Возвышение Волшебников (джен)

Внезапная вспышка молнии за окнами от пола до потолка привлекла её внимание. Похоже, надвигалась летняя гроза. Тихий стук в дверь прервал размышления.

— К вам лорд Поттер, мэм.

Обернувшись, она увидела, как дверь распахнулась, пропуская юношу, с которым она в последний раз встречалась два месяца назад. За столь короткий срок подросток изменился. Казалось, одно его присутствие заполняло комнату, а от него самого волнами исходила сила. Его глаза, прежде ярко-зелёные, теперь сияли ещё ярче и буквально светились от переполнявшей их мощи. Выглядело это довольно жутко.

— Ваше Величество, позвольте задать вопрос, если это не покажется вам дерзостью? — спросил он после того, как были соблюдены все формальности и закончился обмен любезностями.

— Что именно вас интересует, лорд Поттер?

— Чем вызваны усиленные меры безопасности? Признаться, я несколько растерялся, когда столько людей направили на меня автоматы и палочки, а один из них потребовал сдать мою собственную.

Уголок рта королевы едва заметно дрогнул.

— Это мера предосторожности, лорд Поттер. В первый раз вы явились ко мне в сопровождении министра магии. Сейчас мы впервые встретились наедине. Вы ещё не принесли нам присягу, поэтому мы обязаны позаботиться о безопасности нашей особы.

— Впрочем, не беспокойтесь, — продолжила она. — Эту процедуру проходят все волшебники и ведьмы, которым назначена аудиенция. От неё освобождены лишь служащие магического правительства, кавалеры ордена Мерлина, а также те, кто занимает место в вашем суде или законодательном органе: все они уже принесли присягу на верность.

— Теперь к делу. Министр магии рекомендовал принять вас в кавалеры ордена Мерлина первой степени за заслуги перед страной: вы уничтожили террориста, называвшего себя лордом Волдемортом. Мне очень хотелось бы услышать, как это произошло, от вас лично.

Гарри пересказал историю, которую они с Драко сочинили для мадам Боунс. Согласно их версии, Северус Снейп и другие Пожиратели смерти, вторгшиеся в Хогвартс по приказу Волдеморта, захватили Драко, поскольку Тёмный Лорд был недоволен Люциусом Малфоем. Тем временем Волдеморт подчинил Нарциссу Малфой проклятием Империус и превратил поместье Малфоев в свою базу. Находясь в плену, Драко каким-то образом сумел передать сообщение Гарри. Тот явился в поместье Малфоев с группой волшебников, где они и расправились с Волдемортом.

Официальная версия, не вызывавшая вопросов с точки зрения закона, гласила, что Гарри с несколькими друзьями пришёл навестить своего кузена Драко Малфоя и там «случайно наткнулся» на Волдеморта. Всё случившееся в поместье объявили самообороной, тем самым предусмотрительно лишив противников возможности выдвинуть какие-либо обвинения.

Джо, командир частной армии Фламеля, вскоре после битвы с Волдемортом скончался, поэтому единственным настоящим свидетелем впечатляющего владения Гарри беспалочковой магией остался Драко. Нарцисса была слишком потрясена случившимся с Люциусом, чтобы что-либо заметить, а остальные выжившие, отправленные на поиски Нагайны, видели лишь, как Гарри взмыл в небо, преследуя Волдеморта.

Гарри ничуть не смущала мысль изменить память блондина. Пусть они больше не были врагами, Драко всё равно оставался придурком.

Кроме того, теперь никто не знал о способностях Гарри.

— Весьма впечатляет, лорд Поттер, — произнесла королева, выслушав его рассказ. — Вы ведёте интересную жизнь.

— Я не стану возражать, если все оставшиеся дни моей жизни окажутся скучными и однообразными, — со скромной улыбкой ответил Гарри.

Королева вежливо улыбнулась.

— Церемония вручения ордена Мерлина состоится в ближайшее время. Сотрудник моей канцелярии позднее сообщит вам подробности. Надеюсь, вы уже ознакомились с текстом присяги? — Дождавшись кивка Гарри, она поднялась, и юноша тут же последовал её примеру. — Прекрасно. Увидимся через несколько дней.

Она властно протянула руку.

Бережно пожав её и склонив голову, Гарри отступил на шаг.

Не дожидаясь, пока он уйдёт, королева отвернулась и направилась к письменному столу.

— Ваше Величество? — Услышав его нерешительный голос, королева обернулась.

— Да?

— Империо.

* * *

Группа семикурсников стояла перед Хогвартс-экспрессом, и на лицах у них играли ностальгические улыбки.

— Мы в последний раз садимся в этот поезд, чтобы начать новый учебный год, — задумчиво произнёс Невилл.

Остальные согласно загудели.

— Не забывайте, что и последние летние каникулы уже закончились, — добавила Сьюзен.

Гарри тихо и довольно вздохнул. После победы над Волдемортом каникулы были почти идиллическими. В памяти остались лишь яркое солнце, Дафна, переезд в отреставрированный родовой дом Поттеров, Дафна, грандиозное празднование семнадцатилетия Невилла, Дафна, не менее грандиозное празднование его собственного дня рождения, устроенное при помощи будущих родственников, и, наконец, Дафна.

Лето напоминало каникулы перед вторым и третьим курсами: ужасное начало, но великолепный конец.

Разумеется, это не означало, что вторая половина лета прошла безупречно. Напряжённых моментов хватало. Одним из них стал нерождённый ребёнок Нимфадоры.

Зная, что женщину всё равно не спасти, целители направили все силы на спасение младенца. Получив необходимое разрешение Гарри, они фактически выпотрошили умиравшую. Осторожно извлекли матку вместе с ребёнком и при помощи множества необходимых чар и магических приборов перенесли её в искусственно созданную оболочку.

Гарри хорошо запомнил те дни, когда регулярно навещал больницу. Магический аппарат напоминал огромное яйцо телесного цвета с выпирающими венами. Если приглядеться, сквозь полупрозрачную оболочку можно было различить лицо младенца. Чтобы стабилизировать его состояние, Гарри пришлось отдать немало крови и магии. И лишь благодаря добровольной помощи Дафны потребность в них сократилась вдвое.

Целители ожидали, что ребёнок полностью сформируется к двадцатому сентября. На месяц позже, чем при естественной беременности, но рисковать они не собирались. Это был первый человек, которому предстояло родиться таким способом. Вдобавок его крёстным отцом был победитель лорда Волдеморта. По мнению целителей, они просто не имели права на неудачу.

Поначалу Гарри хотел назвать мальчика Тедди в память о матери: он знал, что именно это имя выбрала для сына Нимфадора. Однако Дафна, успевшая сильно привязаться к малышу, решительно воспротивилась. По её словам, тот, кто родился при столь необычных обстоятельствах, не заслуживал «до боли заурядного имени».

Молодая пара слегка поссорилась, прежде чем мать Дафны, Алана, предложила компромисс.

И потому примерно через двадцать дней на свет должен был появиться лорд Эдмунд Гарри Поттер-Блэк, барон Блэк, которого близкие неофициально звали Тедди.

Другим слегка напряжённым событием стала свадьба Билла и Флёр, состоявшаяся двадцать девятого июля. Новый глава рода Уизли практически вынудил Гарри прийти, пообещав держать некоторых членов семьи подальше от него. В конце концов Гарри уступил, но настоял, что явится, лишь выпив Оборотное зелье.

