Возвышение Волшебников (джен)

Эдмунд Гарри Поттер-Блэк мрачно лежал на продавленном матрасе в крохотной комнате и размышлял о своей жизни. Прошло почти одиннадцать месяцев с тех пор, как злые дяди и тёти заставили его отца уехать. Для маленького мальчика это был очень долгий срок, особенно если учесть, что последние десять месяцев он провёл вдали от семьи, в незнакомом месте, вместе со злыми людьми, похитившими его и брата.

Похитители бросили Эдмунда и Джеймса в тесную комнатушку с двумя маленькими раскладушками. Мальчик с отвращением огляделся. Мало того что здесь было тесно и дурно пахло, а на бугристых кроватях почти невозможно спать, так ещё и царила смертная скука.

Эдмунд любил читать, правда любил. Вот только в этой комнате нашлись книги с ужасно скучными названиями вроде «Старосты, добившиеся власти» и рукописи о преимуществах котлов с толстым дном.

Скривившись, он рассеянно забрался рукой под рубашку и почесал живот. Скука была наименьшей из его бед. Едва их привезли в этот дом, как с братьев торопливо стащили одежду: одна из живших здесь злодеек — древняя мерзкая троллиха — объявила, что мальчикам «не подобает» такое носить.

Какая наглость! С первого взгляда на неё становилось понятно, что в одежде она совершенно не разбирается.

А хуже всего оказались тряпки, которые их заставили надеть. Мало того что выцветшие и уродливые, так ещё и на несколько размеров больше. Эдмунд решил, что когда-то Троллиха одевала в них одного из своих троллят. Иначе откуда взялся троллиный запах?

Брезгливо поморщившись, он стянул рубашку и сбросил брюки. Оставшись совершенно голым, Эдмунд закрыл глаза и принялся с наслаждением чесаться, уделяя особое внимание воспалённой коже в паху. Со всей непосредственностью семилетнего мальчика он старательно пытался унять зуд.

Выходя из комнаты, Эдмунд и Джеймс поневоле надевали одежду, которую дала им Троллиха — называть пленителей настоящими именами он наотрез отказывался. Но здесь, вдали от неё и остальных похитителей — Лохматой Карги, Злобного Чудовища и Жутких Очков, — они оставались вдвоём. Даже Розу — для девчонки она была достаточно неплохой и потому заслуживала настоящего имени — сюда не пускали. А значит, носить эти тряпки в комнате Эдмунд не собирался. Он снова повалился на кровать, почёсывая внутреннюю сторону бёдер. Приподняв голову, мальчик осмотрел маленькие болезненные волдыри, несколько дней назад появившиеся на воспалённой коже. Эдмунд не понимал, что с ним происходит, но всё это ужасно чесалось.

Подтянув колени к груди, он обхватил себя руками и потёр бёдра друг о друга, пытаясь облегчить боль. По щекам, покрытым дорожками высохших слёз, вновь потекли слёзы. Волдыри болели. При ходьбе о них тёрлись брюки, а иногда они с мучительной болью лопались, выпуская прозрачную жидкость. От этого лишь усиливалось общее недомогание, которое Эдмунд почувствовал в ту самую минуту, когда попал в проклятый дом. Он не знал, что с ним сделали, но почему-то больше не мог, как обычно, менять цвет волос. И это расстраивало его сильнее всего.

Впрочем, даже зуд не шёл ни в какое сравнение с пульсирующей болью в ягодицах. Недавно Злобное Чудовище сильно отшлёпало его деревянной ложкой. Эдмунд обозвал Троллиху жестокой, гадкой — оба слова он выучил совсем недавно — и... троллихой, а ещё столкнул на пол и разбил потрёпанные часы, на циферблате которых вместо времени были написаны какие-то смешные слова. Приятно было заставить эту суку — ещё одно новое слово; Эдмунд не знал его точного смысла, но понимал, что оно ругательное, — плакать так же, как она заставляла плакать его. Вот только Чудовище страшно разозлилось.

Когда Эдмунд и Джеймс особенно сильно проказничали, их и раньше шлёпали — обычно отец и однажды Марк, оставшийся с ними посидеть. Но тогда всё ограничивалось несколькими шлепками ладонью по одетой попе, чтобы привлечь внимание, после чего мальчиков отправляли в угол или по комнатам.

Эдмунд считал болезненными даже эти лёгкие шлепки, однако они и близко не могли сравниться с тем ужасом, который он пережил, когда Чудовище едва не сорвало с него синие трусы-боксёры и принялось бить деревянной ложкой по голой попе.

Одной из немногих побед Эдмунда и Джеймса было то, что они сумели сохранить своё нижнее бельё. Оба старались не снимать его надолго и делали это лишь в ванной, а иногда даже мылись прямо в трусах. Они не сомневались: злодеи отберут и бельё, если получат такую возможность.

Но теперь Эдмунд лишился и этой победы, последнего утешения. Он помнил, как сорвал голос от крика, пока Чудовище исступлённо колотило его по ягодицам, а он отчаянно пытался вырваться. Наконец мальчик изловчился и удачно лягнул мучителя прямо по писюну. Воспользовавшись возможностью, Эдмунд бросился прочь со всех ног, на ходу прикрываясь драными брюками.

Это наказание оказалось гораздо хуже тех случаев, когда Злодеи заставляли братьев выполнять работу домовых эльфов. Да Эдмунд охотно согласился бы на тысячу шлепков от отца вместо одной такой порки, лишь бы снова увидеть родителей.

Сейчас он скучал по ним сильнее, чем когда-либо. По своей комнате, проделкам Смешного Добби, по тому, как Винки-Чудинка старалась держаться чинно и велела ему хорошо себя вести, по бескрайним землям вокруг поместья, по книгам, по тому, как каждое полнолуние он прижимался к отцу, по Марку. А больше всего — по папе.

Эдмунд больше не сдерживал слёз и вновь зарыдал. Сильнее всего его потрясли слова Чудовища во время порки: будто Эдмунд на самом деле не сын своих родителей, а папа никогда за ним не придёт. А если всё-таки придёт, его посадят в тюрьму.

Робкий внутренний голос напомнил Эдмунду, что он оставил брата внизу на милость чудовищ, но от этого становилось только хуже. Он поклялся заботиться о Джеймсе — и бросил его. А хуже всего было то, что мальчик не находил сил подняться и пойти спасать брата.

Внезапно Эдмунда обняли тоненькие руки. Обернувшись, он увидел встревоженный взгляд разноцветных глаз младшего брата.

— Ты в порядке, Тедди?

Из-за этого беспокойного вопроса Эдмунд почувствовал себя ещё несчастнее. Схватив Джеймса, он зарыдал ещё громче, и вскоре младший брат тоже заплакал.

Столько неудачных попыток сбежать — какая-то магия не позволяла им даже приблизиться к ограде, сколько бы они ни старались. Столько истерик, криков, уговоров и мольб. Они делали всё возможное, чтобы Злодеи отпустили их домой, но Эдмунд попросту устал. Он не знал, что сделал такого, за что его забрали у мамы и папы, но уже очень сожалел об этом. Обессиленный, мальчик почувствовал, что засыпает.

* * *

— Почему ты не дал мне ничего сказать? — с упрёком спросила Гермиона Грейнджер у Перси, расхаживая взад-вперёд по кабинету.

Перси ответил с непривычным раздражением:

— Во-первых, это всё равно ничего бы не изменило. А во-вторых, если вам вдруг неизвестно, ваши возражения могли истолковать как попытку лишить прав или воспрепятствовать восшествию на имперский престол лица, стоящего первым в порядке наследования короны этого государства. А это, дорогая моя, — государственная измена.

