Возвышение Волшебников (джен)

Рон и Гермиона сидели вдвоём в купе, пока Хогвартс-экспресс мчался к Лондону. Им удалось поговорить с Гарри, и тот сообщил, что намерен сосредоточиться на Волдеморте, покончить с ним и положить конец войне. Гермиона понимала: это значит, что Гарри не вернётся в школу на седьмой курс. Как ни тяжело ей было с этим смириться, его доводы казались разумными. При всей любви к учёбе окончание войны было гораздо важнее. Поэтому Гермиона пообещала пойти с ним. Рон заявил о том же почти сразу следом.

Они договорились встретиться в Норе и отправиться в путь после свадьбы Билла и Флёр. Гермионе показалось, что на лице Гарри промелькнула горечь, и она заподозрила, что он собирается действовать в одиночку. Что ж, она ему этого не позволит. От них двоих Гарри никуда не денется.

Всё будет как в старые времена. Только они втроём отправятся навстречу грандиозному приключению, будут рисковать жизнью и противостоять великому злу, чтобы спасти мир.

Гарри благоразумно решил, что гораздо безопаснее будет аппарировать прямо к дому родственников. Поэтому в поезде они с Роном остались вдвоём.

Но прежде чем отправиться в путь, им предстояло многое спланировать. Гермиона уже взяла из библиотеки Дамблдора книги, которые могли пригодиться в их поисках, и работала над чарами Незримого расширения для сумки, чтобы им было проще путешествовать с багажом.

Однако её ждала куда более важная задача — та, при одной мысли о которой сердце разрывалось от боли.

Ей предстояло стереть память родителям.

В нынешней обстановке, когда о том, что Гермиона маглорождённая, знали многие в волшебном мире, её родители подвергались огромной опасности. Ради их же блага следовало стереть из их памяти все воспоминания о существовании дочери, а заодно переселить куда-нибудь очень, очень далеко.

Австралия казалась неплохим вариантом.

* * *

Гарри стоял в вестибюле Гринготтса, только что закончив переговоры с древним алхимиком.

Время, проведённое с Фламелем, оказалось весьма познавательным. Гарри наконец узнал, почему семьи Поттеров и Блэков владели такими обширными табачными плантациями.

Фламель сделал подчинение маглов целью своей жизни. На протяжении столетий он испробовал множество способов, но раз за разом терпел поражение из-за обстоятельств и людей, которых презрительно именовал «маглолюбами». Последняя неудача постигла его вскоре после поражения Грин-де-Вальда — главным образом благодаря вмешательству некоего Альбуса Дамблдора. Заодно Фламель придумывал способы нажиться на маглах. Самой успешной затеей стала табачная промышленность. В конце концов, пусть он и умел превращать металл в золото, заниматься этим в слишком больших масштабах было нельзя: так можно было разрушить камень. Поэтому быстрый способ заработать деньги пришёлся как нельзя кстати.

— И Чарльз Поттер, и Орион Блэк согласились вложиться в моё маленькое предприятие, — рассказал алхимик. — Разумеется, Поттер считал его всего лишь выгодной инвестицией, а Блэк лучше понимал мои истинные цели, хотя и не знал моего имени. Ни Поттер, ни Блэк не подозревали об участии другого. Я предпочитаю скрывать личности своих союзников друг от друга. Ни один из них не знает о моих делах с другим. Если бы правда раскрылась, это было бы довольно... нежелательно.

Гарри вынужден был признать, что ничего предосудительного в устремлениях Фламеля не видел. Его собственный опыт общения с маглами тоже нельзя было назвать приятным.

Однако полное их истребление всё же вызывало у Гарри некоторые сомнения. В конце концов, Королева была достойной женщиной. Она вовсе не обязана была посвящать его в рыцари. Правда, в то же время Гарри не нравился пример магловских аристократов с их титулами, привязанными к названиям мест.

Поэтому он подписал договор — после того как его поверенный полностью проверил и одобрил документ, — но без особого воодушевления.

По крайней мере, Гарри тоже получал от сделки пользу. Фламель создал своего рода частную армию. Она состояла из закалённых в боях наёмников и прочих головорезов, но даже их не хватило бы, чтобы свергнуть военизированный режим в такой небольшой стране, как магическая Гана. Зато они вполне могли помочь убить одного безумного, искусного Тёмного лорда и его последователей. Через несколько дней Гарри должен был начать тренировки с этими людьми.

Выйдя из задумчивости, Гарри покинул банк, размышляя о следующей встрече с гоблинами. Оказалось, Дамблдор упомянул его в завещании. Гарри ничего не хотел от этого человека, но знал, что управляющий счётом директора способен ответить на один мучивший его вопрос.

В назначенный день Гарри прибыл в банк на пять минут раньше. Сев напротив управляющего счётом, гоблина по имени Рагнок, он изложил просьбу:

— Сэр, могу я взглянуть на выписку по счёту директора?

Гоблин удивлённо приподнял брови.

— Боюсь, Гринготтс не может удовлетворить вашу просьбу, лорд Поттер. Это было бы серьёзным нарушением доверия и права на неприкосновенность частной жизни.

— Даже если эти сведения способны пролить свет на нечто, непосредственно касающееся меня?

Гоблин нахмурился.

— Вы утверждаете, что Альбус Дамблдор использовал свои деньги против вас, лорд Поттер?

— Может, утверждаю, а может, и нет, — уклончиво ответил Гарри.

— Вот как, — со скучающим видом произнёс гоблин. — В любом случае сначала мне потребуется ордер от Управления авроров. Чтобы его получить, вам придётся подать официальную жалобу, но даже тогда авроры должны будут представить неопровержимые доказательства необходимости подобной проверки. После этого ознакомиться с записями сможет только аврор. Так что, боюсь, вам не повезло. Разве что министр втайне назначила вас аврором и наделила правом делать всё, что вам заблагорассудится...

Гарри покраснел.

— Я всего лишь спросил, — оправдываясь, сказал он.

Гоблин лишь закатил глаза.

— Разумеется. С другой стороны, вы можете получить разрешение нынешнего владельца сейфа.

— И кто же его нынешний владелец?

В этот момент в дверь постучали. Когда она открылась, Гарри обернулся и увидел вошедшего в кабинет бармена из «Кабаньей головы» с неизменно кислым выражением лица.

— Мистер Дамблдор, — поприветствовал его Рагнок. — Примите мои соболезнования.

Мужчина только буркнул что-то и неуклюже опустился на стул.

— Вы же бармен из «Кабаньей головы»! — воскликнул Гарри.

— Неужели? — язвительно отозвался тот. — Рад, что ты вспомнил.

Если не обращать внимания на жидкие седые волосы, бороду и грязные очки, Гарри мог разглядеть ярко-голубые глаза, очень похожие на глаза Альбуса Дамблдора.