Единственным светлым моментом на свадьбе — не считая возможности остаться неузнанным и радости за двух глубоко небезразличных ему людей, связавших себя узами брака, — стало известие, что Чарли, Фред и Джордж были так же растеряны и потрясены поступком матери и младшего брата. Они тоже ничего не знали о деньгах, а близнецы даже поклялись в этом магической клятвой. Это сильно помогло Гарри справиться с охватившей его тоской.

О Перси он ничего не знал и знать не хотел: тот даже не потрудился прийти на свадьбу.

Сразу после торжества Билл с молодой женой уехал в Египет: теперь их ничто не удерживало в Британии. Гарри подозревал, что отчасти Билл просто хотел оказаться как можно дальше от матери. Насколько было известно Гарри, Фред и Джордж тоже в последнее время свели общение с ней к минимуму. Он не мог не испытывать угрызений совести из-за того, что стал причиной раскола в семье.

— Эй, пошевеливайся! — Голос Невилла прервал размышления Гарри. — Старосте школы ведь не хочется опоздать на поезд? — добавил он с ухмылкой.

— А, да, уже иду, — откликнулся Гарри и поспешил к поезду.

Закончив собрание, Гарри откинулся на спинку сиденья в купе старост. За лето они со старостой школы Падмой Патил встречались с профессором МакГонагалл, чтобы обсудить свои обязанности, а также обязанности новых старост факультетов и капитанов. Разумеется, это произошло после того, как Гарри вернул ей контроль над защитными чарами.

Поднявшись, он вслед за Невиллом вышел из купе старост. Назначение Невилла стало одной из многочисленных перемен, на которые намекала новая директриса. Похоже, выходки Уизли окончательно вывели бывшую преподавательницу трансфигурации из себя. Она даже всерьёз подумывала выбрать ему на замену Симуса Финнигана. Однако по рекомендации Гарри назначила Невилла Лонгботтома.

По пути к друзьям Гарри остановился проведать Марка Эванса.

Его судьба стала ещё одним тёмным пятном, омрачавшим лето после победы над Волдемортом.

Гарри немало удивился, когда в один прекрасный день в середине августа получил сову от одного из первокурсников своего факультета.

Прочитав письмо, он почувствовал, как в нём вскипает гнев. Оказалось, за первый год обучения Марка его родители решили, что мальчику не следует и дальше заниматься «всей этой магической чепухой».

Марк воспринял их решение в штыки и яростно с ними спорил. Дело дошло до того, что родители на всё лето заперли его в комнате, спрятали магические вещи и не позволяли связываться со школьными друзьями, пытаясь заставить сына получить «нормальное» образование.

Лишённому любой связи с магическим миром Марку наконец повезло: он сумел позвонить своему другу-полукровке Каллану.

Каллан отправил сову единственному человеку, который, по его мнению, мог помочь. Гарри был не так уж старше Марка и, если верить газетам, к тому же считался героем.

Гарри с мрачным изумлением обнаружил, что ему снова приходится аппарировать в Литтл-Уингинг. Он всё гадал, почему имя Марка Эванса казалось таким знакомым. Кто бы мог подумать, что это тот самый Марк Эванс, которого Гарри прошлым летом спас от Дадли и его шайки?

Появился он как раз вовремя. Подойдя к дому, Гарри услышал крики. За ними последовали вопль и грохот упавшего с лестницы тела.

Не тратя времени на стук, Гарри взорвал дверь. Первым, кого он увидел внутри, был стонущий у подножия лестницы двенадцатилетний мальчик.

Гарри пришёл в ярость. Картина напомнила ему о жизни с Дурслями. Сохраняя хладнокровие, он вывел мальчика из дома и отвёл достаточно далеко, чтобы тот ничего не слышал. Затем вернулся к родителям с убийственным выражением на лице и жутко светящимися глазами.

Он не стал слушать оправдания перепуганных маглов и заставил их собственноручно написать отказ от всех родительских прав в его пользу. Те же самые отговорки Гарри слышал от Дурслей всякий раз, когда кто-нибудь начинал задавать вопросы. Заручившись их согласием, он стёр им память, а затем магически внушил собрать вещи и покинуть страну.

Улыбнувшись второкурснику и его друзьям, Гарри двинулся дальше. Случай с Эвансами натолкнул его на идею, которую он хотел предложить Николасу, и напомнил о разговоре с Драко Малфоем, состоявшемся несколько месяцев назад, когда их вражде пришёл конец. Кроме того, у Гарри появилась долгосрочная цель. Его работа ещё не была закончена. Магический мир по-прежнему оставался небезопасным, и именно Гарри предстояло это исправить. Волдеморт был лишь одной из проблем. Её первопричина никуда не исчезла.

Гарри не знал и никогда не узнает, но именно замыслы Дамблдора привели к такому исходу. Старик неохотно начал готовить мальчика к неизбежной последней схватке с Волдемортом — и в результате Гарри Поттер стал тем, кем был сейчас. Без Дамблдора этого бы не произошло.

* * *

Ученики быстро заметили перемены, произошедшие после назначения профессора МакГонагалл директрисой.

Сменившая её профессор Оливия Таннен оказалась столь же строгой и требовательной, а некоторые даже называли новую преподавательницу более суровой, чем МакГонагалл. Новым деканом Гриффиндора стала молодая красавица, профессор астрономии Аврора Синистра. Слизерин возглавил Гораций Слизнорт. По единодушному мнению учеников — что удивительно, даже слизеринцев, — он был лучше Снейпа.

Но всё это меркло по сравнению с новостью о том, что Сивилла Трелони больше не преподаёт в Хогвартсе. Старшекурсники, хорошо знавшие, с каким пренебрежением новая строгая директриса относилась к предмету и его преподавательнице, придерживались одной теории: едва профессора МакГонагалл утвердили в должности, первым делом она уволила Трелони.

К удивлению многих, уроки прорицаний на этом не закончились. Методы Флоренца впечатлили МакГонагалл настолько, что она оставила кентавра преподавать этот предмет.

Преподаватель Защиты от Тёмных искусств оказался увлечённым и компетентным. Более того, по окончании года он сохранил свою должность, что стало огромным облегчением и для директрисы, и для учеников.

В один ясный морозный декабрьский день Гарри женился на Дафне, а Невилл стоял рядом в качестве свидетеля. Гарри исполнил первоначальное желание Дафны и заставил её кричать не только в первую ночь после свадьбы, но и во многие последующие.

Церемония была скромной, на неё пригласили только друзей и ближайших родственников. На следующий день общественности сообщили о свадьбе через объявление в газете, а в родовом поместье Поттеров устроили пышный приём в честь союза и для установления политических связей.

Последний учебный год Гарри прошёл в том же духе, что и вторая половина летних каникул. Он был занят учёбой перед ТРИТОНами, обязанностями старосты школы, квиддичем и женой, но отсутствие смертельной угрозы сделало жизнь тихой и безмятежной. Благодаря силе Повелителя Смерти новые заклинания давались Гарри с лёгкостью. А ещё оставались мгновения истинного блаженства рядом с Дафной. Поэтому даже во время всех экзаменов ТРИТОН с его лица не сходило радостное выражение, чем Гарри приводил однокурсников в полное недоумение.

