Возвышение Волшебников (джен)

Стук в дверь заставил Гермиону оторваться от бумаг. Достав палочку, она взмахом распахнула дверь и увидела невысокого старика с изборождённым морщинами лицом и согнутой от возраста спиной.

— Лорд Натанаэл, — поприветствовала она гостя и поспешно поднялась. Обойдя стол, Гермиона направилась к старику, чтобы ему помочь.

— Я в порядке, в порядке, — слабым голосом заверил он, отмахнулся от её помощи и убрал в карман древнюю на вид палочку. — До вашего кабинета я добрался самостоятельно. Полагаю, до кресла сумею дойти тем же способом.

Добродушно произнеся это, он достал красный шёлковый платок и надсадно закашлялся в него. Старик медленно вошёл; отполированная трость из красного дерева мерно постукивала по полу, помогая ему идти.

Неловко рухнув в кресло напротив стола Гермионы, он шумно вздохнул и вытер платком блестящий от пота лоб.

— Вам следует нанять помощника, — властно заявил гость, оглядываясь по сторонам.

— Я об этом подумаю. Чем могу быть вам полезна, сэр? — спросила Гермиона, вернулась за стол и сосредоточила всё внимание на собеседнике.

Она буквально боготворила этого человека. Лорд Натанаэл Смит, прадед Захарии Смита, в своё время помог ей попасть в Министерство на стажировку. Своим успехом Гермиона была обязана старику. Более того, именно благодаря его рекомендации три месяца назад она получила должность главы Департамента.

Окинув взглядом горы бумаг вокруг её стола, лорд Натанаэл одобрительно кивнул.

— Приятно видеть, что глава департамента не боится усердной работы. Могу я узнать, чем именно вы заняты?

— О, всего лишь пытаюсь добиться отмены одного старого брачного закона, — небрежно ответила Гермиона.

— Старого брачного закона? — Взгляд пронзительных серых глаз остановился на ней.

Несмотря на преклонный возраст, ум мужчины оставался столь же острым.

— Да, сэр. По сути, этот закон разрешает многожёнство, — фыркнула Гермиона, не сумев скрыть неодобрения.

Она посвящала исследованию закона всё свободное время. Тот настолько увяз в традициях и юридических тонкостях, что на внесение поправок или полную отмену потребовались бы огромные усилия. Существовал не только прямой закон, разрешавший многожёнство: поскольку он относился к древним, для отмены требовалось две трети голосов Древних и Благородных Родов. По меньшей мере ещё четыре законопроекта содержали положения, допускавшие такую практику. И это не считая лазеек, которыми можно было воспользоваться.

Единственным ответом стала едва заметная усмешка.

Положив обе руки на гладкое навершие трости из янтаря, старик задумчиво посмотрел на Гермиону.

— Сегодня вечером я устраиваю званый ужин и надеялся, что вы согласитесь прийти. Там будет несколько моих друзей. Думаю, их общество покажется вам интересным.

Гермиона пришла в восторг. Наконец годы напряжённой работы принесут плоды! Возможно, ей удастся заручиться поддержкой для нового начинания.

— Для меня это будет честью, сэр! — с воодушевлением воскликнула она. В голову пришла неожиданная мысль. — Могу я взять с собой мужа?

— Ах да, — оживился старый аристократ. — Кажется, его зовут Рональд? Что ж, приводите. Чем больше гостей, тем веселее. А вот вашу малышку брать, пожалуй, не стоит. — Он снисходительно улыбнулся. — Подобные встречи покажутся скучными даже таким молодым людям, как вы, а для ребёнка возраста Розы — так, кажется, её зовут? — будут и вовсе невыносимы.

Гермиона кивнула.

— Да, Розы.

— Я найду няню, — охотно согласилась Гермиона. — Её бабушка всё равно обожает присматривать за детьми.

— Ах, Молли Пруэтт. — Старик многозначительно кивнул. — Я многое о ней слышал.

Опираясь на трость, он поднялся.

— Что ж, увидимся ровно в восемь. По случаю я отправил вам небольшой подарок. Надеюсь, вы не возражаете. В моём возрасте можно позволить себе подобные прихоти.

Не дожидаясь ответа, Смит достал палочку, открыл дверь взмахом и медленно вышел.

* * *

«Небольшим подарком» оказались две парадные мантии: по одной для Гермионы и Рона.

Гермиона подняла свою мантию и критически её осмотрела. Наряд из шёлка-сырца насыщенного амарантового цвета и на вид, и на ощупь стоил не меньше её годового жалованья. Кроме того, Гермиона обнаружила вплетённые в ткань пылеотталкивающие чары. Они одни составляли не меньше четверти стоимости: подобные чары было чрезвычайно трудно вплести в ткань. Обычно их просто накладывали поверх материала, и уже через несколько дней эффект исчезал.

Если бы Гермиона не была так взволнована предстоящим знакомством со множеством влиятельных людей, то непременно задумалась бы, почему явно сшитые на заказ мантии идеально подошли им обоим.

Поначалу Рон отнёсся к приглашению настороженно. Однако возможность выбраться из дома, отдохнуть от Розы и властной матери оказалась слишком соблазнительной. Нельзя сказать, что он их не любил — обеих Рон обожал одинаково сильно, — но ему хотелось передышки. Она была ему необходима. Заботиться о Розе оказалось непросто: склонность Фреда и Джорджа к разрушению и розыгрышам в сочетании с выдающимся умом Гермионы представляла опасную смесь. А тут ещё мать каждую вторую минуту тонко намекала, что Рону пора выбраться из дома и найти, как она выражалась, «настоящую работу».

Когда Гермиона добавила, что этот вечер может принести им дополнительные деньги и облегчить финансовые трудности, которые благодаря её новой должности понемногу отступали, Рон помчался переодеваться с такой скоростью, что сидевшей на кухне Гермионе почудился его призрачный силуэт.

* * *

Поместье Смитов отличалось изящной простотой. Фамильный герб — чёрный барсук на золотом поле, гордо красовавшийся на воротах и над дверью, — сообщал каждому гостю о родстве семьи с одной из легендарных основательниц Хогвартса.

У парадного входа встречавший их лакей в ливрее позвал домового эльфа, чтобы тот забрал верхнюю одежду. Рон настороженно покосился на жену и с облегчением заметил, что Гермиона лишь едва заметно напряглась, но промолчала. Нервно разгладив новую светло-голубую мантию, он проводил жену внутрь просторного дома.

Рона радовало лишь то, что он оказался подальше от игрушек, отделанных оборками детских платьев, некогда принадлежавших его сестре, и воплей носившейся по дому дочери, которая явно пошла во Фреда с Джорджем — да и в Джинни, если подумать. К тому же здесь подавали превосходную еду и можно было побыть в обществе взрослых. Не будь всего этого, весь вечер показался бы Рональду Уизли невыносимо скучным.

