять минут назад пришла профессор Макгонагалл вывела их из зала, — сказал кто-то.

— Из-за чего? — спросил другой.

— Что-то у них стряслось. Я слышал, что староста говорил: там замешан Сам-знаешь-кто…

Гарри посмотрел на Невилла, вопросительно приподняв бровь.

— Профессор Макгонагалл забрала нескольких гриффиндорцев. Кажется, Уизли.

— Тех рыжеволосых? — уточнил Гарри.

В конце концов, их было невозможно не заметить, а близнецы Уизли были довольно талантливы как в квиддиче, так и розыгрышах. Знал Гарри и Рональда — они посещали одни и те же лекции.

Невилл кивнул и бросил взгляд на учительский стол. Поттер проследил за ним и обнаружил: директор с преподавателями сидели на своих местах, не хватало только профессора Макгонагалл. Однако педсостав выглядел обеспокоенным и напряжённым, что только добавляло Гарри и его товарищам вопросов.

На следующий день они узнали, что «Нора» — дом Уизли — был полностью разрушен Волдемортом и его пожирателями смерти. К счастью, никто не погиб, но миссис Уизли получила страшные ожоги от адского пламени, а её старший сын — Уильям (Билл) Уизли — потерял ногу. В момент нападения они были единственными, кто находился дома, и только благодаря Биллу им удалось выбраться: он аппарировал вместе с матерью, хотя из-за перекрёстного огня проклятий и адского пламени не успел отразить заклинание, попавшее ему в колено, и расщепился, оставшись без ноги.

Бесспорно, оба будут жить, но вот шрамы и увечья, скорее всего, останутся на всю жизнь.

Дети Уизли вернулись неделю спустя в подавленном состоянии, даже близнецы. Гарри хотел помочь миссис Уизли, но вовремя вспомнил: адское пламя — это магический огонь. Вряд ли он сможет что-то сделать, даже если ему предложат попробовать.

И он отступился.

Ещё через месяц нападению подвергся особняк Боунсов, однако благодаря древним защитным заклинаниям авроры успели предотвратить его уничтожение — в отличие от Норы. Мадам Боунс от рук безжалостных пожирателей смерти не пострадала (к счастью), но прибытие авроров не спасло ни домашних эльфов главы ДМП, ни её преданного садовника-сквиба.

Одновременно с домом Боунсов нападению подвергся и особняк Диггори. Глава семьи был убит Беллатрисой Лестрейндж прямо на глазах его жены.

Сьюзен Боунс отпросилась из школы, чтобы навестить тётю, но через несколько дней вернулась. А вот Седрик Диггори отсутствовал гораздо дольше, помогая матери с организацией похорон и поддерживая её после страшной утраты.

Прошло несколько недель, и жертвами нового нападения стали семьи магглорождённых, в том числе Кресвеллы и Кристаллы. А Волдеморт собственной персоной «нанёс визит» в дом Андромеды Тонкс (бывшей Блэк). Вся семья была дома, где он их и схватил. Хотя "Ежедневный пророк" не вдавался в подробности, комментариев авроров, нашедших их останки, было более чем достаточно, чтобы любой, у кого есть воображение, мог представить ужасную картину. Никто из Тонксов не выжил.

Жить становилось всё страшнее, но, как и во все времена, среди трагедий случались и светлые моменты.

Спустя ещё неделю перед началом урока гербологии к Гарри подошёл самый младший из сыновей Уизли.

— Э-э, Поттер? — окликнул Рон Уизли, подходя к Гарри и Невиллу.

Поттер обернулся, и в груди у него шевельнулся страх. Он точно знал, о чём пойдёт речь.

— Да?

— Эм, ты ведь правда умелый целитель?

От подобного вопроса бровь Гарри невольно приподнялась.

— Вроде того. А что?

— А как у тебя обстоят дела, ну... со шрамами? — спросил он, к концу фразы понизив голос до шёпота, очевидно, жалея, что не подошёл к Поттеру в более уединённом месте.

Гарри нахмурился и тихо вздохнул.

— Ты подошёл из-за мамы, да?

Рон прикусил губу и коротко кивнул.

— Я надеялся, может быть... ты мог бы, не знаю, попробовать, что ли?..

— Уизли, она пострадала от магического огня. Боюсь, я ещё не разобрался, как…

«Постой, Гарри. Может быть, мы всё же попробуем? Помнишь разговор с директором о старых и новых шрамах?»

