Возвышение Волшебников (джен)

К тому времени, как Гарри добрался до башни Гриффиндора, руки у него пульсировали от боли. Казалось, он только что закончил изнурительную тренировку. Впрочем, боль с лихвой компенсировала эйфория от магии, гудевшей во всём его теле. Сам Гарри этого не знал, но глаза его отныне светились постоянно.

— Гарри!

Гарри глубоко вдохнул.

— Гермиона, — произнёс он с трудом сдерживаемым напряжением в голосе.

Сознание атаковали вкрадчивые голоса, похожие на шёпот возлюбленной. Они требовали сразить стоявшую перед ним девушку. Заставь её страдать, — твердили они. Сломай её... убивай медленно...

Гарри едва заметно мотнул головой, подавляя шёпот. Сделать это было особенно трудно после того, что он узнал всего несколько часов назад. Желание стереть Гермиону (Грейнджер! — яростно поправил он себя) с лица земли было почти непреодолимым. Пальцы нервно дёрнулись.

— Я слышала о Дамблдоре, — затараторила Гермиона, не замечая внутренней борьбы друга. — Ты нашёл... его? — прошептала она.

— Э-э, нет, не совсем, — собственный голос показался Гарри далёким. С трудом сосредоточившись, он выудил медальон Регулуса. Гарри лишь смутно помнил, как забрал его.

Он вынул из медальона записку и протянул её Гермионе.

— Думаю, мне пора.

Не удостоив её больше ни единым взглядом, Гарри направился в спальню, чтобы переодеться.

Гермиона смотрела ему вслед. Смерть Дамблдора тяжело ударила по всем. Она помнила оцепенение, охватившее её, когда за завтраком профессор МакГонагалл объявила в Большом зале о его гибели. Но Гарри, должно быть, переживал сильнее всех. Глаза у него необычайно блестели, а двигался он словно в шоке. Сложив записку, Гермиона отправилась искать Рона. По опыту она знала, что Гарри предпочитает оставаться один. Заставить его откровенно поговорить было практически невозможно, а тот, кто пытался, обычно получал в ответ резкую отповедь. А пока они с Роном решат, что делать дальше, и спланируют следующий шаг.

По пути в Большой зал Гермиона задумалась о Драко Малфое. По словам профессора МакГонагалл, Пожиратели смерти похитили его и использовали как приманку. Гермиона в это не верила. В этой истории определённо было что-то подозрительное.

Оказавшись наконец в благословенно пустой спальне, Гарри опустился на кровать и посмотрел на дрожащие руки. Они казались особенно горячими. Пальцы тоже светились. Присмотревшись к ладоням, он обнаружил, что пересекавшие их линии теперь состоят из крошечных символов Даров. Треугольники соединялись друг с другом чертой, изображавшей палочку. Что любопытно, линия жизни исчезла совсем.

Но всё это меркло перед голосами, которые теперь затихли. Гарри понятия не имел, откуда они взялись. С ним говорила сущность Даров? Или он сходил с ума?

С другой стороны, он действительно сильно злился на Гермиону. Но не настолько же, чтобы немедленно ей отомстить?

Возможно, дело было в эйфории от свободы, которую подарила смерть Дамблдора, а может, в ощущении силы, переполнявшей его. Как бы то ни было, Гарри решил просто забыть об этой суке и рыжем придурке. Да, он злился, но они того не стоили.

У него были дела поважнее.

Гарри откинулся на кровать. За окном стоял чудесный день, и на небе не было ни единого облачка.

Через несколько минут за обедом в Большом зале он встретился с Невиллом, Сьюзен и Дафной. После еды Гарри рассказал им о событиях минувшей ночи. Он поведал о раскрытом им гнусном замысле Дамблдора и о том, как старик им манипулировал. Рассказал и о роли Уизли с Грейнджер в отвратительном заговоре, поделившись недавно возникшей теорией: все трое собирались после его смерти добраться до состояния семьи Поттеров.

— Готов поспорить, Уизли и Грейнджер собирались ещё и нажиться на славе близких друзей Мальчика-Который-Выжил, — мрачно заключил Гарри.

Его слушатели выглядели, мягко говоря, встревоженными и испытывали явное отвращение.

— Нужно что-то с этим сделать, — сказал сидевший напротив Невилл. Он часто дышал, явно вне себя от ярости. — Нельзя спускать им это с рук.

Сидевшая рядом Сьюзен успокаивающе сжала его ладонь.

— Нет, — тихо произнёс Гарри. — Мы ничего не станем делать. Этот учебный год почти окончен, впереди остался всего один. Я собираюсь о них забыть. Они действительно того не стоят. Какое мне до них дело, когда у меня есть настоящие друзья?

Он улыбнулся им и правой рукой сжал левую ладонь Дафны.

Друзья неохотно согласились с его решением.

* * *

До конца семестра занятия отменили, а экзамены перенесли. Многие встревоженные родители забрали детей домой. Гостиницы Хогсмида были переполнены волшебниками и ведьмами, приехавшими проститься с Дамблдором: вскоре объявили, что его похоронят на территории Хогвартса. Формально он становился первым директором в истории древней школы, удостоенным такой чести.

Решение вызвало у Гарри противоречивые чувства. Ему была отвратительна мысль, что Дамблдора похоронят на территории школы, но так тело будет проще использовать для подпитки защитных чар замка. Кроме того, пусть Гарри являлся наследником двух Основателей и владел защитой Хогвартса, у него всё ещё не было полномочий изменить или отменить решение попечительского совета.

Помимо переполненных гостиниц, следствием стало появление в замке нескольких высокопоставленных гостей. Самой заметной среди них была министр магии со своей свитой, что радовало Сьюзен и заставляло Невилла нервничать. Утром после смерти Дамблдора прибыли авроры: они осмотрели место происшествия и взяли показания у свидетелей. Как главного очевидца, Гарри допросили первым — в тот же вечер. На следующий день выдали ордер на арест Северуса Снейпа.

Тёплый июнь с ясными солнечными днями и безоблачным голубым небом будто насмехался над обитателями замка. Произошедшее так или иначе затронуло всех.

Гарри проводил дни с друзьями и избегал членов семьи Уизли. Он изо всех сил старался казаться счастливым, но не мог унять сердечную боль. Пережитое предательство ранило его гораздо глубже, чем Гарри готов был признать вслух.