Чтобы испытать себя, он ещё во время учёбы старался узнать как можно больше за пределами программы Хогвартса. Под руководством директрисы, которая, услышав о затее, лично взялась за обучение, Гарри меньше чем за год стал анимагом. У него ушло на месяц больше, чем когда-то у МакГонагалл, но, как она сама заметила, её наставник был не так занят, как она.

Пусть Гарри ни за что бы в этом не признался, особой пользы от своей формы — сапсана с тёмным узором из перьев, напоминавшим знаменитый шрам, — он не видел. Разве что развлекался. По его мнению, полёт в облике сокола напоминал плавание под парусом, тогда как два других способа летать можно было сравнить с поездкой на быстроходном катере.

И всё же ничто не могло сравниться с пикированием в облике сапсана.

На посту старосты школы Гарри сделал для Хогвартса очень многое, а иногда даже больше, чем от него ожидали. Он возродил множество спортивных секций и клубов, исчезнувших во время войны ещё со времён учёбы его родителей. Кроме того, Гарри потратил часть огромного состояния на покупку улучшенных мётел, обновление спален всех четырёх факультетов и замену оборудования в учебных кабинетах. Самым крупным его вкладом стала астрономия. Получив благословение Совета попечителей и директрисы, Гарри нанял лучших в мире мастеров чар, чтобы преобразить Астрономическую башню. После завершения работ Хогвартс должен был стать первой во всём западном мире школой с магическим планетарием, размещённым в отныне носившей имя Сириуса башне. Чары Ровены Когтевран искусно приспособили так, чтобы даже днём показывать предсказанное положение звёзд для любого выбранного дня. Общественность была впечатлена, а ученики и профессор Синистра радовались, что больше не придётся бодрствовать допоздна.

Когда разнеслась молва о грандиозном проекте Гарри Поттера, другие состоятельные выпускники, не желавшие уступать подростку, тоже внесли пожертвования. В результате увеличилось число стипендий, улучшилось качество ингредиентов для зелий и мебели в кабинетах. При содействии клуба травологии установили ещё одну теплицу и заполнили её множеством экзотических растений. Появились и планы увеличить преподавательский состав.

* * *

Джинни Уизли издалека смотрела на мальчика, в которого влюбилась, едва впервые услышала его имя.

Она знала, что её первоначальное увлечение было всего лишь детской влюблённостью в знаменитость, во многом сравнимой с одержимостью матери Гилдероем Локхартом.

Однако проклятый трижды дневник отнял эту влюблённость вместе с невинностью. Сколько бы родители и родственники ни отрицали случившееся, часть Джинни умерла в том древнем месте, когда самую её сущность подчинил себе страшнейший из Тёмных Лордов.

Ей понадобился год, чтобы выбраться из депрессии, вызванной событиями первого курса. Дементоры, охранявшие замок на втором, нисколько этому не помогали.

Но через год вдали от мерзких стражей Азкабана, само присутствие которых навевало отчаяние, Джинни словно родилась заново. За это время изменился весь её взгляд на мир. Новая Джинни была взрослее и циничнее прежней. Она уже не улыбалась с прежней лёгкостью и не могла спокойно стоять в стороне. Изменились и чувства к Гарри. Наивная школьная влюблённость превратилась в куда более глубокую привязанность к мальчику, который ради её спасения отважился сразиться с чудовищем длиной в шестьдесят футов и убил его. А то, что он сделал это мечом, лишь усиливало её чувства.

Лишь ещё через год и после нескольких бойфрендов Джинни осознала, что на самом деле это любовь. Она не могла назвать её простым увлечением: на четвёртом курсе она видела Гарри в худшие моменты его жизни и всё равно не разлюбила. Наблюдая за ним и слушая то, что Рон рассказывал — намеренно или случайно, — Джинни узнала обо всех достоинствах и недостатках Гарри.

И любила его несмотря ни на что. Ей не хотелось в нём ничего менять. К несчастью, было уже слишком поздно. Джинни прекрасно знала и о связывающем его договоре, и о том, что теперь он женат. В конце концов, она присутствовала на церемонии вместе с близнецами, Биллом, Чарли и Флёр.

Но она по-прежнему любила Гарри и подозревала, что по крайней мере влечение к ней он испытывает. Возможно, им удастся что-нибудь придумать. Но сперва предстояло как следует разобраться в происходящем. Во-первых, Джинни заметила, что Гарри почти перестал разговаривать с её братом и Гермионой. Хуже того, стоило ему взглянуть на них, как в его зелёных глазах, ставших по необъяснимой причине ещё более завораживающими, проступала скрытая ненависть.

Не укрылось от неё и отсутствие матери, Рона и Гермионы на свадьбе. Отсутствие Рона с Гермионой было понятно: зимние каникулы они провели в Австралии, пытаясь найти родителей Гермионы, которым та стёрла память. Но отсутствие матери оставалось загадкой. Когда Джинни заговорила об этом, братья вдруг подозрительно замолчали.

Беспокоила её и собственная семья. Рон был слишком бестолков или погружён в свой мир, чтобы что-то заметить, но Джинни понимала: в роду творилось неладное. После смерти отца отношения матери с Биллом и близнецами заметно охладели. О Чарли она судить не могла: тот с головой ушёл в работу в Румынии.

Что ж, придётся прямо поговорить со всеми тремя. Первым выбором стал бы Билл, но добраться до него не получалось. Оставались близнецы. И Джинни знала, что Джордж расколется первым.

* * *

— Профессор, я должен возразить. Я делал всё это ради школы. В этом нет никакой необходимости! — жаловался Гарри. Шла последняя неделя учебного года, и директриса вызвала его в кабинет, чтобы сообщить о «великой чести», которой его собирались удостоить.

Профессор МакГонагалл едва заметно улыбнулась любимому ученику.

— Верно, необходимости нет. Но мы — и под «нами» я подразумеваю Совет попечителей и себя лично — хотим это сделать.

— Но я не хочу, чтобы здесь висел мой портрет! — почти простонал Гарри. — Разумеется, я ничего не имею против компании, — торопливо добавил он, заметив сердитые взгляды с портретов. — Но я не директор и никогда им не был! Это нарушает традицию.

— Формально, — заговорил один из портретов, — вы были директором. В конце концов, защитные чары принадлежали вам с того дня, когда Хогвартс закрылся после смерти Дамблдора, и до назначения профессора МакГонагалл на новую должность. Нельзя забывать и о том, что профессор Дамблдор передал вам защитные чары перед самой смертью. Если сложить все эти факты, можно с полным правом сказать, что вы были директором в общей сложности три месяца, если мои расчёты верны. Срок короткий, но не самый короткий в истории Хогвартса. Полагаю, рекорд принадлежит Ричарду Мастерсу, который пробыл директором шесть часов. Разумеется, это случилось вскоре после эпохи Основателей, как вам известно.

— Ох, прошу тебя, — язвительно вмешнулась женщина с другого портрета. — Только ты мог вспомнить тот период.

— Что это должно означать? — вызывающе спросил первый портрет.

— Директора времён Века трёхсот директоров не считаются! — чопорно заявила женщина и задрала нос.