Гарри резко замолчал на середине фразы, отчего Рон воззрился на него с Корал с новой надеждой.

«У меня ещё ни разу не получилось удалить шрамы от проклятий».

«Ты ни разу не пробовал сделать это, захватив здоровые ткани. Возможно, так у нас выйдет», — продолжила змейка. — «Как бы отвратительно это ни звучало, но возможно, ты сможешь выдрать их из тела».

Гарри, мысленно представивший эту картину, едва не побледнел — однако, данный метод был многообещающим. Возможно, игра стоит свеч, хотя он пока не знал, чем заполнить «дыры», если ему всё же удастся убрать рубцы от проклятий. Он предположил, что всё будет зависеть от глубины шрама, а также от количества крови и магии, с которыми ему придётся работать.

— Если твоя мама решится на эксперимент, то, возможно, я смогу что-нибудь сделать. Не могу ничего обещать, но Корал подсказала один способ, — отмер, наконец, Гарри.

Рон расплылся в широкой улыбке.

— Спасибо, Поттер! Я сейчас же напишу маме!

— Пусть свяжется с мадам Помфри. Может, она приедет сюда на выходные? — крикнул Гарри вслед Рону, припустившему к выходу, где едва не столкнулся с профессором Спраут.

— Мне нужно отправить письмо домой, профессор, это очень важно. Пожалуйста, простите! Простите! — пробормотал Рон и исчез в коридоре.

Спраут обернулась и посмотрела на Гарри, который, мягко улыбнувшись, пожал плечами. Спраут вошла в положение Уизли и не стала снимать с него баллы за отсутствие, попросту задав дополнительное домашнее задание, дабы компенсировать пропущенное на уроке. Ко всеобщему удивлению, Рон совсем не возражал, но девочка Грейнджер всё же мягко пожурила его: «Ты, конечно, был в своём праве, но тебе несказанно повезло, что профессор Спраут оказалась столь понимающей. У тебя могли быть большие неприятности!».

* * *

Настали выходные, и Рональд, полный энтузиазма, первым делом направился в Больничное крыло.

Войдя в лазарет, Гарри внезапно почувствовал себя очень неловко: там собрался весь клан Уизли — даже Билл, ставший одноногим до конца своих дней. Однако, когда его взгляд упал на матриарха семейства, всё беспокойство мгновенно испарилось.

Её яркая трикотажная мантия была простой, с рукавами до самых пальцев. Лицо было скрыто намотанным на голову шарфом, а кисти рук прикрывали тонкие, давно вышедшие из моды перчатки. Она явно нервничала, суетливо перебирая пальцами покровы, изо всех сил стараясь, чтобы к комнате была обращена только левая, здоровая, сторона лица.

Стоявшая рядом мадам Помфри жестом пригласила Гарри подойти, а мистер Уизли встал и протянул ему руку.

— Мистер Поттер, благодарю, что Вы откликнулись на нашу просьбу. Мы знаем, что гарантий нет, но всё равно спасибо за попытку, — сказал он, крепко сжав ладонь мальчика.

Мадам Помфри похлопала его по плечу и взяла быка за рога:

— Думаю, будет лучше, если вы все подождёте снаружи, пока мы с Гарри работаем, — сказала она, обращаясь к младшим Уизли. — Артур, ты, если хочешь, можешь остаться.

Артур кивнул и, сжав здоровую руку жены, кивнул детям на выход. Те без споров вышли, что, честно говоря, немного удивило Поттера. Он постоянно слышал о семействе Уизли, что их дети шумные и непослушные. Похоже, за создание такого образа целиком и полностью ответственны были близнецы — но даже они сегодня вели себя тихо.

Когда все лишние покинули Больничное крыло, мадам Помфри подвела Молли к кровати и попросила лечь. Артур придвинулся к жене поближе, так и не отпуская ладони.

— Сейчас я сниму чары, размотаю шарф и закатаю правый рукав, — мягко предупредила Помфри.

Молли посмотрела на Гарри, и тот заметил в глазах пациентки стыд, что несказанно опечалило его. Мальчик попытался ободряюще улыбнуться.

— Я готова, Поппи, — прошептала миссис Уизли, и Помфри взмахнула палочкой.

Гарри, увидев страшные ожоги матери семерых детей, с трудом сумел удержать нейтральное выражение лица. Даже Корал покрепче стянула свои кольца вокруг его запястья.

