Щит и Меч Огня (джен)

Меч.

И снова я в этой проклятой палате. Что случилось? Почему я опять тут оказалась? Не помню. Помню бой с ксигами, дебют Зига и Верены… и все? А что было дальше?

Я напрягла память, но та не отозвалась. Пусто. Лишь едва ощутимая, тянущая, как зубная, боль в голове. Я повредила голову?

Свет в палате был выключен, в окна без штор заглядывала беззвездная ночь. Но мои глаза, очевидно, привыкшие к темноте, различили темный силуэт у белой стены.

Я осторожна села на кровати:

— Рэй?

Почему он так далеко сидит? И почему он не отзывается?

— Рэй, это ты?

А кто еще это может быть? Спустя мгновение, которое показалось мне тревожно долгим, мой Щит встал с пола и подошел ко мне.

— Как ты себя чувствуешь, госпожа? Мне позвать господина Каэля сейчас?

Его голос прозвучал тихо и как-то глухо.

— Не нужно его звать, — проворчала я. — И вообще, раньше почему-то моего согласия на его приход не требовалось.

— Потому что, госпожа, раньше тебе было хуже, — отозвался Рэй. — Но если тебе сейчас все же нехорошо, я могу позвать господина.

Его тон насторожил меня и вернул в первые дни пребывания на Несмуа. Что-то было не так с его голосом. И с самим Рэем в целом.

— Рэй, а что случилось? Почему я здесь?

После паузы он тем же тоном ответил:

— Ты переутомилась и упала в обморок, госпожа.

Упала в обморок?

— И повредила голову?

— Нет, господин доктор об этом не говорил.

Вот как.

— А что с тобой, Рэй? — я подалась вперед. — Кажется, что-то не так. Что случилось? Каэль снова тебя избил? За что опять? Я нарушила какие-то правила?

Я протянула к нему руку, но мой Щит… отстранился.

— Нет, госпожа, господин Каэль меня не наказывал. Все хорошо.

«Хорошо» у Рэя чаще всего означает «все очень плохо». Я это чувствую, но не могу сказать, что конкретно сейчас не так. А Рэй, видимо, не скажет, пока не станет еще хуже.

Я тяжело вздохнула и сползла с кровати. Мой Щит сделал шаг вперед, чтобы меня поддержать, но его помощь, к счастью, не требовалась. Я, хоть и пока нетвердо, но могла стоять на ногах.

— Не ходи за мной, — бросила я ему, стараясь, чтобы это не прозвучало как приказ.

Мне нужно было в туалет.

Сделав свои дела, я уставилась в зеркало над раковиной. Голова была целой, синяков я не видела. И повязки не было. Если я не повреждала голову, то почему я не помню? И когда я успела упасть? Я четко помню конец боя с ксигами, а потом… А потом ничего. Вплоть до момента пробуждения в палате. Все это очень странно.

Может, я что-то не замечаю? Свет тут, возле зеркала, какой-то тусклый. А вот и причина: одна из лампочек перегорела. Значит, мне нужно больше света. Может, и разгляжу в себе что-то…

На ладони зажегся огонек, и пришла боль. Непривычная боль, эхом откликнувшаяся в голове. Она как будто сильнее, чем раньше. Что со мной случилось? Я немного усилила Огонь, потом еще и… Ослепительная вспышка боли пронзила меня с головы до пят. Если бы я не ухватилась за раковину, я бы упала.

Но не успела я перевести дух, как почувствовала, как у меня в мозгу что-то громко и больно щелкнуло. И на меня посыпались воспоминания. Это было так резко, что я осела на кафельный пол.

Бой с ксигами… Меч Земли, похожая на березку… Разговор с Мечом Огня… Дерево у моего дома… Моя радость… И вслед за этим предательство.

В ушах зазвучали слава Меча Огня: "Не верь никому. Даже своему Щиту". Как же она была права! Но почему она мне сразу не сказала прямо? С другой стороны, я бы поверила ей тогда? Почему он это сделал? Неужели эта рабская покорность настолько в него вбита? Он выбрал сдать меня Каэлю, чтобы ... Чтобы что? Сохранить свою шкуру? Не отправиться на Барьер? Или была другая причина? Но какая бы ни была причина, простить это я не могу. Он ведь ещё и держал меня, пока Каэль вкалывал мне транквилизатор! А я за него переживала, старалась, чтобы его меньше наказывали из-за меня. Как это больно и обидно!

И тут же пришла пугающая догадка о том, куда делся Щит старой Меча Огня. Она его убила.

Потому что и мне хочется сейчас это сделать.

Я с размаху ударила кулаком по полу. Кафель отозвался глухим звуком и остался невредим, а моя рука — нет. Запястье пронзила боль. Я вывихнула себе руку? Если не сломала. Все же физическая сила не совсем то, что требуется от Мечей.

За дверью послышался голос:

— Госпожа, что случилось?

Он услышал звук удара?

— Не входи! — прорычала я. — Нельзя!

Рэй не ответил, но и не зашёл. И хорошо, потому что я бы не сдержалась. А сейчас мне следует сдерживаться как никогда в жизни. Я не должна показать ему и Каэлю, что все помню. Не должна дать и малейшего повода для подозрения, иначе мне снова попытаются промыть мозги.

Кстати, этот чертов псих -доктор мне соврал. Он не стирал мне память. Он ее чем-то заблокировал. А дар Огня каким-то образом постепенно снимает эти блокировки. Скоро я вспомню все. Я уже вспомнила больше, чем до предательства Рэя. И я выдержу и выживу. Ведь меня ждёт моя берёза у старого девятиэтажного дома.

В городе Иркутске.

На планете Земля.

Но пора выходить и играть роль. Я встала и бросила последний взгляд в зеркало. Я не слишком изменилась? Заметят ли Рэй с Каэлем, что я все на самом деле помню?

Я вернулась в палату и встретилась взглядом с Рэем.

— С тобой все хорошо, госпожа? — поинтересовался он.

Я сунула ему под нос уже начавшее опухать запястье:

— У меня закружилась голова, и я упала, Рэй. Кажется, повредила руку. Наверное, Каэль накажет тебя за это. Ну, извини, такая уж я, неуклюжая.

Я улыбнулась ему, а в голове стучало: "Ты выдаешь себя, Сорана. Выдаешь с потрохами. Будь естественнее".

Притворяться — это так сложно.

Рэй коротко, но внимательно посмотрел мне в глаза и перевел взгляд на мое запястье:

— Тебе больно, госпожа? — проговорил он, осторожно беря мою руку в свои.

— Больно, — ответила я сквозь подступающие слезы. — Очень больно.