Рон понимал: на кону работа жены и будущее семьи, поэтому держался безупречно. В порыве вдохновения он решил наблюдать за остальными гостями и повторять за ними. Почти никого за столом Рон не знал, а потому предпочёл оставаться в стороне: молча сидел за огромным столом, наслаждался едой и слушал, как окружающие обсуждают совершенно непонятные ему вещи, даже если речь не шла о работе. Говорил он только тогда, когда обращались непосредственно к нему. Всё остальное время Рон старался жевать с закрытым ртом и есть медленнее. Сам он вслед за матерью считал, что вовсе не поглощает еду слишком быстро, но всё-таки решил последовать совету жены. Это её немного порадует.

Гермиона мысленно задыхалась от паники. Сегодняшний вечер мог как спасти их семью, так и всё разрушить. Она тревожно покосилась на Рона и заметила на его лице плохо скрываемые смертную скуку и беспокойство. По крайней мере, он изо всех сил старался вести себя прилично.

Невозможно было не заметить, насколько они оба выделялись среди утончённых аристократов. Впервые в жизни Гермиона пожалела, что летом после первого курса отказалась от предложенных матерью уроков этикета.

Да и праздником этот вечер назвать было трудно. Скорее, это была небольшая встреча старых знакомых лорда Натанаэла. Из одиннадцати присутствующих, не считая хозяина, Гермиона и Рон были самыми молодыми. Следующим по возрасту шёл человек, в котором Гермиона признала лишь члена Визенгамота. И ему было не меньше пятидесяти.

Когда последние блюда магией унесли со стола, хозяин медленно поднялся, тяжело опираясь на трость.

— Надеюсь, все остались довольны угощением? — Не дожидаясь ответа, он продолжил: — Не желаете ли перейти в другую комнату и выпить?

Он посмотрел прямо на Гермиону.

— Полагаю, миссис Уизли тоже к нам присоединится.

Сделав глубокий дрожащий вдох, Гермиона последовала за лордом Натанаэлом и ещё пятерыми гостями, четверо из которых были мужчинами.

В последний раз оглянувшись на столовую, она увидела крайне неловко чувствовавшего себя Рона в окружении столь же древних жён её престарелых спутников.

Одного взгляда на новую комнату Гермионе хватило, чтобы понять: здесь царила сугубо мужская атмосфера. Возле огромного камина стояли массивные кожаные кресла, и исходивший от дорогой кожи запах спорил с ароматом табака. Всю противоположную стену занимал бар, где напитки смешивались сами собой. На третьей стене красовалось множество начищенных до блеска средневековых видов оружия.

Мужчины и единственная женщина быстро устроились в креслах, а напитки сами разлетелись к гостям. Испытывая сильнейшую неловкость, Гермиона присела на край одного из кресел.

К её удивлению, все собравшиеся, включая женщину, закурили сигары. Гермиона давно узнала, что табак вызывал у волшебников куда меньшую зависимость и вредил им не так сильно, но прежде никогда не видела женщину с сигарой. Француженки при ней курили сигареты. Порой это делала и её собственная мать — втайне от отца, которому знать об этом строго не полагалось. Однако в глазах маглорождённой Гермионы сигары оставались исключительно мужским увлечением.

Впрочем, удивляться, пожалуй, не стоило. В магическом мире сигареты так и не вошли в моду, даже среди её ровесников.

Ещё больше Гермиону поразило полное отсутствие запаха, который должен был исходить от дыма. Она знала по опыту, как пахнет табак. И ненавидела этот запах.

— Расслабьтесь, девочка. Вас здесь не судят, — произнёс лорд Сэмюэл, морщинистый лысый старик, чью голову покрывало столько пигментных пятен, что Гермиона не смогла бы их сосчитать. Он неторопливо выпустил изо рта облачко дыма.

Гермиона немного расслабилась, и тогда заговорил лорд Натанаэл:

— Надеюсь, вам понравился ужин?

— Да, сэр, — с готовностью ответила Гермиона. — Но, если позволите, у меня есть один вопрос.

Хозяин кивнул, и она решилась продолжить:

— Я хотела спросить, где Захария. Надеялась сегодня с ним встретиться, вспомнить школьные годы и всё такое...

Голос её стих.

Лорд Натанаэл рассмеялся.

— Ах, юный Захария, — с теплотой произнёс он. — Сейчас его нет дома. Кажется, отправился куда-то с друзьями.

— Вот как? — вежливо поинтересовалась единственная другая женщина в комнате, леди Маргарет. — А чем Захария занимается теперь?

— Рад, что вы спросили, Мардж, — ответил Натанаэл. — Сейчас он учится в Ницце в магистратуре по чарам. На каникулы приехал домой. И знаете, трудится не покладая рук. Мой сын не может нахвалиться мальчиком. По его словам, ещё год после начала работы в семейном деле — и Захария будет вполне готов принять бразды правления.

Остальные тихо выразили одобрение, а Гермиона не смогла сдержать лёгкой зависти. За несколько лет работы в Министерстве она успела узнать, какую жизнь вели наследники старинных, богатых и влиятельных семей. После школы они либо поступали в университет и получали степень в любой интересующей их области, либо путешествовали по миру и учились во время странствий. Затем наследники начинали заниматься семейным делом, позволяя отцам отойти от управления и посвятить себя политике. После этого деды, в свою очередь, уходили из политики и занимались законодательной работой Визенгамота, сменяя на заседаниях собственных отцов.

Когда очередь доходила до прадедов наследника, те оставляли и эту обязанность, заполняя досуг тем, чем обычно занимались старики вроде лорда Натанаэла.

Разумеется, так выглядел идеальный порядок вещей. Из-за Волдеморта молодому поколению пришлось брать на себя обязанности раньше срока. Гермиона, Рон, Гарри, Невилл и даже Драко Малфой служили яркими тому примерами. Лорд Натанаэл и его друзья были последними представителями старой гвардии — поколения, жившего ещё тогда, когда ровесники Дамблдора только появлялись на свет. К счастью, Грин-де-Вальд не слишком сильно затронул Британию.

Как же Гермиона жалела, что не проявила осторожности! Если бы она послушалась разума, а не гормонов, то не стала бы полагаться на то зелье и настояла бы, чтобы Рон воспользовался презервативом. Но устоять перед его очаровательными голубыми глазами и надутыми губами не получилось. Кроме того, Гермионе и самой хотелось почувствовать его внутри.

— Что ж, — прервал её мысли внезапно посерьёзневший голос лорда Натанаэла. — Перейдём непосредственно к делу.

Он впился в Гермиону пронзительным взглядом.

— Я слышал, миссис Уизли, несколько месяцев назад у вас произошла... встреча с лордом Поттером?

Остальные гости выпрямились в креслах и стали куда внимательнее. Сама Гермиона напряглась при напоминании об их встрече на прошлой неделе.

— Да, — настороженно начала она. — Это случилось после того, как я узнала о Законе Гарри Поттера о защите магических детей.