Ожог захватывал область от верхней части правой кисти до лица. Правый глаз не видел вовсе, а волосы на этой стороне полностью выгорели. Кожа бугрилась от уродливой корки, целиком состоявшей из шрамов — как свежих, ярко-красных, так и уже побелевших. Самым худшим было лицо: с этой стороны миссис Узли невозможно было узнать. Становился понятным абсолютно неадекватный страх Рона. Гарри осознал: шрамы на теле — это всего лишь часть травм миссис Уизли. С первого взгляда на женщину он понял: уровень её самооценки колеблется на уровне плинтуса.

— Сперва мне нужно Вас просканировать, — сообщил Гарри, поднимая левую руку, отчего из рукава мантии показалась голова Корал, и приступил к делу.

Мальчик внимательно следил, чтобы на его лице не отражалось никаких эмоций. Адское пламя, бесспорно, «постаралось»: в некоторых местах рубцовая ткань доходила до самой мышцы, тогда как как в других была неглубокой, повредив лишь верхний слой эпидермиса. Вывести её будет делом непростым и грязным.

После кисти он перешёл к руке, изучив повреждения на плече, затем на шее и, наконец, на лице. Восстановить зрение было не в его силах (во всяком случае, пока), но, если всё получится, она снова будет узнавать себя в зеркале здоровым глазом. В нынешнем состоянии знакомые черты были скрыты под плотной коркой. Судьба правого уха тоже оказалась под вопросом: оно представляло собой всего лишь комок сморщенной ткани, но Гарри надеялся на помощь мадам Помфри.

Опустив руку, он кивнул медиведьме.

— Я могу начать работу с рукой уже сегодня, но, думаю, во время процедуры ей лучше спать.

Ему было немного неловко говорить о пациентке в её присутствии, но та, похоже, не была способна к продолжительной дискуссии, поэтому он взглянул на мистера Уизли.

— Полагаю, это лучший выход, — согласилась Помфри. — Молли, Артур, вы готовы начать сегодня?

Артур кивнул.

— Если мистер Поттер уверен, мы хотели бы начать прямо сейчас.

— Очень хорошо. Мне рассказать вам, в чём заключается лечение? — спросила Помфри. — Должна признать, что метод довольно... агрессивный, но считаю, что это — единственный способ свести видимый ущерб к минимуму.

— Будем признательны, — ответил Артур, а Молли просто закрыла глаза и глубоко вздохнула.

Помфри обошла кушетку и провела пальцем по руке Молли.

— На этой неделе мы с Гарри обсуждали процесс Вашего восстановления и решили, что проще начать с руки. Он попытается удалить как можно больше рубцовой ткани, захватив при этом часть здоровой кожи. Всего какие-то миллиметры неповрежденных участков для полного удаления шрамов и, возможно, восстановления здоровых тканей.

— Возможно?.. — переспросил Артур.

— Поскольку повреждение было магическим, мы не можем быть уверены в том, насколько глубоко оно затронуло организм. В худшем случае на месте рубцов останется пустота, в лучшем — появится новая, безупречная кожа. Гарри будет работать поэтапно, так что мы сразу узнаем, сможем ли продолжить.

— Хорошо, — сказал Артур, сжимая руку жены.

Помфри кивнула и принесла необходимые зелья и небольшую ширму — закрыть Молли.

— Выпей эти зелья: кроветворное и «сон без сновидений», — сказала Помфри, передавая их Молли, которая немедленно опустошила первый фиал.

Прежде чем выпить второй, она посмотрела на Гарри.

— Огромное спасибо, дорогой, что решился это сделать — что бы ни вышло из этой попытки, я благодарна.

— Не за что, миссис Уизли, — сказал Гарри, решив, что это — единственно верный ответ.

Вскоре после этого она заснула, и мадам Помфри расположила ширму так, чтобы Артур не видел руку Молли.

— Останься здесь и, пожалуйста, если Молли начнёт просыпаться, спокойно дай нам знать об этом. Основное наше внимание будет сосредоточено на её руке, — пояснила Помфри. — Также не советую подглядывать за занавеску: зрелище будет не из приятных.

Артур постарался не показать своей обеспокоенности последними словами и кивнул, взяв спящую жену за руку.

— Готов, Гарри?

Тот кивнул и сделал шаг, морально готовясь к неприятной, но необходимой работе.