Гоблин прочистил горло, вновь привлекая внимание Гарри.

— Нынешним владельцем сейфа является присутствующий здесь мистер Дамблдор, — буднично сообщил Рагнок.

— И зачем тебе понадобилось это знать, мальчишка? — подозрительно спросил Аберфорт Дамблдор.

— Ну... — неуверенно начал Гарри. — Я хотел... то есть мне нужно задать вам один вопрос.

Наступило молчание.

— Ну? — наконец поторопил мистер Дамблдор. — Выкладывай, пока я ещё жив.

— Хорошо. Я хотел спросить, не позволите ли вы взглянуть на выписку по счёту вашего брата.

Мужчина прищурился.

— И зачем тебе это, Поттер?

— Мне очень нужно кое-что узнать, — ответил Гарри. — Пожалуйста. Покажите хотя бы выписку за прошлый год.

Вглядевшись в лицо подростка, Аберфорт ответил:

— Хорошо, но взамен я кое-что потребую.

— Что именно? — настороженно спросил Гарри.

— Всё имущество моего брата, которое он завещал тебе. Что бы это ни было, я хочу получить всё.

Гарри даже не стал раздумывать.

— Ладно, — пожал он плечами. Ему всё равно ничего не было нужно от Дамблдора. Гарри подозревал, что директор не оставил ему ничего действительно важного или такого, что изначально принадлежало самому Дамблдору.

В этот момент в дверь постучали, и в кабинет вошёл поверенный.

— Прошу прощения за опоздание, господа, — сказал он собравшимся. Усевшись, мужчина достал тонкую запечатанную папку.

— Одну минуту, Роли, — остановил его Аберфорт, прежде чем тот успел вскрыть печать. — Мы с мальчишкой пришли к соглашению. В обмен на копию записей обо всех операциях по счёту моего брата за последний год Поттер согласился отказаться от всего завещанного ему имущества.

— Вообще-то, я согласился передать вам лишь те завещанные мне вещи, которые принадлежали вашему брату, — поправил Гарри.

Поверенный пожал плечами.

— Прекрасно. Тогда приступим?

Гарри посмотрел на Рагнока. Тот достал бухгалтерскую книгу и щелчком пальцев создал гораздо более тонкую копию.

— Прошу, милорд.

Гарри взял папку и положил на колени.

— Благодарю.

Затем он кивнул поверенному, и тот снял печать и достал документ.

— Итак, — начал Роли. — Большая часть имущества, включая всю личную библиотеку Альбуса Дамблдора, его магические приборы и прочие личные вещи, передаётся Хогвартсу. Вам, Аберфорт, он оставил свои очки и всё денежное содержимое сейфа — разумеется, за вычетом сумм, завещанных Молли, Артуру и Рону Уизли, а также Гермионе Грейнджер.

Юрист пробежал глазами завещание.

— А, вот и Гарри Поттер. Профессор Дамблдор оставил вам снитч, пойманный в вашем первом матче, а также Омут памяти и меч Годрика Гриффиндора. Насколько я понимаю, теперь всё это переходит вам, Аберфорт.

— Вообще-то, нет, — протянул Гарри. Он обнаружил, что выплёскивать злость, раздражая брата Дамблдора, гораздо проще, чем держать её в себе. — Видите ли, Омут памяти принадлежит семье Поттеров уже много десятилетий. У меня есть документы, подтверждающие, что профессор Дамблдор одолжил его у моего деда. Следовательно, он не мог распоряжаться этой вещью. Что касается меча Гриффиндора, это тоже артефакт, который хранился в нашей семье на протяжении поколений. Его считали утраченным, но владения семьи он никогда не покидал. Поэтому меч и Омут памяти принадлежат мне по праву. Хорошо, что я заранее забрал эти предметы, иначе пришлось бы подавать прошение об их возвращении. А это заняло бы неоправданно много времени.

— То есть ты их украл? — обвиняюще спросил Аберфорт. — Причём у моего мёртвого брата.

— Конечно нет! Не говорите глупостей, — огрызнулся Гарри. — Эти вещи изначально были моими. Нельзя украсть собственное имущество!

Улыбнувшись кипевшему от злости Аберфорту, Гарри продолжил:

— Значит, остаётся только снитч. Я слышал о телесной памяти и прочем, поэтому мог бы заявить, что он принадлежит мне. Но поскольку добрый профессор приобрёл его от имени Хогвартса, я признаю, что технически снитч принадлежал ему и школе. Так что, мистер Дамблдор, можете забрать его себе.

Аберфорт долго смотрел на Гарри, а затем вдруг расхохотался.

— Неплохо, — сказал он. — Мой брат определённо хорошо тебя выучил.

В ответ Гарри только презрительно скривился.

Аберфорт ухмыльнулся, поняв, что задел больное место.

— Какая прелесть... Знаешь, если бы я не терпеть не мог детей, то наверняка потрепал бы тебя за щёчки. Ты такой милый, когда вот так морщишься.

Глаза Гарри вспыхнули, и он наградил старика самым испепеляющим взглядом, но Аберфорт не дрогнул. Он слишком привык выводить из себя старшего брата, уже тогда многого добившегося, чтобы испугаться какого-то маленького, измученного подростковыми переживаниями прыщавого зубрилы — хотя у стоявшего перед ним юноши прыщей как раз не было. Тревожное сияние силы в светящихся глазах Гарри оказалось на удивление легко не замечать. В юности глаза Альбуса светились так же.

— Вообще-то... — Юрист нарушил напряжённое молчание. — Нам всё равно пока не удалось найти этот снитч. Боюсь, вам придётся подождать, мистер Дамблдор.

— О, я не тороплюсь, — беспечно ответил Аберфорт с самодовольной улыбкой. Прервав наконец поединок взглядов, он посмотрел на нервничавшего поверенного и настороженного гоблина. — Более того, пусть лорд Поттер оставит его себе. Одним небесам известно, сколько душевных переживаний связано для него с этой вещью. Мне она всё равно без надобности.

— Огромное спасибо, — сухо произнёс Гарри.

* * *

Косой переулок жил обычной жизнью — насколько её вообще можно было назвать обычной в нынешние времена, — когда из прохода в Лютный переулок внезапно вышли шесть фигур в чёрных плащах с капюшонами и масках.

Никто не обратил на них внимания, пока предводитель группы не поднял палочку и не метнул взрывное заклятие в ближайший магазин.

В стене лавки подержанных мантий образовалась огромная пробоина, обнажившая её внутренности.