Гермиону потрясло и даже немного задело его снисходительное замечание. За последний год она довольно близко сошлась с Перси. В нём обнаружились целеустремлённость и ум, которых Гермиона прежде не замечала под влиянием Рона, близнецов и Гарри. Порой ей хотелось, чтобы первым из Уизли она встретила Перси, а не Рона. Во многих отношениях они были очень похожи.

Постепенно между ними возникла тесная дружба. Гермиона вынуждена была признать, что Перси начинал ей нравиться.

Заметив выражение её лица, тот заговорил мягче:

— По сути, Поттер уже король. Корона на голове и зад на троне означают только одно: он законный потомок королевского дома Пендрагонов!

Гермиона недоверчиво посмотрела на Перси.

— Пендрагонов? Того самого Артура Пендрагона, первого и единственного короля-волшебника, объединившего разные королевства?

— Да, — коротко ответил Перси. — Королевская семья этот факт не афиширует, но в определённых кругах о нём прекрасно известно. По крайней мере, теперь мы знаем, что он не марионетка Фламеля. Алхимик был немало удивлён, обнаружив прямо у себя под носом единственного в Европе магического принца. Даже я потрясён!

Внезапно Перси побледнел, вспомнив о чём-то. Ему хватило одного краткого, полного ужаса взгляда на Гермиону, чтобы та поняла, о чём он думает.

Вскочив, Гермиона бросилась к камину. В памяти всплыли события почти годичной давности.

Она как-то сказала Перси, что Гарри заставит вернуться домой с палочкой наперевес лишь опасность, угрожающая его семье.

Поначалу Гермиона отмела мысль о похищении детей. Пусть Гарри сам превратился в похитителя, а Министерство — в ведомство по похищению людей, она не собиралась ему уподобляться.

Перси с ней согласился. Однако выяснилось, что Орден их убеждений не разделяет. Однажды ночью Долиш явился к ним домой с двумя детьми без сознания, чем немало удивил обоих.

Сначала Гермиона встревожилась и твёрдо намеревалась вернуть мальчиков. Но затем Орден убедил её поступить иначе.

Они говорили, что это ненадолго. Что похищение свалят на Фламеля. Как только Гарри вернётся, детей якобы найдут в доме одного из «приспешников» алхимика, который решил перейти на их сторону.

И Гермиона согласилась. В конце концов, с мальчиками никто не собирался плохо обращаться. Более того, они приложили немало усилий, чтобы относиться к ним как можно справедливее.

Но Поттер не вернулся. Через несколько месяцев расспросы показали, что он полностью оборвал связь с Британией. Скорее всего, Гарри попросту не знал о случившемся.

Однако Орден всё равно настаивал, что детей нужно удерживать и дальше.

Гермиона чувствовала вину всякий раз, когда видела мальчиков. Те явно были несчастны и уже много раз пытались покинуть дом. Допустить этого они не могли. Как только дети вернутся к родным, Гермиона, Рон, Перси и Молли отправятся в Азкабан, а Роза окажется на попечении Министерства.

— Что нам теперь делать? — спросила Гермиона, едва Перси вышел из камина в Норе.

— Я свяжусь с лордом Натанаэлом, — ответил тот. — Он знает, как поступить.

Перси направился в бывшую комнату Билла, недавно переделанную в кабинет.

Гермиона тем временем пошла на кухню и обнаружила там Рона, сидевшего за столом и сжимавшего голову руками.

— Что с тобой случилось?

— Ничего, — отрезал Рон. Он не хотел признаваться, что совершенно потерял над собой контроль и сорвался на ребёнка. Рона пугало, что он оказался способен так поступить с маленьким мальчиком — пусть даже чужим. Не впервые он злился на жену и брата за то, что они вообще всё это затеяли. И внезапно осознал, что выместил на Эдмунде раздражение, которое испытывал к ним двоим. От этого Рон разозлился ещё сильнее.

Как Гермиона могла считать себя лучше Гарри, если поступала точно так же, в чём обвиняла его?

В такие минуты Рон задавался вопросом: действительно ли Гермиона выступала против закона о защите детей из-за его безнравственности? Он бы не удивился, если главной причиной её возмущения было то, что она сама до этого не додумалась. Одним из самых серьёзных недостатков жены оставалась неспособность смириться с чужим превосходством.

В этот момент в комнату вбежал Перси.

— Они не отвечают, — тревожно сообщил он, отведя Гермиону так, чтобы Рон не услышал.

— А с лордом Диагоном ты пытался связаться? — тихо спросила она.

* * *

Король Генрих IX с полыхающими зелёными глазами вошёл в свой прежний кабинет в Министерстве. Известие о том, что кто-то похитил его мальчиков, сперва потрясло, а затем привело его в ярость.

Особенно сильно похищение сказалось на Дафне. Из-за тяжёлых переживаний она потеряла ребёнка и впала в глубокую депрессию. От прежней женщины осталась лишь пустая оболочка. Волосы безжизненно висели, глаза потускнели.

По словам Астории, которая вместе с матерью поселилась у Дафны, поскольку та отказывалась покидать дом, при виде Гарри жена впервые за много месяцев проявила хоть какие-то сильные чувства — разрыдалась. Гарри прекрасно заметил исходившее от Астории неодобрение. Та явно винила его в состоянии сестры.

— Я хочу вернуть своих малышей, — хрипло произнесла Дафна. Это были единственные слова, которые она сказала мужу, прежде чем впервые за долгие месяцы провалилась в спокойный сон.

И Гарри твёрдо решил исполнить её желание. Вместе с Марком он отвёз Дафну и её родных в Букингемский дворец, после чего призвал Драко и Невилла с помощью Патронусов.

Там Гарри усадил всех перед собой и вместе с королевой раскрыл своё происхождение и рассказал о скором восшествии на престол.

Слушатели были ошеломлены, узнав, что Лили Поттер на самом деле являлась маглорождённой ведьмой из Виндзорского дома, которую из-за несчастного случая — подробности оставались туманными — удочерила семья Эвансов. Затем, выяснив, что Пий Толстоватый по-прежнему не найден, но Грюм близок к успеху, Гарри сообщил: враги каким-то образом узнали о его происхождении и попытались взять его под контроль, чтобы заполучить власть над волшебным миром. Потерпев неудачу, они решили добиться своего через его детей. В качестве доказательства Гарри указал на уничтожение Виндзорского дома, заявив, что взрывы были связаны с магией. Он даже предположил, что за всем стоит Пий.

После этого события завертелись с головокружительной быстротой. Гарри заручился клятвами служения Магической королевской охраны, Аврората и боевых магов, а также связывающими клятвами членов Магического совета престолонаследия, которые впоследствии должны были войти в его Тайный совет. Затем Гарри, королева и сопровождавшая их охрана направились в Министерство, куда Её Величество уже созвала Визенгамот на особое заседание.

Теперь, когда Гарри получил власть и был коронован — по крайней мере в магическом мире, — он мог приступить к поискам детей.

И знал способ быстро их отыскать.

Изумрудное пламя перенесло его в кабинет. Гарри быстро снял стазисные чары, открыл комнату и подошёл к одной из стен, на которой немедленно возникла клавиатура из рун.

Он коснулся нескольких призрачно-голубых символов в определённой последовательности. Часть стены растаяла, открывая спрятанный внутри шкаф.

Гарри достал созданную им каменную чашу, которая отливала металлом и напоминала Омут памяти, а затем левитировал её на стол. После этого он словно наугад вытащил пузырёк с единственным волоском, а другой рукой взял маленький мешочек.