Когда Гарри приступил к работе, мадам Помфри встала рядом, молча поддерживая поддон для отделённой рубцовой ткани. Только многолетний целительский опыт и работа с постоянными кровавыми квиддичными травмами позволили ей оставаться на месте.

Что касается Гарри, то он убедил себя не смотреть на то, что было перед глазами, сосредоточившись на том, что находится под коркой.

Бормоча заклинания на змеином языке, он пускал магию вокруг и внутрь рубцовых тканей, мысленным взором следя за её действиями, и, пропустив под здоровой тканью, останавливал её течение в нескольких миллиметрах от края.

— Я собираюсь убрать вот этот участок, — сказал он, обведя пальцем часть руки Молли, указывая точное место.

— Я готова, Гарри, просто дай знать, когда вмешаться, — сказала она, направив свою палочку, чтобы по сигналу наложить заклинание бесшумной левитации.

Он сосредоточил свою магию, тихо шепча: «Режь, режь, режь», орудуя магией, словно скальпелем, не забывая о нервах и артериях, встречая которые, он тоненьким ручейком магии отодвигал в сторону и только потом продолжал чистку. Это было очень кропотливая работа: через пятнадцать минут он кивнул Помфри, чтобы та убрала кусочек размером с галеон. Не теряя времени, он, воспользовавшись выступившей кровью, нащупал поток магии Молли и с её помощью начал медленно восстанавливать недостающие кожу и плоть.

— Получается, Артур. Но мы вынуждены ненадолго прерваться, — отчиталась Помфри.

— Отдыхайте, сколько нужно, — отозвался тот, с трудом переведя дыхание.

Они работали более двух часов, и с каждым разом Гарри очищал всё более обширные области, стирая тонкие шрамы, которые очерчивали восстановленные участки, делая кожу похожей на детскую мозаику. Несмотря на новые неизбежные шрамы, по сравнению с прежним уродливым месивом рука стала выглядеть намного лучше. Новая кожа была розовее, но теперь от кисти до плеча у Молли была почти нормальная рука.

Накрыв поддон с удалёнными тканями и вытерев кровь, Помфри обратилась к Артуру.

— Можете взглянуть. Мы закончили работу с рукой, — сказала она, отодвигая занавеску.

Мужчина в нерешительности перевёл взгляд на вторую руку жены. И тут же по его щекам потекли слёзы радости и удивления.

— Мистер Поттер, Вы настоящий кудесник! Целители, к каким мы ни обращались, в один голос заявляли, что ей придётся научиться жить с шрамами, — сказал он, не стесняясь влаги, что, собираясь в уголках глаз, так и норовила пролиться.

Гарри в смущении потёр руку, не зная, как реагировать на похвалу.

— Мистеру Поттеру под силу то, что ранее считалось невозможным, — мягко сказала Помфри. — Если нужно, то мы вернёмся к лечению завтра утром. Уверена, что мистер Поттер скажет, что может продолжить сейчас, но мне будет спокойнее, если он достаточно отдохнёт. А пока, прежде чем сообщить о наших достижениях, я сама обследую Молли.

— Согласен, — принял решение Артур, глядя на изуродованное лицо жены.

— Мне позвать детей? — предложила Помфри.

— Только после того, как Молли проснётся и мы поговорим с ней, — тихо сказал он.

— Хорошо, — ответила медиведьма и взмахнула над Молли палочкой.

* * *

Наступил и прошёл следующий день — и вот уже вся школа знала, что сотворил Гарри.

Теперь Молли, смотрясь в зеркало, не срывалась в истерику, хотя её правый глаз по-прежнему был слеп. Можно, конечно, было заказать искусственный — как у Грозного Грюма, — но она удовольствовалась тем, что просто зачаровала собственный, дабы тот выглядел здоровым. У неё было лёгкое повреждение нерва в предплечье (вызванное адским пламенем, а не лечением). Шеи Гарри почти не касался, боясь больше навредить, — слишком был велик риск из-за обилия нервных окончаний и кровеносных сосудов, — и неважно, что он научился их обходить. Молли совсем не расстроилась, ведь этот участок никто не видел. За что она была по-настоящему благодарна — это за восстановление лица, и пусть волосы на этой стороне головы больше не вырастут , данный дефект легко исправить париком или же специальным амулетом. Что касается уха, то Помфри совместно с Гарри, соединив медицинские знания с возможностями костероста, восстановила повреждённую ткань. Это было настоящее чудо.