— И что вы думаете об этом законе? — с таким видом, словно уже знал ответ, спросил лорд Сэмюэл, широкогрудый мужчина.

— Я... его не одобряю, — наконец медленно произнесла Гермиона.

Собравшиеся тихо рассмеялись.

— Жаль, что Визенгамот не разделяет ваших взглядов, девочка, — с натянутой улыбкой заметила леди Маргарет.

Гермиона поджала губы.

— Возможно, миссис Уизли согласится показать нам воспоминание о встрече с лордом Поттером? — вмешался лорд Сэмюэл, не сводя с неё слезящихся глаз. — Если, разумеется, вы не возражаете.

Гермиона кивнула, и хозяин позвонил в маленький беззвучный колокольчик.

Рядом тут же возник домовой эльф.

— Принеси мой Омут памяти, будь добр, Чар.

Молчаливый эльф исчез и уже через несколько мгновений вернулся с требуемым предметом.

Лорд Натанаэл поднёс чашу к Гермионе по воздуху. Его просьба была совершенно ясна.

После нескольких указаний Гермиона поместила нужное воспоминание в чашу.

Пока старики изучали его, Гермиона осталась в комнате одна. Через несколько минут они вернулись в кресла, и лорд Натанаэл задумчиво произнёс:

— Это тревожно.

— Но не неожиданно, — ответила леди Маргарет.

— Да, совершенно не неожиданно, — повторил лорд Сэмюэл. — Мне жаль это признавать, но твои подозрения оказались верны, Натанаэл.

— Как бы я хотел ошибиться, старый друг.

Наступило долгое молчание.

Гермиона сгорала от любопытства и наконец не выдержала:

— Могу я спросить, о чём вы говорите? — произнесла она настолько почтительно, насколько сумела.

— Ах, разумеется, — ответил лорд Натанаэл. — Позвольте наконец представиться. Мы — Орден Феникса.

Гермиона непонимающе посмотрела на него.

— Вы состоите в организации Дамблдора?

— Нет, девочка, не состоим, — раздражённо произнёс лорд Сэмюэл. — Орден Феникса основал вовсе не Альбус Дамблдор. Это древняя тайная организация, созданная около шестисот лет назад и существующая по сей день. Наша цель — сражаться с Тёмными Лордами и побеждать их либо помогать другим одержать победу, сохраняя мир в магическом обществе.

— Но Волдеморт давно мёртв, — заметила Гермиона.

— Кто? — фыркнула леди Маргарет. — Этот павлин? Опасный, не спорю, однако по сравнению с тем, о ком мы говорим, Волдеморт был всего лишь неоперившимся юнцом. Ребёнком.

— Какое отношение это имеет к Гарри? — медленно спросила Гермиона. — Вы хотите сказать, что он Т... Тёмный Лорд?

На страшном словосочетании её голос дрогнул. Как бы ни складывались отношения с бывшим другом, Гермионе было невыносимо даже представить, что он стал злодеем.

— Нет, мы ничего подобного не утверждаем, — тяжело ответил лорд Натанаэл. — Поттер здесь лишь пешка. Настоящий Тёмный Лорд, с которым мы сражаемся, гораздо коварнее Волдеморта, ужаснее Грин-де-Вальда и почти не уступает самой Моргане ле Фэй.

Гермиона лихорадочно задумалась.

— Вы же не можете иметь в виду... Николаса Фламеля? — недоверчиво произнесла она.

Лорд Сэмюэл мрачно улыбнулся.

— Умная девочка. Ты сделал хороший выбор, Натанаэл.

— Прошу прощения?

Лорд Натанаэл долго не сводил с Гермионы пристального взгляда.

— Думаю, для начала нам следует рассказать вам, как возник Орден, миссис Уизли, — наконец произнёс он.

Старик поудобнее устроился в кресле и заговорил, глядя куда-то вдаль:

— Мой предок был знаком с Фламелем ещё до того, как тот прославился как алхимик. Судя по его дневникам, в то время Николас и его жена хотели лишь постичь глубины магии и найти способ улучшить жизнь всего человечества — не только волшебников, заметьте, но и маглов. Они мечтали объединить два мира. Цель была благородной.

— Но однажды произошла трагедия. Группа маглов похитила их пятилетнего сына. Как вам известно, в те времена Статута о секретности не существовало даже в замыслах. Маглы знали о волшебстве, о работе Фламеля и о его положении в обществе, пусть и не могли ничего доказать. Зачем именно они похитили мальчика, не знал никто, но закончилось всё... чудовищно. Через несколько дней изувеченное, переломанное тело ребёнка нашли на улице.

Лорд Натанаэл отпил виски.

— Николас и Перенелла тяжело пережили смерть сына. Один этот случай полностью изменил их отношение к маглам. Понимаете, мальчик был единственным ребёнком Перенеллы и появился на свет после десятилетий безуспешных попыток. Хуже того, по крайней мере похищение совершили по приказу самого короля Франции, который знал об алхимических трудах Фламеля. По слухам, монарх желал единолично владеть его тайнами. Но хотел ли он смерти ребёнка, не знает никто.

— А однажды Фламель и его жена просто исчезли. Их дом опустел, как и лаборатория Николаса, спешно очищенная до последней мелочи. Супругов сочли погибшими. Но на этом всё не закончилось.

Лорд Натанаэл глубоко затянулся сигарой и выпустил дым в воздух.

— Что вам известно о Чёрной смерти четырнадцатого века? — спросил он из-за дымного облака.

— Одна из страшнейших пандемий в истории человечества, пик которой пришёлся на период с 1348 по 1350 год, — тут же отчеканила Гермиона. — Считается, что её вызвала бактерия Yersinia pestis...

— Причина была магической, — перебил Гермиону лорд Сэмюэл. — Точнее, причиной стали Николас и Перенелла Фламель.

Он замолчал, наблюдая за потрясением Гермионы.

— Это был один из первых опытов Николаса по массовому истреблению маглов. Он обнаружил и выделил возбудителя болезни, опустошившей Константинополь во время Юстиниановой чумы шестого и седьмого веков, а затем изменил его, используя свои умения. После этого выпустил болезнь в ничего не подозревавший мир. Мало кто знает, что распространение он начал с Франции.

— Если бы не действия магических целителей, последствия поступка Фламеля оказались бы куда страшнее, — тихо добавил лорд Натанаэл.

— Если я правильно помню прочитанное о Фламеле, во время эпидемии он должен был быть совсем молодым, — настороженно сказала Гермиона. — Насколько мне известно, он родился приблизительно в 1327 году.

— Вы неправильно поняли, миссис Уизли, — ответил лорд Натанаэл. — Николас Фламель, алхимик, родился приблизительно в 1327 году. Во всяком случае, именно этот год он указывает как дату своего рождения: тогда он создал Камень, выпил Эликсир и значительно помолодел.