Любой возможный ответ заглушило заклинание безмолвия, которое нынешняя директриса отправила в сторону спорщиков. Сами портреты этого даже не заметили.

— Вот видите, — с лёгким торжеством произнесла профессор МакГонагалл. — Значит, всё решено. Что касается бюста... что ж, его полагается устанавливать в честь каждого крупного благотворителя. Вы столько сделали для школы и страны в целом, что самое малое, чем мы можем вас отблагодарить, — установить бюст и портрет одного из лучших сынов магической Британии.

— Бюст?! — поперхнулся Гарри. Он сразу вспомнил все бюсты и статуи, расставленные по замку, и то, что ученики с ними вытворяли. — Нет, — наконец отрезал он и для верности свирепо посмотрел на директрису.

Профессор МакГонагалл вздохнула, разглядывая сидящего перед ней мальчика. Он и правда был слишком скромен.

— Гарри, я настоятельно советую согласиться на бюст и портрет.

— Почему? — медленно спросил Гарри, которому совсем не понравился деловитый тон директрисы.

— Потому что эта идея — компромисс, достигнутый после многочасовых переговоров с Советом.

— Не понимаю.

— Изначально Совет решил назвать в вашу честь факультет, — с невозмутимым видом объяснила Минерва.

Гарри долго молчал, осмысливая услышанное.

— Простите? — наконец недоверчиво переспросил он.

— Вы меня слышали, Поттер, — сухо ответила директриса и достала пергамент с пером.

— Вы не можете! Я... нельзя же!

— Вообще-то можем, — возразила профессор МакГонагалл. — Итак, выберите два цвета и животное. Ваш фамильный герб мы использовать не станем: он не столь прост, как у остальных факультетов, и будет выбиваться из общего ряда. — Задумавшись, она добавила: — К тому же это выглядело бы несколько неловко. — Снова сосредоточившись на Гарри, она выжидающе посмотрела на него. Перо зависло над пергаментом.

— Я всё равно не позволю.

— Это ничего не меняет, — парировала профессор МакГонагалл и опустила перо.

— Ещё как меняет! Мне принадлежат титулы Слизерина и Гриффиндора!

— Но вы не входите в Совет попечителей, — невозмутимо ответила профессор МакГонагалл. — И до сих пор не заняли своё место в Визенгамоте. Так что... — Она снова подняла перо. — Какие качества вы цените превыше всего? Нам придётся сообщить Распределяющей шляпе, кого искать. И она наверняка будет благодарна за дополнительное время, чтобы упомянуть новый, пятый факультет Хогвартса в ежегодной песне.

Ученик и преподавательница долго смотрели друг на друга.

— Если вы не выберете цвет и животное, Поттер, это сделаю я, — пригрозила профессор МакГонагалл. — И животным, вероятно, станет пушистый котёнок, — добавила она с улыбкой, показавшейся Гарри поистине зловещей.

Он не сразу осознал весь ужас этой угрозы. Наконец Гарри обречённо вздохнул.

— Ладно, я согласен на портрет.

— А бюст? — Гарри не мог не заметить в голосе старой женщины торжество.

Он снова вздохнул.

— И на бюст. — Гарри мрачно взглянул на всё ещё спорившие, пусть теперь и беззвучно, портреты. — Моя нарисованная копия меня возненавидит.

Посмотрев на продолжающие спорить портреты, профессор МакГонагалл сочувственно хмыкнула.

— Порой с ними бывает нелегко, — признала она. — Что ж, ступайте, Поттер. Я позову вас, когда художник прибудет в школу.

Глядя вслед уходящему мальчику, Минерва МакГонагалл откинулась на спинку кресла и позволила себе удовлетворённо улыбнуться. Она всегда гордилась умением добиваться своего и не считала это недостатком — по крайней мере, в данном случае. В конце концов, мальчику это ничем не вредило...

* * *

2010

* * *

Гарри резко распахнул глаза. Моргая, он медленно осмотрелся. Стакан исчез из руки — несомненно, эльф убрал его, когда хозяин заснул.

Гарри сонно перевёл взгляд на то, что заметил сразу после пробуждения: свернувшегося калачиком у него на коленях маленького спящего мальчика.

Вид растрёпанной копны тёмно-синих волос пробудил воспоминания о его рождении.

После долгого и опасного пути Эдмунд «Тедди» Гарри Поттер-Блэк впервые вдохнул свободный воздух в больнице Святого Мунго двадцатого сентября две тысячи четвёртого года. Впрочем, целители ещё месяц держали его под наблюдением, прежде чем отдать Гринграссам, с энтузиазмом настоявшим, что позаботятся о мальчике, пока Гарри и Дафна не будут готовы.

Если не считать беспокойного сна в полнолуние, ребёнок не проявлял никаких признаков недуга биологического отца. Зато унаследовал врождённую способность матери и с радостью продемонстрировал её всем окружающим в первые же минуты жизни. Вскоре они поняли, что младенец инстинктивно меняет цвет волос, подстраиваясь под самый яркий предмет, привлёкший его внимание. Гарри до сих пор улыбался, вспоминая игры, в которых они пытались заставить Тедди придать волосам самый нелепый цвет.

К концу декабря, примерно через неделю после свадьбы, Дафна забеременела. Она без труда сдала выпускные экзамены, но ближе к концу учебного года возникла проблема: Дафна настаивала, что они не должны менять планы и обязаны отправиться в традиционное кругосветное путешествие.

Естественно, Гарри и его новые родственники воспротивились этой затее, решив, что Дафна сошла с ума, раз вообще о таком задумалась. Но девушка стояла на своём. Искусно сочетая уговоры, эмоциональный шантаж, угрозы, слёзы и упрямство, она добилась того, что граф Поттер отправился на континент рядом с женой и младенцем — бароном Блэком. При этом никто так и не понял, как всё до этого дошло.

Молодую семью сопровождали Невилл и Сьюзен: Ханне, к сожалению, пришлось остаться на второй год, потому что отец забрал её из школы. Через несколько недель компания разделилась: светловолосый юноша решил подольше задержаться в Австрии со своей постоянной девушкой. Оставшись вдвоём, молодые супруги с огромным удовольствием исследовали мир, друг друга и радости родительства.

При поддержке жены Гарри с энтузиазмом занялся воспитанием Эдмунда, а позднее и Джеймса Сириуса Поттера-Блэка, графа Слизерина, родившегося двадцатого августа две тысячи пятого года. Вместе они побывали во множестве экзотических мест.

Гарри до сих пор не понимал, как сумел пережить сначала беременность Дафны, а потом воспитание двух неугомонных мальчишек во время путешествия. Граф с графиней вернулись домой лишь через два года — на год позже запланированного — с двухлетним бароном Блэком и годовалым графом Слизерином. Они повторили путь Салазара вокруг света и изучили множество эзотерических направлений магии, а заодно несколько языков. Главным открытием стала змеиная магия кочевых народов Индии, хотя теперь её преподавали лишь в маленькой закрытой школе для змееустов. Когда мальчики подрастут, Гарри собирался провести их через тот же ритуал, чтобы и они могли пользоваться змеиной магией. У них будет дополнительное преимущество: отец знал её достаточно хорошо, чтобы учить сыновей самостоятельно.