В конце концов он начал по утрам незаметно покидать замок и пропадать то в разных местах магловского мира, то в собственных владениях. Гарри лишь следил за тем, чтобы появляться хотя бы на обеде и ужине. Из-за суматохи, вызванной смертью Дамблдора и наплывом посторонних, профессора не успевали следить за теми, кто уходил из школы.

Гарри присутствовал и на похоронах Луны, которые прошли у неё дома. Посмотреть, как Ксенофилиус предаёт земле единственную дочь, пришло удивительно много людей. Помимо Гарри и троих его друзей, там присутствовали многие знакомые Гарри из Хогвартса. Пришли все когтевранцы с пятого по седьмой курс вместе с деканом. Гарри слышал, что мастер чар устроил им жестокий разнос за отвратительное отношение к тихой девушке, а затем приказал явиться на похороны, заявив, что меньшее, что они могут сделать, — почтить её хотя бы после смерти.

Словом, Гарри был не единственным, кого на погребении мучило чувство вины.

Самым трудным, однако, оказалось присутствие семьи Уизли. Помимо Молли и Артура, пришли Джинни, Рон и близнецы. Избегать их было непросто, но Гарри справился, вовсю пользуясь ожерельем.

* * *

В понедельник Королевской недели в Аскоте, за день до похорон Дамблдора, Гарри впервые надел новый, сшитый на заказ визиточный костюм. На пасхальных каникулах он снял мерки у портного, которого посоветовала Августа Лонгботтом, готовясь к этому дню — дню посвящения в рыцари-компаньоны Благороднейшего ордена Подвязки.

Осмотрев себя в зеркале, Гарри взял трость — найденное в одном из сейфов затейливое изделие из красного дерева, увенчанное крупным хрустальным шаром, который Гарри подозревал в том, что тот на самом деле был бриллиантом. Затем он вышел из главной спальни недавно отреставрированного родового поместья Поттеров, где они с Невиллом провели ночь. Невилл, великолепно выглядевший в похожем костюме, но вдобавок в цилиндре с шёлковой подкладкой и с зонтом в руке, как раз выходил из своей комнаты.

— Готов?

Наследник Лонгботтомов кивнул и пошёл рядом с Гарри к камину.

После короткого путешествия по каминной сети они оказались в доме Дафны, где жениха с другом уже ждали Сьюзен и сама Дафна в скромных, но модных платьях.

Трое подростков сопровождали Гарри по двум причинам. Во-первых, ему разрешили пригласить не больше трёх гостей. Во-вторых, Августа Лонгботтом, министр и будущие родственники Гарри, которые были не менее, а то и более важны для него, не могли присутствовать из-за похорон Дамблдора.

Традиционные волшебные похороны проходили следующим образом. Сначала родные и друзья покойного собирались вместе и проводили ритуалы, призванные даровать умершему покой. Тело выставляли для прощания, чтобы все желающие могли отдать последние почести. Затем следовали сами похороны, во время которых тело кремировали или предавали земле. После погребения живые вновь собирались и взывали к магии, прося обеспечить душе умершего безопасный переход в иной мир. После кремации обычно проводился ещё один ритуал — развеивание праха.

Для обычного человека, такого как Луна, все обряды можно было завершить за день, самое большее за два. Но похороны важных или богатых людей, таких как Дамблдор, занимали три дня.

Из-за возраста Гарри и его друзьям не требовалось присутствовать в первый и третий дни. По традиции к этим обрядам допускали лишь тех, кому исполнилось двадцать пять лет, если они не принадлежали к ближайшим родственникам покойного, или достигших совершеннолетия членов семьи.

По просьбе Гарри церемонию и его посвящение держали в тайне, а взрослые незаметно забрали детей из школы, сославшись на личные причины. Все они решили, что подросткам не помешает свободный день и возможность хотя бы ненадолго забыть о войне.

Впрочем, это не помешало им обстоятельно объяснить своим отпрыскам, как полагается вести себя на мероприятии для высшего света. Хуже всех пришлось Гарри. Его наставляли дважды: сначала родители Дафны, затем Августа Лонгботтом. Лекции оказались длиннее, чем те, что выслушали его друзья, поскольку Гарри считали менее опытным.

Вообще-то ему следовало быть благодарным. Амелия Боунс была слишком занята обязанностями министра, чтобы прочитать ему третью лекцию, а родители Дафны знали Гарри ещё недостаточно хорошо, чтобы превратить наставления в особенно мучительное испытание.

— Где твои родители, Дафна? — с любопытством спросил Гарри после того, как обе пары подростков вдоволь повосхищались нарядами друг друга.

— Ушли за несколько минут до вашего прибытия, — ответила невеста.

— Жаль, я надеялся с ними поздороваться. Ну что, отправляемся? — вопросительно посмотрел он на девушек, особенно на Сьюзен.

— Ой, да.

Покопавшись в сумочке, Сьюзен достала портал — плюшевую пикшу.

После головокружительного путешествия все четверо оказались в одной из комнат, примыкавших к тронному залу Виндзорского замка. Трое гостей отправились искать свои места, а Гарри проводили в другое помещение, где он облачился в орденскую мантию.

Для всех собравшихся церемония ордена Подвязки стала торжеством пышности и великолепия, словно возвращавшим их во времена, когда монарх был не просто формальным главой британского правительства, а живым воплощением самой Великобритании. Мужчины блистали в цилиндрах и визиточных костюмах, женщины — в разноцветных платьях, шляпках и украшениях для волос.

Услышав своё имя, Гарри уверенно двинулся вперёд, сосредоточив взгляд перед собой, чтобы не растерять мужество. Он преклонил колено перед королевой и ровным, твёрдым голосом произнёс положенные слова — сказались многочисленные репетиции и повторения.

После посвящения новых членов ордена Подвязки, среди которых был только Гарри, Её Величество Королева и герцог Эдинбургский устроили для гостей роскошный обед в зале Ватерлоо.

Гарри уже бывал в замке на прошлых летних каникулах. Он помнил, какое впечатление на него произвёл просторный зал с высоким потолком и безупречно накрытый стол — по его прикидкам, не меньше факультетских столов. Но Гарри и представить не мог, что однажды будет сидеть здесь за официальным обедом из трёх блюд вместе с членами королевской семьи.

После краткого курса столового этикета он всё ещё не был до конца уверен, что делать. Поэтому Гарри украдкой наблюдал за сидевшими по обе стороны Дафной и Невиллом, восполняя пробелы в знаниях. Одновременно он с помощью окклюменции следил за разговорами поблизости и отвечал, когда обращались к нему.