Усевшись за стол, он высыпал немного порошка из мешочка в наколдованную миску и смешал с водой. Получилась прозрачная мерцающая жидкость.

Перелив зелье в чашу, Гарри достал волосок крошечным пинцетом и опустил его в другую наколдованную миску. Манящий жест пальца призвал маленький пузырёк, из которого он добавил семь капель.

Гарри поднял над миской указательный палец правой руки. На кончике выступила капля крови и упала вниз, а следом ещё две.

Исцелив палец, Гарри провёл обеими руками над миской и тихо забормотал слова на парселтанге.

Волосок впитал всю жидкость и стал переливчато-серебряным. Гарри поднял его в воздух и опустил в каменную чашу. Жидкость внутри забурлила, а руны по краю сосуда вспыхнули.

Он встряхивал чашу, пока поверхность не успокоилась и на ней не возникло изображение. Глубоко вдохнув, Гарри погрузил палец в магическое устройство.

За много миль от него распахнулись глаза маленького мальчика. Теперь они были не разноцветными, как обычно, а одинаковыми — мертвенно-зелёными и ярко светящимися.

* * *

— Нет, Диагон тоже не отвечает, — встревоженно произнёс Перси.

По спине Гермионы пробежал холодок, когда она осознала, что это значит. Орден бросал их на произвол судьбы.

— Что же делать? — в страхе спросила она.

— Всё просто, — мрачно ответил Перси после недолгого раздумья. — Мы передадим детей Его Величеству.

— Но тогда он узнает, что это сделали мы! — яростно прошептала Гермиона.

— Нет, если сначала стереть им память...

— И кому это вы собрались стирать память? — громкий голос Рона оборвал ответ Гермионы. Вздрогнув, она повернулась и увидела мужа в дверях. Тот смотрел на них с раздражением.

— Это тебя не касается, Рональд, — холодно ответил Перси и только сильнее разозлил брата.

— «Не касается»? — выплюнул Рон. — Давай я объясню, Персиваль. Ты приходишь в мой дом...

— Полагаю, это и мой дом, Рональд, — поднял бровь Перси.

— Нет, не твой, — отрезал Рон. — Мама переписала его на меня. Значит, дом мой. Ты приходишь в мой дом, бросаешь здесь чужих детей, которых, между прочим, заполучил незаконным путём, заставляешь меня о них заботиться — и заявляешь, что меня это не касается? Так вот, теперь касается, мать твою. Мне до смерти надоело присматривать за двумя неблагодарными избалованными щенками, которые ноют всякий раз, когда их просят выполнить простейшую работу, каждый грёбаный час тоскуют по своим грёбаным родителям и забивают голову моей дочери всякой чушью. А ещё меня тошнит от того, как вы с моей женой бегаете и шепчетесь за моей спиной. Поэтому либо ты, мать твою, рассказываешь, какого хрена происходит, либо я выброшу этих детей за пределы моей земли и больше не позволю держать их здесь.

— Рон! Следи за...

Рон взорвался:

— Я НЕ СОБИРАЮСЬ СЛЕДИТЬ ЗА СВОИМ ГРЁБАНЫМ ЯЗЫКОМ! И НЕ СМЕЙ МНЕ ЭТО ПОВТОРЯТЬ, ТУПАЯ БАБА! Я, МАТЬ ТВОЮ, ВЗРОСЛЫЙ ЧЕЛОВЕК И НЕ ПОЗВОЛЮ ТАК СО МНОЙ РАЗГОВАРИВАТЬ. В МОЁМ. ГРЁБАНОМ. ДОМЕ!

Тяжело дыша, он вплотную подошёл к перепуганной жене и навис над ней.

— Тебе не нравится, как я разговариваю? НУ ТАК ПОШЛА НА ХЕР! ХЕР, ХЕР, ХЕРОВЫЙ ХЕР! Я БУДУ, МАТЬ ТВОЮ, ГОВОРИТЬ ТАК, КАК, МАТЬ ТВОЮ, ЗАХОЧУ! И что ты мне, мать твою, сделаешь, а?

* * *

За много миль оттуда, в своём величественном кабинете, Гарри с резким вдохом вышел из транса. Чашу он создал под руководством старого греческого змееуста. Устройство позволяло находить любого кровного родственника вне зависимости от защитных чар. В его основе лежали древняя могущественная змеиная магия и прорицание, разработанные греками. Недостаток заключался лишь в том, что одновременно Гарри мог искать одного человека, а между попытками требовался получасовой перерыв.

Волосок Джеймса в сочетании с очень сложным зельем и кровью Гарри позволял некоторое время видеть глазами второго сына. Это не было одержимостью: отец не управлял действиями ребёнка, а оставался лишь пассажиром в чужом теле, способным только смотреть его глазами.

К счастью, Джеймс оказался достаточно умён — или любопытен, — чтобы проснуться и осмотреться. Гарри обрадовался, увидев обоих мальчиков вместе. Но состояние детей заставило его кровь вскипеть.

По самой комнате трудно было понять, где именно их держат, хотя Гарри заметил на полке название книги, показавшееся смутно знакомым.

Услышав громкие голоса, он мысленно уговаривал сына пойти посмотреть, что происходит, и надеялся, что дверь окажется открыта. А если нет — что мальчик хотя бы выглянет в окно. Как же Гарри хотелось поговорить с ним.

Но все тревоги рассеялись, когда снизу донёсся оглушительный крик. Гарри сразу узнал громкий голос. Личность мужчины, в свою очередь, пробудила воспоминание о другом мальчике, читавшем ту самую замеченную им книгу.

Вырвавшись из транса, Гарри задрожал от ярости. Как они посмели?!

Он сжал кулак, а затем резко растопырил пальцы. С каждого сорвался отдельный Патронус.

— Дети находятся в Норе, Оттери-Сент-Кэчпоул, Девон.

Едва Гарри закончил, пять призрачных оленей умчались в разные стороны. Трое отправились к главе Аврората, начальнику Магического патруля правопорядка и командующему боевыми магами в Министерстве. Четвёртый понёс известие главе Магической королевской охраны, а последний устремился вниз, чтобы сообщить семье.

Поднявшись, Гарри магией распахнул высокие окна, одновременно отправил содержимое стола обратно в потайное отделение, которое тут же закрылось, и выпрыгнул наружу. Он полетел к границе владений, заложил крутую спираль и аппарировал.

* * *

Тем временем обстановка в покосившемся доме стремительно ухудшалась. Рон, Гермиона и Перси перебрались в гостиную, где устроили перепалку на троих. Все кричали одновременно, и никто — даже они сами — не мог разобрать чужих слов.

Внезапно Рон замолчал. Он почувствовал дрожь защитных чар.

Обычно Рон не обратил бы на неё внимания: время от времени такое случалось само собой. Но это была уже вторая дрожь за короткий срок. Первую он почувствовал десять минут назад. Рон перевёл взгляд на окно и видневшиеся за ним ворота.

— Гарри вернулся, да?

Перси и Гермиона, которые к этому моменту успели начать спорить между собой, замолчали, услышав его тихий деловитый голос.

Они повернулись к Рону, и выражения лиц сказали ему всё.

Тот хмыкнул.

— И вернулся не так, как вы ожидали. Теперь понятно, почему вы оба паникуете. И почему ваш драгоценный Орден, — последнее слово он выплюнул словно ругательство, — не выходит с вами на связь. Вас использовали как пешек. А теперь, когда Гарри вас нашёл, они с радостью позволят вам одним ответить за всё.

Рон посмотрел на них с отвращением и затаённым страхом.