Под маской Рабастан Лестрейндж ухмыльнулся. Теперь взрыв привлёк внимание всех вокруг. После мгновения мёртвой тишины люди бросились врассыпную, пытаясь спастись. Давно установленные противоаппарационные чары, не позволявшие случайно появившемуся волшебнику приземлиться прямо на голову какому-нибудь несчастному прохожему, лишали толпу быстрого пути к отступлению. Поэтому люди стадом перепуганных антилоп гну понеслись либо к единственной площадке для аппарации, либо — поскольку многие пришли с семьями — к единственному камину, подключённому к сети Летучего пороха.

— Рассредоточиться.

Пока остальные Пожиратели смерти выполняли приказ, Рабастан двинулся вперёд, беспорядочно обстреливая заклятиями магазины. Повелитель особо велел им не убивать невинных прохожих. Не из милосердия, как могли бы подумать многие, а потому, что так было разумнее.

Если без всякой нужды убивать случайных людей — особенно детей, — народ разъярится настолько, что начнёт сопротивляться. Люди отбросят страх и все как один поднимутся против Пожирателей.

Этого допустить было нельзя! Их и без того было гораздо меньше.

Но если нанести точечный удар, основной целью которого станут хаос и уничтожение имущества, а смерти сочтут сопутствующими потерями, всё сложится иначе. «Выжившие» воспримут своё спасение как невероятную удачу, и их страх перед Пожирателями смерти заметно усилится.

Впрочем, Рабастан всё равно считал грабежи, погромы и поджоги скучным занятием. Куда больше ему нравилось калечить, пытать и убивать. Не впервые он пожалел, что ему не досталась такая же прекрасная и идеальная жена, как Беллатриса Блэк. Его брату поистине повезло. Подумать только, как славно они сейчас развлекаются.

Кстати, о развлечениях...

Пожиратель смерти расплылся в улыбке, увидев нескольких волшебников, которые пробивались против течения толпы, чтобы дать им отпор. Нападать на случайных невинных прохожих и убивать их запрещалось, но подавлять сопротивление им определённо разрешили. Так народ увидит их силу. А теперь, когда старика не стало, а один из главных шпионов раскрыл своё истинное лицо, жалкий Орден был бесполезен.

Лишённый силы...

Его подчинённые — все до единого новобранцы — отвлеклись от грабежа, разорения и прочей скучной повседневной работы и обратили внимание на противников. Рабастан склонил голову набок, разглядывая одного из волшебников, осмелившихся выступить против него.

Он узнал в мужчине одного из людей Дамблдора. В действительности все смельчаки были членами Ордена. Более того, перед Рабастаном стоял самый отъявленный предатель крови. Убить его будет особенно приятно. И в довершение всего на помощь ему не придёт старый маглолюб.

Ещё забавнее было то, что предатель крови понятия не имел, с кем столкнулся. Такое преимущество им давали плащи и маски. Увидев лицо Рабастана, враги сосредоточили бы на нём все силы. Но пока его личность оставалась неизвестной, противники наверняка его недооценят.

Подняв палочку, Рабастан вступил в бой с рыжим предателем крови.

* * *

Гарри только поднялся со стула, когда по всему зданию взвыли сигналы тревоги. Дверь кабинета тут же закрылась и с чавкающим звуком запечаталась, став неотличимой от стены.

— Что?..

— На переулок напали, — отрывисто ответил Рагнок, глядя на драгоценный камень, вделанный в одну из стен. — Защитные чары приведены в действие, чтобы нападавшие не смогли ворваться в банк. Боюсь, до их отключения мы, господа, фактически заперты здесь.

— Вы не можете нас выпустить? — обеспокоенно спросил Гарри. — Там людям нужна помощь!

— К сожалению, лорд Поттер, я ничего не могу сделать, — ответил Рагнок. — Защитой управляют сотрудники службы безопасности. Только они могут её снять. Я всего лишь управляющий счётом. Со своего стола я могу привести чары в действие, но отключить их не в силах. — Он ненадолго замолчал. — Мне искренне жаль. Поверьте, я разделяю ваши чувства. Сегодня банк потеряет немало денег. Да и прятаться от сражения мне претит.

Гарри посмотрел туда, где прежде находилась дверь. Может, он сумеет пробиться наружу с помощью своей силы?

— На твоём месте я бы не пытался, — беспечно произнёс Аберфорт, не вставая со стула. Поняв, что происходит, он тут же с грохотом уселся обратно. — Гоблинские защитные чары сделаны на совесть. Попробуешь их сломать — привлечёшь внимание охраны. Не думаю, что ты захочешь сначала с боем прорываться через банк, чтобы добраться до битвы снаружи.

Гарри медленно опустился на стул. Как ни неприятно было это признавать, Рагнок и Дамблдор говорили правду. К тому же Гарри умел понять, когда дело безнадёжно. Он почти не разбирался в защитных чарах, а значит, пробиться сквозь них не сможет.

И Гарри не был настолько глуп, чтобы пробовать. Времена, когда он бездумно бросался в самое пекло, остались позади.

Однако вновь сесть на стул оказалось едва ли не самым трудным поступком в его жизни. Гарри ненавидел ждать. Он отчаянно хотел оказаться снаружи и сразиться с Пожирателями смерти, которые наверняка наводили ужас на невинных людей.

Кровь уже ревела в ушах, а вернувшийся шёпот требовал выйти наружу и уничтожить нападавших.

Не в силах больше сидеть на месте, Гарри поднялся и принялся расхаживать по кабинету, взволнованно поглядывая на исчезнувшую дверь. Магия болезненно подрагивала, стремясь вырваться на свободу. Гарри остро чувствовал, что люди находятся в смертельной опасности.

— Тяжело, правда? — негромко произнёс Аберфорт, оценивающе его разглядывая. — Я понимаю. Когда-то я вёл бы себя точно так же. Альбус сделал мудрый выбор. Сердце у тебя определённо доброе.

— Прошу, никогда больше не упоминайте этого человека в моём присутствии, — прорычал Гарри.

Аберфорт поднял брови.

— И что же на этот раз натворил мой дорогой братец-идиот? — Он вспомнил вспышку раздражения, которую заметил, когда впервые упомянул старшего брата.

Гарри горько рассмеялся.

— Ничего особенного. Просто именно он главным образом испоганил мне детство. А словно этого было мало, решил, что он — Джеппетто, а я — Пиноккио.

Аберфорт странно на него посмотрел.

— Он проклял тебя, чтобы твой нос удлинялся всякий раз, когда ты лжёшь?

Глаз Гарри дёрнулся.

— Нет, — тихо произнёс он. — Я имел в виду, что он мной манипулировал. Управлял мной, словно марионеткой.

