Гувернантка (гет)

Когда мы допили чай, миссис Марш объявила, что сейчас покажет мою комнату.

— Она находится в дальнем крыле этажом выше, — сказала она, подавая мне мантию, — но придётся подняться по лестнице. Никто, кроме Милорда, не может аппарировать в пределах дома или двора, даже его сын. Впрочем, вскоре вы узнаете все здешние порядки.

Я последовала за ней из гостиной и в ужасе ахнула: моего кофра, ридикюля и шляпки нигде не было видно. Прежде чем я успела воскликнуть о таинственной пропаже, экономка сообщила мне об их местонахождении.

— Вещи уже отнесли в вашу комнату, мисс Грейнджер. А с багажом, как только он прибудет, помогут домовые эльфы, я уже дала им указание.

— Домовые эльфы! — Переспросила я, и мое любопытство ещё больше разгорелось при упоминании об этих существах, которых я видел лишь мельком. — Значит, этому семейству принадлежат больше, чем один эльф?

— Их здесь несколько, — ответила она, заперла дверь лёгким взмахом волшебной палочки и пригласила завернуть за угол, следуя за ней по очередному длинному коридору. — Хотя вы редко их будете видеть: на самом деле они не достойны, чтобы на них смотрели — уродливые маленькие твари-оборванцы… — Она передёрнула плечами, будто даже мысль о них вызывала отвращение. — …но, конечно, у них есть свои преимущества. Они не ограничены той магией, которая мешает нам, людям-магам, аппарировать, а потому могут приносить и перемещать предметы и вещи там, где не требуется изысканное обслуживание.

Я промолчала, но втайне меня несколько оттолкнул презрительный тон, которым она говорила об этих неуловимых магических существах, потому что всегда испытывала к ним странное сочувствие и даже симпатию. Я надеялся когда-нибудь поговорить с одним из них, хотя и понимала, что, как у человека постороннего, вряд ли у меня появятся для этого причины.

Примерно на полпути мы миновали две двери, расположены друг напротив друга, миссис Марш сказала, что одна ведёт в пекарню, а другая — во внутренний дворик с огородом, который я видела из окна её комнаты. Вскоре мы подошли к концу коридора и оказались перед дверью, которая открылась, повинуясь ещё одному ловкому движению волшебной палочки миссис Марш.

— А это Главный зал, мисс Грейнджер, — объявила она, когда мы переступили порог.

Ошеломлённая, я не сдержала возгласа удивления и застыла на месте.

Никогда в жизни я не видела подобного великолепия! Казалось, каждая поверхность здесь сияла роскошью и величием, начиная с клетчатого мраморного пола под ногами и заканчивая тяжёлой многоярусной люстрой, свисавшей с потолка высоко-высоко над головой. В центре комнаты доминировала огромная лестница, расположенная между двумя искусно вырезанными балясинами красного дерева и устланная тёмно-зеленой кашановой* дорожкой замысловатого узора. Лестница вела в «мезонин», где разделялась надвое и поднималась в противоположных направлениях, выводя на балкон этажом выше.

— Великолепно, не правда ли? — Раздавшийся рядом голос миссис Марш, вывел меня из оцепенения.

— Я... Я никогда не видела ничего более величественного, — ответила я, не зная, чему уделить внимание первому: прекрасным картинам, полностью покрывавшим одну стену, или панелям резного дуба, изображавшим знаменитые сцены охоты, между которыми располагалась огромная дверь, или двум открытым аркам по бокам лестницы, обещавшим вывести в более светлую и просторную комнату — вестибюль, как я предположила.

— Покойная Леди Малфой многое сделала для улучшения интерьера, — продолжала экономка, явно довольная моим удивлением. — Раньше внутри было так же мрачно и готично, как и снаружи, но, как видите, всё было перестроено в современном стиле, — она печально вздохнула, оглядываясь по сторонам, словно предавалась воспоминаниям, её голос и выражение лица смягчились, когда она вновь заговорила. — Миледи обладала самым изысканным вкусом и природной элегантностью, сравнимыми лишь с совершенством её красоты... Но самые яркие свечи всегда гаснут быстрее.