— Идиоты.

— Ну-ну, Рон, — примирительно произнёс Перси, подняв руки. — Успокойся. Гарри ещё никак не мог узнать, что его дети у нас. Время остаётся.

Рон истерически расхохотался.

— Правда? Ты уверен? Вы оба столько во всём уверены. Совсем не то что тупица Рон. Раз уж вы такие грёбаные умники, объясните мне несколько вещей. Во-первых, почему Гарри в короне? Во-вторых, мне кажется или с этой бородой он выглядит странно? И в-третьих, кто тогда стоит за воротами, тоже в короне, и смотрит на нас так, словно хочет убить, если это не Гарри Поттер?!

* * *

Джеймс Сириус Поттер покачал головой. На несколько мгновений он почувствовал себя странно: стоял у двери и смотрел в окно, прислушиваясь к происходящему внизу. Мальчик рассеянно размышлял, что же означает слово, которое постоянно повторяет высокий сердитый мужчина. Оно явно выводило Каргу из себя. Надо будет спросить у брата.

Один раз взглянув на голого Эдмунда, Джеймс решил последовать его примеру. В конце концов, куда один — туда и другой. Такой уговор они заключили на второй день в этом доме. Кроме того, ему нравилось чувствовать себя свободным.

Не удержавшись, Джеймс подошёл к окну. Тедди всегда говорил, что выглядывать наружу — настоящее мучение, однако самого Джеймса это успокаивало. Вид за окном доказывал, что где-то там существует другой мир и остаётся надежда выбраться. Конечно, братья не могли приблизиться к ограде, а после десятой попытки побега окна зачаровали так, чтобы их невозможно было разбить. Но земля за оградой была видимой целью. И означала, что отец однажды придёт и заберёт их...

Джеймс прищурился, заметив стоявшую там фигуру.

Мгновение спустя его глаза расширились...

Эдмунд проснулся от того, что брат громко звал его и яростно тряс за плечо.

— Тедди! Тедди, проснись!

— Чт...

— Это папа! Папа пришёл!

* * *

Гермиона и Перси широко раскрыли глаза и, проследив за пальцем Рона, выглянули в окно.

Прямо за воротами стоял высокий подтянутый мужчина. Если лучи заходящего солнца, блиставшие на его простой украшенной драгоценностями короне из белого золота, и светящиеся зелёные глаза, устремлённые точно на комнату, где находились все трое, ещё не раскрывали его личность, то доносившиеся из прежней комнаты Перси тихие, но ликующие крики: «Папа! Папа!» — не оставляли никаких сомнений.

Перед воротами стоял король Генрих IX. В той же мантии, в которой короновался, с короной Артура на голове, он походил не столько на короля Британии, сколько на Ареса, бога войны.

— Грейнджер, шлюха! — прокричал он через весь участок. — Вы совершили страшную ошибку, похитив наших детей. Ваше высокомерие явно не знает границ.

С этими словами Гарри шагнул вперёд, но остановился у ворот.

— Что это? — громко прошипел он. — Защитные чары?

Гарри расхохотался.

— Думаете, защитные чары меня остановят? Тогда позвольте объяснить вам, ублюдки. Я. Гарри. Джеймс. Грёбаный. Поттер-Блэк!

Каждое слово сопровождалось ударом кулака по магической преграде, и та вспыхивала в месте соприкосновения.

— В годовалом возрасте я принял грёбаную Аваду Кедавру прямо в лицо и выжил! — Гарри вытянул перед собой руки, скрючив длинные пальцы подобно когтям разъярённой хищной птицы. — В одиннадцать лет я столкнулся с Волдемортом и его слугой и убил слугу голыми руками.

Кончики его пальцев засияли, на мгновение озаряя магический барьер и весь участок неестественным голубым светом. Затем защита раскололась.

Широко шагая вперёд, Гарри без единого жеста уничтожил ворота. Переступив искорёженный металл, он вновь остановился, почувствовав ещё один защитный рубеж.

— Кровная защита должна его удержать, — пробормотал вспотевший Перси. Направив палочку на горло, он произнёс: — Сонорус.

Усиленный магией голос разнёсся по участку:

— Давайте рассуждать здраво, Поттер. Вы не сможете преодолеть кровную защиту. Так почему бы вам не успокоиться? Если вы нас отпустите, мы немедленно вернём вам детей.

Гарри пришёл в ярость.

— Самодовольный ублюдок! Я ВАШ КОРОЛЬ! ОБРАЩАЙТЕСЬ КО МНЕ С УВАЖЕНИЕМ! Вы посмели использовать кровь моих детей? И думаете, что жалкая защита меня удержит? В двенадцать лет я мечом убил шестидесятифутового тысячелетнего василиска! В тринадцать — прогнал больше сотни дементоров одним заклинанием Патронуса. Ещё через год сражался с Волдемортом на равных. В шестнадцать лет я победил и убил его. Меня обучали Дамблдор и множество других великих волшебников и ведьм. Я взламывал защиту, созданную самим Волдемортом. Вы думаете, что знаете магию, которой не знаю я?!

Опустившись на одно колено, Гарри ударил ладонью по земле. Ударная волна перегрузила камень-якорь, и кровная защита мгновенно рассыпалась.

— Ну что, по-прежнему не могу пройти, придурок?!

* * *

Незаметно для Перси Рон увёл Гермиону в свою прежнюю комнату.

— Я знал, что случится нечто подобное, — объяснил он, таща её вверх по лестнице. — Понял в ту самую минуту, когда увидел детей Гарри. Похоже, старый тупица Рон предусмотрел путь отхода и снова всех спас.

Крохотная часть его сознания предложила забрать с собой Перси, однако Рон отмахнулся от этой мысли. Жену он любил сильнее и ни за что не позволил бы ей остаться вместе с высокомерным ублюдком. Перси явно дурно влиял на Гермиону.

На середине лестницы Рон остановился, услышав, как брат пытается договориться с Гарри. Он покачал головой.

— Идиот думает, что с ним можно торговаться. Сколько раз я рассказывал Перси, что Гарри всегда совершает невозможное и не умеет останавливаться? Если Гарри чего-то хочет, его ничто не удержит. Волдеморт тому доказательство.

Будто дождавшись этих слов, Гарри разразился ответной тирадой.

— Чёрт. И хуже всего то, что он прав, — продолжил Рон, вновь поднимаясь и всё так же таща за собой ошеломлённую, безвольно покорную Гермиону. — Кстати, — он озвучил внезапную мысль, — Гарри забыл упомянуть, что мы ему помогали.

Услышав, как рухнула кровная защита, Гермиона наконец пришла в себя.

— Постой, ты придумал план побега? — недоверчиво спросила она.

— А то, — криво усмехнулся Рон. — Удивлена, да?

Добравшись до своей комнаты, он запер дверь и левитировал прежнюю кровать в сторону. Из-под расшатанной половицы Рон достал маленькую сумку.

— Чары Незримого расширения, — объяснил он. — Внутри палатка, еда и немного нашей одежды. Лови.

Бросив сумку Гермионе, Рон подошёл к одной из стен, увешанных плакатами.

Не обращая внимания на возмущение оживших игроков, он сорвал один из плакатов. За ним обнаружилась небольшая ниша.

— Здесь наши документы и несколько галлеонов, которые я сумел припрятать. А ещё, — Рон достал палочку, — одноразовый неотслеживаемый портал. Он перенесёт нас в лес за несколько километров отсюда, где ждёт второй неактивный портал, который доставит нас в другую часть леса Дин. Потом побежим пешком и решим, что делать дальше.

