Ограняя, изменять (джен)

Примечание автора:

Ваши вопросы и опасения:

Тонксы — Да, к сожалению, Волдеморт уничтожил всю семью, а значит, и Нимфадору.

Продолжительность истории — Этот вопрос прозвучал аж несколько раз, что забавно: ведь мы уже приближаемся к развязке. Сомневаюсь, что после этой будет больше пяти частей. Честно говоря, я почти уверен, что финал нас ждёт главы через три⁽¹⁾.

Не бечено.

Сердце Хагрида ушло в пятки, и он бросился вперёд так быстро, как только могли нести его ноги. Теперь он едва мог видеть на расстоянии пяти футов перед собой, а огонь фонаря то появлялся, то гас. Всё, что он мог сделать, — добраться до того места, где видел мальчишек в последний раз. Вытянув руки перед собой, и памятуя о своей силе на случай, если всё-таки найдет тех, кого отчаянно искал, лесник наткнулся на копну волос. И, когда он опустился на колени, блеск серебра подсказал ему, что это — Малфой.

— Хагрид! — Крикнул Грег, предупреждая великана о своём местоположении.

— Держись за меня и не отпускай! Где Гарри? — Спросил Хагрид, и в морозном воздухе было видно, как он тяжело дышит.

— Он впереди нас. Я видел, как он упал, — сказал Драко, пытаясь поднять Невилла. — Люмос!

Теперь, когда стало понятно, что Невилл без сознания, Хагрид подхватил его на руки, словно младенца, и двинулся вперёд, а Драко и Грег ухватились за подол его тяжёлого пальто.

— Гарри! — крикнул Драко, держа зажжённую палочку высоко над головой, когда они приблизились.

Там, из-под чего-то, похожего на чёрный драп, торчали ноги, обутые в ботинки Гарри.

Хагрид яростно отшвырнул сморщенного дементора, как какую-то тряпку, и поспешно перевернул Гарри, чудом удерживая Невилла на одной руке.

— ‘Арри! — хрипло позвал он.

В свете мерцающего фонаря и люмоса Драко они заметили посиневшие губы Гарри и единственное, что не давало им впасть в полное отчаяние, — это явный признак того, что он дышит: изо рта Поттера при коротких вдохах вырывались слабые облачка пара. Корал слегка ослабила кольца и мрачно смотрела на него.

Хагрид помедлил всего секунду, прежде чем подхватить Гарри (а значит, и змейку) второй рукой, уложив его, как Невилла.

Они молча поспешили вперёд, отчаяно надеясь попасть в стены Хогвартса до того, как дело приобретёт скверный оборот. Нападение дементоров так и не прекратилось, однако, к счастью, защита исправно работала и, по крайней мере, обездвиживала их. Вскоре к группе присоединилась толпа студентов, большинство из которых были второкурсниками.

— Экспекто Патронум! — Парадные двери замка внезапно распахнулись, и из них хлынула высокая волна тёплого, успокаивающего света, образовав полупрозрачную, светящуюся стену в дюжине футов позади беглецов.

Затем из замка, пошатываясь, вышел Флитвик. Держа палочку наготове, он продолжил читать заклинание. Декан Рейвенкло махнул группе, чтобы они шли дальше, и сосредоточился на странном щите.

Второго приглашения не понадобилось, и вскоре Хагрид в окружении детей был в стенах школы в безопасности.

Флитвик, произнеся ещё пару заклинаний, присоединился к ним.

— Слава Мерлину, все ученики здесь, — сказал он, убирая палочку, и повернулся к группе дрожащих детей с Хагридом в центре. — Так: те, кто в силах, расходитесь по гостиным. Директор объявил комендантский час. Я распоряжусь, чтобы эльфы замка принесли вам шоколад. Хагрид, в лазарет, — приказал он.

Непривычные к такому прямому и серьёзному поведению маленького человечка, все повиновались без разговоров. Только Драко с Грегом обеспокоенно взгянули в сторону друзей, когда Флитвик ободряющим, но твёрдым кивком отпустил их, и неохотно поплелись за остальной группой.

Хагрид нёс Гарри с Невиллом на руках до самого Больничного крыла, следуя за Флитвиком. Пока они шли, рядом с низкорослым профессором появилась домовушка и, едва поспевая за его стремительной поступью, выслушала «заказ» на шоколад и испарилась. Вскоре они достигли дверей лазарета.