Старик помолчал и добавил:

— Заодно, к слову, он стал бесплоден. А сам человек по имени Николас Фламель родился примерно на семьдесят лет раньше. Людям потребовалось немало времени, чтобы понять: странный молодой мужчина — и впрямь тот самый Николас.

Гермионе пришёл в голову новый вопрос.

— Почему же никто ничего не сделал? Совет волшебников наверняка мог разобраться с происходящим.

Губы лорда Натанаэла растянулись в невесёлой улыбке.

— Если бы. Прошли годы, прежде чем кто-то впервые заподозрил Николаса. Все были слишком заняты борьбой с последствиями, чтобы искать источник. Кроме того, Фламель прекрасно заметает следы и, как я уже сказал, выглядел значительно моложе, а потому узнать его было непросто. К тому времени, когда паника немного улеглась, власти уже не сомневались в его невиновности. К тому же Фламель умело расправляется с врагами. Поначалу у него было немало громких противников. Они открыто и настойчиво обвиняли его в случившемся. В ту пору репутацию Фламеля нельзя было назвать безупречной.

— Что с ними произошло? — едва слышно спросила Гермиона.

Все в комнате фыркнули.

— Учитывая, что теперь его никто не встречает подозрениями и недоверием, думаю, ответ очевиден, — сухо произнёс лорд Натанаэл. — Их смерти сочли несчастными случаями или самоубийствами. Несколько убийств Фламель даже свалил на маглов, чтобы продвинуть собственные замыслы. Позднее он использовал набиравших силу Тёмных волшебников ради своих интриг во Франции и по всей остальной Европе. Шесть столетий назад для борьбы с исходившей от него угрозой и был основан Орден Феникса. Мы, — он обвёл комнату сигарой, — единственные, кто остался от того Ордена. Организация Дамблдора... скажем так, его ответвление — должна была противостоять Волдеморту и по возможности рассказать большему числу людей об угрозе Фламеля. С этой целью мы помогали её финансировать. К сожалению, вторая задача так и не была выполнена.

Гермиона молча осмысливала услышанное.

— Если Фламель представлял такую угрозу, почему вы прежде не попытались... ну, вы понимаете, избавиться от него и его жены?

— О, мы пытались, — начал лорд Сэмюэл. — Много, очень много раз.

Он невесело рассмеялся.

— Проблема в том, что законных способов справиться с Фламелем почти нет. Он изворотливее и хитрее всех Малфоев и Блэков вместе взятых. Приписать ему хоть одно преступление труднее, чем убить нунду голыми руками. Нам остаётся лишь устроить покушение или убить его каким-нибудь другим способом. Но проблема в этом: Фламель практически бессмертен и благодаря своему Камню владеет неисчерпаемыми богатствами. Более того, этот предмет он спрятал. Невозможно отнять у него Камень и уничтожить. Не то чтобы мы не пробовали...

— Дамблдор, — выдохнула Гермиона.

— Именно. — Лорд Натанаэл кивнул. — Когда-то он был протеже Фламеля. Знаете, его завербовали через Грин-де-Вальда. Кроме того, Дамблдор оказался лучшим из всех, кого нам когда-либо удавалось привлечь на свою сторону. Как бы прискорбно это ни звучало, происшествие с его сестрой стало величайшей удачей для Ордена.

— Книга Риты Скитер говорила правду?

— Рита обладает редким талантом раскрывать самые надёжно хранимые тайны. Так, на чём я остановился? Ах да, лучшего союзника, чем Дамблдор, у нас не было, — продолжил лорд Натанаэл. — Он даже сумел перехитрить Фламеля. После победы над Грин-де-Вальдом алхимик по-прежнему считал Альбуса своим сторонником. Поистине выдающийся человек. Его гибель стала для нас тяжёлым ударом. Только он сумел подобраться к Фламелю достаточно близко, чтобы едва его не убить.

— Вы хотите сказать, что события моего первого года в Хогвартсе были ловушкой для Фламеля?

— Именно, — мрачно произнёс лорд Натанаэл. — Впрочем, существовала и вторая цель: мы надеялись заодно поймать Волдеморта. Все препятствия намеренно позволяли человеку проникнуть внутрь, но выглядели достаточно сложными, чтобы не вызвать подозрений. Как только вор забрал бы Философский камень, мощные защитные чары немедленно запечатали бы все двери и не позволили ему выбраться. В ходе «схватки» с похитителем Камень предполагалось «уничтожить». Неожиданностью стало то, что вмешались вы, ваш муж и Поттер. В тот момент Дамблдор находился на встрече с нами: мы готовились нанести последний смертельный удар. Когда в ловушку полезли вы трое, Альбусу пришлось поспешить обратно в замок, чтобы попытаться вас спасти.

— До недавнего времени мы были уверены, что после того, как Дамблдор уничтожил Камень, Фламель наконец погиб. Но увы. — Старик вздохнул. — Алхимик обманул его и отдал подделку.

Гермиона долго смотрела на него.

— Значит, у вас был Камень — тайна бессмертия Фламеля, или, точнее, предмет, который вы считали ключом к его бессмертию. Но вместо того, чтобы немедленно его уничтожить, вы решили использовать Камень как приманку для Волдеморта и расправиться с ними обоими?

Лорд Натанаэл кивнул, и она продолжила:

— Не хочу проявлять неуважение, но почему вы спрятали его в школе? Разве вы не подвергли опасности собственного правнука? Ведь в замке находился Волдеморт!

Лорд Сэмюэл откашлялся.

— Да, риск был огромен. Теперь мы понимаем, какой опасности подвергли будущее нашего мира, однако Дамблдор заверил нас, что Волдеморт не сможет натворить ничего серьёзного. Альбус не сомневался: Волдеморт полностью сосредоточится на Камне и не станет отвлекаться ни на что другое. Дамблдор учил Тёмного Лорда, поэтому я доверился его суждению.

— Но... но однажды Гарри едва не погиб! — возмутилась Гермиона. — Квиррелл сумел заколдовать его метлу!

— Мы знаем, — тяжеловесно ответил лорд Сэмюэл. — Именно благодаря этому случаю мы узнали, что Волдеморт находится в школе, и поняли, как он туда проник. Выяснив, где тот прячется, Дамблдор принял необходимые меры, чтобы Тёмный Лорд не смог навредить ученикам, пока мы ждали его следующего шага.

— Когда выяснилось, что Фламель ещё жив, первым кандидатом на роль нашего оружия стал Поттер. Но теперь... теперь наши подозрения подтвердились, хотя мы отчаянно надеялись, что ошибаемся. Фламель уже запустил в Поттера свои когти.

Гермиона проницательно взглянула на старика.

— И здесь на сцену выхожу я, верно?

— Да, — коротко ответил лорд Сэмюэл и насмешливо посмотрел на неё. — Или вы думали, что сумели так быстро возглавить собственный департамент исключительно благодаря своим заслугам? Вы были ближе всех к Поттеру и сможете нам помочь.