В этот момент их отвлёк новый шум. Не удержавшись, Гермиона подошла к окну.

Она увидела, как Гарри приближается к дому. Защитные чары, которые Гермиона и Перси так долго изучали и с огромным трудом устанавливали, он небрежно уничтожал на ходу. Гарри даже пальцем не шевельнул, сокрушая их один за другим. Лёгкость, с которой рушилась вся защита, казалась Гермионе пощёчиной.

Она потрясённо смотрела на непринуждённую демонстрацию беспалочковой магии. Когда он успел стать настолько непристойно могущественным?!

Гарри замер, а вместе с ним замерли и бросившиеся в атаку садовые гномы.

— Чтобы убить нунду, требуется сотня волшебников, — произнёс он спокойно, но голос по-прежнему разносился по всему участку. — А я несколько месяцев назад убил одного в одиночку при помощи меча. Думаете, меня остановит кучка садовых гномов? Что ж, позвольте кое-что продемонстрировать.

Гарри едва заметно дёрнул пальцами, и все до единого существа взорвались мелкими брызгами плоти. Кровь и ошмётки покрыли замёрзшую землю — всю, кроме участка вокруг короля.

За происходящим из своей комнаты с широко раскрытыми глазами и восхищёнными лицами наблюдали два совершенно голых мальчика.

— Ух ты-ы-ы, — протянул старший, а младший восторженно закричал:

— Давай, папа!

В этот миг к Гарри метнулась рыжая молния.

— Живоглот! — крикнула Гермиона из окна. — Нет!

Гарри вскинул руку. В кошку ударили молнии, испепелив её в прыжке и оставив в теле обугленную дыру.

— Это за Рэндольфа и Винки, Грейнджер. Каждый из них стоил в миллион раз больше твоего жалкого питомца и тебя вместе взятых, сука.

Гарри приблизился к двери. Дом сотрясался, скрипел и стонал под давлением его магической ауры. Рон схватил сокрушённо смотревшую на мёртвого кота жену и активировал портал.

Пройдёт некоторое время, прежде чем они поймут свою ошибку. Но тогда будет уже слишком поздно.

* * *

Перси успел лишь отпрыгнуть в сторону, прежде чем входная дверь взорвалась внутрь. Гарри стоял всего в футе от проёма.

Перси ни в коей мере не был бойцом. Не отличался он и атлетическим сложением. Из-за малоподвижного образа жизни у него даже появилось небольшое брюшко.

Поэтому он неуклюже вскочил на ноги и направил палочку на мрачно усмехавшегося Гарри.

Король небрежно отбил тыльной стороной ладони первое заклинание и рассеянно задумался, чего рыжий надеялся добиться, применяя обезоруживающие чары против безоружного человека. Затем Гарри медленно сложил руки на груди, беззаботно прислонился к дверному косяку и принялся отражать поток летевших в него заклинаний.

Вскоре игра ему наскучила. Рука Гарри расплылась от быстрого движения: он резко выбросил её вперёд и, растопырив пальцы, выпустил разряд молнии — безмолвную Саджетту.

Перси не успел отреагировать. Разряд швырнул его в стену, заставив закричать.

Гарри быстро прекратил действие чар, а следом без единого слова применил Круциатус и неспешно направился к бившемуся и кричавшему мужчине.

Проклятие заставило Перси выронить палочку и вопить до хрипоты. Прервав пытку, Гарри вновь впечатал рыжего в стену и распял на ней.

— Я сохраню тебе жизнь и рассудок, чтобы ты умер как предатель и сумел в полной мере насладиться казнью, — прорычал он.

Развернувшись, Гарри направился к лестнице. Из-за его гнева магия бурлила вокруг, хаотично разбрасывала всё, что не было приколочено, оставляла глубокие борозды на стенах и заставляла дом стонать при каждом шаге.

На втором этаже его ждал сюрприз.

— Не подходи, — произнесла Молли Уизли, направляя на него палочку.

— Отойдите, женщина, — вкрадчиво сказал Гарри. — Это первое и последнее предупреждение.

Из палочки Молли посыпались искры.

— Ты не...

Она не успела договорить. Гарри шевельнул пальцами и с чудовищной силой сбросил её с лестницы. Он безучастно смотрел, как женщина летит вниз по винтовым ступеням, ударяясь о стены на каждом повороте.

Презрительно фыркнув, Гарри повернулся к последней преграде — двери.

Быстрое сканирование показало, что на ней лежат простейшие запирающие чары. Одним жестом Гарри заставил дверь исчезнуть.

— ПАПА! — раздались два пронзительных голоса, и оба ребёнка врезались в него.

Гарри опустился на одно колено и крепко прижал сыновей к себе. Поцеловав каждого в макушку, он глубоко вдохнул, утешая детей и сдерживая собственные слёзы.

Наконец Гарри немного отстранился и как следует осмотрел мальчиков. Первым делом в глаза бросилось, насколько они исхудали. Затем он хмуро заметил, что на обоих нет ни единой нитки.

— Вам не давали одежду? — в ужасе спросил Гарри.

Оба яростно замотали головами.

— Мы не собирались носить троллиные тряпки, — с отвращением заявил Джеймс и указал на валявшуюся в комнате кучу одежды, в которой Гарри узнал старые вещи Рона. — Они колючие, царапаются и воняют. Точно как тролль из твоей истории.

— Папа, мне больно, — жалобно произнёс Эдмунд, показывая на пах.

— Хорошо, потерпи, — успокаивающе сказал Гарри. — Сейчас папа поднимется наверх...

— НЕ-Е-Е-ЕТ!

Гарри поморщился: пронзительные крики едва не оглушили его. Мальчики вцепились в отца как клещи.

— Тише, папа никуда не уйдёт. — Гарри положил ладони им на головы и применил слабые успокаивающие чары. — Я исчезну всего на несколько секунд. Нужно поймать последних му... — Он осёкся, вспомнив, что разговаривает с маленькими сыновьями, и продолжил: — ...мучителей, которые вас похитили.

Гарри мысленно похвалил себя за находчивость. Кто знает, что сделает с ним Дафна, если дети начнут повторять ругательство и спрашивать, что оно означает. Ему понадобился целый адский месяц, чтобы убедить жену, будто первым словом Эдмунда было «фара», а не «фак». Ничуть не помогало то, что за несколько минут до этого Гарри сам, не замечая ребёнка, произнёс ругательство в присутствии пятимесячного малыша.

С запозданием он осознал, что громко ругался всю дорогу к детям. Что ж, зная Рона, можно не сомневаться: мальчики уже слышали половину этих слов. Гарри свалит вину на Уизли. Насколько он помнил, бывший друг действительно только что матерился, причём во весь голос.

Но будущих разговоров Гарри всё равно не ждал. На какие только вопросы ему не придётся придумывать ответы...

Он трансфигурировал несколько предметов одежды в две биты загонщиков.

— Не думаю, что вы согласитесь надеть что-нибудь из того, что здесь есть, а спорить мне некогда. Поэтому... — Гарри наложил на мальчиков согревающие чары, затем протянул им биты. — Держите. Спрячьтесь за дверью и ждите, пока я за вами не вернусь. Если услышите, что приближается кто-то другой и не называет себя, нападите из засады, бейте изо всех сил и не останавливайтесь. Понятно?

Дождавшись кивков, Гарри вышел и направился выше, по пути проверяя каждую комнату.

Добравшись до прежней спальни Рона, он уже подозревал, что беглецы ускользнули.

Одного взгляда на безвкусное рыжее святилище «Пушек Педдл» хватило, чтобы это подтвердить.