Лично не знакомая с леди, о которой она рассказывала, я могла только кивнуть в молчаливом сочувствии, и, хотя очень хотелось спросить, как хозяйка встретила столь раннюю кончину, осмотрительность удержала меня в узде.

Наконец, экономка пошевелилась и направилась к подножию лестницы.

— Пойдемте, мисс Грейнджер, — сказала она, возвращаясь к обычному деловому тону, — нужно ещё многое показать вам по дороге.

Я поспешил за ней, ступая по парадной лестнице с очередным приступом неуверенности, в сотый раз удивляясь, как я — Гермиона Джин Грейнджер, магглорождённая сирота, — оказалась в подобном месте.

Миссис Марш остановилась в мезонине, ожидая, пока я догоню её. Затем указала на левую лестницу.

— Нет нужды знакомить вас с этой частью дома, — произнесла она, — потому что там расположены комнаты для гостей и несколько семейных спален. — Говорила она вроде бы легко, но я почувствовала в её тоне что-то, напомнившее о ранее прозвучавшем от неё предупреждении.

— У семьи часто бывают гости? — Спросил я, желая избежать невысказанных намёков.

— О да, довольно регулярно, — ответила миссис Марш. — Сейчас их немного: Лорд и Леди Гринграсс с двумя дочерьми. — Затем, заметив выражение беспокойства на моем лице, она с улыбкой добавила: — Однако, завтра они уезжают, вам не придётся с ними встречаться.

Её слова принесли мне огромное облегчение.

Я последовала за экономкой вверх по лестнице, ведущей направо, и с каждым шагом моё волнение нарастало. Мы вышли на лестничную площадку, и я с удивлением обнаружила ряд арочных окон, выходивших во внутренний двор — не на огород, который я видела из крыла для прислуги, а на прекрасный розарий, окруженный узкими гравийными дорожками и рядами живой изгороди, расположенных в форме сложных геометрических узоров; в центре стояла белая «скамейка для ухаживаний» из искусно выкованного железа.

— Это Розовый дворик, — произнесла миссис Марш. — В нём собраны редчайшие экземпляры со всего мира... ещё одно наследие моей дорогой Леди. — Затем, указав на два высоких окна с противоположной стороны, добавила: — Можете заметить, что из вашей комнаты, если смотреть вниз, открывается вид прямо на него.

Я с трудом подавила разочарованный вздох.

«Значит, всё-таки мне не достанется вид на океан…»

Затем миссис Марш обратила моё внимание на закрытую дверь в соседней стене.

— Эта комната — личный кабинет Милорда, — сказала она. — Возможно, вам придется время от времени являться туда, если он захочет поговорить о ваших обязанностях.

Я бросила встревоженный взгляд на внушительную дверную панель из полированного дерева, гадая, что за ней скрывается: может, это комната, забита тёмными предметами и запрещенными книгами? Но потом упрекнула себя за то, что вообразила нечто столь невероятное. Даже если слухи о склонности Лорда Малфоя к Тёмным Искусствам окажутся правдой, он точно не станет демонстрировать их в собственном кабинете.

Миссис Марш прошла мимо, жестом пригласив следовать за ней по лестничной площадке, с одной стороны которой находился внутренний двор, а с другой — парадная лестница. Дойдя до конца лестничной площадки, мы вышли на деревянный балкон с видом на Главный Зал, и от него вновь куда-то вёл новый коридор.

— А вот это путь… — миссис Марш остановилась на полуслове, нахмурившись, и мне показалось, что она внезапно испытала боль. Однако в следующее мгновение она вытащила спрятанную за корсажем цепочку. На ней висел маленький, похожий на компас инструмент, который, казалось, вибрировал, издавая высокий звенящий звук, похожий на звон крохотного колокольчика.