— Дементоры пробились сквозь чары, — объяснил Помфри Флитвик, и та начала споро размахивать палочкой над Гарри с Невиллом, которых Хагрид уложил по кроватям. — Сейчас я особенно благодарен Северусу за то, что он предложил добавить защиту от них. Кажется, она полностью выводит их из строя, хотя их ауры, похоже, не теряют своих свойств.

— Ну, лучше уж так, чем если бы они активно поглощали души, — отозвалась она.

— Это точно.

— Есть ещё кто-нибудь с острой реакцией на этих мерзких тварей? — уточнила медиведьма.

— Нет, но я всё же распорядился, чтобы во все гостиные доставили шоколад.

— Правильно. Где директор? — спросила Помфри.

— Укрепляет защиту, — заявил Флитвик. — Он сказал, что, по его мнению, беспокоиться не о чем — можно считать, что она прошла тест…

— Ясно, — сказала онаииобратиась к Хагриду, так и стоявшему посреди лазарета за спиной у Флитвика, с беспокойством поглядывая на мальчиков. — С ними всё будет в порядке. Неудивительно, что эти двое так отреагировали. Учитывая их обстоятельства…

Она печально вздохнула, а Хагрид недовольно фыркнул.

— Я получил патронуса от Минервы за несколько минут до того, как вышел от Альбуса. Хогсмид тоже подвергся нападению, но уже со стороны пожирателей смерти.

Помфри ахнула, тутже представив самый худший сценарий.

— К счастью, ученики уже в безопасности, благодаря Северусу, очевидно, заручившегося поддержкой наших эльфов, — поспешил заверить Флитвик с озорной улыбкой.

— Этот человек не перестаёт меня удивлять. Хогвартс в неоплатном долгу перед ним, — от всего сердца воскликнула Поппи.

Флитвик кивнул в молчаливом согласии.

— Что ж, если понадоблюсь, я пройдусь по коридорам. Прослежу, чтобы ученики не бродили, — в тот же миг подал голос Хагрид.

— Спасибо, — поблагодарил его Флитвик. — Я осмотрю нижние этажи, а за тобой — верхние.

Хагрид кивнул, и они оставили Помфри заниматься делом.

* * *

Дамблдор отхлебнул горячего какао.

Авроры закончили зачистку Хогсмида и теперь осматривали территорию Хогвартса.

Он грустно улыбнулся: радуясь, что защитные чары всё же установили, но печалясь, что они-таки пригодились. А ещё, что некоторые из его учеников подверглись влиянию дементоров, пусть и ослабленному. Альбус, конечно, был рад, что всерьёз никто не пострадал — даже из тех немногих, кто стал жертвами нападения, — но всё же это было слабым утешением.

Невилл проснулся примерно через час после того, как Альбус поговорил с мадам Боунс. Бедный мальчик, по понятным причинам, был дезориентирован и уверял всех, что где-то поблизости находятся два человека, которым очень больно. И только после мягкого объяснения мадам Помфри, что, столкнувшись с дементорами, он пережил свои самые страшные воспоминания, перестал требовать организовать поиски и погрузился в полное молчание. Дамблдор, конечно, не присутствовал при разговоре, но без труда представил выражение лица Невилла, и от всей души пожелал всем причастным к страданиям Лонгботтомов-старших пройти через поцелуй дементора.

Что касается Гарри, то его пробуждение тревожило по другой причине.

Открыв глаза, он не произнёс ни звука. Он лежал, не шевелясь, был убийственно спокоен и, по словам Помфри, ничего не хотел.

Он отреагировал на Невилла, предложившего ему шоколадку, чем успокоил Помфри, но так и не начал ни с кем разговаривать. Это только укрепило предположение о том, что Гарри, как и Невилл, пережил то, о чём, как говорится, лучше забыть.

Дамблдор закрыл глаза, мысленно решив, что немного подождёт, а затем попросит главу их факультета поговорить с мальчиками о пережитых воспоминаниях. Но это только в случае, если они не смогут выйти из состояния отрешённости самостоятельно.

* * *

Было темно, и он был уверен, что Невилл спит на соседней кровати, однако сам заснуть не мог. В голове крутилась уйма мыслей, причём нападение на Хогсмид волновало его меньше всего.