Гарри попятился. Обыск лишь нарушит место преступления, а разрушение сделает комнату совершенно неузнаваемой. Пусть он был силён и знал магию, неизвестную большинству, Гарри не являлся ни аврором, ни боевым магом. Зато теперь в его распоряжении находились неограниченные ресурсы. Он отправит по следу лучших из лучших. А затем... беглецы заплатят.

Спускаясь, Гарри громко назвал себя и забрал обоих мальчиков. Он наколдовал одеяла и укутал сыновей, а затем усадил каждого на бедро и направился в гостиную. По пути Гарри безразлично переступил через неподвижное тело Молли Уизли — он чувствовал, что женщина умерла, сломав шею, — и не обратил внимания на тщетно пытавшегося освободиться Перси. Небрежно наколдовав большое кресло, король опустился в него и усадил обоих мальчиков на колени.

— Что случилось? — тихо спросил он, заметив, как Эдмунд вздрогнул.

— Больно, — захныкал семилетний мальчик, наклонился вперёд и спрятал лицо в мантии отца.

Не успел Гарри задать очевидный вопрос, как послышались приближавшиеся шаги.

— Наконец-то, — произнёс он, когда в комнату ворвался первый аврор, за которым следовали бойцы Магической королевской охраны.

— Ваше Величество, — глубоким голосом произнёс Кингсли Шеклболт. — Вижу, вы уже взяли ситуацию под контроль, — сухо добавил он.

— Да. И, как видите, освободил принцев Эдмунда и Джеймса.

Гарри ласково подмигнул озадаченным мальчикам, а затем вновь обратился к аврору:

— Из четверых преступников один схвачен, одна погибла. Двое остальных — Гермиона Грейнджер-Уизли и Рональд Уизли — скрылись. Отныне мы объявляем их предателями короны. Найдите их, аврор. Мы разрешаем использовать любые необходимые средства, чтобы извлечь дополнительные сведения из предателя Перси Уизли. Установите личности остальных участников этого чудовищного преступления.

— Разумеется, сэр.

Кингсли выкрикнул распоряжения, и авроры разошлись по дому.

— По периметру расположился отряд боевых магов и несколько бойцов Магической королевской охраны, — добавил он. — С вашего позволения, Ваше Величество, я хотел бы помочь расследованию.

Гарри наклонил голову.

— Надеюсь, кто-нибудь привёл с собой целителя.

Вперёд немедленно выступил мужчина.

— Целитель Смайт к вашим услугам, Ваше Величество, — поклонился он. — Главный целитель больницы Святого Мунго.

— Превосходно, — поднимаясь, ответил Гарри. Держа обоих детей, которые крепко в него вцепились, он продолжил: — У Эдмунда возникли некоторые... трудности, поэтому, полагаю, нам не следует ждать...

Он обвёл взглядом неподвижную охрану.

— Да, сэр, — чётко отозвался на невысказанный приказ командир — седой и могучий, словно медведь, мужчина по фамилии Хэммонд. — Отряд, выдвигаемся. Обеспечить безопасность помещения.

Заметив, что внутрь проскользнул Марк, Гарри без слов приказал ему остаться. Он передал младшему мужчине Джеймса, в душе благодаря судьбу за то, что мальчик достаточно доверял Марку и согласился ненадолго отпустить отца.

Пока помещение освобождали, целитель достал из сумки высокую кушетку с мягкой обивкой.

Гарри осторожно положил на него Эдмунда. После долгих уговоров и мягких наставлений ребёнок наконец снял одеяло. Гарри взял нервничавшего сына за руку и ободряюще сжал, пока целитель приступал к осмотру.

— Хм, похоже, у Его Высочества Tinea cruris, — сообщил Смайт, едва взглянув на воспалённый пах мальчика.

Заметив беспокойство на лице Гарри, он поспешил продолжить:

— Ничего серьёзного, Ваше Величество. Этим часто страдают спортсмены-мужчины. Заболевание легко вылечить, хотя оно и причиняет ужасные неудобства. Но столь юный возраст пациента действительно удивляет. Обычно паховая эпидермофития встречается у подростков и взрослых. — Целитель задумчиво протянул: — Иногда причиной становится скопление влаги из-за недостаточной гигиены. Ваше Высочество, вы носили чистое нижнее бельё?

— Эдмунд? — позвал Гарри, когда мальчик не ответил.

В глубине души он испытал облегчение. Почему целитель не мог сразу пользоваться понятными словами?

Мальчик медленно кивнул, залившись краской. Он прекрасно помнил, как мама не раз читала ему нотации о чистом белье. Тогда Эдмунд не придавал её словам особого значения.

— Это единственное, что было моим, — тихо произнёс он в своё оправдание.

— Вот вам и объяснение, — деловито сказал целитель, пока Гарри ободряюще сжимал ладошку сына. — Сильно подозреваю, что Его Высочество даже мылся, не снимая белья.

Увидев новый кивок, Смайт улыбнулся.

— А теперь не согласится ли Ваше Высочество лечь на живот? Боюсь, сыпь могла распространиться на ягодицы.

После новых долгих уговоров Гарри мальчик медленно лёг и с глубоким страхом перевернулся на живот.

Гарри и целитель резко вдохнули, а Марк ахнул. На ярко-красных ягодицах темнели синяки.

— Кто это сделал? — тихо и опасно спросил Гарри.

Заметив испуг на лице Эдмунда, он нежно погладил сына по волосам и успокаивающе добавил:

— Папа не сердится на тебя. Он лишь хочет узнать, кто тебя обидел, чтобы поймать и наказать этого человека.

Заливаясь беззвучными слезами, Эдмунд рассказал обо всём, что произошло сегодня. Гарри молча слушал, закрыл глаза и успокаивающе гладил сына по спине. Когда он закончит с Роном, тот пожалеет, что родился на свет.

А имена, которые Эдмунд дал похитителям, были довольно забавными.

Марк крепче прижал к себе Джеймса и обнял так сильно, что мальчик удивлённо и недовольно пискнул. Юноша не понаслышке знал, как больно бьёт деревянная линейка, и мог представить, насколько хуже оказалась ложка. Линейка понадобилась после того, как однажды пятнадцатилетний Марк умудрился раздобыть огневиски. Напившись до беспамятства, он решил, что будет замечательной идеей ночью полетать на «Молнии» Гарри. Лишь своевременное вмешательство хозяина метлы спасло мальчика от сломанной шеи.

Марк помнил, как на следующий день рыдал навзрыд и сожалел не только о своём поступке, но и о том, что вообще предложил подобное наказание. Ему становилось дурно при мысли, насколько сильнее ложка должна была ранить мальчика возраста Эдмунда, особенно поверх сыпи.

Целитель тем временем провёл палочкой вдоль тела ребёнка.

— Вес немного ниже нормы... синяки на коленях и ладонях... постойте.

Нахмурившись, он ещё раз взмахнул палочкой.

Гарри и Марк тревожно наблюдали, как палочка перемещается вокруг тела и наконец замирает над левым запястьем.

— На мальчика надели браслет, подавляющий магию.

Мрачное заявление всё объяснило. Гарри только сейчас осознал, что Эдмунд ни разу не сменил тусклый каштановый цвет волос. Теперь он понимал почему.

Закрыв глаза, Гарри провёл ладонями вдоль тонкого запястья. Мысленным взором он увидел скрытый предмет. Открыв глаза, Гарри сосредоточился на этом месте и тихо зашипел. Браслет медленно проявился. Продолжая говорить на парселтанге, Гарри просунул пальцы между кожей и металлом и заставил предмет ярко засиять. Один рывок — и браслет рассыпался.