Он поднял бокал в сторону лорда Натанаэла.

— Преклоняюсь перед твоей предусмотрительностью, Натанаэл. Если бы не ты, мы отставали бы ещё сильнее.

— Не понимаю, чем могу быть полезна, — горько произнесла Гермиона. — Мы больше не друзья. Мы с Роном... поступили с ним ужасно. Мы раскаиваемся, правда, но не думаю, что Гарри согласится уделить нам хотя бы минуту, не говоря уже о том, чтобы выслушать.

Лорд Натанаэл сделал вид, что задумался.

— Это... — Он помахал сигарой, подбирая слово, а на лице появилось неискреннее сочувствие, продиктованное одной лишь вежливостью. — Душераздирающе. К счастью для нас, мы не собираемся просить вас разговаривать с Поттером или пытаться его образумить.

— Однако, прежде чем продолжить, — вмешался лорд Сэмюэл, с трудом скрывая улыбку, вызванную равнодушным тоном собеседника, — мы должны понять, на чьей вы стороне. Ответьте прямо: вы с нами или нет?

Гермиона оглядела собравшихся.

— Ваш рассказ... невероятен, — медленно начала она. — Не могу представить, чтобы Гарри так быстро попал под влияние настолько... тёмного и злого человека. К тому же откуда мне знать, что Фламель действительно так ужасен? Возможно, вы выдумали заговор, чтобы погубить хорошего человека.

Старики и женщина одобрительно загудели.

— Альбус Дамблдор был гораздо старше Поттера, когда Фламель поймал его в свои сети, — ответил лорд Натанаэл. — Что до второго вопроса, вы были бы глупы, если бы слепо поверили нам на слово, миссис Уизли. Но у нас есть доказательства. Более того, их можно проверить по независимым источникам.

Он щёлкнул пальцами, и рядом возник очередной домовой эльф с двумя тонкими папками.

— Здесь немного, — продолжил лорд Натанаэл, пока эльф передавал одну папку Гермионе, а другую — члену Визенгамота, который, как она вдруг поняла, до сих пор не представился. — Но это все известные нам сведения, связывающие Фламеля со множеством событий: Чёрной смертью четырнадцатого века, Французской и Российской революциями, а также обеими мировыми войнами маглов.

Гермиона быстро пролистала документы, мысленно поклявшись позднее изучить их подробно.

— Что скажете, лорд Диагон? — Голос лорда Натанаэла прервал её размышления.

Вздрогнув, Гермиона уставилась на безымянного до сих пор члена Визенгамота и приоткрыла рот. Она понятия не имела, что перед ней сам маркиз Диагон! Теперь становилось понятно, почему он предпочитал молчать и держался отчуждённо. Маркиз славился тем, что до последнего оставался в тени. Эксцентричный мужчина не любил участвовать в разговорах и терпеть не мог, когда с ним говорили слишком долго.

— Что ж, мне придётся внимательно всё изучить, — без особого интереса ответил маркиз, листая папку. — Скоро я дам ответ.

— Хорошо, — сказал лорд Натанаэл. — Тогда встретимся через неделю?

Дождавшись общих кивков, он продолжил:

— Превосходно. В том же месте. Подробности я сообщу позже. А теперь, прежде чем мы разойдёмся, я потребую от вас обоих принести клятву.

Он повернулся к Диагону и примирительно добавил:

— Это не означает недоверия к вам, сэр. Клятва необходима ради безопасности — как вашей, так и нашей.

Маркиз милостиво кивнул. Достав палочку, он принёс обычную клятву о неразглашении, после чего изящно поднялся.

— А теперь, боюсь, мне пора. Уже поздно.

— Разумеется, лорд Диагон, — любезно ответил лорд Натанаэл.

Маркиз кивнул и величественно удалился из комнаты.

Внимание оставшихся аристократов тут же обратилось к Гермионе.

— Ваша клятва, миссис Уизли, — прогрохотал лорд Арчибальд, пошевелив внушительными моржовыми усами.

Гермиона достала палочку и принесла клятву. После этого она молча вышла из комнаты, всё ещё погружённая в глубокие размышления.

* * *

Вернувшись домой, Гермиона устроилась на кровати, которую делила с Роном, и принялась изучать полученную папку.

Документы содержали в основном предположения, но описывали любопытную последовательность событий, которую нельзя было списать на простое совпадение. Особенно близок к разоблачению Фламель оказался во время Французской революции. Всего за два дня до её начала его видели в числе активных членов Deutscher Magische Gemeinderat — Германского магического совета Королевства Германия, что выглядело крайне подозрительно.

Вскоре после этого прошёл слух, что непосредственно перед отъездом в Британию Фламель поссорился с избранным императором Францем II.

В последующие десятилетия алхимик почти не проявлял себя. Однако в конце девятнадцатого века его несколько раз видели в обществе трёх кайзеров Германской империи. Это породило предположения, что именно Фламель стоял за недолгим правлением и смертью кайзера Фридриха II, а также за напряжённостью, приведшей к началу Первой мировой войны.

Во Второй мировой войне Фламель напрямую не участвовал, но косвенные доказательства указывали, что он оказал огромное влияние на заключение Версальского договора. Гермиона даже задумалась, не он ли превратил Гаврило Принципа и Адольфа Гитлера в тех, кем они стали.

Его роль в Российской революции и последовавшем убийстве царя Николая и всей его семьи прослеживалась гораздо слабее.

Орден противостоял древнему алхимику на каждом шагу. Созданная после Французской революции организация тоже одержала немало побед. Именно ей можно было приписать появление Лиги Наций, а позднее и Организации Объединённых Наций.

Но борьба была тяжёлой. Что бы ни предпринимал Орден, доказать вину Фламеля не удавалось. Многочисленные покушения закончились сокрушительными провалами. Более того, Фламель неизменно находил всех, кто стоял за этими попытками. Всех без исключения. А затем с ними происходили «несчастные случаи».

Настоящим чудом было уже то, что после последнего неудачного покушения нынешние члены Ордена решились вновь выступить против алхимика. Вероятно, они надеялись нанести ему серьёзный удар прежде, чем Фламель их обнаружит.

Гермиона устало потёрла лицо. Последние документы о деятельности Фламеля ясно показывали, что он заставил Гарри служить себе. За пять минувших лет почти все предложенные Дамблдором законы и постановления, благоприятные для маглов, постепенно теряли силу или оказались на пути к отмене.

Главным из них — помимо недавно принятого Закона о защите магических детей — было законодательство о Непростительных проклятиях. Поправку составили настолько искусно, что почти никто не заметил, как выражение «человек» заменили словами «ведьма или волшебник». По сути, это означало: человека, признанного виновным в применении Империуса, Круциатуса или Авады Кедавры к маглу, больше нельзя было автоматически приговорить к пожизненному заключению в Азкабане.

Основной посыл Гермиона видела совершенно отчётливо. Поправка фактически приравнивала маглов к животным. От этого тошнило.