Гарри никому не рассказывал о том, что увидел под влиянием дементора, и совсем не потому, что стыдился или что-то в этом роде. Он боялся реакции собеседников на эту информацию. А ещё он не понимал, что теперь делать.

В том воспоминании особо выделились два факта. Во-первых (и это было наиболее очевидно), его защитила материнская магия, а во-вторых, Волдеморту был нужен именно он, а не его мама. Почему Тёмный Лорд так жаждал уничтожить младенца? Это было крайне странно, но тут уж ничего не поделаешь. Не будешь же гоняться за Волдемортом, чтобы спросить: «Зачем тебе понадобилось убивать ребёнка, у которого и палочки-то ещё не было. Он даже не знал, для чего она!»

Поттер тряхнул головой: сказать по-правде, маниакальная одержимость Волдеморта не казалось таким уж важным фактом. Было — и было. Да, это беспокоило, но он решил, что в данном случае стоит прислушаться к совету, профессора Снейпа, и не пытаться понять Тёмных лордов.

А вот к защите матери у Гарри возникало всё больше вопросов.

Он, без сомнения, воспользуется полученной информацией, однако не был уверен, как это сделать и к кому обратиться за советом.

С одной стороны, Поттеру хотелось поведать всем, кому он доверял: профессору Снейпу, директору школы, декану факультета, мадам Помфри, Невиллу и своим опекунам.

Однако он не был глупцом, и понимал, что эта информация опасна. Не столько из-за того, что Волдеморт может с ним сделать, если узнает, сколько из-за того, что сталось с Лили и Волдемортом в процессе "самопожертвования". Если кто-то попытается повторить поступок его матери в надежде отразить проклятие и остаться в живых, — у него ничего не получится…

Поттер помнил, что та защита сотворила с детской, и только чудом он остался невредим (если забыть о метке в виде молнии). Можно только предполагать, какой силы был бы взрыв, сработай щит неправильно.

И тут поднимала голову вторая сторона его внутреннего конфликта.

Ведь на самом деле он не хотел посвящать в эту тайну никого. Хотел сохранить её только для себя (ну и Корал, конечно) из-за одной мысли: ему могут не разрешить заниматься этой таинственной и, несомненно, опасной магией.

Конечно, Гарри осознавал, что подобный запрет будет ради его же блага, и в какой-то мере был согласен с ним, но факт оставался фактом: обладая знанием, способным поставить точку в войне, он не хотел, чтобы ему говорили, что он должен оставить это дело взрослым. Этот единственный случай показал: нравится ему это или нет, но это — его война, ведь, ради Мерлина, сам Волдеморт напал на него по какой-то одному ему известной причине ещё до того, как он (Гарри) научился говорить! Он обязан действовать, а не пытаться переложить сие бремя на других.

Возможно, это было по-детски, но он ощущал что данное знание «принадлежит» ему. В каком-то смысле, именно ему мама «вручила» его — а значит, он вправе распоряжаться им так, как считает нужным. Его обязанность — следить за тем, чтобы оно не попало в плохие руки и использовалось должным образом — для спасения невинных.

Гарри закрыл глаза и глубоко вздохнул.

Решено: он будет работать один, по крайней мере, пока. Если он почувствует, что ему не хватает знаний, то обратится к опекунам или Снейпу; а ежели нет — узнает, что и как его мать сделала, и, возможно, вместо слов: "Когда эта ночь закончится, я либо стану сквибом, либо умру", найдёт способ инициировать защиту и выжить. Возможно, именно он положит конец войне, как это почти сделала она.

Гарри сглотнул.

Дело было не из простых, он знал это. Как знал и то, что у него будет только один шанс воспользоваться защитой (при условии, что он разработает её и ему представится неудачная /"счастливая" возможность).

Что ж, теперь ему нужно было побольше узнать о жертвенной магии, но не просто о "жертвенной", а о самопожертвовании.

В этом была какая-то ирония. Пока он здесь пытается узнать о самопожертвовании, Волдеморт охотится за новыми жертвами.

Гарри скипнул зубами, и его мысли обратились к Винсенту.

— За тебя, Винс, — прошептал он, а затем, перевернувшись на другой бок, наконец заснул.

* * *

Волдеморт был в ярости. Он был на грани срыва, пока не вспомнил, о запасном плане. Он был простым, не самым лучшим, но и такой сойдет.