Результат проявился мгновенно. Эдмунд захныкал, когда магия наполнила его тело и прогнала болезненное ощущение, мучившее с первой минуты в доме. Волосы тут же начали переливаться разными цветами и наконец приобрели любимый синий оттенок. Один взгляд подсказал всем присутствующим, что мальчик заснул. Гарри внутренне поморщился и осторожно вынул большой палец изо рта сына. Похоже, за последние десять месяцев пропал весь достигнутый ими успех в борьбе с этой привычкой.

— Это немного осложняет дело, — произнёс целитель. — В обычных условиях я дал бы ему вот это, — он поднял пузырёк, — от сыпи, а после исчезновения воспаления нанёс бы на ягодицы мазь от синяков. Но теперь, боюсь, придётся подождать. По крайней мере до тех пор, пока магия не успокоится. Кроме того, я хотел бы оставить мальчика под наблюдением. Нужно убедиться, что его ядро не повреждено, а магия стабилизируется. Принцу Джеймсу тоже понадобится наблюдение, если мои подозрения верны.

— Их обязательно класть в больницу или можно наблюдать дома? — серьёзно спросил Гарри.

Целитель несколько мгновений размышлял.

— Это возможно и в резиденции Вашего Величества. Вскоре я пришлю туда целителя. А теперь, — он хлопнул в ладоши, — осмотрим принца Джеймса.

Если не считать отсутствия синяков и сыпи, состояние Джеймса ничем не отличалось. Гарри быстро снял с лодыжки мальчика такой же браслет и получил тот же результат, только без проявления способностей метаморфомага.

Он посмотрел на оба браслета. Перси влип по-крупному.

Но сейчас Гарри должен был вернуть сыновей домой.

Подхватив обоих, он направился к камину. На всякий случай наложил на детей усыпляющие чары, а затем активировал сеть Летучего пороха.

Выйдя из камина в своём кабинете, Гарри отнёс мальчиков в комнаты и осторожно уложил каждого в постель.

— Гарри?

Подняв голову, он увидел Дафну в дверях. За последние два дня женщина словно вернулась к жизни, хотя по-прежнему выглядела измождённой и болезненно худой.

Увидев безмолвный вопрос в её глазах, Гарри кивнул и посмотрел на спящего Джеймса.

— С ними всё хорошо. Нужно только немного подлечить.

Он шевельнул пальцами, и на Джеймсе появилась пижама. Улыбнувшись сыну, Гарри направился в комнату Эдмунда и повторил заклинание.

Призвав Добби и ещё одного домового эльфа, он поручил им присматривать за мальчиками и встретить целителя, который будет наблюдать за детьми. В качестве дополнительной предосторожности Гарри наложил на обе комнаты охранные и следящие чары. После этого взял Дафну за руку и повёл в их спальню.

* * *

Они едва успели переступить порог, как Дафна прижалась к нему всем телом. Женщина жадно целовала мужа — яростно и неистово, — а её руки судорожно срывали с него одежду.

Гарри ответил с тем же пылом. Они рухнули на кровать и быстро разделись.

Их близость была короткой, первобытной, звериной, громкой и немного жестокой — следствием целого года разлуки и неудовлетворённости.

Дафна настойчиво требовала, чтобы Гарри с силой входил в неё, и впивалась ногтями ему в спину, местами до крови. Он, в свою очередь, словно одержимый, покрывал её тело поцелуями, оставлял засосы и кусал кожу.

Когда всё закончилось, на обоих остались синяки, царапины и следы от укусов. В их близости смешались боль и наслаждение, позволив выплеснуть все накопившиеся тёмные чувства.

Тяжело дыша, Гарри прижал Дафну к себе и нежно провёл пальцами по её телу, исцеляя оставленные отметины. Его собственные раны быстро затягивались сами.

— Ещё, — прошептала она и принялась его ласкать.

* * *

Во второй раз всё было совершенно иначе: медленно, чувственно и нежно. Гарри особенно долго ласкал Дафну и лишь потом позволил себе закончить.

Уже засыпая в блаженстве после близости, Дафна прошептала:

— Я скучала.

— Я тоже, — Гарри повернулся к жене. — Надеюсь, я не сделал тебе больно?

— В первый раз я хотела пожёстче, и ты великолепно исполнил желание. А вот во второй... — Дафна сморщилась. — Есть одна небольшая жалоба. Когда ты целовал меня там внизу, мне было очень щекотно, а кожа чесалась.

Она провела рукой по его щеке, ощущая жёсткую бороду.

— Мне не понравилось.

Гарри фыркнул.

— Что ж, если моя королева того желает, завтра же с утра я избавлюсь от оскорбительной щетины, причинившей ей такие неудобства, — напыщенно произнёс он.

— Но мой государь, — с таким же юмором ответила Дафна, — с бородой Ваше Величество выглядит таким суровым и... величественным. Возможно, если Ваше Величество позволит новой бороде расти ещё месяц, она станет достаточно длинной и мягкой, чтобы не причинять неудобств королеве, когда вы целуете её сокровенные места.

Гарри рассмеялся.

— Борода вовсе не новая. Ей почти год.

После его слов наступила тишина.

— Этой бороде почти год?

Гарри слегка задело её недоверие.

— Да. Если точнее, десять месяцев.

— Гарри, — осторожно начала Дафна. — Не хочу тебя огорчать, но однажды отец три месяца носил бороду, пока мама не заставила его побриться. А в твоё отсутствие Марк решил не бриться два месяца, но в конце концов устал от волос на лице. К тому моменту у обоих бороды были гуще. Уже через неделю под бородой Марка почти не было видно кожи. Ты уверен, что твоей десять месяцев, а не один?

— Что? — Гарри воспринял это почти как оскорбление. — Конечно, десять. И вообще, у меня совершенно нормальная скорость роста. Просто Сайрус и Марк ненормально волосатые.

Только сейчас Гарри пришло в голову, что ему достаточно бриться раз в три дня. Возможно, это что-то значило.

— О-о-о, — проворковала Дафна и поцеловала его. — Не волнуйся. Я люблю своего Гарри таким, какой он есть. Прекрасные, густые, мягкие и роскошные волосы здесь, — она погладила его по голове, — нужное количество здесь, — провела ладонью по тонким волоскам на груди, — и вполне здоровое количество там.

Пальцы Дафны легко прошлись по волосам на лобке, погладили яички, а затем почти схватили пенис и принялись тянуть и перебирать крайнюю плоть.

— Бесстыдница, — прорычал ей на ухо возбуждённый Гарри. — Я почти готов взять тебя снова.

— И можешь, — ответила Дафна. — Но сначала...

Поднявшись с кровати, она потянула Гарри в ванную.

Дафна усадила его на маленькое мягкое декоративное кресло — его присутствие и предназначение до сих пор оставались для Гарри загадкой, — а сама медленно подошла к раковине и взяла принадлежности для бритья, дав мужу достаточно времени полюбоваться её ягодицами. Вернувшись, она оседлала Гарри и помазком из барсучьей шерсти осторожно нанесла ему на лицо пену. Затем взяла бритву, на которую были наложены чары вечной остроты и защиты от порезов, и медленно, бережно сбрила бороду, не оставив ни единого клочка.

— Готово, — объявила Дафна.

Она нанесла лосьон после бритья — этикетка обещала сделать кожу особенно гладкой — и провела пальцами по чистой щеке мужа. Оказалось, этикетка не лгала.

— Теперь ты не похож на потрёпанного жизнью мужчину средних лет с колючей бородой.