— А, — Аберфорт закатил глаза. — Так бы сразу и сказал. Впрочем, я не удивлён. Это очень на него похоже. — Заметив выражение лица Гарри, он пояснил: — Думаешь, тебе пришлось плохо? Я вырос рядом с ним... и с его матерью. Скажу тебе, братец пошёл в нашу дорогую матушку. Они были невероятно похожи... с той лишь разницей, что мать мне нравилась всё-таки больше.

— И что он сделал?

Аберфорт фыркнул.

— Как будто я стану рассказывать об этом тебе! — язвительно воскликнул он. — Мы не у костра сидим, Поттер! И сегодня не день откровений со случайными незнакомцами.

В комнате воцарилось молчание. Чтобы отвлечься, Гарри сел и начал просматривать папку. Перед ним лежали записи обо всех операциях Альбуса Дамблдора за 2003 финансовый год. При виде неопровержимых доказательств кровь Гарри вскипела. На счета Рона и Гермионы поступили внушительные суммы. Гарри знал, что сейфы принадлежали им, поскольку вытащил их номера из сознания Дамблдора. Но сильнее всего его потрясла запись, сделанная за день до того, как он должен был прибыть в Нору: сто тысяч галлеонов перевели в сейф Уизли.

* * *

Родольфус Лестрейндж и его жена — которая по-прежнему считала себя и Блэк, и Лестрейндж, и никто не смел её переубеждать, большое спасибо — с нескрываемым отвращением разглядывали стоявший перед ними дом.

Он находился на окраине Чичестера и представлял собой скромное двухэтажное здание с ухоженным садом и даже утиным прудом.

Беллатриса и Родольфус выросли — и продолжали жить — в куда более роскошной обстановке, поэтому считали дом заурядным, если не откровенной лачугой.

— Жалкие чары, — презрительно сказал один из троих сопровождавших их Пожирателей смерти. — Впрочем, большего от грязной грязнокровки ждать не приходится.

— Ты можешь их снять или нет? — нетерпеливо спросила Беллатриса.

— Разумеется, могу, женщина! За кого ты меня принимаешь?

— Тогда пошевеливайся, пока мы тут не состарились, — процедила она сквозь зубы. — И следи за языком, мальчишка, не то узнаешь истинный смысл боли.

Пожиратель смерти не ответил. Направив палочку на дом, он с предельной сосредоточенностью принялся взламывать защиту.

— Готово, — через пять минут объявил он и самодовольно добавил: — Причём они даже ничего не заметили!

Беллатриса пренебрежительно фыркнула.

— Она и впрямь окончательно опустилась. Можно было ожидать, что мать аврора позаботится о защите получше.

— Что ж, она вышла за грязнокровку, — равнодушно заметил Родольфус, наблюдая, как трое Пожирателей устанавливают новые чары, призванные отрезать обычные пути к бегству. Министерство вернулось к старой тактике: его сотрудники следили за приборами, способными заметить применение необычных проклятий в крупных поселениях маглов и тем самым обнаружить очередной налёт. Зная об этом, Пожиратели установили тёмный барьер, который не позволял магической энергии вырваться наружу. Теперь датчики не заметят ничего слабее крупного ритуала. Любые чары и заклинания, предназначенные для предупреждения людей за пределами барьера, тоже не сработают.

— Закончил, — устало сказал тот же Пожиратель, который снял защиту дома. Уничтожение и установка чар отнимали много сил.

— Хорошо, — холодно произнесла Беллатриса. — Оставьте нас. Мы сами с ними разберёмся.

Поклонившись, трое Пожирателей активировали портключи и исчезли, оставив супругов вдвоём.

— Что ж, пора устроить маленькое семейное воссоединение, — сказала Беллатриса и направилась к дому.

До входной двери оставалось всего несколько футов, когда та распахнулась. На пороге стоял крупный светловолосый мужчина с выступающим животом и направленной на них палочкой.

— Вам здесь не рады. — Голос мужчины дрожал, но рука оставалась твёрдой.

— Ах ты ж, — произнесла Беллатриса, прижав ладонь к груди. Она посмотрела на мужа. — Ты слышал? Нам здесь не рады! — насмешливо повторила она и громко расхохоталась. — Разве так встречают сестру жены? Чему только тебя учили родители?

Тед Тонкс открыл рот, собираясь ответить на издёвку. Но ничего сказать не успел.

В последний миг маглорождённый волшебник неловко бросился в сторону от проклятия, которое Родольфус внезапно метнул в него. Тед тяжело упал на бок, направил палочку на смеявшегося Пожирателя и, поднимаясь на ноги, выпустил ответное заклятие.

Не ожидавший сопротивления Родольфус поспешно выставил щит, который всё же отразил удар.

— Для грязнокровки неплохо, — насмешливо бросил он.

Беллатриса наблюдала, как мужчины встали друг напротив друга и вступили в яростную дуэль. Грязнокровка неожиданно умело защищался. Беллатриса заподозрила, что дочь научила его нескольким заклинаниям.

Не обращая больше внимания на сражавшихся, она неторопливо вошла в дом.

Вертя палочку в пальцах, Беллатриса принялась искать сестру и рассеянно кривилась при виде милых и чрезвычайно магловских украшений и мебели.

Внезапно она развернулась, и заклятие, направленное ей в спину, безвредно разбилось о щит.

— Привет, сестрёнка, — с безумной улыбкой произнесла Беллатриса. — Давно не виделись! Если ты ещё не заметила, наши мужья знакомятся поближе на улице.

Андромеда презрительно посмотрела на незваную гостью. Она выглядела точь-в-точь как Беллатриса, только гораздо привлекательнее, поскольку не провела больше десяти лет в Азкабане. Самовлюблённая Пожирательница смерти не могла этого не заметить и разозлилась ещё сильнее.

— Беллатриса, — усмехнулась Андромеда. — Или мне следует сказать «предательница крови»? Не так уж смешно, когда оскорбление обращают против тебя самой, правда?

Усмешка быстро исчезла с лица Андромеды: она поняла, что, пожалуй, не стоило говорить такое Беллатрисе Лестрейндж. Для безумной ведьмы, одержимой чистотой крови и аристократическим величием рода Блэков, обвинение в предательстве крови было худшим из оскорблений. К тому же Беллатриса отличалась вспыльчивостью, которая делала её чрезвычайно опасной противницей.

Разъярённая Беллатриса с рычанием бросилась в атаку, не дав Андромеде додумать эту мысль.

* * *

Внезапно защитные чары отключились, и дверь появилась вновь.

Дамблдор-младший поднялся.

— Что ж, если не возражаете, меня ждут трактир и упражнения в чарах. Всего доброго.

Не дожидаясь ответа, он широким шагом вышел из кабинета.

Впрочем, Гарри было не до него. Он следовал за стариком по пятам, стремясь поскорее выбраться наружу и одновременно боясь увидеть последствия нападения.