— Вы должны извинить меня, мисс Грейнджер, — произнесла она, взглянув на крошечный предмет, и провела по нему пальцами, заставляя умолкнуть. — Меня вызывает Милорд. Не могли бы вы остаться здесь, пока я не вернусь, пожалуйста? Я ненадолго, а если меня задержат, я пришлю горничную, чтобы она проводила вас в ваши покои.

— Конечно, мэм, — сказала я, удивленная этой новостью, так как совсем недавно видела «Милорда» разъезжающим в карете.

— Можете подождать в этой комнате, — сказала она, быстро подходя к двери в балконной обшивке, которую я даже не заметила. — Здесь есть места для отдыха и прекрасный вид на сельскую местность. — С этими словами леди поспешила вниз по лестнице, и мне показалось, что я слышу голоса, доносящиеся откуда-то с той стороны.

Опасаясь, что проходящий мимо слуга или член семьи застанет меня слоняющейся без дела, я робко вошла в помещение.

Это была просторная комната, скорее широкая, чем длинная, оформленная в очаровательном стиле барокко. Три окна обрамляли панораму внешнего мира, в котором я, наконец, смогла сориентироваться, узнав вид на пёстрые, как шахматная доска, поля, а также лес и странный, похожий на башню дом, принадлежащий сквайру Лавгуду.

Не осмелившись заходить слишком далеко в комнату, чтобы (если миссис Марш появится внезапно) не показаться чересчур любопытной, я опустилась в ближайшее кресло и стала ждать её возвращения. Это оказалось большое кресло в стиле «бержер» с такими высокими подлокотниками, что я почувствовал себя почти поглощённой абрикосовым муаровым шёлком.

Не прошло и полминуты, как меня внезапно встревожил шум, раздавшийся за дверью в дальнем конце комнаты. Через мгновение она распахнулась, и две фигуры — красивый молодой волшебник из благородных в дорогом (хотя и несколько щегольском) одеянии и очаровательная молодая ведьма, одетая по последней парижской моде, — ворвались в комнату под аккомпанемент мужских возгласов и женского хихиканья.

К моему ужасу, пара начала носиться и беспорядочно скакать по комнате в отвратительно-непристойной манере, по-видимому, играя в «поймай и поцелуй». Несмотря на многочисленные протестующие возгласы, юная леди принимала знаки внимания возлюбленного с тем же пылом, с каким он их оказывал.

Я была уверена, что молодой человек, должно быть, сын Лорда Малфоя, хозяин Драко, потому что у него, действительно, обнаружились те же острые, породистые черты лица, что и у волшебника в карете (только более тонкие, более эпицентрические**), и те же белокурые волосы, хотя и щегольски коротко подстриженные.

Я чувствовала, что должна сообщить о своем присутствии, но это оказалось совершенно невозможным. Я не осмеливалась достать волшебную палочку, чтобы наложить Дезилюминационное заклинание, из боязни привлечь к себе внимание. Пара подходила всё ближе и ближе к креслу, в котором я сидела, съёжившись и застыв в мучительном предчувствии, ожидая неминуемого разоблачения.

Однако этому помешал сам молодой человек, который, поймав возлюбленную в ловушку, насильно усадил её в шезлонг «меридьен» и стал целовать с такой страстью, что я испугался, как бы он не причинил ей боль. Действительно, я услышала, как дама умоляла его остановиться, чтобы их не обнаружили, на что беспечный повеса только рассмеялся и заявил, что предпочитает «опасность быть пойманным».

Я уже почти решила вмешаться в защиту дамы, когда меня остановил звук её голоса, наполовину сердитого, наполовину смеющегося, но отнюдь не расстроенного:

— Немедленно отпустите меня, сэр! — Воскликнула она, когда нападавший прижался алчными губами к её вздымающейся груди. — Или, клянусь, я расскажу милой младшей сестрёнке о вашем вероломном поведении!