Интересной была сама еда, а подача — ещё интереснее. Гарри никогда прежде не видел такого фруктового салата. Свежий апельсин, грейпфрут, малагский виноград, банан, персик и ананас мелко нарезали и подали в небольшой стеклянной креманке. Та помещалась в гораздо большем бокале для шампанского с длинной ножкой, наполненном колотым льдом, который не давал фруктам нагреться. К салату предлагали шампанское «Поль Роже» и разные безалкогольные напитки. Разумеется, подростки не раздумывая выбрали шампанское.

Доедая последнее блюдо — запечённое филе копчёного лосося под картофельной чешуёй с томлёной чечевицей и мятным горошком, — Гарри подумал, что вполне мог бы к такому привыкнуть. Нужно будет попросить будущих родственников как следует обучить его тонкостям высокой кухни.

Рыцари облачились в синие бархатные мантии со знаком ордена на левом плече — крестом Святого Георгия внутри Подвязки, окружённым расходящимися серебряными лучами. Они также надели чёрные бархатные шляпы с белыми страусовыми перьями, тяжёлые золотые цепи и прочие регалии. Затем рыцари пешком проследовали через Верхний, Средний и Нижний дворы замка к часовне Святого Георгия. Процессию возглавляли констебль и губернатор Виндзорского замка и военные рыцари Виндзора.

В часовне состоялась короткая служба. В начале церемонии вместе со шлемом, нашлемником, мечом и эмалевой гербовой табличкой выставили знамя с гербом сэра Гарри Поттера-Блэка. На искусно выполненном щите сочетались гербы Поттеров, Блэков и Слизерина; его поддерживали грифон и василиск, а окружали Подвязка и орденская цепь, как и полагалось рыцарю-компаньону ордена.

После службы они вернулись в замок в каретах. Этот день стал одним из самых памятных в юной жизни Гарри.

* * *

Похороны сэра Альбуса Персиваля Вульфрика Брайана Дамблдора, кавалера Большого креста древнего ордена Мерлина, четыреста девяносто шестого Верховного чародея Визенгамота, триста тринадцатого Верховного волшебника Международной конфедерации магов и пятисотого директора Хогвартса, состоялись в тёплый июньский день.

На барвинково-голубом небе не было ни облачка. Волшебники и ведьмы — от влиятельных и знаменитых до простых людей — занимали места перед мраморным столом у озера.

Похороны пробудили в Гарри противоречивые чувства. Он был счастлив и испытывал облегчение оттого, что избавился от старика-манипулятора, задумавшего его погубить. Но эту радость умеряла печаль от ухода столь великого человека. Пусть в конце концов Гарри возненавидел Дамблдора, какая-то его часть по-прежнему восхищалась почтенным директором и не могла не скорбеть. К тому же боль от предательства была ещё свежа.

Гарри считал похороны Луны многолюдными, пока не увидел похороны Дамблдора. Ничего удивительного: старика знали или хотя бы слышали о нём очень многие. Несколько поколений ведьм и волшебников учились у него или застали его во главе Хогвартса.

И не только люди пришли отдать дань уважения прославленному победителю Грин-де-Вальда. Русалки прислали оркестр, исполнивший прекрасную, завораживающую песнь, наполненную скорбью и отчаянием.

Присутствовал и Флоренц, неподвижно стоявший у озера, словно молчаливый часовой. На опушке леса виднелись другие кентавры из его табуна.

Глядя, как великан Грохх утешает единоутробного брата, Гарри задумался, соберётся ли столько же людей на его собственных похоронах. Впрочем, Гарри ещё предстояло выяснить, придётся ли ему вообще думать о собственных похоронах. Несколько человек закричали, и его внимание вновь устремилось вперёд.

Когда последние языки пламени погасли, открывая великолепную белую гробницу, Гарри задумался, решил ли Фоукс последовать за хозяином — или всё-таки «спутником»? Гарри знал, что фениксы откладывают яйца, а значит, рассуждая логически, должны и умирать. Насовсем. Иначе мир был бы полон бессмертных огненных птиц. Гарри знал, как завести феникса, и собирался это сделать. Если получилось у Дамблдора, получится и у него.

Из размышлений его вывела острая боль, пронзившая предплечья. Поморщившись, Гарри слегка напряг мышцы, пытаясь её унять. Раньше он обнаружил, что при колдовстве руки болели не так сильно.

Одной из первых особенностей, замеченных Гарри после превращения в Повелителя смерти, стала способность колдовать без палочки. Однако на деле всё оказалось не так просто. Ещё до объединения Даров Гарри мог без палочки исполнить несколько простых заклинаний. Но сложные требовали определённых движений, и он пока не понимал, как воспроизводить их без палочки.

Поэтому Гарри изготовил копию своей старой палочки. Правда, из других материалов: дерево по-прежнему было остролистом, но вместо клыка василиска он использовал слоновую кость.

Этой «палочкой» он и творил заклинания. Она не только упрощала колдовство, но и давала Гарри преимущество: окружающие недооценивали его истинные способности.

Разумеется, сначала эти способности предстояло развить. Сейчас Гарри усердно совершенствовал беспалочковую магию. Он знал, что она понадобится в поединке с Волдемортом. Гарри подозревал, что сможет обойтись без движений палочкой, если научится намерением придавать магии нужную форму. Оставалось только подобрать ключ.

Поднявшись, Гарри посмотрел на друзей. Он ещё не рассказал им обо всей этой истории с Повелителем смерти и, откровенно говоря, не был уверен, что стоит.

Но куда сильнее его занимал другой, более насущный вопрос: что делать с Волдемортом? Гарри знал, что должен покончить с тёмным волшебником, и даже знал, где тот находится. Однако он понятия не имел, как привести план в исполнение. Как одолеть Волдеморта и, что ещё важнее, справиться с Пожирателями смерти?

— Лорд Поттер?

Гарри обернулся. Позади стоял представительный, дорого одетый пожилой джентльмен с короткими белыми волосами и аккуратно подстриженной бородкой ван Дейка.

— Да? — отозвался Гарри.

— Вы не уделите мне немного времени?

— Конечно, — пожал плечами Гарри.

Старик просиял.

— Превосходно. Прошу, прогуляйтесь со мной.

Он повёл Гарри по территории школы.