Подойдёт любой ребёнок младше пятнадцати. Просто нужно соблюсти границы магических способностей жертвы: достаточно взрослый, чтобы контролировать свою магию хотя бы минуту (одиннадцать), но не настолько, чтобы его магия "стабилизировалась".

Что ж, единственное, что оставалось, — это дождаться подходящего момента и собрать своих последователей, пригласив их вместе с семьями — конечно, он не станет озвучивать истинную причину своей просьбы (приказа), но это уже не важно. Хорошо, что никто не знает всей правды о смерти юного Крэбба, несмотря на тщательное расследование проклятой Боунс⁽²⁾...

Он станет сильнее, станет непобедимым, и тогда... ну, тогда никто не сможет встать у него на пути.

Ни Министерство.

Ни Дамблдор.

Ни проклятый предатель Северус.

И уж точно не щенок Поттеров.

Он подчинит себе Волшебный мир.

* * *

Гарри глубоко вздохнул, чтобы успокоиться, и заставил себя смириться с тем, что делает. Пути назад не было. Нет, был, конечно, но он не собирался им пользоваться. Он обязан это сделать.

— Спасибо, Добби, — прошептал он, снимая мантию-невидимку.

— Добби счастлив служить хозяину, — благоговейно произнёс тот, отступая назад и спеша подойти к краю прохода, чтобы выглянуть наружу.

Они находились в Закрытой секции библиотеки.

Гарри очень быстро понял: единственный способ разузнать о жертвенной магии — это использовать нетрадиционные и не совсем разрешенные методы. К счастью, у него был Невилл, согласившийся «прикрыть» его в гостиной (конечно, был час ночи, и он не ожидал, что кто-нибудь из соседей по комнате проснётся и заметит его отсутствие), а также его мантия-невидимка и Добби. Немного подумав (а также перекинувшись парой слов с Корал), Гарри рассказал Невиллу о своих воспоминаниях, и они вместе решили, что лучше пока сохранить всё в тайне.

Дни, последовавшие за провальной атакой дементоров, пролетели как в тумане, — это было хорошо, но в то же время плохо. У Поттера состоялась краткая беседа с профессором Спраут по поводу дементоров, — достаточная, чтобы развеять её беспокойство. И, хотя Гарри не слишком хотел говорить об этом, он в конце концов осознал, что ему стало легче. Но более того, этот разговор укрепил его в решении сохранить тайну его мамы в секрете.

Ему, безусловно, была приятна забота и любовь декана, которой та окружила его. Однако стало совершенно ясно: она (как и другие взрослые, на которых он равнялся) попытается пресечь его расследование по той простой причине, что это чрезвычайно опасно. У его мамы получилось то, что прежде считалось невозможным, но плата оказалась слишком высокой — её собственная жизнь. Конечно, кто-то может сказать, что её судьба была предрешена в тот момент, когда Волдеморт переступил порог их дома. Однако, независимо от точки зрения, в поисках этого секрета и в том, чтобы сделать ещё один шаг вперёд... Гарри рисковал жизнью, потому что, в конечном счёте, хотел использовать эту защиту и сделает это, если ему представится такая возможность. Он отнюдь не был самоубийцей, но осознание того, что у него есть ключ, способный навсегда положить конец войне и спасти чью-то жизнь, подстегивало его, как ничто другое. И в первую очередь — образ Винса и его семьи.

Невилл, слегка настороженно отнёсся к таинственной магии, которую по словам Гарри, использовала его мать, однако всё же согласился с намерениями друга, сказав, что если кто-то и сможет раскрыть секрет и выйти за его пределы, то только он. Поттер же был уверен: боль, которую, по воспоминаниям Невилла, испытывали его родители, только подогревала его желание помочь закончить войну — любыми средствами.

И вот, он был здесь, осматривая полки в надежде найти хотя бы одну книгу, которая пролила бы еще немного света на жертвенную магию, а также на самопожертвование.

Время приближалось к половине третьего ночи, и, перелистав с помощью Добби десятки мрачных (и более чем опасных) книг, он, наконец, наткнулся на главу под названием «Благородная смерть», которая могла бы помочь. Книга же имела название «Древние семейные обряды, запрещённые и забытые».

Хотя название главы само по себе было немного отталкивающим, Гарри вскоре обнаружил, что её содержание намного проще, чем те, что он читал в других книгах — таких, как безжалостные ритуалы в «Кровавом жертвоприношении, высшая сила» и варварские методы в «Вечно молодых».