Ещё сильнее её ужаснуло, что Закон о защите маглов, разработанный Артуром Уизли при поддержке Дамблдора, тоже превратили в пустышку. Во время так называемой «реорганизации» Министерства прежний отдел Артура Уизли фактически упразднили, а освободившиеся средства направили на защиту магического мира от магловского.

Гермиона медленно закрыла папку, и на ней тут же вновь активировались все чары секретности. Затем легла спать, пытаясь осмыслить прочитанное. Мысли хаотично метались в голове. Гермиона беззвучно оплакивала друга. Как низко пал Гарри...

Хуже всего, что она была обязана скрывать случившееся от Рона. Наложенные на папку чары не позволяли ничего ему рассказать. Оставалось надеяться, что после следующей встречи Гермиона сможет поделиться с мужем всей правдой.

* * *

Следующую встречу Ордена Феникса маркиз Диагон начал с вопроса:

— Хотя я верю в правдивость представленных сведений, — протянул он, — одного я не понимаю. Почему весь Визенгамот проголосовал за Закон о защите магических детей после всего, что вы мне рассказали? Если я правильно помню, наследники каждого из вас занимают места в этом собрании. Если за законом и впрямь стоит Фламель, вам следовало бы в последнюю очередь его поддерживать.

Мысленно Гермиона согласилась: вопрос был хорошим. Она выжидающе посмотрела на членов Ордена.

Все старики смутились.

— Начнём с того, — медленно процедил лорд Натанаэл, — что мы не распоряжаемся этими голосами. Во всяком случае, больше. Право голоса принадлежит нашим наследникам.

— Кроме того, — продолжила леди Маргарет, — даже если бы мы сохранили полное влияние, нам всё равно пришлось бы играть по его правилам. Если Фламель или его жена узнают, что мы их главные враги, что именно мы столько лет мешали им из-за кулис и лишь мы стоим между алхимиком и его целью... он уничтожит нас и наши семьи. Так было бы, даже если бы на момент голосования мы уже знали, что Поттер стал послушной марионеткой Фламеля. Уверяю вас: мы подозревали, но не знали наверняка. В любом случае мы пока не поделились знаниями с наследниками. Они ещё не готовы.

— Открытое сопротивление сейчас почти ничего не даст, — с горечью добавил лорд Сэмюэл. — Только мы знаем, кем в действительности является Фламель. Поэтому действовать придётся гораздо тоньше. К сожалению, лорд Диагон, моложе мы не становимся. Что ещё хуже, он не становится старше... по крайней мере внешне.

— Нам следует оставаться незаметными. Фламель наверняка уже подозревает, что Дамблдор пытался его убить. Нужно быть глупцом, чтобы этого не понять.

— До сих пор не могу поверить, что Альбус продолжал притворяться союзником Фламеля и одновременно действовал против него, — восхитился лорд Натанаэл.

— И наконец, — произнёс лорд Сэмюэл, не обращая внимания на пустую болтовню товарища, — до того, как мы узнали, кто стоит за этим законом, его принятие казалось нам разумным. Он позволил бы полностью отделиться от магловского мира и помог бы волшебникам сплотиться. Кроме того, поддерживать тайну существования магии стало бы проще. Меньше работы — ниже налоги. В конце концов мы увидели в законе возможный путь к объединению двух миров когда-нибудь в будущем.

— Итак, лорд Диагон, — подвёл итог лорд Натанаэл, — вы с нами?

Маркиз долго смотрел на папку, а затем утвердительно кивнул.

Гермиона же пришла в ужас.

— Вы хотите сказать, что поддерживаете эту... эту мерзость?! — почти завопила она.

Аристократы неодобрительно на неё посмотрели.

— Поддерживали и поддерживаем, — холодно ответил лорд Натанаэл. — Кто бы в действительности ни стоял за законом, сама идея разумна. Я не назову её безупречной с точки зрения морали, но это лучшее из доступных решений. То, как маглы обращаются с магическими детьми, преступно.

— Но должен существовать другой способ! — возразила Гермиона. — Не все маглы таковы! Среди них немало порядочных людей!

Набравшись храбрости, она продолжила:

— Не думаю, что Поттер нам вообще нужен. У меня есть множество замечательных идей о том, как осовременить магический мир. Вместе, пользуясь вашим влиянием, мы сможем лишить Фламеля власти, а затем изменить общество так, чтобы люди вроде него больше никогда не появлялись.

Гермиона замолчала, с внутренней улыбкой наслаждаясь потрясением на лицах окружающих. Всю минувшую неделю она выстраивала свои идеи на основе полученных сведений. Благодаря этим замыслам, а также деньгам и политическому влиянию Ордена власть Фламеля и Поттера будет сокрушена навсегда. Но это ещё не всё: положение Гермионы и её семьи значительно укрепится. Биллу, Чарли и остальным придётся приползти обратно.

Первым не выдержал лорд Сэмюэл. Он тихо рассмеялся, а его плечи затряслись так сильно, словно старик пытался пробить дорогу отбойным молотком. Следом за ним заскрипели от смеха древние глотки остальных.

— О, вы говорите серьёзно, — прогрохотал молчавший всё это время лорд Арчибальд и вытер слёзы.

— Да, — обиженно ответила Гермиона. — Я способна это сделать. Я самая умная ведьма своего поколения. Все ТРИТОНы я сдала на «Превосходно», в отличие от Поттера. Он нам совершенно не нужен.

Орден посмотрел на неё без всякого выражения.

— Объясню иначе, миссис Уизли, — наконец заговорил лорд Натанаэл. — Гарри Джеймс Поттер-Блэк, граф Поттер, граф Слизерин и барон Блэк, — самый молодой Верховный чародей Визенгамота за всю историю, которую я помню, и, полагаю, за гораздо более долгий срок. Поверьте, я прожил очень долго и обладаю превосходной памятью. Кроме того, он носит четыре дворянских титула, три из которых относятся к отдельным Родам. Он может доказать прямое происхождение от двух основателей Хогвартса. Если добавить мой Род и Род лорда Диагона, здесь объединятся потомки всех четырёх основателей.

— Даже если не учитывать его происхождение и родословную, остаётся простой факт: он единственный известный человек, переживший Убивающее проклятие. В шестнадцать лет Поттер победил Тёмного Лорда, который был более чем на полвека его старше.

Заметив, что Гермиона собирается перебить, старик заговорил громче:

— Я изучил воспоминания Авроров, которые осматривали место битвы несколько часов спустя. Прочитал их отчёты. И лорд Поттер, и Волдеморт высвободили невероятное количество магии. Подумать только, шестнадцатилетний юноша способен на такое...

Лорд Натанаэл глубоко вдохнул и закашлялся в платок.