— Ах, Хогвартс... — Старик вздохнул, как человек, окончивший школу много лет назад и теперь с теплом вспоминавший минувшие дни. — Совсем не изменился.

Они остановились в небольшой роще, скрытой от посторонних глаз.

— С вашего позволения, дитя? — спросил старик, доставая палочку и обводя ею пространство вокруг.

Гарри понял невысказанную просьбу.

— Прошу.

Старик принялся накладывать вокруг них впечатляющее множество чар и защитных плетений, оберегавших разговор от посторонних. Его плавные, изящные движения выдавали огромный опыт и вместе с тем обладали энергией человека на несколько десятилетий моложе.

— Не хочу показаться невежливым, сэр, но мы прежде встречались? — вежливо спросил Гарри, когда тот закончил.

Старик рассмеялся.

— Ах да, полагаю, я так и не представился как следует. Не правда ли? — Он говорил медленно, почти лениво растягивая слова. — Что ж, меня знают под многими именами. Гарри, могу я называть вас Гарри?

Дождавшись кивка, старик продолжил:

— Благодарю. Так вот, у меня много имён, но вам я, полагаю, известен как Николас Фламель.

Гарри лишь молча уставился на него.

— Николас? — наконец выдавил он. — Николас Фламель?

— Да, — ответил мужчина. — Тот самый знаменитый алхимик, создатель прославленного Философского камня. Хотя я предпочитаю слово «первооткрыватель» — пусть многие со мной и не согласны. Но, как бы то ни было, да: я тот самый Николас Фламель.

— Я думал, вы будете старше, — не подумав, выпалил Гарри.

— О, прошу прощения, — с убийственным сарказмом произнёс Фламель. — Я недостаточно выгляжу на шестьсот семьдесят один год? Я понятия не имел, что обязан выглядеть на свой возраст.

Он одарил Гарри испепеляющим взглядом.

— Чего вы ожидали? Что моё лицо будет сплошь состоять из морщин, как у Гризли? Или что я отращу целую гору волос на лице, как Дамблдорк?

Не сдержавшись, Гарри фыркнул.

— Дамблдорк?

— Да, — ответил Фламель. — Так я называю вон того мистера Самого-Важного-На-Свете.

Он раздражённо мотнул головой в сторону гробницы.

Гарри почувствовал, что продолжать эту тему не стоит.

— А кто такая Гризли? — спросил он вместо этого.

— Вам она известна как Гризельда Марчбэнкс. Я люблю коверкать чужие имена. Меня это забавляет. Хотите услышать своё? Уверяю, получилось невероятно смешно.

— Нет, благодарю, — ответил Гарри. — Так о чём вы хотели поговорить?

— Ах да. — Фламель всё ещё хмурился. — Я пришёл обсудить с вами возможный союз.

В его голосе по-прежнему слышалось лёгкое недовольство. Очевидно, упоминание возраста задело старика за живое.

— Э-э, хорошо... — медленно произнёс Гарри. — Какой именно союз?

— Политический, разумеется, — ответил Фламель так, словно вопрос был глупым. — Видите ли, Гарри, я считаю, что у нас схожие цели. Кроме того, вы могли бы продолжить дело, которое я начинал с обоими вашими дедами — Поттером и Блэком.

— И что это за дело?

— Восстановить надлежащее равновесие сил, — ответил Фламель. — Слишком долго нами правили те, кто менее достоин власти, пока мы прятались от них, словно тараканы. Думаю, нам давно пора вернуть то, что принадлежит нам по праву.

— Вы говорите о том, о чём я думаю? — подозрительно спросил Гарри. — Если да, почему мне следует вступать в союз именно с вами? Разве Волдеморт не был бы лучшим выбором?

Гарри всерьёз подозревал, что Фламель говорит о полном уничтожении людей без магии. Гарри был бы рад избавиться от маглов, но рассуждать об этом — одно, а воплотить подобный замысел — совсем другое.

Фламель тихо рассмеялся.

— Этот болван? — Он снова фыркнул. — Помилуйте, этому тупице нужно лишь мировое господство. Ему нет дела до людей! Отдай мы всё в его руки — и вымрем до единого! Он погубит и человечество, и магию. Нет, мои цели иные.

На лице старика появилось расчётливое выражение.

— По крайней мере, вы согласны, что нам нужно защитить себя от маглов?

— Да, — без колебаний ответил Гарри.

— Хорошо. Тогда я предлагаю союз. Я помогу вам справиться с Долбомортом. Уверен, у вашего маленького заговора с Драным Малхуем большой потенциал, однако разобраться с его Пожирателями смерти всё равно придётся. У меня есть средства и возможности решить эту проблему.

— Постойте, откуда вы об этом знаете? — встревожился Гарри.

Фламель загадочно улыбнулся.

— Ну наконец-то вы спросили. А это уже моя тайна. Посмотрите на дело так: вы знаете, что я по-прежнему жив, и догадываетесь о некоторых моих намерениях, а я знаю о вашем сговоре с целью убить Дамблоёба. Полагаю, мы квиты.

Гарри настороженно посмотрел на старика. Только сейчас до него дошло, что Фламель прожил на свете почти семь столетий и оказался достаточно умён, чтобы найти ключ к бессмертию. Несмотря на привычку коверкать имена — надо признать, довольно забавную, — Николас Фламель был опасным человеком.

— Но как вы вообще остались живы? Я думал, ваш камень уничтожили.

Фламель холодно улыбнулся, и в его глазах сверкнуло торжество.

— Да, камень... Я всё ждал, когда же вы зададите и этот вопрос. Вообще-то я думал, что он будет первым после того, как вы узнаете моё имя. Скажем так: вы уверены, что на первом курсе видели настоящий камень? И неужели вы полагаете, что человек с опытом на несколько столетий больше не способен обмануть Дамблдора?

— А-а...

Гарри на мгновение замолчал, обдумывая варианты. Перед ним стоял опытный, хитрый и изворотливый, пусть и слегка безумный, человек, готовый помочь покончить с Волдемортом. Взамен он просил о союзе против маглов, и Гарри вовсе не был против такого условия. Постоянно звучавшие в голове голоса шептали принять предложение и обрести ещё больше власти. Гарри поймал себя на том, что к ним прислушивается.

— Хорошо, — наконец сказал он. — Я помогу вам решить проблему с маглами, если вы поможете мне с Долбо... то есть с Волдемортом.