Теперь, когда Добби снова стоял на страже, Гарри читал.

«Веками из-за безжалостной конкуренции внутри рода, а также кровной вражды было обычным делом, когда престарелый старейшина рода наделял одного из своих наследников своей магией в качестве последнего акта любви к семье и будущим потомкам. Отчасти это было связано с конфликтом из-за силы родословной между семьями. Старейшина, передающий свою магию наследнику, гарантировал, что в крови не угаснут определенные магические способности — например, анимагия или метаморфизм, знание парселтанга, ясновидение, окклюменция, лигилименция, мультилингвизм, а также повышенный уровень магии. Наследник, уже обладавший способностью, после того, как получал силу от главы на какое-то время становился сильнее, но это было лишь временным явлением. Однако для его детей возможность унаследовать данную способность увеличивалась.

Другая причина заключалась в гораздо более серьёзных вещах: соперничество внутри семьи было весьма жёстким, а высокий уровень смертности между враждующими кланами иногда приводил к вымиранию целых родов. Наследники, особенно будущие главы семей, часто становились жертвами чрезвычайно коварных проклятий и ядов. Именно это, помимо прочего, побуждало пожилых людей принять "Почётную смерть" — надежда, что их последний поступок уменьшит или полностью предотвратит подобные опасности для кого—то из близких — по крайней мере, на время.

Получить такой подарок было большой честью, а само по себе совершение этого действия считалось величайшим деянием, которое кто-либо когда-либо мог совершить. Во многих семьях последующие поколения клялись помнить и почитать таких глав, даруя таким образом предку «вечную жизнь».

Этот семейный обряд — ритуал самопожертвования, — в наше время относят к чёрной магии, однако большинство признаёт, что в те времена он был неизбежным злом».

Гарри замер, его сердце бешено колотилось в груди. Вот оно: по крайней мере, именно здесь его мать могла получить представление о том, что сделала. Он снова перевел взгляд на страницу, немного пробежав глазами, прежде чем перейти к более содержательным абзацам.

«Некоторые исследователи нашего времени рассматривают эту практику как ритуальное самоубийство; однако, в отличие от последнего (чаще всего, совершаемого от безнадежности и отчаяния), оно исполнено непоколебимой преданности и надежды на будущее поколение. Цель и намерение — вот что движет этим ритуалом, и хотя в процессе согласный старейшина мог погибнуть, именно его воля и рунический знак обеспечивали надлежащую передачу. Старейшина в последние мгновения жизни направлял всю свою магию на исполнение конкретного желания — будь то чистое усиление магии или способности, частичная защита и укрепление рода или максимальная защита. Понятно, что цели разнились в зависимости от потребностей рода в тот или иной момент.

Однако, какой бы цель не была, дар был лишь временным. Но в большинстве случаев его хватало, чтобы наследник повзрослел и стал достаточно сильным, чтобы позаботиться о себе и своих близких — потому-то этот обряд зародился и существовал так долго».

Гарри перевернул страницу, надеясь получить больше информации, главным образом о том, что именно представляет собой этот «рунический знак», но столкнулся с разочарованием — вместо полезных сведений там располагался список людей, которые умерли «с честью», и их наследников.

Перечисление растянулось на несколько страниц, многие из имён он никогда не слышал, но затем всплыли несколько знакомых фамилий.

«1538 Карина Аквила Блэк — Китус Паво Блэк

1573 Эгберт Флинт — Тибериус Флинт

1623 Виолетта Лонгботтом — Кассиопея Лонгботтом,

1689 Чарлус Блэк — Найджеллус Блэк

1745 Сибелиус Поттер — Джеральд Поттер

1841 Вулфрик Альбус Дамблдор — Персиваль Сандос Дамблдор»

Список закончился 1875 годом, что напомнило Гарри о заклинании «Наследие» из разговора с Распределяющей шляпой. В те времена его использовали для оценки магического потенциала ребёнка — чтобы понять, достоин ли он семьи. Конечно, так было не всегда, но семейное соперничество явно выявило худшее в слишком многих — но благодаря этому появилось и высшее проявление семейной преданности и любви, — хотя Гарри сомневался: не могло ли оно перерасти в извращенный вид долга и гордости, или избавление от страха перед болезнью и слабостью, приходящих с годами.

Глава подошла к концу — осталась последняя страничка — и Гарри продолжил чтение, не заметив, что уже слишком поздно (или же рано — как посмотреть).