Вместе с другими запертыми в банке посетителями Гарри прошёл через серебряные двери Гринготтса, и перед ним предстала картина полного разорения. Множество магазинов было повреждено или уничтожено. Разрушения расходились от входа в Лютный переулок, а лавки на дальнем конце улицы, возле «Дырявого котла», почти не пострадали.

Пробираясь через разрушенную часть переулка, Гарри осматривал развалины в надежде кому-нибудь помочь.

Внезапно дрожь в его магии усилилась настолько, что пришлось опереться рукой о стену, чтобы не упасть.

Гарри на мгновение закрыл глаза, пытаясь понять, что происходит.

Осознание заставило его резко распахнуть их.

Дело было в узах!

Установленные Пожирателями смерти чары настолько заглушили родственные узы между Гарри и Андромедой, что глава рода Блэков — к тому же ещё не привыкший к этой связи — не смог понять, что члену семьи угрожает опасность. Теперь же узы буквально кричали, и Гарри не сомневался: Андромеда попала в серьёзную беду.

Хуже того, у матери гостила глубоко беременная Нимфадора. Значит, опасность угрожала и ей, и ребёнку.

Гарри лихорадочно огляделся. Из-за противоаппарационных чар ему придётся бежать к «Дырявому котлу», чтобы аппарировать оттуда.

Если только...

Посмотрев вверх, Гарри согнул колени и, как в ту ночь несколько дней назад, когда Дамблдор встретил свой конец, взмыл в воздух без метлы или иного магического средства передвижения. Люди в переулке смотрели на него в изумлении. Большинство заклинаний, найденных в дневниках Салазара Слизерина и в записях, которые Основатель стащил у Ровены Когтевран, давно устарели, однако среди них попадались весьма полезные жемчужины. Например, эта способность — один из множества способов передвижения древних волшебников, который мог бы сохраниться до появления аппарации и портключей, если бы Салазар не присвоил книгу. По скорости полёт не шёл ни в какое сравнение с «Молнией», но всё равно захватывал дух.

Набрав достаточную высоту, Гарри развернулся в воздухе и исчез.

Он появился в нескольких дюймах над землёй возле дома, приземлился на корточки и, не теряя ни секунды, бросился вперёд.

Приблизившись, Гарри услышал крики со стороны заднего двора. Вспышки заклинаний в окнах говорили, что внутри тоже шло сражение.

Быстро приняв решение, Гарри побежал на крики. Завернув за угол, он увидел Пожирателя смерти, стоявшего над корчившимся от боли Тедом Тонксом, без сомнения попавшим под действие Круциатуса.

Заклятие Гарри едва не поразило Пожирателя, но в последний миг тот наклонился вперёд — очевидно, чтобы ещё немного поглумиться над жертвой.

Почувствовав пронёсшееся мимо заклятие, тёмный волшебник обернулся к Гарри. Им оказался Родольфус Лестрейндж.

— Ну надо же, сам Гарри Поттер, — злобно ухмыльнулся Пожиратель, по-прежнему направляя палочку на тяжело дышавшего Теда Тонкса. — Ты явился слишком рано, а значит, одна из наших защит дала сбой. Какая жалость... Я так надеялся провести с этой грязнокровкой ещё немного времени.

Не сводя глаз с Гарри, он небрежно произнёс:

— Авада Кедавра.

Из вытянутой палочки вырвался луч зелёного света и ударил Теда Тонкса в грудь.

Гарри стоял слишком далеко и не мог помешать. Ему оставалось только смотреть, как мужчину без всяких колебаний убивают у него на глазах.

Родольфус рассмеялся.

— Не беспокойся: скоро к нему присоединятся жена, дочь и ещё не родившийся внук...

Словно подтверждая его слова, из дома донёсся крик.

Зарычав, Гарри обрушил на садистски ухмылявшегося Пожирателя целый град заклинаний.

Улыбка исчезла с лица Родольфуса, когда он не увидел привычных световых лучей, выдающих приближение заклятия. Лишь лёгкая рябь в воздухе и вставшие дыбом волосы на затылке говорили, что палочка Поттера выпустила заклинание.

Но магическая Британия боялась Родольфуса не просто так. Прыгнув вперёд, он уклонился от первых двух заклятий, вскочил на ноги и принял третье на наколдованный щит, возникший в свободной руке.

Мощное заклинание с оглушительным звоном ударило в круглый металлический щит, и Родольфус глухо охнул.

— Похоже, старик научил тебя паре трюков, мальчишка, — сказал он, шагнув в сторону от проклятия и метнув в противника Аваду Кедавру.

Гарри рывком уклонился от Смертельного проклятия и ответил тёмным режущим заклятием, которое узнал из подержанного учебника зельеварения. Оно рассекло Родольфусу щёку.

Тот зарычал и коснулся раны рукой.

— Значит, любишь играть с Тёмными искусствами? Что ж, я с радостью составлю тебе компанию.

Он с впечатляющей скоростью обрушил на Гарри множество тёмных проклятий.

Однако ни одно даже не приблизилось к Поттеру. Взмахнув палочкой, юноша поднял стену земли и мгновенно превратил её в камень. Преграда оказалась достаточно толстой, чтобы выдержать шквал ударивших в неё заклятий.

Не желая уступать, Пожиратель выпустил во временное укрепление Взрывное проклятие. Оно пробило потрёпанный трансфигурированный камень, словно мокрую бумагу, и стена взорвалась облаком пыли.

Следующее Взрывное проклятие угодило туда же, подняв в воздух новые комья земли. Взмахом палочки Пожиратель развеял пыль.

Кроме груды обломков, за стеной никого не было. Родольфус резко обернулся и увидел, что Поттер бежит к дому.

— Нет-нет, так дело не пойдёт, — произнёс он и направил проклятие Гарри в спину.

Жестом левой руки Гарри поднял в воздух тело Теда Тонкса, подставляя его под удар. Затем вскинул правую и отбросил труп в сторону Пожирателя, который подобной тактики не ожидал.

В этот миг один за другим раздались хлопки аппарации.

Услышав их, Родольфус решил благоразумно отступить. Метнув в Поттера последнее проклятие, он аппарировал прочь. Если у Беллатрисы хватит ума, она тоже сбежит, услышав звуки битвы и приближающегося подкрепления.

Гарри развернулся и помчался к дому.

Гостиная была разгромлена. Повсюду валялись осколки дерева и стекла. Диван разорвали и перевернули, стены покрывали следы ожогов.

Но при виде Андромеды Тонкс, лежавшей рядом с чудом уцелевшим креслом, всё это утратило значение. Застывший взгляд широко распахнутых глаз, ужас на изуродованном лице и полная неподвижность не оставляли сомнений: женщина погибла. Обугленные остатки палочки, зажатые в обожжённой правой руке, свидетельствовали о том, как отчаянно она сражалась.