Помимо парселтанга, которым оба его сына владели от рождения, Гарри теперь знал язык русалочьего народа и гоблинский, а также немецкий, французский, санскрит, письменность которого, как оказалось, произошла от парселтанга, и на начальном уровне владел кантонским.

Сразу после возвращения Гарри занял место в Визенгамоте, представляя все три наследственных титула: Поттера, Блэка и Слизерина. Если бы он объединил семьи, как прежде произошло с титулами Поттера и Гриффиндора, то имел бы лишь один голос, сколько бы мест ему ни принадлежало. Но теперь у него было три голоса: один как у графа Поттера и ещё два как у представителя графа Слизерина и барона Блэка. Его прямой наследник Джеймс передаст титул Слизерина своему сыну, когда сам станет следующим графом Поттером, — примерно тогда же Гарри сможет заявить права на титул Гриффиндора. Эдмунд, запасной наследник, сохранит титул барона Блэка, чтобы однажды передать собственному ребёнку.

Благодаря влиянию Фламеля и собственной популярности Гарри меньше чем за год стал Верховным чародеем.

Одним из многочисленных преимуществ должности была возможность сидеть в первом ряду на казни Снейпа, а также лично сообщить Питеру Петтигрю, что вскоре тот последует за сальным мерзавцем.

Осторожно уложив спящего пятилетнего ребёнка на кровать в его комнате, Гарри с нежностью посмотрел на мальчика. Эдмунд унаследовал от матери лицо в форме сердечка. При этом он обычно вёл себя тихо и больше всего любил читать. Совсем как его биологический отец, если верить рассказам: тот пропал без вести и считался погибшим. Джеймс, напротив, предпочитал подвижные занятия. Его лицо идеально сочетало черты Гарри и Дафны, поэтому Джеймс выглядел столь же необычно, как старший брат. Но особенно уникальными четырёхлетнего мальчика делали глаза: левый был таким же голубым, как у Дафны, а правый — изумрудно-зелёным, как у отца. Целители объяснили Гарри и Дафне, что это редкая генетическая особенность под названием гетерохромия радужной оболочки. Они заверили родителей, что эта особенность не наследственная, а вызвана генетическим мозаицизмом, при котором в организме существуют две или несколько популяций клеток с разными генотипами.

Мальчики были очень дружны, но при этом отчаянно соперничали друг с другом. Не проходило дня без ссор. Поначалу Гарри это совершенно озадачивало. Братья ведь не должны драться.

Дафна быстро его разубедила. Как старшая сестра, она отлично понимала, что такое соперничество между детьми. Сайрус Гринграсс тоже рассказал зятю о бесчисленных драках со своим ныне покойным старшим братом и окончательно его успокоил.

Впрочем, легче воспитывать детей от этого не стало. Гарри давно сбился со счёта, сколько раз ему приходилось разнимать сыновей, споривших, кто первым кого ущипнул или чья очередь играть той или иной игрушкой.

Направляясь к собственной спальне, Гарри прошёл мимо комнаты Марка. За эти годы они подружились: Гарри подарил мальчику дом. Теперь Марку исполнилось восемнадцать, и его приняли стажёром в Аврорат — не без содействия Гарри. Накопив достаточно денег, Марк собирался съехать в собственное жильё и начать самостоятельную жизнь. Когда Гарри предложил один из семейных домов, тот торжественно отказался и заявил, что Гарри уже сделал и продолжает делать для него более чем достаточно: не только дал ему кров, но и оплатил образование.

Подойдя к хозяйской спальне, Гарри подумал, что, помимо Колина Криви, который, к «удивлению» Гарри, стал подающим надежды профессиональным фотографом, Марк был его самым преданным поклонником. Гарри знал, что юноша практически боготворит его и выполнит любую просьбу. Оставалось лишь надеяться, что Марк в нём не разочаруется.

Тихо войдя в просторную спальню, Гарри начал медленно раздеваться по пути к кровати, где спала жена. Несмотря на рождение ребёнка и новую беременность сроком всего две недели, Дафна сохранила потрясающую стройную фигуру.

Когда Гарри лёг рядом и прижался обнажённой грудью к её телу, жена сонно промурлыкала. Она повернулась, обняла его и прижалась крепче.

— Закончил с делами? — пробормотала Дафна.

Вместо ответа Гарри только невнятно промычал, провёл ладонью по её спине и почувствовал тепло кожи сквозь шёлк пеньюара.

— Прости, что не смогла встретиться с тобой раньше... Как прошёл день?

— Нормально, — тихо ответил Гарри. Немного помолчав, он добавил: — Я встретил Грейнджер.

Этого оказалось достаточно, чтобы Дафна распахнула глаза.

— Вот как? — спросила она, мгновенно проснувшись и заинтересовавшись. — И?

Гарри тихо рассмеялся.

— Оказывается, теперь она возглавляет ДМП. — Он нахмурился. — Как-то неожиданно. Насколько я знал, она была всего лишь рядовым адвокатом. — Лицо Гарри прояснилось, и он с воодушевлением продолжил: — Узнав о новом законе, она пришла в бешенство. Знакомство получилось просто незабываемым.

Дафна застонала, когда его пальцы принялись разминать ей ягодицы.

— До меня дошло ещё кое-что из сказанного тобой, — заметила она.

— А, история с Джинни и Габриэль, — пренебрежительно отмахнулся Гарри. — Видела бы ты её лицо, когда я об этом упомянул! Она чуть не лопнула от ярости.

Он начал покрывать поцелуями шею Дафны. И хотя от его прикосновений она прикрыла глаза, говорить не перестала:

— И что ты думаешь об их предложениях?

— Для меня существует лишь одна женщина — ты, Дафна, — собственнически прорычал Гарри, перекатываясь на неё.

От звука его голоса Дафна страстно застонала и ахнула, ощутив прижавшийся к ней жар его плоти. Сколько бы раз Гарри ни проделывал этот трюк, её всегда удивляло, как он одной мыслью снимал одежду с них обоих. Дафне всякий раз требовалось время, чтобы осознать, что она полностью обнажена. После свадьбы она заметила, что с ладоней исчезла линия жизни. Дафна не знала, означает ли это бессмертие, даже после того, как Гарри оправился от боя с Волдемортом, во всём ей признался и объяснил смысл звания Повелителя Смерти. Впрочем, она не возражала бы провести так вечность. Когда Гарри коснулся особенно чувствительного места, Дафна задумалась, что нового и волнующего он намеревается испробовать.

Чувствуя её отклик, Гарри ухмыльнулся. Жена не знала, что во время путешествия по Индии он приобрёл оригинальные издания магической версии «Камасутры». Теперь они хранились в тайнике кабинета, и Гарри пользовался ими, чтобы разнообразить супружеские развлечения и совершенствовать своё мастерство.

И тут Дафна кое-что вспомнила.

— Сегодня полнолуние, — выдохнула она.

Гарри, голова которого находилась где-то у её пупка, выглянул из-под одеяла.

— Ну и что?

— Тедди, — прошипела Дафна, словно это всё объясняло. А так и должно быть, раздражённо подумала она.

Гарри фыркнул.

— Брось. Когда я проснулся в кабинете, он крепко спал у меня на коленях. Я даже отнёс его в постель. Наверняка с этой ночи он перестанет просыпаться в полнолуние.