— Он поразительно силён, — наконец продолжил старик, взяв себя в руки. — Лично я сомневаюсь, что Альбус Дамблдор сумел бы с ним сравниться в том же возрасте. Я даже поговорил с Гризельдой Марчбэнкс. Вопреки вашему предположению, Поттер получил высший балл по всем ТРИТОНам, а также заработал дополнительные баллы по Трансфигурации, чарам и защите от Тёмных искусств. Более того, мадам Марчбэнкс осталась от него в восторге. В восторге! Гризельда — самый закостенелый и строгий экзаменатор во всей комиссии. За свою карьеру она критиковала каждого экзаменуемого, но выступление Поттера хвалила взахлёб! Даже Дамблдор не удостоился от неё таких слов.

— Вот что он может нам предложить. А вы, — лорд Натанаэл посмотрел на неё с выражением, которое при желании можно было принять за извиняющееся, — всего лишь ведьма в первом поколении. Да, вы умны, и я не сомневаюсь, что у вас грандиозные замыслы, но вы совершенно не знаете традиций волшебного мира. Никто в этой комнате не имеет ничего против перемен и новых идей, однако подобные вещи следует делать правильно. Вы ничего не измените, если станете заталкивать людям новые идеи в глотку и попирать их традиции. Это попросту невозможно. К тому же ваше влияние ничтожно. Поттер обладает не только огромным политическим весом: вся страна боготворит его за победу над Волдемортом.

— Мы обязаны смотреть на вещи трезво. Вы знаете Поттера и сможете подсказать, как переманить его на нашу сторону. Он нам необходим. Заручившись его популярностью и репутацией, мы сумеем проводить изменения гораздо быстрее.

Гермиона скептически оглядела собравшихся.

— Наверное, — наконец неохотно согласилась она.

Внутри всё восставало против услышанного, но, поразмыслив, Гермиона могла понять их доводы.

Лорд Натанаэл улыбнулся.

— Теперь, когда все согласны участвовать, предлагаю приступить. Для начала, миссис Уизли, советую прекратить попытки отменить закон, разрешающий многожёнство. Он слишком древний и запутанный. Добиться его отмены не получится, и большого числа сторонников вы не найдёте. Мы поняли друг друга?

— Но закон устарел и должен быть отменён! — возмутилась Гермиона. — Это пойдёт людям на пользу!

Лорд Натанаэл устало потёр лоб.

— Изменение этого закона не принесёт обществу никакой пользы. Поттер открыто рассказал вам о нём только для того, чтобы отвлечь. Похоже, он прекрасно знает ваш образ мыслей. Поистине прекрасно.

Наблюдая за ошеломлённой Гермионой, лорд Диагон мысленно усмехнулся. При всём своём уме девчонка, на его взгляд, обладала социальными навыками особенно глупого карликового пушистика.

— Полагаю, теперь вы понимаете, почему следует отказаться от бесплодной затеи?

Получив рассеянный кивок, лорд Натанаэл продолжил:

— Хорошо. Дальнейшие указания вы получите позднее. Тогда же мы познакомим вас с одним нашим соратником.

— Всё прошло неплохо, — сухо произнёс лорд Сэмюэл, когда дверь за новыми членами организации закрылась.

Лорд Натанаэл фыркнул.

— По крайней мере, нам не пришлось напоминать ей, где её место. Представьте, насколько сложнее она стала бы, если бы нам всё-таки пришлось это сделать. Нет ничего хуже возомнившей о себе пешки. Кем она себя считает, если вздумала диктовать условия нам?

— Неправильно всё это, говорю вам, — прогремел лорд Арчибальд. — Мы используем детей, чтобы они сражались в наших битвах.

— Верно, однако это необходимо. Фламель, со своей стороны, поднял ставки. Теперь мы в крайне невыгодном положении. Мы даже не понимаем, чего он добивается.

— Она только что доказала, что совершенно непредсказуема, — мрачно произнёс лорд Арчибальд. — У меня дурное предчувствие насчёт этой женщины.

— Значит, за ней придётся следить, — деловито ответила леди Маргарет. — Хорошо, что ты сумел направить её... воодушевление в другую сторону, Натанаэл. Но характер у неё сильный. Полагаю, однажды нам придётся жёстко напомнить: место в Департаменте магического правопорядка Гермиона получила благодаря нам, и мы столь же легко можем вышвырнуть её оттуда.

* * *

Вспышки фотоаппаратов озарили Гарри, когда он разрезал ленту, официально открывая Приют для магических детей.

Стоило Гарри поделиться с Фламелем замыслом относительно маглорождённых детей, как они начали превращать его в жизнеспособный закон, ещё даже не представив предложение Визенгамоту. Гарри привлёк к делу своих друзей: Невилла, Сьюзен и Ханну. Он также поговорил с родственниками жены, Драко и Нарциссой Малфой.

Строго говоря, никаких «Тёмных» или «Светлых» не существовало. Однажды Фламель заметил: «Есть гораздо более точные способы описать политические взгляды человека, чем туманно рассуждать о количестве света вокруг него». В политических кругах обычно пользовались словами «традиционалисты», «консерваторы» и «либералы».

Традиционалисты хотели следовать исключительно обычаям волшебного мира. Они не терпели идей и технологий маглов, предпочитая яростно их отвергать и высмеивать. Значительную часть этой группы составляли Древние и Благородные Роды.

То, что большинство традиционалистов имело связи с Пожирателями смерти, было простым совпадением.

Либералы находились на противоположном краю политического спектра. В основном к ним принадлежали представители новых семей, охотно принимавшие свежие идеи и предпочитавшие их старым. Чаще всего источником этих идей становился мир маглов.

Объединяло две фракции лишь одно: обе были немногочисленны.

Все остальные относились к консерваторам. Они избрали срединный путь, уважали магические обычаи и берегли культуру, но вместе с тем не отвергали модернизацию. Консерваторы не имели ничего против технологий и идей маглов при условии, что те сочетались с магией или соответствовали традициям. Всё остальное считалось неважным и бесполезным. Поэтому автомобили вызывали у них любопытство, а современное освещение казалось гениальным изобретением, но телевизоры и компьютеры почти никого не интересовали.

О мобильных телефонах и говорить не стоило. Зачарованные зеркала существовали гораздо дольше, а сеть Летучего пороха была достаточно удобна. Разумеется, ничто не могло сравниться с совиной почтой: не приходилось беспокоиться о таких глупостях, как марки и необходимость помнить точный адрес.

Консерваторы, в свою очередь, делились на две группы. Одна немного склонялась к традициям, другая — к либеральным взглядам. Из-за этого внутреннего раскола консерваторы и не господствовали в политике.

С традиционалистами и консерваторами-традиционалистами договориться оказалось довольно просто. Идея окончательно разделить магический и магловский миры пришлась им по душе. Будущие поколения с младенчества впитают волшебную культуру и обычаи. Больше не будет чужаков, не придётся идти на уступки маглорождённым, ведь после полной интеграции те попросту перестанут существовать.