Гарри скорбно закрыл глаза. Он почти не знал Андромеду, но успел проникнуться к ней симпатией, несмотря на тревожное сходство с Беллатрисой Лестрейндж. Гарри надеялся лучше узнать её на летних каникулах... но теперь эта возможность была навсегда утрачена.

Хуже всего было изуродованное лицо. Гарри не мог на него смотреть. Почти всё оно было исполосовано глубокими порезами, а уцелевшую кожу обезобразила, несомненно, кислота. Гарри отчаянно надеялся, что Андромеда умерла до того, как это с ней сделали.

Внезапно он вспомнил о Нимфадоре Тонкс. Проклиная себя за забывчивость, Гарри бросился наверх, перескакивая через две ступеньки и непрерывно оглядываясь по сторонам.

Едва он достиг лестничной площадки, внизу с грохотом распахнулась входная дверь и послышались голоса.

Не обращая на них внимания, Гарри поспешил по коридору. Найти Нимфадору оказалось несложно: дверь в нужную комнату висела на одной петле.

Вбежав внутрь, он увидел ещё одну жуткую картину.

Беременная аврор оказала сопротивление, но ребёнок мешал ей двигаться, и Беллатриса получила преимущество.

Однако надежда ещё оставалась. Подойдя ближе, Гарри заметил, что Тонкс дышит. Простонав, метаморфомаг с трудом повернула голову и посмотрела на него.

— Г-Гарри? — невнятно произнесла она, поднимая окровавленную руку.

— Не двигайся, Нимфадора, — в панике сказал Гарри. Его не без оснований беспокоил кинжал, торчавший из живота молодой аврора.

В ответ она слабо улыбнулась.

— Не... называй меня...

— Нимфадора? Тонкс! — Гарри потряс потерявшую сознание женщину. — Проклятье!

Приложив пальцы к её шее, он нащупал слабый пульс. В этот момент в коридоре послышались приближающиеся шаги.

— Я здесь! — крикнул Гарри. — Нимфадора тяжело ранена, скорее сюда!

Через несколько мгновений в комнату ворвался Билл Уизли, следом за ним — Флёр и Ремус Люпин.

Когда Флёр бросилась вперёд, Гарри поспешно отступил в сторону.

— Она ещё жива, — торопливо сообщил он француженке.

— Уи, — подтвердила Флёр. — Ей нужна помощь, и немедленно.

Билл достал палочку и отправил Патронуса.

— У Робинсона есть нужный опыт, — пояснил он.

— Кто такой Робинсон? — спросил Гарри.

— Новый член Ордена, — ответил Билл. — Он целитель.

Увидев, что Флёр потянулась к кинжалу, Билл её остановил:

— Подожди. Мы не знаем, не проклят ли он. Если вытащить кинжал, можно сделать только хуже.

К тому времени в дом вошёл полноватый темноволосый мужчина. Бесцеремонно заняв место Флёр, он поднял палочку и проверил кинжал чарами.

— Её нужно немедленно доставить в больницу Святого Мунго, — мрачно сказал целитель. — Помимо ножевой раны, она подверглась действию нескольких очень опасных проклятий.

Он достал какой-то предмет, коснулся его палочкой и, схватив раненую за руку, исчез.

— Кто на них напал? — спросил Билл в наступившей тишине.

— Беллатриса, — выплюнул Гарри. — А её муж убил Теда Тонкса. Я прибыл как раз вовремя, чтобы увидеть, как Родольфус с ним расправился. Мне пришлось сражаться с ним, поэтому я не успел прийти Андромеде на помощь.

Гарри печально посмотрел туда, где исчезла Тонкс. Повсюду было очень много крови.

— Ты сделал всё, что мог, — утешающе сказал Билл. — Правда ведь, Ремус?

Оборотень долго молчал, а затем тихо произнёс:

— Это твоя вина.

Гарри потрясённо уставился на него.

— Что?

— Это твоя вина! — Голос Ремуса стал громче: горе лишило его способности здраво рассуждать. Он испепелил Гарри яростным взглядом и выплюнул: — Беллатриса не напала бы на них, если бы ты не изгнал её из рода!

— Что ты такое говоришь, Ремус?! — ужаснулся Билл. — Нельзя винить...

— Вот как? — перебил его Гарри опасно вкрадчивым голосом и пристально посмотрел на Ремуса зловеще сияющими зелёными глазами. — Значит, если бы я не изгнал Беллатрису из рода, она не напала бы на сестру? Хорошо, предположим, она явилась к Тонкс именно потому, что я вышвырнул её из семьи. Откуда, по-твоему, она об этом узнала? Когда я изгонял её, там не было никого, кроме двух моих управляющих счетами. А они наотрез отказались её уведомлять, сославшись на какую-то нелепую техническую причину. Значит, о случившемся знали всего трое.

— Ах да! — внезапно воскликнул Гарри, изобразив озарение. — Я ведь рассказал ещё одному человеку! Тебе! Я точно ничего не говорил Беллатрисе — Мерлин свидетель, я скорее прикончу её Авадой Кедаврой, чем стану о чём-то рассказывать. Значит, остаёшься ты... твоя жена... и её родители. Поскольку Нимфадора, Андромеда и Тед не идиоты, остаёшься только ты.

— Я сказал лишь Дамблдору, — прорычал Ремус.

— Дамблдору? — издевательски переспросил Гарри. — Ты рассказал Дамблдору? Постой, разве это не тот самый человек, который недавно умер? Да-да, он... его ведь убили. Причём тот, кому он доверял... Как же его звали? — Гарри почесал голову. — Ах да! — Он щёлкнул пальцами. — Северус Снейп. Тот самый тип, который в действительности служил Волдеморту, но убедил всех, включая Дамблдора, что он хороший. А Дамблдор рассказывал Снейпу очень многое.

Гарри наблюдал, как лицо Ремуса бледнеет по мере того, как до него доходил смысл этих слов.

— Дамблдор наверняка рассказал Снейпу, — с нарастающим ужасом произнёс оборотень.

— Ты очень любишь рассказывать Дамблдору чужие секреты, правда, Люпин? — презрительно спросил Гарри. — Тебя совершенно не смущало делиться со стариком личными подробностями моей жизни. Не смотри на меня так, ты прекрасно понимаешь, о чём я. Как будто кому-то приятно, когда без его согласия другим рассказывают о таких личных вещах, как голоса, которые он слышит рядом с дементорами! А теперь, несмотря на мой прямой запрет кому-либо говорить, ты всё равно побежал и разболтал! Вот и получил за свою болтливость по заднице! Ах, карма — та ещё сука!