— Чёрта с два, — ответил развратник, — если только не хочешь, чтобы я рассказал твоему жениху о твоем поведении.

Ведьма язвительно рассмеялась.

— Это было бы неразумно, потому что он лучший дуэлянт.

— Тебе же будет хуже, — злобно ответил он, — поскольку я лучший любовник.

Я едва сдержалась, чтобы не ахнуть от такой вопиющей непристойности… нет, от такой порочности. Но негодование вскоре переросло в тревогу, когда я вдруг услышала быстрые шаги миссис Марш, идущей по деревянному балкону.

В каком-то безумном порыве страха, едва осознавая, что делаю, я вскочила со своего места и бросился к сцепившейся паре, предупреждая их настойчивым шипением о приближении экономки.

Волшебник, застигнутый врасплох, выпустил из рук захваченную добычу, которая вывернулась из его объятий и выбежала из комнаты тем же путем, каким вошла.

Лицо молодого человека перекосилось в угрюмой гримасе, он вскочил и развернулся ко мне, как будто хотел ударить за то, что я прервал его любовные забавы. Но, прежде чем он или я успели проронить хотя бы слово, в дверях появилась миссис Марш.

— Ах, хозяин Драко! — воскликнула она, быстро присоединяясь к нам, стоящим в центре комнаты. Голос звучал вежливо и любезно, но я понимала, что её острый взгляд должен быть заметить и его чрезвычайно взъерошенный и раздражённый вид, и моё явное смущение. — Вижу, вы уже познакомились с мисс Грейнджер, сэр, — произнесла она с почтительной сдержанностью.

Волшебник продолжал злобно смотреть на меня.

— Уверяю вас, это случилось не по моей воле, — сказал он, невежливо намекая, что это была моя вина.

— Она новая гувернантка мисс Кларастеллы, сэр, — подсказала благородная ведьма.

При этих словах выражение лица молодого человека изменилось, трансформировавшись из гнева в мгновенное удивление, а затем в насмешливое веселье.

— Неужели? — протянул он, чуть наклонившись вперед, словно собираясь отвесить поклон, но на самом деле, чтобы оценить мою внешность, неторопливо разглядывая практичное поплиновое платье и коричневую мантию, заплетённые в косу волосы и простые черты лица.

Возможно, мне следовало бы испугаться его — конечно, ведь он этого и добивался, — но такая вопиющая грубость лишь внушила мне ответное презрение. Несмотря на то, что он оказался первым аристократом, с которым мне довелось познакомиться, и к тому же красивым молодым волшебником, я сочла его невыносимым грубияном и отвратительным распутником. И вместо того, чтобы дрогнуть под его взглядом, смело встретила его.

Видимо, какую-то часть этих мыслей хозяин Драко сумел прочитать, потому что презрительно сузил глаза и раздраженно нахмурился.

— Что за серая мышь! — воскликнул он, выпрямляясь и брезгливо фыркая. — Где ты умудрилась её откопать, Марш?

Не дожидаясь ответа (которого, на самом деле, и не могло быть), молодой человек резко развернулся и выскочил из комнаты, хлопнув дверью с таким раздражением, что мне пришлось отвернуться, чтобы скрыть улыбку от миссис Марш.

Она, полагая, что я крайне оскорблена, пробормотала:

— Мисс Грейнджер, хотя я не имею права извиняться за слова или действия тех, кому служу, должна заметить, что у молодого хозяина своего рода… сложный характер и вспыльчивый темперамент. Уверяю, он ведет себя так со всеми… за исключением, конечно, отца… Однако мы должны принять во внимание его молодость и то, что он так рано потерял одного из родителей.

— Действительно, — пробормотал я.

И не стала уточнять, что сама я, которая, несомненно, моложе и потеряла обоих родителей, не была склонна к такому наглому или аморальному поведению. Как мне показалось, молодому человеку дозволялось слишком многое, что явно не шло ему на пользу.