«За столетия использования этот ритуал несколько раз заканчивался неудачей, что приводило к ужасным последствиям для присутствующих и разрушало тело старейшины. Сначала это объясняли недостоинством «одарямого» или же тем, что был выбран неправильный рунический знак, но позже, после опроса призраков старейшин-неудачников обряда, выяснилось: негативную реакцию может ввзвать любые эгоистичные мотивы старейшин. Включая желание прославиться в веках другие подобные иллюзии вечного величия, а также мечты о том, что их избранный наследник станет сильным с единственной целью — полностью уничтожить своих соперников».

Поттер кивнул: в этом был смысл. Жадность и тому подобные чувства противоречит самой сути истинного самопожертвования и, следовательно, неизбежно приведёт к провалу миссии.

Вздрогнув, Гарри вдруг осознал, что из окна на книгу упал солнечный луч, и поспешно отложил фолиант. Нужно немедленно возвращаться!

— Добби, — с нажимом тихонько позвал Гарри.

В мгновение ока домовик оказался рядом и, не успел Поттер опомниться, как они уже сидели на его кровати, за плотно задернутыми занавесями. Кто-то из соседей всхрапнул, и это успокоило Гарри.

Миссия выполнена. Теперь нужно разобраться, что там за «рунический знак» такой.

* * *

Августа не могла не чувствовать себя странно оттого, что не шла, как обычно, в знакомую палату на пятом этаже Мунго, как она делала почти каждый раз, приходя сюда. До того, как её сына с невесткой перевели в маггловскую больницу.

С толстой папкой в руках она направилась в кабинет Януса Тикки, заведующего отделением, чтобы передать самую свежую информацию о состоянии Френка и Алисы.

Она с трудом убрала с лица мягкую улыбку, невольно приподнявшую уголки губ.

По словам доктора Прайса, дела полным ходом шли к выздоровлению. Согласно последней магнитно-резонансной томографии, разум пары потихоньку восстанавивался. После очередного исследования на аппарате, под названием "ЭЭГ", Прайс сказал, что пациенты, по- прежнему находясь в коме, всё же реагировали на внешние раздражители. Он заверил, что это очень хороший знак, а что ещё лучше, — показания «приборов» постепенно становились всё чётче и стабильнее. Доктор был уверен, что они проснутся со дня на день (на самом деле — что их можно будить уже сейчас, но лучше подождать, пока они наберутся сил и сделают это самостоятельно). Если же обнаружится, процесс замедлился, и они так и не проснутся, тогда «врачи» вмешаются. Августе предоставили МРТ-снимки результаты ЭЭГ «до» и «после», и она согласилась. Разница была заметна даже ей.

Она надеялась, что они проснутся до конца этой недели, — до того, как Невилл вернётся домой. Учитывая всё происходящее, мальчику крайне необходимы положительные эмоции. Мысли вернулись к бедному ребёнку, который, по её сведениям, входил в круг друзей Невилла.

Августа, конечно, не была близка с семьей Крэбб. Они были слишком мрачными, на ее взгляд, даже исключая факт, что Марков был (раньше, по крайней мере) пожирателем смерти. Но всё равно: ни один ребёнок не заслуживал смерти — и уж тем более такой — и как бы она ни ненавидела пожирателей смерти, она знала, каково это — горевать о потере (или скорой потере) сына. А Марков горевал, — что и довело его до грани безумия.

Сейчас его держали на пятом этаже, чуть дальше по коридору от бывшей палаты Френка и Алисы. Судя по разговорам между лечащими целителями, мужчина был «бурлящим котлом эмоций», что было вполне объяснимо. И, по словам одной болтливой медиведьмы, они нашли доказательства того, что он находился под воздействием "Империуса" — столь сильного, что рассудок претерпел необратимые изменения. Проблески ясного сознания были редки — в основном Марков сидел, раскачиваясь, в жуткой тишине. Было совершенно очевидно, по крайней мере для Августы, что этот человек страдал не только от безмерного горя, но и от чувства вины. Она с трудом могла себе это представить: вынужденный делать то, что он сделал (точные обстоятельства убийства семьи Крэбб общественности не раскрывались), всё это время осознавая его действия... Только этого было достаточно, чтобы вызвать жалость даже к такому человеку.