— И потом, ты ведь понимаешь, что речь идёт о Беллатрисе Лестрейндж? Хочешь сказать, она не стала бы преследовать сестру, которая отвернулась от «традиций»? Ту самую женщину, которая её позорит? Ах да, — насмешливо продолжил он. — Конечно, она ни за что не напала бы на женщину, которая вышла замуж за оборотня и родила от него ребёнка.

Флёр ахнула, а Ремус отшатнулся, словно от удара.

— Поэтому не смей винить меня, блохастый ублюдок! Это ты виноват в случившемся, а не я!

К этому моменту Гарри тяжело дышал.

— Так, всем нужно успокоиться, — вмешался Билл. — У нас сегодня был тяжёлый день. Ремус, уверен, Гарри не хотел этого говорить, а Гарри, я уверен, что Ремус...

Будь Гарри в лучшем настроении, он бы остановился, но после недавних открытий сдерживаться не хотелось.

— Я только начинаю, — прорычал он. — Где, чёрт возьми, был ты? Почему не сидел дома и не защищал свою беременную жену и ещё не родившегося сына? Мой отец был рядом со мной и моей матерью. И после этого ты смеешь обвинять других? Я хотя бы оказался здесь первым! Твой собственный сын... Хотя чему я удивляюсь? Ты четырнадцать лет не вспоминал обо мне, пусть я и был сыном твоего лучшего друга.

Взревев, Ремус вскинул палочку и выпустил луч света.

Гарри даже не стал доставать свою: просто отбил заклятие раскрытой ладонью, а жестом второй руки отправил оборотня в полёт.

— Жалкое зрелище, — презрительно бросил Гарри. — Вот такой из тебя вышел преподаватель Защиты.

Словно опомнившись, он обратился ко всем присутствующим, старательно избегая чужих взглядов:

— А теперь, если не возражаете, мне нужно в больницу.

Гарри развернулся и исчез.

Появившись в приёмном отделении больницы Святого Мунго, он решительно подошёл к стойке. Узнав, что ему нужен четвёртый этаж, Гарри чуть ли не бегом взлетел по лестнице. Отправив друзьям сообщение с Патронусом и рассказав о случившемся, он рухнул на стул у палаты, где целители пытались спасти Тонкс.

Через невыносимо долгое время к нему присоединились Билл и Флёр.

— Ты был очень жесток с Ремусом, — тихо сказал Билл.

— Он это заслужил, — вспылил Гарри, вновь чувствуя прилив гнева. Как оборотень смеет обвинять его, если к беде привела собственная болтливость Ремуса?

Билл вздохнул.

— Если хочешь знать, после твоего ухода Ремус куда-то ушёл. Понятия не имею куда. На моё сообщение с Патронусом он не ответил.

Гарри только буркнул.

— Приятель, что на тебя нашло? — наконец спросил Билл. — Обычно ты не такой... жестокий.

Гарри очень долго не отвечал.

— Ты даже не представляешь, — прошептал он наконец.

— Так объясни, — предложил Билл.

Гарри невесело рассмеялся.

— Ты мне не поверишь. Но ладно. — Он глубоко вдохнул. — Помнишь ночь, когда погиб Дамблдор? Тогда я узнал, что он платил Рону и Гермионе, чтобы они со мной дружили.

Билл потрясённо уставился на него.

— Нет! Этого не может быть!

— Думаешь? — безжизненно спросил Гарри. — А у меня есть неопровержимые доказательства.

Он выхватил пергамент с выпиской по счёту Дамблдора и указал Биллу нужные строки.

— Теперь веришь?

— Как он мог так поступить? — выдохнул Билл.

— Не знаю и знать не хочу, — ответил Гарри, и Билл услышал в его голосе едва сдерживаемые чувства. — Я больше не желаю иметь с ними ничего общего.

— Отец придёт в бешенство, — сказал Билл.

Гарри в этом сомневался: Дамблдор платил также мистеру и миссис Уизли. Он подумал, не показать ли Биллу и эти записи, но решил этого не делать. Гарри не хотел вставать между Биллом и его родителями и тем более заставлять его выбирать между ними и собой.

В этот момент в облике Патронуса-рыси пришли новые дурные вести.

— Артур Уизли погиб, — произнёс глубокий голос Кингсли Шеклболта, исходивший от призрачного зверя. — Его убили Пожиратели смерти в Косом переулке. Мы подозреваем Рабастана Лестрейнджа. Мне очень жаль, Билл.

Если прежде Гарри ещё колебался, то теперь принял окончательное решение. Достаточно было увидеть отчаяние на покрытом свежими шрамами лице Билла, чтобы понять: о проступках его родителей Гарри не расскажет.

— Иди, — коротко сказал он. — Я сам здесь со всем разберусь... иди.

— Спасибо, — ответил Билл, поднялся и медленно направился к выходу.

Следующие пять минут Гарри изнывал от скуки. Ещё через пять к нему присоединились Дафна и её отец.

Наконец из палаты вышел целитель.

— Дела плохи, — без предисловий сказал он. — Нам удалось стабилизировать её состояние, но с учётом беременности... Она угасает. Заклинания, которым она подверглась, особенно в её положении... если прибавить ножевую рану... Боюсь, ей осталось совсем недолго.

— Но... но вы ведь можете что-нибудь сделать? — после долгого молчания спросил Гарри.

Целитель устало вздохнул.

— Боюсь, нет. Нам остаётся только облегчить последние минуты её жизни.

— А ребёнок? — наконец спросила Дафна.

— К сожалению, ребёнок слишком недоношен, чтобы выжить вне материнской утробы. Будь срок хотя бы на месяц или даже неделю больше, мы могли бы что-нибудь предпринять. — Целитель успокаивающе положил руку Гарри на плечо. — Мне искренне жаль.

Он отвернулся, но, сделав несколько шагов, остановился.

— В чём дело? — спросил Сайрус Гринграсс.

Поскребя редкие волосы на подбородке, целитель неуверенно ответил:

— Один способ есть. Но он очень рискованный.

— Какой? — спросил Гарри.

— Мы можем извлечь ребёнка и попытаться вырастить его до нужного срока в пробирке. Но эта процедура пока экспериментальная. Мы должны извлечь матку — целиком — из тела матери и после некоторых изменений и дополнительных чар помочь плоду развиваться вне её организма. Мы понятия не имеем, как это отразится на ребёнке. Испытания на людях ещё не начались. И мне вообще не следовало вам об этом рассказывать...

— Хорошо.

Целитель запнулся и замолчал.

— Простите? — переспросил он у Гарри.

— Я согласен, — повторил тот. — Сейчас нам почти нечего терять.

— Но всё равно потребуется разрешение близкого родственника, — возразил целитель.