— Большего я и не собирался просить, мальчик, — с усмешкой ответил Фламель. — А мне пригодится популярность, которую вы, несомненно, обретёте, когда победите этого кретина. Я пришлю вам сову, когда подготовлю договор. Встретимся в Гринготтсе и подпишем его. Возможно, кто-то из ваших маленьких друзей согласится выступить свидетелем.

— И всё-таки откуда вы узнали о моём соглашении с Драко? — снова спросил Гарри.

— Это моя тайна, а ваша задача — её раскрыть, — ответил Фламель с озорным блеском в глазах.

Достав палочку, он снял чары и защитные плетения.

— Возможно, позднее, если нам вдруг удастся начать доверять друг другу, я расскажу вам, откуда всё знаю.

Он повернулся, чтобы уйти.

— Подождите, — окликнул его Гарри. — Что вы имели в виду, когда сказали, что оба моих деда преследовали похожую цель?

Фламель лишь загадочно улыбнулся.

— Приходите в Гринготтс — и узнаете.

Оставив последнее слово за собой, алхимик быстрым, широким и целеустремлённым шагом направился к главным воротам.

Прим. пер.: надеюсь, вам понравились мои переводы обзывательств от Фламеля.

* * *

Драко Малфой опустился на стул за обеденным столом в собственном доме. Он молча смотрел, как остальные входят в комнату, ожидая своего лорда и повелителя.

Со смерти Дамблдора прошла почти неделя. В ночь убийства Тёмного Лорда не было в стране: несколькими днями ранее он отправился за границу. Однако уже на следующий день Волдеморт вернулся и узнал о гибели своего главного соперника.

Стоя перед камином, он долго смотрел на потрескивающие поленья, а затем произнёс высоким, холодным голосом:

— Драко, расскажи мне, что произошло той ночью.

Драко, сидевший рядом со Снейпом в гостиной поместья Малфоев, нервно сглотнул и встал. Он описал ночь гибели Дамблдора: от появления Пожирателей смерти в Хогвартсе до встречи с Беллатрисой у ворот замка во время поспешного бегства. Драко не знал, как погибли остальные Пожиратели: они со Снейпом успели значительно оторваться от других. Но из сообщений следующего дня стало совершенно ясно, что выбраться тем не удалось.

— Сядь, Драко, — тихо сказал Волдеморт, поворачиваясь.

Сказать, что гибель брата и сестры Кэрроу, Яксли и Роули его не обрадовала, было всё равно что назвать Антарктиду слегка прохладной. Если добавить к этому пленение Грейбека, становилось ясно: Волдеморт был вне себя от ярости.

— Мы заставим этих глупцов заплатить за их смерть, — тихо произнёс он, обходя вокруг Снейпа и Драко. Красные глаза светились едва сдерживаемыми злобой и гневом. — Я не виню вас двоих в наших потерях.

Последние слова Волдеморт произнёс после долгой паузы прямо за спиной Драко.

Когда Тёмный Лорд снова оказался перед Пожирателями смерти, лицо его оставалось невозмутимым, но в глазах читалось веселье: ему понравилось, как мальчишка вздрогнул от неожиданности.

Вновь повернувшись к камину, Волдеморт некоторое время наблюдал за пляшущим пламенем. Его следующий вопрос прозвучал разительно холодно на фоне жаркого огня:

— Как я вижу, ты выполнил порученное тебе задание, Драко.

— Именно так, повелитель, — поспешно ответил Драко. — Дамблдор мёртв, как вы и желали.

— Да, — тихо произнёс Волдеморт, всё ещё стоя к ним спиной. — И он погиб от твоей руки... верно?

— Да, повелитель.

Драко решил, что в отсутствие свидетелей его неудачных решений той ночью сможет представить себя в более выгодном свете. Заявить, будто именно он убил Дамблдора, было смелым ходом. Но если сделать это прежде, чем Снейп расскажет свою версию событий, Драко мог заслужить благосклонность Тёмного Лорда.

Он не обратил внимания на быстрый косой взгляд Снейпа. В конце концов, именно план и старания Драко, а не Снейпа, привели к гибели директора.

Разумеется, Поттер тоже сыграл свою роль. Однако из-за принесённого Обета и страха перед тем, что Тёмный Лорд может с ним сделать, Драко решил не просвещать Его на этот счёт.

Не отворачиваясь от камина, Волдеморт лишь слегка повернул голову и посмотрел на Драко краем глаза.

— И каково это было — отнять чужую жизнь, Драко? — почти незаметно прищурился он.

Драко облизнул губы. Вопрос застал его врасплох.

— Это было тяжело, сэр, — медленно начал он. — Но после того, как я произнёс последний слог, я...

Закончить ему не позволил внезапный смех Волдеморта. Высокие, холодные звуки заставили волосы на затылке Драко подняться дыбом.

В следующее мгновение Тёмный Лорд с невероятной быстротой развернулся, выставив палочку.

Драко не успел даже шелохнуться, и заклинание ударило прямо в него. Сначала он ничего не почувствовал, но затем поморщился: по ягодицам прошла огненная полоса.

Появилась ещё одна, и Драко зашипел. Казалось, кожу рассёк хлыст.

Взвизгнув, он свалился со стула на пол. К боли, вспыхнувшей на спине, Драко готов не был. Вскоре он уже корчился на полу, непроизвольно дёргаясь, пока удары становились всё чаще и сильнее.

Волдеморт с усмешкой возвышался над ним. Драко извивался, тщетно пытаясь прикрыться руками. Наконец лёгким взмахом палочки Волдеморт снял заклинание.

— Драко, Драко, Драко, — проворковал он с опасной мягкостью, нависая над беззвучно плакавшим мальчиком. — Ты отвратительный лжец. Твой рот говорит одно, но глаза... глаза выдают правду.

Увидев ужас на лице Драко, Волдеморт рассмеялся.

— Мне даже не нужно ломать щиты, которыми ты окружил свой разум, хотя я без труда мог бы это сделать. Не воображай о себе слишком много, мальчик.

Носком сапога он перевернул блондина на спину. Когда израненная плоть коснулась пола, Драко зашипел.

— У меня есть дела поважнее, чем погружаться в ту выгребную яму гормонов, которую ты называешь разумом.

Волдеморт поставил ногу на грудь мальчика, придавив его к полу. Наклонившись, он неодобрительно поцокал языком.