Дафна подняла бровь.

— Помнится, в прошлый раз ты сказал то же самое, — сухо заметила она.

— В этот раз всё будет иначе, — запротестовал Гарри и, не дожидаясь ответа, снова скрылся под одеялом.

— И это вторая фраза, которую в прошлый раз ты повторил слово в слово, — почти промурлыкала Дафна. Мысли покинули её, уступив место искусным ласкам Гарри и собственной страсти.

Оба замерли, услышав за дверью топот маленьких ног по мраморному полу.

Тихо выругавшись, Гарри скатился с Дафны и одним движением магии вернул ей пеньюар, а себе трусы.

Мгновение спустя дверь открылась и внутрь вошла маленькая фигурка. Не открывая глаз, Эдмунд вскарабкался на кровать между родителями. Устроившись поудобнее, он прижался к Гарри и тут же тихонько захрапел, а большой палец правой руки пополз ко рту.

— Папин сыночек, — с ухмылкой мягко поддразнила Дафна. — В полнолуние он не может уснуть без отца. Будто его притягивает к тебе магнитом. Ты видел, как он вошёл, даже не открыв глаз?

Гарри фыркнул.

— Не представляю, что он станет делать, когда придёт пора идти в школу. — Он осторожно вынул палец изо рта мальчика. — И не понимаю, почему ты называешь его «папиным сыночком». К кому он в половине случаев бежит после очередной шалости, надеясь избежать наказания?

Фыркнув, Дафна отвернулась.

— Спи.

Её последнее замечание вызвало у Гарри усмешку. Он точно знал, что в вопросах воспитания мальчиков Дафна не умела им отказывать. И дети тоже это знали.

Размазня, — подумал он.

И тут её ладонь ударила его по плечу.

— Ай! Что я сделал? — возмутился Гарри, потирая ушибленное место.

— Я знаю, о чём ты думал, — ответила Дафна.

— ...Справедливо.

* * *

Солнце взошло над огромным поместьем и просторными угодьями, залив светом три фигуры.

Гарри сохранил режим утренних тренировок с шестого курса, хотя причин продолжать больше не было. А с восемнадцати лет добавил к упражнениям работу с весами.

После своего пятого дня рождения Эдмунд внёс в эти занятия дополнительное разнообразие. Джеймс, не желая оставаться в стороне, присоединился уже на следующий день. Энергии у обоих было столько, что они без посторонней помощи просыпались на рассвете вместе с отцом. Для Гарри пробежки перестали быть скучной обязанностью ради поддержания формы и превратились в весёлую игру в догонялки. Визжащие дети носились туда-сюда и время от времени требовали покатать их на спине. Гарри беззастенчиво использовал сыновей вместо гантелей, но те не возражали. Они приходили в восторг, когда отец поднимал их, тренируя бицепсы, или усаживал себе на спину во время отжиманий.

По крайней мере, благодаря этому они вовремя ложились спать.

Гарри был очень благодарен тестю за то, что к двадцати годам научился хорошо плавать. Теперь он сможет передать этот навык детям в крытом бассейне с подогревом, который собирался установить.

Вслед за двумя всё ещё возбуждёнными мальчиками взмокший Гарри вошёл в кухню и поцеловал жену. Отправив детей в комнаты мыться, он увлёк Дафну с собой, чтобы заняться тем же, и вернулся к теме, затронутой накануне вечером.

Позже, когда дети занимались уроками под присмотром гувернантки, Дафна подняла другой вчерашний вопрос.

— Так что ты скажешь о Джинни Уизли и той девушке Делакур?

Гарри поморщился, вспоминая два отдельных предложения о браке. Первой действовать начала Джинни. Ближе к концу седьмого курса девушка подошла к ним обоим и страстно призналась Гарри в любви.

Закончив признание, Джинни предложила брачный союз и упомянула древний закон, который по-прежнему действовал, хотя им не пользовались почти двести лет. Официального предложения она не сделала, поскольку по традиции это мог лишь глава рода, но устно заявила, что любит Гарри настолько, что готова делить его с другой.

Первым порывом Гарри было отказать. При каждом взгляде на девушку по венам пробегал огонь — отчасти поэтому весь год он избегал её как чумы. Гарри столько раз проверял себя на чары и зелья, что даже склонная к гиперопеке и паранойе мадам Помфри в конце концов потеряла терпение.

Но прежде чем он успел высказаться, Дафна пообещала, что они всё обдумают.

Позднее она объяснила озадаченному мужу, что вторая жена в лице рыжеволосой Джинни принесёт некоторые преимущества. Затем добавила, что окончательное решение остаётся за Гарри и через несколько лет размышлений он придёт к правильному ответу.

Гарри пребывал в смятении. К тому времени он точно знал, что любит Дафну. Его любовь к ней была ясной и прекрасной, словно вечный холодный огонь, который ровно горел внутри при каждом взгляде на неё. Но была ещё Джинни. Чувства к ней были бурными и жаркими, как летний полдень в Сахаре. И это пугало.

Проклятая женщина! Лично Гарри винил во всём рыжие волосы. Такие огненные, длинные и на вид мягкие, что ему безумно хотелось провести по ним ладонями...

Проклятая женщина.

— Как я и сказал вчера, — произнёс Гарри со страстью во взгляде, — для меня существуешь только ты.

Покраснев, Дафна поцеловала мужа.

— Как мило, — искренне сказала она. — Но зачем ты наговорил всё это Грейнджер?

— Ах, это. — Гарри хитро ухмыльнулся. — Я упомянул лишь возможность жениться на них обеих. Я не говорил, что это действительно случится.

Увидев поднятую бровь жены, он продолжил:

— Зная её, теперь, когда она узнала о древнем законе, который никто не отменил, не изменил и даже не исправил, она бросит все силы на его отмену. И, уверен, потерпит неудачу. Иными словами, будет слишком занята, чтобы сосредоточиться на Законе о защите магических детей.

— Раз ты уверен, дорогой, — уступила Дафна. — Но что насчёт Делакуров?

Гарри вздохнул. Делакуры представляли собой проблему. Отец Флёр и Габриэль, Жан-Себастьян, был влиятельным человеком во Франции. Его происхождение и связи отлично вписывались в планы Гарри. Желая заключить союз с Гарри, а через него — с Великобританией, мужчина предложил руку младшей дочери, сославшись на тот же закон, который действовал и во Франции.

По крайней мере, в одном французы с англичанами были согласны.

Ситуацию осложняло то, что сама Габриэль не возражала против помолвки с мужчиной постарше. Да и разница в возрасте оказалась не такой большой, как Гарри считал изначально. Девочке, которую на четвёртом курсе он принял за девятилетнюю, на самом деле было двенадцать. Хорошо, что Гарри не сказал об этом вслух: он подозревал, что Габриэль очень бы обиделась.

Дафна не имела ничего против этого союза и даже поощряла его. Проблема заключалась в том, что Гарри не мог принять одно предложение и отвергнуть другое. Это казалось неправильным.

Мысленно Дафна закатила глаза. Было приятно, что муж любит лишь её и не желает жениться на другой. По правде говоря, она чувствовала то же самое. Ни за что на свете Дафна не позволила бы ему быть с другой женщиной. Он принадлежал ей. Будь это возможно, она даже написала бы своё имя на его члене.