Понятно, что Молли, не говоря уже о семействе Уизли в целом, была в восторге и безмерно благодарна Гарри. Бедняжка даже растерялся слегка, не понимая, что ему делать с титулом почётного Уизли.

В конце концов, он просто смирился с ним, скрепя сердце принимая объятия матриарха и остальных Уизли.

* * *

Так, неделя за неделей — и не успели студенты оглянуться, как подошло время итоговых экзаменов. Обеспокоенность по поводу Волдеморта и его прихвостней никуда не делась, но, несмотря на разговоры о шпионах, засевших в Министерстве и других стратегически важных местах, жизнь продолжалась. Для старшего поколения история, казалось, повторялась, поскольку доверять посторонним, знакомым и даже друзьям становилось всё труднее.

Что же касается младших, им тоже было не по себе, но их занимали менее важные проблемы. Помимо контрольных, большинство старших учеников с нетерпением ожидали передышку от экзаменов — последний выход в Хогсмид. К сожалению, Гарри и его друзья были ещё слишком юны для этого развлечения, а потому решили навестить Хагрида. В Хогвартсе осталась лишь пара-другая преподавателей, остальные же (включая профессора Снейпа) были отправлены в деревню в качестве сопровождающих.

Северус сердито оглядел толпу студентов. Нетрудно было понять: он не одобрял данное мероприятие и вообще считал его довольно глупым и рискованным. Он понимал желание не позволять Волдеморту или другим террористам диктовать обществу, что делать, и кто-то называл это храбростью, однако сам Снейп полагал такое поведение откровенным идиотизмом. Единственным плюсом во всём этом было то, что ему разрешили озвучить нетерпеливым мелким придуркам основные правила. И правда: выйти за пределы защиты Хогвартса после недавних событий — что может быть лучше? У этих детей что — мозги поехали или началось обострение суицидальных наклонностей? К сожалению, одного его желания для отмены похода в Хогсмид было маловато. Однако он лучше прослывёт жутким мерзавцем, чем позволит ученикам уйти без напутствия.

Одним своим видом призвав студентов сохранять спокойствие и тишину, он, после перечисления общеизвестных правил поведения «на выезде», продолжил:

— Если вдруг случится нечто непредвиденное — к примеру, нападение пожирателей смерти или что-то подобное, — сражайтесь на бегу. Большинство пожирателей смерти ленивы. Они предпочитают лёгкую добычу. Усложните им задачу. Одно, даже самое простое, заклинание может дать вам фору, чтобы скрыться. Однако не геройствуйте, ибо ваш «героизм» окончится вашей бесславной смертью. — После этих жёстких слов некоторые студенты нервно сглотнули. — За помощью можно обращаться к любому из профессоров, включая меня. Мы расскажем вам, что делать, и сделаем всё возможное, чтобы защитить.

После пары-тройки полезных советов, в основном о путях отступления, ребят, наконец-то, выпустили за порог. И, несмотря на предупреждения Снейпа, большинство из них уже мечтали, как окажутся в магазине приколов «Зонко» или в «Сладком Королевстве».

* * *

Набив карманы каменными кексами, Гарри, Невилл, Драко и Грег вышли от Хагрида и, прежде чем вернуться в замок, решили сделать небольшой крюк.

Зайдя за домик лесничего, они молча наблюдали, как Невилл идёт к могилке Тревора. Понятно, что с гибелью Винса смерть они стали воспринимать по-иному.

— Всё, теперь можно возвращаться, — тихо сказал невилл.

Гарри с друзьями согласно кивнул, и они двинулись в путь. Ночь была прохладной, дул лёгкий ветерок, а над головой мерцали звёзды. Погода стояла прекрасная!

Пока их не сбило с ног ледяным ветром, а небо не заволокло непроницаемой тьмой.

— Будет гроза? — спросил сбитый с толку Грег, когда воздух вокруг них стал ещё холоднее.

— Не похоже, — покачал головой Драко, стоило им замедлиться и выяснить, что происходит.

— Люмос, — сказал Гарри, так как это был единственный способ осветить путь к замку, ведь небо померкло, а тусклый фонарь над дверью Хагрида остался далеко позади.

В свете волшебной палочки стало видно нахмуренное лицо Гарри.

— Вы тоже чувствуете... это?