Всё же, какая печальная ирония (Августа ненавидела себя за эту мысль, но та отказывалась уходить): в прошлую войну Марков избежал заключения в Азкабан, солгав, что на него наложили империус. А сейчас и правда наложили...

* * *

Гарри шёл в гостиную после Прощального пира. Невилл собрал вещи заранее, поэтому решил остаться ещё и на десерт. Поттеру же, наоборот, нужно было собрать вещи сейчас, чтобы утром быть уже готовым к отъезду домой на летние каникулы.

— Привет, Гарри Поттер.

Гарри чуть не до потолка не подскочил.

«Она что, реально возникла из воздуха?» — тихо зашипела Корал.

— Привет, Луна, — выдавил Гарри, пытаясь успокоиться.

— Ты разгадал тот секрет? — спросила она. Её взгляд впервые был по-настоящему заинтересованным, а не привычно отрешённым.

— Э-э... — Гарри огляделся, убедившись, что они одни, по крайней мере, на какое-то время. — Может быть. Нужно кое-что уточнить, но прогресс определённо есть.

Гарри не видел причин лгать, по крайней мере ей. Кому она собиралась рассказать, и кто бы ей поверил? Довольно подлая мысль, но это была правда. Кроме того, ему нравилась Луна. Он не был уверен почему, но в ней было что-то такое.

— Например, что?

— Ну, я узнал, что всё завязано на некоем «рунном знаке», — он решил, что не будет уточнять, что такое "всё". Луна, казалось, и так понимала, хотя он точно ни разу не произнёс «защита от убивающего проклятия».

Её брови чуть приподнялись, а глаза на мгновение скользнули по его шраму — первый раз, насколько он мог припомнить, когда она смотрела на него.

— В этом есть смысл. Возможно, ты захочешь почитать «Гравюры старейшин» — очень познавательно.

Гарри медленно кивнул, стараясь запомнить название.

— Спасибо, я запомню.

— К сожалению, в библиотеке Хогвартса её нет. Я смотрела. Но если хочешь, я могу спросить у папочки, и он даст тебе наш экземпляр на лето…

— Это было бы здорово, Луна, спасибо, — сказал Гарри с улыбкой. — А о чём эта книга?

— Древние рунические письмена и каменные пикси, — просто ответила она.

— Каменные пикси? — переспросил Гарри, снова сбитый с толку.

— Ну, руны же должны были откуда-то взяться, верно? — она ответила серьёзным тоном.

Гарри успел моргнуть, прежде чем Луна радостно кивнула и убежала.

«Что ж, это было… любопытно», — пробормотала Корал.

Гарри молча согласился.

* * *

Волдеморт скрыл усмешку, когда перед ним выстроились все его пожиратели смерти.

Скоро он испытает прилив чистой силы и станет непобедимым, но сначала ему нужно привести свой план в действие.

Они расположились на лесной поляне, беззвестной и ненужной (если не считать, что именно её он выбрал для совершения следующего жертвоприношения — предпочтительно — жертвоприношений).

Он вышел вперёд, и его тёмные одежды слегка колыхнулись, когда он перевел взгляд на Люциуса Малфоя и Трента Гойла. От него не ускользнула тень беспокойства в их глазах. Хорошо, они должны бояться и трепетать перед ним.

— Насколько я понимаю, ваши сыновья дружат с Поттером? — спросил он. И пусть это по сути не было воросом, мужчины всё равно синхронно кивнули.

— Хорошо. Идите и приведите их. Я хотел бы задать им несколько вопросов лично. Возможно, ответы на них укажут местоположение опекунов Поттера. Я устал ждать сведений от своих соглядатаев, в том числе в Совете по усыновлению. Удача Поттера скоро иссякнет, а вместе с ней и число его защитников.

На этот раз Волдеморт позволил себе улыбнуться, встретившись взглядом с Люциусом…

Что-то в них застало Волдеморта врасплох. Что-то изменилось. Что-то было не так. Неправильно, и это тревожило.

Понимание этого пришло за долю секунды, когда он заглянул в душу белокурого аристократа.

Люциус не верил ему. Люциус знал, что он лжёт... Монстр заглянул глубже.

Волдеморт не был удивлен страхом Малфоя-старшего — огромным и непреодолимым — но, как ни странно, этот страх был не за себя. В нем была сила или, по крайней мере, непоколебимое намерение что—то сделать — или, скорее, помешать ему что-то сделать.

И вот оно.