Но в то же время союз с Делакурами помог бы воплотить планы её мужа и Фламеля, хотя оба мужчины ничего ей не рассказывали.

Кроме того, Дафна знала о сильных чувствах Уизли к Гарри и не видела в них угрозы. Она твёрдо намеревалась проследить, чтобы обе остались младшими жёнами. Именно поэтому Дафна постаралась поближе познакомиться с каждой: так ими будет легче управлять.

— Я не возражаю, если ты согласишься, — сказала она с улыбкой. — Знаю, брак с Габриэль поможет твоим планам, а к Джинни тебя влечёт. Но главное, я знаю, что ты любишь меня не меньше, а может, и больше, чем я тебя. — Дафна ободряюще посмотрела на мужа. — Я поддержу любое твоё решение.

Гарри долго смотрел на неё.

— Хорошо, — наконец произнёс он. — Я соглашусь. Но ясно дам понять, что это произойдёт лишь с согласия обеих женщин и свадьбу придётся отложить надолго. Наверное, до тех пор, пока мне не исполнится... — Он пожал плечами. — Тридцать.

Дафна согласно промычала. В магическом обществе большинство пар вступало в брак после тридцати пяти, а то и после сорока лет. Последние несколько поколений женились молодыми, но главным образом из-за войн.

Угроза смерти прекрасно ускоряет размышления о том, хочешь ли ты завести семью.

Поцеловав Дафну на прощание, Гарри вошёл в огромный камин в гостиной. Вспышка изумрудного пламени — и он исчез. Ему предстояла важная встреча, которая должна была помочь делу магического мира.

* * *

Измученная Гермиона Грейнджер-Уизли аппарировала на задний двор Норы. Первый день на новой работе выдался невероятно тяжёлым.

Лишь недавно и на удивление быстро получив повышение до главы Департамента магического правопорядка, она столкнулась с неприятным сюрпризом — новым законом, готовившимся к принятию. Закон Гарри Поттера о защите магических детей потряс Гермиону до глубины души. Она знала, что они с Гарри постепенно отдалялись друг от друга, но не понимала, когда именно это началось. Будто ещё вчера они были лучшими друзьями, а сегодня стали совершенно чужими.

— Привет, красавица.

В ответ на приветствие мужа Гермиона лишь вымученно улыбнулась и тяжело опустилась на стул за кухонным столом.

— Тяжёлый день? — спросил Рон, разминая ей плечи.

— Даже не представляешь, — простонала Гермиона, закрыла глаза и расслабилась под заботливыми руками мужа.

— В честь новой работы я приготовил твоё любимое блюдо. — Не двигаясь с места за её спиной и продолжая массировать плечо левой рукой, Рон заставил тарелку подлететь к Гермионе. — Курица кордон блю! — торжественно провозгласил он, когда жена сняла крышку.

— Спасибо, — ответила Гермиона и принялась за еду.

Кулинарные способности Рона стали большим сюрпризом. Гермиона точно знала, что он весьма... прожорлив. Но даже в самых смелых мечтах не представляла, что еда интересовала его не только в готовом виде. Он освоил кулинарию с поразительной лёгкостью.

Достаточно было всего одной магловской передачи о приготовлении пищи, которую они посмотрели в Австралии... а дальше всё пошло само собой.

Гермиона до сих пор помнила день, когда узнала о поражении Волдеморта.

На следующий день после возвращения из Хогвартса она стёрла родителям память и отправила их в Австралию. Чтобы их наверняка не смогли выследить, Гермиона заставила их продать частную стоматологическую клинику, распродать всё имущество и перевести средства в банк Перта.

После их отъезда Гермиона собрала вещи и переехала в Нору, где её встретили с распростёртыми объятиями. Она не испытывала вины за то, что оставила себе часть родительских денег: времена наступили тяжёлые, а Уизли едва ли можно было назвать состоятельными.

Стоило ей поселиться в Норе, как положение стало неуклонно ухудшаться. Через неделю Пожиратели смерти начали терроризировать жителей Косого переулка. Потеря имущества и огромный ущерб были страшны, но хуже всего стала гибель троих людей, оставшихся помочь бежавшим волшебникам и ведьмам. Все они входили в Орден, и одним из погибших оказался Артур Уизли.

Его смерть тяжело ударила по семье. Миссис Уизли три дня не переставала плакать, а Билл и близнецы замкнулись в себе. Со временем все трое отдалились от родных почти так же сильно, как Перси, который до сих пор не вышел с семьёй на связь.

Затем произошло немыслимое. Однажды ночью, через два дня после гибели мистера Уизли, Грозный Глаз Грюм явился в Нору с ужасной новостью: Гарри исчез из дома родственников.

Хотя Министерство арестовало всех маглов, было решено, что Гарри останется под охраной на Тисовой улице до семнадцатилетия. Проверка дома показала, что чары Дамблдора ещё действуют. Тем временем Орден успел бы полностью укрепить защиту Норы.

И потому исчезновение Гарри Поттера без единого следа потрясло всех. Гермиона помнила, как всю ночь не сомкнула глаз, стараясь не думать о том множестве ужасов, которые могли случиться с другом, пока Грюм и остальные разыскивали мальчика.

Около двух часов ночи они наконец уснули в гостиной.

А когда проснулись, их ждал невероятный сюрприз. Никто из обитателей дома не знал, что сказать о заголовках «Ежедневного пророка», утверждавших, что Тёмный Лорд Волдеморт окончательно повержен, причём именно тем человеком, за которого все так тревожились.

Последние сомнения в правдивости газетной статьи развеяла фотография усталого, но торжествующего Гарри, который позировал рядом с привязанным к столу телом — очевидно, трупом Волдеморта.

Радость и облегчение, последовавшие за первоначальными потрясением и недоверием, продлились недолго. Их быстро сменили возмущение, гнев и обида. Почему Гарри ничего им не рассказал? И как он сумел так быстро найти все крестражи?

Но ответить на вопросы Гарри не мог. После победы над Волдемортом подросток исчез из поля зрения общественности и отправился отдыхать в принадлежавший семье Поттеров дом.

Долго переживать об этом Уизли было некогда: свадьба Билла должна была состояться уже через сутки. Им невероятно повезло забронировать всё до объявления о гибели Волдеморта, поэтому удалось выторговать невероятно выгодные условия на то, что в обычных обстоятельствах оказалось бы семье не по карману. Кроме того, после смерти Волдеморта все приглашённые решили прийти и даже привели друзей.

В тот день Гермиона и Рон так и не нашли Гарри. Впрочем, они не слишком удивились и не встревожились: вокруг было не протолкнуться. Зная, как Гарри не любит общественное внимание, они не сомневались, что он пришёл под чужой личиной.

Охваченная тревогой, на следующий день Гермиона убедила Рона отправиться в Австралию, найти её родителей и вернуть им воспоминания. К счастью, дом ещё никто не купил, поэтому его удалось снять с продажи.

Но на островном континенте родителей найти не получилось. Гермиона продолжала поиски до двадцать третьего августа, когда Рон наконец уговорил её вернуться и закончить последний курс.

Во время зимних каникул они попробовали снова. Найти родителей так и не удалось, но Рон с Гермионой сблизились. Они наконец поняли и признали свои чувства друг к другу. Дальше отношения развивались стремительно, и вскоре они стали друг у друга первыми.