Убедить более либеральную часть консерваторов оказалось немного сложнее. В конце концов решающим доводом стала их малочисленность. Многие из них, подобно Мунгану МакКиннону, остались последними представителями своих семей. Они обеими руками ухватились за возможность продолжить род и не дать фамилии исчезнуть.

Помогло и то, как Гарри представил закон. Ссылаясь на собственный опыт, он доказывал, что в долгосрочной перспективе детей будет лучше забирать. Кроме того, Гарри воспользовался нынешними беспорядками в мире маглов. Его основная теория гласила: маглы вполне могут начать новую войну, а та способна разоблачить волшебный мир. Чем больше обычных маглов будут знать о магии, тем выше станет риск. Волшебники не могли прекратить информировать магловских лидеров, но могли ограничить число остальных посвящённых.

Гарри беззастенчиво воспользовался и мнимой близостью с Дамблдором, чтобы завоевать дополнительные симпатии. Мир не знал об истинном отношении Гарри к старику, и юноша без колебаний использовал это в своих целях.

Труднее всего было убедить либералов. Однако с ними прекрасно справился Фламель. Гарри понятия не имел, что именно сделал алхимик, но не сомневался: в ход пошло сочетание шантажа, подкупа и иных методов, о которых не стоило говорить вслух.

Но настоящую победу им принесла фракция маглорождённых. Через несколько месяцев после того, как Гарри занял свои места в Визенгамоте, его осенило: можно предоставить места и маглорождённым, достигшим выдающихся успехов в разных областях.

Понимая, что ему слишком рано вносить столь радикальное предложение лично, он попросил Августу Лонгботтом выступить с инициативой. А затем, пользуясь славой и известностью, открыто поддержал идею в прессе и перед широкой публикой. Люди пришли в восторг.

Поначалу включение маглорождённых вызвало множество протестов, но в конце концов предложение собрало необходимое большинство голосов в Визенгамоте. На результат повлияло множество обстоятельств. Первым была слава Гарри. Публично поддерживая предложение и время от времени делая тонкие намёки, он сделал голосование против политически опасным для членов Визенгамота.

Но это была лишь малая часть. Главная причина успеха заключалась в том, что основные противники идеи находились в очень уязвимом положении и не могли голосовать против. Тёмный Лорд окончательно погиб, а его самый влиятельный союзник оказался в руках Мальчика-Который-Выжил. Поддерживать убеждения Волдеморта теперь было крайне неразумно. К тому же большинство противников имели долги перед Родом Блэков.

Остальные с радостью проголосовали за предложение. Одни были союзниками Дамблдора и слышали от великого старика немало хорошего о Гарри Поттере, другие искренне поддерживали равноправие и широкое представительство.

После принятия предложения Гарри и Николас незаметно повлияли на отбор кандидатов. В итоге места достались тем, кто либо был им обязан, либо разделял их убеждения. В конце концов, чтобы добиться успеха в любом мире, необходимо принять его культуру. Иначе навсегда останешься чужаком.

Важнейшим из новых членов стал целитель Андерсон. Он полностью принял традиции магического мира, а щедрые пожертвования Гарри на многочисленные исследования с лихвой обеспечили преданность целителя.

Результатом всех этих усилий стало единогласное принятие закона. Примерно через год после войны Амелия Боунс ушла на покой, заявив, что с неё хватит политики и Министерства. Сменивший её Пий Толстоватый значительно ослабил сопротивление Министерства новому закону.

Тем временем группа под руководством Нарциссы Малфой и Аланы Гринграсс занялась организационными вопросами.

Род Лестрейнджей полностью угас, а единственными возможными наследниками оставались Малфои, которые с радостью пожертвовали имущество ради общего дела. Поэтому родовое поместье Лестрейнджей и окружающие земли переоборудовали для размещения прибывающих детей. Ещё одно крупное владение в Шотландии тоже превратили в приют. Все прочие дома и земли семьи продали, а разрешённые законом артефакты выставили на аукцион. Вырученные средства вместе с огромным состоянием Рода пошли на финансирование недавно созданного Департамента опеки над магическими детьми.

«Беллатриса, Родольфус и Рабастан в гробах переворачиваются», — подумал Гарри, улыбаясь направленным на него объективам и вызывая новую бурю вспышек.

Он обернулся к перестроенному поместью и задумался: возможно, новое предназначение этого места всё-таки пришлось бы Лестрейнджам по душе. В конце концов, нормальными их назвать было нельзя.

Гарри также позаботился, чтобы Департамент не испытывал недостатка в деньгах. Помимо жёсткого контроля над расходами, дополнительные поступления обеспечивали приносившие прибыль владения Лестрейнджей. Большой виноградник, законные капиталовложения и небольшой магический зверинец позволяли Департаменту получать собственный доход.

Заодно сократили Министерство. Подразделения вроде Отдела борьбы с незаконным использованием изобретений маглов вместе с Патрулём магического правопорядка включили в Департамент магического правопорядка, а другие, например Отдел связи с кентаврами, полностью упразднили. Это не только упростило структуру Министерства и ускорило работу, но и сэкономило деньги. Благодаря освободившимся средствам Министерство снизило налоги и дополнительно увеличило бюджет Департамента опеки над магическими детьми, которому предстояло тесно сотрудничать с Авроратом и Отрядом обливиаторов.

Закончив речь, Гарри самодовольно усмехнулся. По сути, он повторил выступление перед Визенгамотом, добавив несколько душераздирающих эпизодов, призванных сыграть на чувствах публики. Как бы Гарри ни ненавидел подобные приёмы, ради сочувствия простого народа пришлось воспользоваться воспоминаниями о собственном чудовищном детстве.

Разумеется, всеобщей любви он не завоевал. Предсказуемо нашлось немало недовольных. Среди них было большинство маглорождённых, а также ведьмы и волшебники, которые вступили в брак с любимыми маглами.

Прошло уже несколько акций протеста: люди скандировали лозунги, держали плакаты и устраивали сидячие забастовки в Косом переулке и Хогсмиде. Прямо сейчас толпа собралась за границей территории нового приюта. Если напрячь зрение, Гарри мог их увидеть — владение было поистине огромным.

Впрочем, с этими людьми ещё можно было поработать. Требовались лишь настойчивость и умелое использование нынешних беспорядков в мире маглов.

Помахав публике, Гарри сошёл с трибуны. Закон окончательно вступил в силу. Этой ночью специальные отряды должны были отправиться за первой группой детей.

Пока действие закона не распространялось на маглорождённых школьного возраста. Исключением стали особые случаи: если выяснялось, что родители-маглы плохо обращаются с магическим ребёнком, или если тот сам просил забрать его из семьи. Но вскоре изменится и это. Когда всё уляжется, детям больше не придётся возвращаться к своим отвратительным опекунам-маглам и терпеть жестокое обращение.

Отныне, насколько это зависело от магической Британии, насилие над детьми должно было окончательно уйти в прошлое.