— Ложь... Как по-детски. Впрочем, ничего удивительного, ведь ты всего лишь маленький мальчик. — Тёмный Лорд презрительно усмехнулся. — Поэтому и наказывают тебя как маленького мальчика. Заклинание порки оказалось болезненным? — с притворным участием спросил он.

Не дожидаясь ответа, Волдеморт поднял взгляд на Снейпа, продолжая стоять ногой на груди Драко.

— Северус, я разочарован. Уж ты-то, его учитель, должен был объяснить мальчику, что лгать нехорошо.

— Если ученик не желает учиться, даже лучший учитель бессилен, мой лорд, — невозмутимо ответил Снейп.

Волдеморт рассмеялся.

— Ах, Северус, как всегда красноречив. Но я тебя не виню. Дамблдор известен своей слабостью ко всем этим щенкам. Весьма жалкая черта.

— Именно так, мой лорд.

— Или лучше сказать «был известен»... — задумчиво протянул Тёмный Лорд. — Как же приятно сознавать, что Дамблдор наконец мёртв.

Он прикрыл глаза, наслаждаясь мгновением.

Красные глаза внезапно распахнулись, и Волдеморт посмотрел на Драко, словно голодный орёл на аппетитного ягнёнка.

— Знаешь, мальчик, Северус весь год докладывал мне о твоих успехах. Он рассказал обо всех твоих провалах.

Волдеморт сильнее надавил ногой на грудь Драко.

— О том, как ему приходилось тебя прикрывать, — произнёс он, перенося на ногу ещё больше веса. — И о том, что Дамблдор узнал о твоих планах через день после происшествия с ожерельем.

Драко застонал. Давление усилилось, рёбра заскрипели под весом Волдеморта, который вдобавок с силой вдавил в грудь мальчика каблук.

— За такую некомпетентность мне следовало бы тебя убить. Но ты всё-таки выполнил задание, сколь бы жалким ни оказался твой успех. Поэтому я пощажу тебя и твою семью.

Не отпуская придавленного к полу мальчика, Волдеморт направил на него палочку и произнёс проклятие Круциатус. На его лице появилась злобная, садистская ухмылка, когда Драко забился под сапогом.

Подняв палочку, Тёмный Лорд посмотрел на лежавшего внизу плачущего мальчика, который хватал ртом воздух.

— А вот так, малыш, наказывают мужчину.

Он подтолкнул Драко ногой.

— Поздравляю, — насмешливо добавил Волдеморт.

Убрав ногу с мальчика, он направился к двери.

— Северус, идём, — сказал Тёмный Лорд, открывая её. — Оставь это хнычущее дитя здесь. Возможно, оно всё-таки повзрослеет настолько, чтобы самостоятельно выйти из комнаты, как мужчина. Хотя это крайне маловероятно. — Волдеморт презрительно усмехнулся. — Его мамочка наверняка прибежит через пару минут и начнёт утешать. Может, даже сменит ему подгузник и даст молочка.

Выходя из комнаты, Волдеморт мысленно фыркнул. Казалось бы, мальчишка, выросший в этом доме, должен был помнить о зеркале над камином. Однако Волдеморт заранее наложил на него чары, отводящие внимание, поэтому ни Драко, ни Северус не задумались о том, что Тёмный Лорд может наблюдать за ними в отражении.

Именно благодаря зеркалу Волдеморт, продолжая стоять к ним спиной, увидел мимолётное удивление в глазах Северуса и заметил тайный взгляд, который мастер зелий бросил на Драко после его заявления. Этой реакции оказалось достаточно, чтобы понять: мальчишка лжёт...

Драко медленно сел и с трудом добрался до одного из кресел.

Никогда прежде он не испытывал такого унижения. Волдеморт мог называть это заклинанием порки, но Драко знал правду. Несколько раз в прошлом, когда он особенно сильно провинился, родители применяли к нему эти чары. Но прежде они никогда не причиняли столь чудовищной боли и не били по спине. Там ощущалась влага, и Драко понимал, что раны слегка кровоточат.

Он не знал, что ненавидит сильнее: саму боль или то, что Волдеморт назвал случившееся «наказанием». Это было куда больше похоже на пытку.

Поднявшись на дрожащие ноги, Драко отправился в свою комнату. Он осторожно выдвинул ящик, переложил лежавшие внутри вещи и посмотрел на спрятанное под ними зеркало.

После разговора с ним и Северусом Тёмный Лорд уехал в неизвестном направлении. Вернулся он прошлой ночью и созвал Пожирателей смерти на совещание в столовой.

Вот почему сейчас Драко сидел здесь и со страхом ожидал появления Тёмного Лорда. Находиться рядом с ним Драко никогда не любил.

— У меня прекрасные новости, друзья мои, — заговорил Волдеморт, прерывая его мысли. — Благодаря усилиям нескольких отважных людей Дамблдор мёртв.

Не дав Пожирателям смерти отреагировать, он продолжил с убедительной скорбью и тяжестью в голосе:

— И всё же мы потеряли четверых ценных соратников. Нам будет не хватать Яксли, брата и сестры Кэрроу и Роули.

Следуя его примеру, все склонили головы в молчании.

— Однако их смерти не будут напрасными, — минуту спустя продолжил Волдеморт. Отблески огня странно играли в красных глазах. — Мы покажем этим отбросам истинный ужас...

Он умолк, словно глубоко задумавшись.

— Но прежде чем приступить к планированию нападений, мы должны обсудить более масштабные замыслы. Яксли отвечал за проникновение в Министерство. Полагаю, ты сможешь продолжить его работу, Долохов?

Мужчина с перекошенным лицом повернулся к Волдеморту.

— Да, мой лорд. Как только мы заподозрили, что Яксли погиб, я собрал нескольких Пожирателей смерти, и той же ночью мы возобновили действие проклятий Империус на его жертвах, прежде чем те успели окончательно освободиться.

— Превосходно, — довольно произнёс Волдеморт. — Не каждый день увидишь подобную решительность и инициативу. Ты ведь согласен, Малфой?

Люциус вздрогнул от неожиданности.

— М-мой лорд?

— Ай-ай-ай, Люциус, — насмешливо сказал Волдеморт под смешки остальных Пожирателей смерти. — Будь внимательнее. Хотя...

Он с любопытством склонил голову набок, разглядывая неестественно бледное лицо, мешки под глазами и измождённый вид светловолосого мужчины.

— Ты выглядишь нездоровым... и несчастным. Тебя что-то огорчает, Люциус?