Однако это была их последняя возможность отправиться в Австралию.

В первую неделю после возвращения в школу Гермиона поняла, что беременна. Проклиная собственную глупость и боясь, что Рон её отвергнет, она сообщила ему новость. Поэтому его поддержка вместо презрения или страха принесла ей огромную радость.

На вершине Северной башни, под светом полной луны, рыжеволосый юноша сделал предложение своей возлюбленной, с которой встречался уже полгода.

Когда школа закрылась на пасхальные каникулы, они провели в Норе скромную церемонию для близких. Семья не проявила особого восторга по поводу их союза, но счастливые молодожёны этого даже не заметили.

Двадцать пятого сентября две тысячи пятого года, через шесть дней после собственного дня рождения, Гермиона родила Розу Уизли.

К тому времени она потратила последние родительские деньги, а кормильца в семье не было, поэтому в Норе наступили тяжёлые времена. Гермионе пришлось продать большой дом родителей. Переезжать в магловский район было слишком непрактично: родственники мужа выделялись бы там как бельмо на глазу, поскольку не только ничего не знали о маглах, но и были куда беднее остальных соседей. Кроме того, Гермиона не раз видела, как Рон завидовал Гарри, и совсем не хотела, чтобы он начал завидовать ещё и ей.

К счастью, Фред и Джордж вызвались оплачивать образование Джинни, значительно облегчив положение семьи.

Результаты ТРИТОНов Гермионы оказались достаточно высокими, чтобы её приняли стажёром в Департамент магического правопорядка.

Целый год она работала допоздна, прежде чем получила постоянную должность.

Но даже тогда денег едва хватало. Фред и Джордж помогали Джинни, предложили ей получить высшее образование — чем девушка воспользовалась, отправившись во Францию, к огромной зависти Гермионы, — и тем самым снизили расходы. Однако оставались младенец и пожилая женщина. По меркам волшебников Молли Уизли была женщиной средних лет, но потеря мужа словно состарила её.

После смерти Артура женщина сильно похудела. И хотя Гермиона глубоко любила свекровь, постоянная жизнь с ней оказалась совсем иным делом. Уже через месяц после свадьбы она поняла, насколько властной могла быть Молли Уизли.

К тому же Молли придерживалась крайне старомодных взглядов. Поэтому её совершенно не устраивало, что сын ведёт хозяйство, а невестка обеспечивает семью. Гермиона до хрипоты пыталась объяснить упрямой женщине: Рон не мог найти приличную работу, поскольку его оценки оставляли желать лучшего. Количества ТРИТОНов не хватало для места в Аврорате, а на метле он летал хорошо, но не на профессиональном уровне. Его отвергли даже «Пушки Педдл», а это о многом говорило!

Гермиона была бесконечно благодарна, что Рону понравилось готовить, следить за домом и растить маленькую дочь. Ей было страшно представить, какой стала бы жизнь, если бы это было не так. Одной войны со свекровью уже хватало — ещё и с Роном она бы не справилась.

— Как Роза? — наконец спросила Гермиона, доев ужин.

Сидевший напротив Рон довольно улыбнулся.

— Прекрасно. Вся в мать. Даже страшно, как быстро она всему учится. — Он достал палочку и отправил посуду к раковине. — Так как прошёл первый день в должности главы?

От напоминания Гермиона ощетинилась.

— Ты не поверишь, что произошло, — прорычала она.

Пустившись в рассказ о прошедшем дне, Гермиона описала новый закон, принятый Визенгамотом, его название и того, кто выступил его инициатором.

— Это... — Рон надолго замолчал. — Ничего себе, — наконец потрясённо выдохнул он. — Не могу поверить, что Гарри так поступил.

Гермиона фыркнула.

— Но он поступил. Даже показал мне воспоминание обо всём случившемся. Видел бы ты его самодовольную ухмылку.

— Гарри действительно изменился, — сказал Рон, когда они направились в свою комнату. Они заняли бывшую спальню Фреда и Джорджа — самую большую в доме. Потребовалось несколько месяцев, но запах пороха наконец удалось вывести.

— Ты не поверишь, что он мне наговорил, Рон! — возмущалась Гермиона. — Представляешь, он заявил, будто я намеренно стёрла родителям память, потому что они жестоко со мной обращались! И использовал это в обоснование закона!

Уши Рона покраснели.

— Да как он смеет... Вот попадётся мне в руки! — прорычал он.

— Рональд Билиус Уизли, ты ничего подобного не сделаешь! — отчеканила Гермиона. Из-за позднего времени ей пришлось говорить громким шёпотом.

— Ладно, ладно. — Рон примирительно поднял руки. — Вот же... Интересно, почему он стал нас так... ненавидеть? От Малфоя я бы такого ожидал, но от него...

— Кажется, я знаю почему, — ответила Гермиона. — По крайней мере, думаю, что понимаю, почему весь седьмой курс он нас избегал. — Собравшись с духом, она глухо продолжила: — Он узнал, что Дамблдор нам платил.

— Что? — резко переспросил Рон.

— Да, — тихо произнесла Гермиона. — Оказывается, он знает уже очень давно, но всё это время молчал.

— Но... но мы вернули деньги, — запинаясь, напомнил Рон.

— Это не меняет того, что мы их приняли, — ответила Гермиона. — Кроме того, вряд ли он знает, что мы всё вернули. И сомневаюсь, что захочет нас выслушать, даже если мы расскажем.

Переодевшись в пижаму, Гермиона легла в постель, выдавила на ладонь лосьон из тюбика и энергично растёрла его по рукам, пока Рон тоже готовился ко сну. Устроившись рядом, он погасил свет, и комната погрузилась во тьму.

Лёжа на кровати, Гермиона повернулась к мужу. Она вспомнила кое-что ещё, и возмущение вспыхнуло с новой силой.

— Представляешь, этот придурок заявил, что мы не пригласили его на свадьбу? — сердито прошептала она.

Услышав, как Рон фыркнул, Гермиона возмущённо выдохнула.

— Как он смеет обвинять нас в том, что мы не отправили приглашение? Понимаю, он зол из-за денег Дамблдора, но обвинять нас в таком... Интересно, чем он тогда считает открытку, которую ты ему послал?

На её слова ответило неловкое молчание. Почувствовав неладное, Гермиона приподнялась, посмотрела на мужа прищуренными глазами и спросила:

— В чём дело?

— Эм... — Она услышала, как Рон шумно сглотнул. — Я думал, приглашение отправила ты.

Гермионе понадобилось очень много времени, чтобы осмыслить его слова. Мысленно застонав, она снова опустилась на кровать.

Внезапно Гермиона почувствовала, как что-то обвивает её тело.

Шлёпнув по руке, она прошипела:

— Только не сейчас, чёрт возьми!

— Но я думал, мы собирались отпраздновать... — заныл Рон.

— У меня болит голова. К тому же завтра рано вставать. Или ты забыл, что я теперь глава ДМП?

Едко бросив это, Гермиона отвернулась и закрыла глаза, не обращая внимания на тихий разочарованный стон за спиной.

* * *

Примечание переводчика:

Ну вот мы и добрались до событий пролога. Что же дальше?