— Смотрите! — крикнул Драко, указывая куда-то наверх.

Ребята подняли головы, и их, казалось, накрыло чувством глубокой тоски и одиночества, после чего они разглядели парящие в небе тёмные тени.

— Бежим! — скомандовал Поттер, когда стая чёрных, полупрозрачных плащей нырнула к ним.

В следующую же секунду над ними раздался громкий, похожий на грохот салюта, треск, и небо осветилось вспышками мощных взрывов. По всей поверхности невидимого щита, накрывшего всю территорию Хогвартса, пошла рябь, и воздух загудел от древней магии.

— Охранные плетения сработали! — сообщил Невилл.

— Бегите! — раздался за их спинами вопль Хагрида, с грохотом распахнувшего дверь. — Скорее в замок!

Он кричал что-то ещё, но все звуки глушились щитом. Гарри с друзьями припустил к замку, но от переполнявшего их чувства отчаяния было почти невозможно дышать. Невилл споткнулся, и Драко, стоявший рядом с ним, попытался помочь ему встать, а Гарри, вырвавшийся вперёд на несколько шагов, вскрикнул от боли.

Мальчишек окружили чёрные фигуры, стремительно пикировавшие с высоты и приземлявшиеся со странным шипящим звуком. Некоторые бились о землю, словно рыбы, вытащенные на лёд, другие же, напротив, замирали без движения.

Гарри упал на четвереньки, почувствовав, как что-то опустилось ему на спину; однако на него давила не тяжесть тела, а нечто гораздо более невыносимое.

Его сердце захлестнул страх, причём вызван он был не происходившим вокруг — любой здравомыслящий человек испугался бы при виде падающих с неба существ в тёмных плащах: даже полувеликан велел ему бежать — нет... Этот страх был вызван чем-то гораздо более зловещим. Тем, что было похоронено на задворках памяти.

Он больше не слышал ни рёва Хагрида, ни оглушительных ударов, ни треска и шипения защитных чар. Не чувствовал ни траву под руками, ни твёрдую землю под коленями. Не замечал закутанную в плащ фигуру, безвольно повисшую у него на спине. Его чувства обратились внутрь — к самому последнему воспоминанию о матери.

* * *

Первым звоночком для Северуса стала аппарация, и в следующий момент — ещё дюжина, венцом же этих перемещений стало явление Волдеморта.

Тёмный лорд возник посреди Хогсмида, явно наслаждаясь хаосом, вызванным его внезапным появлением. Дети кинулись к ближайшим профессорам, а ничего не понимавшие взрослые жители Хогсмида попрятались по домам, невзирая на детей-школьников. Некоторые, не стесняясь, отталкивали их со своего пути. Увидев сие непотребство, Северус с горечью усмехнулся и яростно атаковал пожирателя смерти заклятьями, заметив, что к нему бегут ученики.

— Встаньте за мной! — приказал он, незаметно загоняя молодняк в проулок между двумя зданиями и убирая ребят из поля зрения пожирателей смерти.

— Чем больше, тем лучше, мои последователи. Предпочтительнее — третий и четвёртый, будьте добры, — во всеуслышание возгласил Волдеморт, бесцельно вышагивая по улице, но, по счастью, не приближаясь к Северусу.

Мастеру зелий потребовалась всего секунда, чтобы понять: монстр говорил о студентах третьего и четвёртого курсов, и их судьба тоже была ясна.

В памяти мгновенно всплыл образ Винса, и Снейп сделал первое, что пришло в голову.

— Миттенс, — прошипел он, не собираясь привлекать к себе ненужного внимания — тем более что его домашний эльф приходил вне зависимости от громкости зова.

— Да, хозяин? — пискнула та, быстро сообразив, что это вовсе не обычный вызов.

— Приведи как можно больше хогвартских эльфов: нужно поскорее вернуть учеников в Хогвартс, немедленно! Волдеморт пришёл за детьми! — приказал он, оглядываясь на пятерых студентов, сгрудившихся позади него.

Миттенс, не дожидаясь дальнейших пояснений, переместилась в проулок, дабы аппарировать всю группу в Хогвартс. Убедившись, что студенты в безопасности, Северус переключил своё внимание.

Зловещее небо над Хогвартсом и холодный ветер подсказали ему, что школа, очевидно, атакована дементорами. Снейпу оставалось надеяться, что улучшенные чары выдержат нападение.