Волдеморт столкнулся с серьёзной проблемой, — осознание ударило его хуже хлёсткой пощечины.

Люциус каким-то образом узнал…

Стало совершенно ясно: Люциус не променяет жизнь Драко на его.

У Волдеморта перед глазами возникла красная пелена.

* * *

Люциус понял, что его рассекретили, ещё до того, как глаза Волдеморта потемнели. Стоило только тому начать двигаться, Люциус отступил в сторону, надеясь, что его экстренный план сработает.

Вытащив волшебную палочку и едва успев уклониться от убивающего заклятия Волдеморта, Люциус ответил своим, направив его в ближайшего пожирателя смерти — того, кто отказался от сотрудничества несколько недель назад…

А потом, как он и надеялся, в дело вступили Гойл, Нотт и Флинт, безжалостно атаковавшие самых преданных пожирателей смерти, — на поляне мгновенно воцарился хаос.

Пробормотав код, активировавший отправку сообщения Нарциссе (появившийся исключительно благодаря изобретательному Северусу), Люциус произнёс ещё одно заклинание, угодившее Питеру Петтигрю прямо в лицо. Крыса больше не встанет.

Люциус не утруждал себя подсчётом павших противников, большинство из которых едва успевали выхватить волшебные палочки в попытке защититься, как ему пришлось спасаться от гнева Волдеморта. Он почувствовал, как несколько заклинаний пролетели чуть выше плеч, а другие едва не задели ноги. Перепрыгнув через мёртвого оборотня (спасибо Нотту), он нырнул за поваленное дерево.

Старый ствол разлетелся в щепки, и Малфой, не оглядываясь, шмыгнул за другое дерево, на этот раз живое. Удостоверившись, что находится за пределами антиаппарационного купола, с некоторых пор выставляемого Волдемортом, он активировал порт-ключ. Когда его выдернуло с места, Люциус понадеялся, что его сообщники тоже успели или же успеют выбраться.

* * *

— Драко, держи. Мы уходим, — ровным голосом сказала его мать, сунув в руки рюкзак через несколько мгновений после того, как распахнула дверь его спальни и вошла без стука.

Он никогда не видел её такой: в глазах — паника, да такая, которой он в жизни ни у кого не видел. Это пугало. Понятно, что Драко растерялся и взялся за сумку, и тогда она обняла его за плечи.

— Мам, что... — начал он, но тут же почувствовал, как кто-то резко дернул портключ.

Внезапно он обратил внимание на тусклый свет свечей и звук капающей воды, однако больше всего его внимания привлекло прерывистое дыхание матери. Он повернулся в ее объятиях и посмотрел ей в лицо.

Он почувствовал странную смесь облегчения и беспокойства и внезапно понял.

Они выполнили план действий на случай непредвиденных обстоятельств, который его крестный разработал вместе с его отцом. Что-то случилось, и они сочли необходимым, чтобы его мать забрала его и уехала.

Они вообще еще в Англии? Он задумался, но внезапно его мысли переключились на что-то другое.

— А где отец? — спросил он.

Мать медленно, прерывисто вздохнула, но когда наконец заговорила, её голос звучал ровно.

— Он должен быть сейчас с Северусом, или очень скоро. Узнаем через несколько минут, — сказала она, глядя на сумку, которую дала ему.

Драко протянул поклажу матери, и та, открыв, тут же вытащила из неё зеркальце.

— Где мы? — спросил он после долгой паузы, решив, что это следующий по важности вопрос.

Она ответила, не отрывая взгляда от отражающей поверхности:

— Ганнат, Франция.

Когда стало ясно, что больше ему ничего не скажут, Драко огляделся и сел на стул возле практически пустого книжного шкафа. Помещение было очень старым и скорее напоминало темницу, хотя, к счастью, без приспособлений для пыток. Вздохнув, он закрыл глаза и стал безмолвно молиться о том, чтобы отец и крёстный были в безопасности.

Всё это время его мать продолжала смотреть в зеркало и ждать.

1) прим. переводчика: до конца истории осталось ровно три главы (включая эту)

Вернуться к тексту

2) Волдеморт не в курсе, что Беллатриса посвятила Нарциссу в их маленький секрет (историю убийства Крэббов). Всё, что известно монстру: общественности стало известно о причастности к делу пожирателей смерти и Марков не убивал свою семью.(прим. автора)

Вернуться к тексту