Мужчина не ответил, и Волдеморт продолжил:

— Может быть, моё присутствие? Тебя не устраивает, что я живу в твоём доме? Несмотря на то что я вернул тебе свободу, ты и твоя семья кажетесь весьма неблагодарными.

Красные глаза распахнулись, преисполненные злобы.

— Н-нет, мой лорд.

Драко никогда прежде не слышал, чтобы отец так заикался. Ему это было ненавистно, но Драко слишком боялся показать свои чувства. Он осторожно отвёл взгляд, стараясь не встретиться с Волдемортом глазами. Мать, похоже, думала так же: она неотрывно смотрела на дальнюю стену.

— Какая ложь, Люциус, — прошипел Волдеморт.

Шипение не прекратилось. Все сидевшие за столом вздрогнули, когда Нагайна приподняла с пола длинное тело и обвилась вокруг Волдеморта.

— Мой лорд, — пылко заговорила Беллатриса. Она почти благоговейно смотрела на Волдеморта, лениво гладившего змею по голове. — Для нас великая честь принимать вас в нашем доме. Ничто не приносит мне большего удовольствия, чем ваше пребывание здесь.

— Ничто, Беллатриса? — оживился Волдеморт. — Даже счастливое событие, которое, как я слышал, произошло в твоей семье?

— Я... я не понимаю, мой лорд, — неуверенно произнесла Беллатриса.

Остальные Пожиратели смерти с любопытством подались вперёд, ожидая продолжения представления.

— Полагаю, тебя следует поздравить, — продолжил Волдеморт. — Твоя племянница, судя по всему, нашла себе мужчину — оборотня Люпина. К тому же она ждёт ребёнка. Поздравляю, Беллатриса: скоро ты станешь двоюродной бабушкой. Вы с Люциусом и Нарциссой, должно быть, очень гордитесь.

За столом взорвался издевательский хохот. Многие Пожиратели смерти наклонились друг к другу, обмениваясь ликующими взглядами, а некоторые принялись колотить кулаками по столу. Не любившая шума огромная змея широко раскрыла пасть и сердито зашипела, но Пожиратели её не услышали — так они радовались унижению Беллатрисы и Малфоев. Лицо Беллатрисы покрылось уродливыми красными пятнами.

— Она нам не племянница, мой лорд, — произнесла ведьма сквозь раскаты смеха. — Ни её, ни её мать я не считаю своей семьёй.

— Разумеется. И если Снейп сказал мне правду, это чувство взаимно.

Тихий голос Волдеморта мгновенно оборвал смех.

— Мой лорд? — переспросила Беллатриса.

— О, разве ты не знаешь? — На лице Волдеморта появилась садистская улыбка. — Дамблдор сообщил моему верному шпиону, что Сириус Блэк не просто усыновил Гарри Поттера, ввёл его в семью Блэк и назначил наследником. Он сделал это настолько основательно, что мальчик получил власть возвращать прежних членов в род... и в то же время изгонять их.

После этой новости наступила такая тишина, что можно было услышать падение булавки.

— Что?! — наконец пронзительно вскрикнула потрясённая Беллатриса.

— Да, моя дорогая, — продолжил Волдеморт, глядя на неё. — Поттер — или теперь уже Поттер-Блэк? — сумел изгнать тебя из семьи Блэк.

Его губы растянулись в злой усмешке.

— Полагаю, теперь среди нас есть предательница крови: ведь Беллатриса больше не вправе называть себя Блэк.

За столом вновь воцарилось молчание. Другие Пожиратели смерти не питали к Беллатрисе тёплых чувств, но никто из них — включая Родольфуса Лестрейнджа — не желал навлечь на себя гнев явно разъярённой ведьмы.

— Этот жалкий полукровка! Я...

— Ты ничего не станешь делать, Беллатриса, — тихо перебил Волдеморт.

В свете огня его красные глаза вспыхнули. Он пристально смотрел на вспыльчивую Пожирательницу смерти, пока та, наконец присмирев, не отвела взгляд.

Удовлетворённый, Волдеморт обвёл суровым взглядом весь стол.

— Никто из вас ничего не предпримет. Этот мальчишка — мой.

Откинувшись на спинку стула, он с задумчивым видом уставился в пустоту.

— Я совершил немало ошибок в том, что касается мальчишки. С Гарри Поттером было связано слишком много ошибок, и некоторые из них совершил я сам. Поттер до сих пор жив скорее из-за моих промахов, чем благодаря своим победам. Я проявлял неосторожность, а потому меня останавливали удача и случай — разрушители всех замыслов, кроме самых безупречных. Но теперь я стал мудрее. Теперь я понимаю то, чего не понимал прежде. Именно я должен убить Гарри Поттера.

Волдеморт ненадолго умолк.

— Однако перед тем, как отправиться убивать Поттера, мне придётся одолжить палочку у одного из вас.

Он оглядел притихших Пожирателей смерти. Никто не осмелился встретиться с ним взглядом. Все неловко заёрзали, словно Волдеморт попросил одолжить ему руку или ногу.

— Желающих нет? Что ж, Люциус, не вижу причин оставлять тебе палочку. Если не возражаешь.

Он выжидающе протянул руку.

Приняв палочку у неохотно подчинившегося чистокровного, Волдеморт рассеянно сравнил её со своей. Остальные Пожиратели смерти тем временем наслаждались унижением товарища.

— Полагаю, придётся обойтись этой, — презрительно произнёс Волдеморт, убирая в карман обе палочки. — Не переживай, Люциус, я верну её, когда убью мальчишку. После этого она мне всё равно не пригодится.

Он дождался, пока новые смешки стихнут, и продолжил:

— А теперь мы заставим Свет пожалеть о том, что он встал у нас на пути. Мы слишком долго оставались в тени. Пора им осознать, что их драгоценная тюрьма далеко не так неприступна, как они думали, и уже была взломана прямо у них под носом. Мы нападём через три дня.

— Мой лорд, разве не лучше сделать это, пока все заняты похоронами Дамблдора? — нервно спросил один из Пожирателей смерти. — Нападение в разгар прощания со старым дураком наверняка будет успешнее.

Красные глаза впились в говорившего.

— Я повторяю, — тихо и опасно произнёс Волдеморт. — Мы нападём через три дня. Не вынуждай меня говорить это в третий раз — он станет последним в твоей жизни.

— Д-да, мой лорд.