— Диффиндо! — крикнул он, отказываясь использовать в столь непростой ситуации идиотское "остолбеней". Северус не мог позволить, чтобы пожиратель смерти, "приведённый в чувство" одним из приятелей, окажется у него в тылу.

Он вырубил ещё одного пожирателя смерти, которого вроде бы звали Мальсибером, как раз в тот момент, когда шум паники перекрыл звук, как при запуске китайских петард.

Хогсмид наводнили десятки домашних эльфов: появившись рядом с каждым студентом, они тут же исчезли с ними, издав практически одновременный хлопок.

Пожиратели в шоке застыли от такой наглости, а Волдеморт пришёл в неописуемую ярость. А через несколько мгновений к его разочарованию добавилась ещё одна неприятность — на площадь аппарировали авроры и члены Ордена Феникса.

* * *

При взгляде на женщину, что возникла перед ним, Гарри внезапно стало трудно дышать.

Мама?

Стоя меж прутьев его кроватки, она выглядела чрезвычайно взволнованной, но что по-настоящему беспокоило — так это ощущение статического электрополя вокруг неё. Лили вытащила волшебную палочку и, быстрым, решительным движением направив её себе в сердце, дотронулась кончиком точки между глаз. Гарри же оставалось наблюдать, как воздух наполнился непонятной магией, закружившей игрушки рядом с ней и встряхнувшей баррикаду из мебели, которую мама с таким упорством возводила у двери. В следующий миг она направила оружие на него. С нежностью, которой Гарри до переезда к Фламелям не испытывал, она взяла его левой рукой за подбородок, чтобы его лицо было обращено к ней, и кончиком палочки осторожно очертила молнию у него на лбу. Гарри почувствовал ещё один всплеск магии, но на этот раз он растёкся по коже и через секунду улёгся.

Гарри испуганно ахнул, всё ещё глядя матери в глаза, пока та убирала палочку обратно в рукав, возможно даже — в кобуру.

Что она сделала?

Лили нежно улыбнулась и, взяв сынишку на руки, прошептала ему на ухо:

— Как только взойдёт солнышко, я либо стану сквибом, либо умру, но ты будешь жить. Это всё, что я могу тебе дать.

Внезапно Гарри прошило осознанием момента — ещё до того, как импровизированная баррикада отлетела в сторону, а дверь с грохотом распахнулась.

Лили положила Гарри обратно в кроватку и повернулась лицом к Волдеморту, закрыв сына от чужих глаз. Волдеморт издал презрительный хмык, и Поттер смог разглядеть его чёрную мантию, видневшуюся из-за ног матери.

— Только не Гарри, только не Гарри, пожалуйста, только не Гарри!

— Отойди в сторону, глупая девчонка... Отойди сейчас же.

— Только не Гарри, пожалуйста, нет, убейте меня вместо него...

— Предупреждаю в последний раз…

— Только не Гарри! Пожалуйста... сжальтесь... пощадите... Только не Гарри! Только не Гарри! Пожалуйста, я сделаю всё, что угодно...

— Прочь. С дороги, девчонка!

Речь Волдеморта в момент стала раздражённой и нетерпеливой, а затем он, как ни в чём не бывало, произнёс убивающее заклятие.

Гарри смотрел, как падает его мать — ему показалось, что это длилось вечность, — и вот Волдеморт перешагнул через её бездыханное тело и навис над ним. Поттер смотрел на убийцу своей матери и плакал, видя, как второй раз за эту ночь ему в голову направили палочку.

Волдеморт снова наложил проклятие, лишающее жизни, но внезапно оно встретилось с чем-то гораздо более сильным.

Гарри инстинктивно понял: в этот миг магия матери вырвалась из него, — и услышал, как где-то вдалеке Волдеморт (а кто же ещё) закричал от невероятной боли. Однако сейчас это его не волновало. Неописуемое чувство любви и защищённости, охватившее всё его существо, вырвалось наружу из свежего пореза на лбу, и комната содрогнулась. Он услышал громкий треск и грохот, отражавшийся от стен, а когда кроватка перевернулась вместе с ним, то материнская магия заключила его в подобие кокона, защищая от обломков.

Зрение Гарри начало затуманиваться, и он отчаянно старался запомнить открывшуюся перед ним картину: поверженное тело матери у дымящихся останков Волдеморта.

1) примечание переводчика: автор намекает на нападение дементоров

Вернуться к тексту