— Например, мужа или ближайшего родственника? — Когда целитель кивнул, Гарри продолжил: — Прекрасно, значит, разрешение могу дать я. Меня выбрали крёстным отцом ребёнка. Кроме того, Андромеда, мать Нимфадоры, приходится... приходилась кузиной моему отцу, а я глава рода Блэков, к которому Андромеда принадлежала по рождению. Ремус Люпин, отец ребёнка и муж Нимфадоры, сейчас... недоступен. Значит, остаюсь я.

Целитель скептически поднял бровь. Гарри нетерпеливо фыркнул и показал кольцо.

— А теперь, если не возражаете...

Увидев перстень, целитель словно пришёл в себя.

— К-конечно, милорд... Однако я обязан предупредить: процедура очень опасна, а шансы на выживание крайне малы.

Гарри кивнул.

— В таком случае я распоряжусь подготовить персонал. У нас очень мало времени.

С этими словами целитель поспешил прочь.

* * *

Амелия Боунс остановилась сразу за порогом. Когда о её прибытии объявили, она присела в коротком реверансе — пусть другая женщина и стояла к ней спиной — и вошла в роскошную комнату. Подойдя к дивану в центре, Амелия не стала садиться: другая находившаяся здесь женщина, занимавшая куда более высокое положение, тоже оставалась на ногах.

— Ваше Величество.

Королева долго молча смотрела на сады вокруг Букингемского дворца и лишь затем обернулась.

Пока монарх приближалась, Амелия невольно отметила привычную отчуждённость в её поведении. Поэтому относительная теплота, с которой Королева встретила юношу и разговаривала с ним, в своё время немало удивила Амелию.

Она приняла протянутую руку, вновь слегка присела в реверансе и, когда государыня села, заняла место на диване напротив. Амелия рассеянно подумала, что необыкновенно хорошее настроение Королевы во время прошлой встречи, вероятно, объяснялось рождественскими праздниками.

Несколько долгих минут они обсуждали положение магической Британии и деятельность Волдеморта, после чего Королева затронула довольно щекотливую тему. Она взяла неприметную папку со стола, открыла её и посмотрела на Амелию.

— Недавно в наше распоряжение поступили сведения о неких Петунии и Верноне Дурслях.

Амелия кивнула, внутренне поморщившись. Недавно представитель частного сыскного агентства, нанятого Гринготтсом, связался с её прежним управлением по поводу этих маглов. Помимо обвинений в растрате и незаконном присвоении средств, им вменялось куда более серьёзное преступление: жестокое обращение с ребёнком по имени Гарри Поттер. Все обвинения подкреплялись весьма убедительными доказательствами.

— Хорошо. — Королева надолго замолчала, изучая содержимое папки. — Насколько я понимаю, в магическом государстве нет законов против жестокого обращения с детьми. Прежде мне не приходило в голову спросить: почему?

Министр магии выдохнула.

— В нашем обществе с детьми не обращаются жестоко и не подвергают насилию. Это объясняется сочетанием истории, традиций, согласно которым дети считаются величайшей ценностью, и магии. После рождения ребёнка магия обычно создаёт своего рода эмпатическую связь между ним и родителями-волшебниками. Эти два фактора приводят к тому, что родители могут проявлять строгость или суровость, воспитывая магического ребёнка, но они не станут — просто не смогут — над ним издеваться. Тем более до такой степени. — Амелия с отвращением указала на папку. У неё была собственная копия, и она знала, что там содержится. — Поэтому случаев жестокого обращения с детьми в волшебном мире не бывает, а значит, прежде не возникало и необходимости принимать соответствующий закон.

В комнате воцарилась тишина: Амелия ждала ответа монарха.

— Удобная вещь — магия, — наконец сказала Королева. — Как вам, несомненно, известно, министр, лорд Поттер не первый магический ребёнок, который подвергся жестокому обращению со стороны опекунов в мире маглов. Их уже арестовали?

— Отряд направляется туда прямо сейчас, мэм.

Заметив приподнятые брови Королевы, Амелия глубоко вдохнула и продолжила серьёзным тоном:

— Ваше Величество, поверьте, это лучшее, что я могла сделать. Сохранить дело в тайне и без того чрезвычайно трудно. Вы знаете, насколько знаменит и популярен юноша. Большинство британских волшебников глубоко его почитают за то, что произошло много лет назад. И немалая часть этих людей служит в Управлении авроров. Пытаться скрыть случившееся совершенно бессмысленно. Очень скоро об этом узнает вся страна. Что ещё хуже, наши противники могут и непременно постараются использовать происшествие в своих интересах.

Королева ответила лишь после долгого молчания:

— Ситуация действительно щекотливая. В обычных обстоятельствах я была бы крайне недовольна действиями ваших людей, поскольку подобные дела рассматривают немагические суды: обвиняемые являются немагическими гражданами. — Она вновь ненадолго замолчала, словно собираясь с мыслями. — Хорошо. Мы поступим следующим образом. Вы передадите нам женщину и её сына. Женщину привлекут к ответственности по всей строгости закона, а положение юноши изучат и должным образом решат его дальнейшую судьбу. С мужчиной можете делать всё, что сочтёте нужным. Вас это устраивает?

Амелия кивнула.

— Большая часть населения отнесётся к этому крайне отрицательно. Однако я понимаю: подобное решение необходимо для сохранения мира между волшебниками и маглами. Я постараюсь удержать ситуацию под контролем. Боюсь только, в результате этой сделки хуже всех придётся мистеру Дурслю.

— Ничего не поделаешь, — сказала Королева, поднимаясь. — Это необходимо, да и сочувствовать ему трудно.

* * *

Темноволосый юноша ждал сразу за магловским входом в «Дырявый котёл».

Когда мимо него прошёл блондин, юноша напрягся. Настороженно глядя незнакомцу вслед, он двинулся за ним, стараясь не потерять его в толпе маглов и не выдать, насколько неуютно чувствует себя в непривычной обстановке.

Оба вошли в кафе.

Как только они сели за столик в дальней кабинке, блондин взмахнул палочкой и установил чары уединения.

— Неплохая маскировка, Драко, — сказал блондин, пряча палочку. — Не ожидал, что ты так убедительно сумеешь сойти за магла. Если бы не условный знак, я бы тебя не узнал.

Драко нахмурился.

— Спасибо, — неохотно сказал он. — Ты и сам неплохо замаскировался, Гарри. Теперь, когда мы обменялись любезностями, может, перейдём к причине, по которой ты позвал меня сюда?

Он с отвращением огляделся.

Гарри сунул руку во внутренний карман и достал свёрток.

— Как скажешь.

* * *

Примечание переводчика:

Вау! Сцена ссоры с Люпином — очень сильная. Читал, затаив дыхание. Заношу её в свою золотую коллекцию фандома. Стоило начинать перевод хотя бы ради неё!