— Дамблдор был глупцом и любителем грязнокровок, и я рад его смерти. Но в то же время я его уважаю. При всех недостатках он был великим волшебником. И я чту его память.

Поднявшись, Волдеморт окинул взглядом остальных.

— Беллатриса, тебе выпала честь организовать нападение. Долохов, согласуй с ней действия и подумай, как обратить атаку на пользу нашей работе. У меня есть дела в другом месте. Это всё.

Он стремительно вышел из комнаты.

По дороге к своим покоям Волдеморт ещё раз взглянул на палочку Малфоя. Как бы ему ни было противно пользоваться чужой палочкой — особенно настолько посредственной, — иного выхода не оставалось. Все мастера палочек, к которым он обращался, предлагали одно и то же решение. Даже Грегорович, чья слава не уступала славе Олливандера, сказал то же самое. Но от него Волдеморт узнал и кое-что ещё.

До Тёмного Лорда доходили слухи о легендарной палочке. Её сила была столь велика, что палочка обрела собственную славу: переходя из рук в руки на протяжении столетий, она помогала хозяевам прокладывать кровавый путь по истории. Её называли Смертоносной палочкой или Палочкой Судьбы.

Если эта палочка существовала, Волдеморт хотел заполучить её. С её помощью он не только уничтожит мальчишку, но и обретёт достаточно могущества, чтобы править миром.

Ему пока не удалось расспросить Грегоровича о палочке. Однако теперь Волдеморту ничто не мешало.

Приняв решение, он вышел на балкон своих покоев и взмыл в воздух. Набрав нужную высоту, Волдеморт полетел на восток, ориентируясь на следящие чары, которые незаметно наложил на мастера палочек.

* * *

Северус Снейп дождался, пока остальные Пожиратели смерти разойдутся и в комнате останутся лишь он, Малфои и, что важнее всего, Беллатриса Лестрейндж. Родольфус поспешил уйти: он не желал становиться мишенью для ярости собственной жены. Как и другие Пожиратели, он понимал по одному взгляду ей в глаза: упоминание этой темы легко могло свести их в могилу раньше срока.

Северусу, напротив, подобная опасность не грозила. Он заслужил достаточно благосклонности Тёмного Лорда, чтобы Тот разгневался на Беллатрису, если она попытается что-либо предпринять. И Беллатриса это знала.

Холодный взгляд Северуса встретился через комнату с безумным взглядом Беллатрисы.

— Какую ложь ты придумал, Снейп? — спросила Беллатриса.

Ухмыльнувшись, Северус невозмутимо ответил:

— Ложь? Я не лгу, Беллатриса. Это правда. Сам Дамблдор поведал мне эту занимательную новость.

Беллатриса ничего не сказала, лишь задышала чаще и сжала дрожащие кулаки.

Северус презрительно усмехнулся и решил развить успех.

— Вообще-то, Беллатриса, тебе следовало бы меня поблагодарить.

— За что? — резко спросила Нарцисса.

— За то, — произнёс он, не отрывая взгляда от Беллатрисы, — что я не рассказал ему, как Поттер заодно забрал всё твоё личное состояние. Технически теперь ты ничем не отличаешься от Уизли: нищая предательница крови.

Северус мысленно возликовал, когда лицо ведьмы побелело, а в глазах появился безграничный ужас. Это подтверждало его догадку: Волдеморт доверил Беллатрисе нечто невообразимо ценное. Нечто настолько важное, что Тёмный Лорд придёт в ярость, узнав о пропаже.

Рассказывая Северусу об изменениях в плане, Альбус упомянул несколько предметов, в которых заключался ключ к бессмертию Волдеморта. Северус не знал, что это за предметы и каким образом они сохраняют Тёмному Лорду жизнь. Откровенно говоря, его это и не волновало. Как не волновало и то, выживет ли мальчишка. Важно было лишь то, что способ победить ублюдка существует и что Северус сможет отомстить за смерть Лили.

— Как я вижу, наш повелитель доверил тебе некий предмет — как некогда Люциусу. И этот предмет был для него не менее, а возможно, и более важен, чем дневник, которым Люциус так неосторожно распорядился. Интересно, что сделает Тёмный Лорд, если узнает об этом? — вкрадчиво спросил Снейп. — Как сильно он разгневается, выяснив, что ты, подобно Люциусу, не сумела сохранить вверенную тебе ценность?

— Ты не сможешь ему рассказать, если я убью тебя прямо здесь, — тихо, со смертельной угрозой произнесла Беллатриса.

— Да-да, — невозмутимо протянул Северус. — Только помни: я позаботился о том, чтобы эта информация сохранилась и в другом месте. Если я умру... скажем так, он непременно обо всём узнает. Представь, что он сделает с тобой и Малфоями.

Вся семья напряглась; на лицах отчётливо проступила паника.

— Думаю, мне пора, — сказал Северус, поднимаясь. — Вам явно нужно побыть наедине и решить, как вернуть этот предмет. Помни, что причинить Поттеру вред ты не можешь. Это тоже не понравится Тёмному Лорду. Ах, и что же ты теперь будешь делать?..

Он вышел, закрыв за собой дверь. На лице Северуса играла мрачная усмешка.

Направляясь к выходу из поместья, Снейп размышлял о разговоре с этой четвёркой. Мысль о том, что великих и всемогущих Малфоев наконец поставили на место, доставляла ему огромное удовольствие. Особенно приятно было видеть унижение Драко. Мальчишка был слишком высокомерен для собственного блага.

Северус не знал наверняка, присвоил ли Поттер состояние Беллатрисы. Альбус тоже не был уверен: его главный источник сведений, оборотень, этого не знал. Что ж, стоило упомянуть догадку в подобающе загадочном послании. Оставалось надеяться, что болван поймёт, как распорядиться этой информацией.

Вот только доставить послание будет непросто.

По крайней мере, это отвлечёт Беллатрису. Северус понимал, что превратил семью Тонкс в огромную мишень: безумная ведьма сосредоточится исключительно на них, пытаясь вернуть предмет. Но это было необходимое зло. Так Беллатриса хотя бы не сможет обратить свою ярость на мирных жителей, и невинные жизни будут спасены. Кроме того, Северус не сомневался, что Нимфадора приняла необходимые меры предосторожности.

Аппарировав, он отправился домой. Нужно было всерьёз поработать над посланием. Северусу предстояло незаметно предупредить не только идиотов из Ордена, но и мелкого мерзавца Поттера.