Все мысли об ответе вылетели из головы Гарри, когда он наконец понял предназначение загадочного кресла.

* * *

На следующее утро Гарри сидел в кабинете, устроившись в кресле у камина, и смотрел на земли поместья.

Волосы ещё не высохли после душа, который он принял вслед за утренней тренировкой. Гарри рассеянно провёл ладонью по щеке. Гладкое лицо казалось непривычным. Если задуматься, без бороды он чувствовал себя немного легче и свободнее.

— Я могу чем-нибудь помочь, Марк?

Гарри вполоборота посмотрел на дверной проём, в котором стоял девятнадцатилетний юноша.

— Ваше Величество.

Официальное приветствие и склонённая голова привлекли внимание Гарри. Нахмурившись, он повернулся полностью.

— Марк, хватит этой чепухи. Садись, — раздражённо произнёс он и указал на диван напротив. — Я ещё вчера сказал, что мы знакомы достаточно давно и тебе незачем держаться со мной так чертовски официально.

— Как пожелает Его Величество, — ответил Марк, усаживаясь и не поднимая глаз.

Гарри мысленно выругался. Ещё при первой встрече с юношей он понял, что того что-то тревожит. Но из-за восшествия Гарри на престол и последующего спасения детей поговорить было совершенно некогда. Оставалось надеяться, что теперь они смогут во всём разобраться.

— Хорошо, в чём дело? — спросил он после долгого молчания. — Я заметил, что в последнее время ты сам не свой. Всё из-за Академии авроров? Знаю, Долиш тебя выгнал. И точно знаю, что причины были политическими, поэтому восстановить тебя будет нетрудно.

— Нет, сэр, всё в порядке, — тихо возразил Марк. — Не думаю, что мне суждено стать аврором.

Гарри рассердился.

— Чушь, — горячо ответил он, и Марк вздрогнул. — Я знаю, с каким упорством ты к этому шёл, поэтому не пытайся убедить меня в обратном.

Гарри откинулся на спинку кресла и быстро успокоился.

— А теперь объясни, что гложет тебя изнутри.

Марк несколько раз глубоко вдохнул, словно набираясь смелости. Наконец он достал палочку и взмахнул над разделявшим их журнальным столиком.

Гарри с поднятой бровью посмотрел на появившийся предмет.

— Надеюсь, — произнёс он после недолгого молчания, — ты наколдовал это, чтобы я по какой-то загадочной причине начертил для тебя прямую линию. — Гарри поднял толстую деревянную линейку длиной в фут. — Потому что другого применения этому предмету я не вижу, особенно после того, как в прошлый раз сообщил, что больше никогда не стану использовать его для иных целей.

Марк растерянно посмотрел на него.

— Но я это заслужил. Я тебя подвёл. Если бы был хоть немного осторожнее, Тедди и Джеймса не похитили бы! Твой нерождённый ребёнок не погиб бы! Винки и Рэндольф остались бы живы! Всё случилось из-за моей беспечности.

Гарри сжал пальцами переносицу.

— Хорошо, объясню несколько вещей. Во-первых, ты прекрасно знаешь, что я не верю в телесные наказания. Да, порой я несколько раз шлёпал Джеймса и Тедди, но лишь затем, чтобы привлечь их внимание, когда они бесились особенно сильно. И да, я воспользовался этой или очень похожей линейкой после твоей идиотской выходки летом перед пятым курсом. Но только потому, что вы с Дафной почти полдня уговаривали меня так поступить, вместо того чтобы согласиться с моим предпочтительным наказанием: до конца лета запереть тебя в комнате и лишить всех развлечений. Мне неприятно бить или шлёпать людей. И точка. Я уважаю ваше мнение, но не понимаю, почему ты, Дафна, Сайрус и Алана считаете телесные наказания допустимыми. Поэтому линейку я не использую.

Увидев, что Марк собирается возразить, Гарри поднял ладонь.

— И больше мы это не обсуждаем.

— Во-вторых, — продолжил Гарри, — здесь вообще не за что наказывать или прощать. В глубине души я знаю: в моё отсутствие ты сделал всё возможное, чтобы позаботиться о моей семье. Никто из нас не предполагал, что враги зайдут настолько далеко. Более того, мы не ожидали, что они окажутся такими изобретательными. Мы не могли повлиять на случившееся. Поэтому, если ты заранее не знал об их планах, это не твоя грёбаная вина.

— Но я всё равно был за них в ответе, — упрямо возразил Марк.

Гарри с огромным усилием сохранил невозмутимое выражение лица.

— Хорошо, — наконец произнёс он, придумав, как с этим справиться. — Давай на мгновение представим, что мы живём в другой вселенной, где ты по какой-то причине, которую вбил себе в голову, действительно виновен в похищении детей и выкидыше Дафны. Предположим также, что в этой вселенной я считаю хорошую порку правильным решением. Договорились?

Гарри вопросительно посмотрел на Марка и несколько раз хлопнул линейкой по ладони.

— Э-э, да, — ответил юноша.

Но прежде чем Гарри успел продолжить, Марк встал и подошёл к столу.

— Думаю, нужно сделать всё так же, как в прошлый раз, — добавил он, расстёгивая ремень.

— Эй, прекрати и сядь! — оборвал Гарри прежде, чем тот успел сделать что-нибудь ещё. — Я не договорил.

— Но ты сказал...

— Сядь! — Гарри для пущей убедительности указал линейкой на диван.

— Итак, — продолжил он, когда Марк покорно вернулся на место. — Даже будь всё сказанное правдой и окажись мы в такой вселенной, я всё равно... — Гарри заставил линейку исчезнуть, — не стал бы этого делать.

Наклонившись вперёд, он заговорил мягко:

— Марк, тебе девятнадцать. Через несколько месяцев исполнится двадцать. Иными словами, хорошо это или плохо, но ты взрослый. Уже почти три года как взрослый. А значит, ты не можешь искупить свою — мнимую — вину настолько простым наказанием: болью после порки, усталостью в руке от многократного переписывания фраз, скукой в углу или заточением в собственной комнате. Не имеешь права. Тебе остаётся лишь сожалеть о допущенной ошибке, извиниться и пообещать себе и окружающим больше её не повторять. Или, как в этом случае, понять, что ты ничего не мог сделать или изменить. Скоро ты начнёшь жить отдельно — уверен, Дафна и Алана будут в ужасе. Придётся привыкать отвечать перед самим собой.

Марк долго молчал.

— Взрослеть паршиво, — наконец объявил он.

— Не так уж плохо, — беззаботно возразил Гарри и призвал бутылку виски с двумя стаканами. — Взрослым можно то, чего нельзя детям. Например, выпить в девять утра.

Он налил каждому на палец и протянул Марку один стакан.

Фыркнув, юноша взял его и не сумел скрыть слабую улыбку. Мужчины чокнулись и залпом выпили.

— Ну что, теперь всё хорошо? — спросил Гарри. — Или придётся тебя напоить?

Он поднял бутылку.

— Не волнуйся, после прошлого раза я тоже усвоил урок. «Молния» надёжно заперта.

— Нет, теперь всё хорошо... Гарри.

Гарри улыбнулся, увидев, как расслабился Марк.

— Отлично. А теперь, если не возражаешь, я проведаю Тедди и Джеймса.

— Гарри?

— Да? — обернулся он уже у двери.

В глазах Марка появился озорной блеск.

— Я рад, что ты сбрил бороду. Она выглядела глупо. В конце концов, тебе никогда не отрастить такую великолепную бороду, как у меня.

В ответ Гарри лишь показал ему неприличный жест двумя пальцами.