Последовав за миссис Марш из комнаты, я быстро пришла в себя, когда она сообщила мне, что коридор, ответвляющийся от балкона, ведет прямо в детское крыло, в котором находились и мои покои.

— Ваша комната очень удобно обставлена, — сообщила она, пока мы шли по длинному, но хорошо освещённому, выложенному камнем коридору. — Это просторный будуар, известный как «розовая комната», из-за красивого вида во внутренний двор.

Вскоре мы дошли до конца каменного коридора и оказались в более широком, роскошно отделанном деревянными панелями и покрытом красными коврами, коридоре, освещенном множеством ламп в сияющих отполированных бра.

— Там детская, — экономка указала на большую дверь в дальнем конце коридора. Затем указала на дверь напротив нас, на полотнище которой красовались искусно вырезанные подснежники, морские льды и астры. — А это комната мисс Кларастеллы, — сказала она. — Сегодня она у тёти, но завтра вы с ней познакомитесь. — Пройдя несколько шагов, мы оказались перед ещё одной дверью, украшенной розами. — А теперь мы пришли в вашу комнату, мисс Грейнджер.

Переступив порог, я оказалась в очень элегантном будуаре. Большой, современный и просторный, он пропускал через высокие окна много света и был оформлен в приятной пастельной цветовой гамме, обставлен изысканной мебелью и украшен изящными аксессуарами.

Мои кофр, ридикюль и шляпка нашлись у изножья большой кровати, окруженной по периметру балдахином из почти прозрачных светлых занавесок в тон и застеленной бледно-зелёным стеганым одеялом, расшитым розовыми розами. По сравнению с моей крохотной, тёмной, скудно обставленной спальней в доме тети, она казалась воплощением какого-то сказочного сна.

— О! Как очаровательно! — Восхищённо воскликнула я, почти забыв о собственном разочаровании из-за отсутствия вида на море.

Миссис Марш улыбнулась.

— По-моему, это одна из самых приятных комнат в доме, — согласилась она. — Еще один личный проект Миледи. Надеюсь, вам здесь будет очень удобно.

— Конечно, — ответила я, подходя к окну, чтобы взглянуть на Розовый дворик с противоположной от лестничной площадки Главного зала стороны.

— Что ж, вам нужно будет только позвонить, если что-то понадобится. — Она показала мне колокольчик, прикреплённый к длинной бархатной ленте, висевшей возле кровати. — Если потянете за эту ленту, то сможете вызвать служанку, — сказала она.

— Служанку… человека? — Спросила я неуверенно, гадая, удастся ли мне всё-таки поговорить хоть с одним домашним эльфом.

— Конечно, — довольно сурово ответила миссис Марш, словно я затронула какую-то непристойную тему. — Все наши слуги — люди, мисс Грейнджер; эльфов нельзя причислять к прислуге. Они следуют указаниям только Хозяина или, с его разрешения, моим.

— Извините, — сказала я, краснея за собственное невежество. — Я почти ничего не знаю о порядках, которые приняты в таком большом доме.

Экономка кивнула, выражение её лица смягчилось при виде моего смущения.

— Вы всему научитесь, — сказала она. — Я помогу вам, насколько это возможно, хотя, по правде говоря, в моём распоряжении не так уж много свободного времени. Но, если у вас есть какие-то вопросы или опасения, вы можете найти меня в моей гостиной.

— Благодарю вас, мэм, — ответил я. — Это очень любезно с вашей стороны.

— Остаток сегодняшнего дня можете посвятить собственному обустройству, — продолжила она. — Все комнаты в детском крыле, кроме комнаты мисс Кларастеллы, открыты и доступны, можете ими пользоваться. К детской примыкает уютная гостиная. Ужин будет подан в вашу комнату сегодня в шесть вечера, а завтрак — завтра в семь. К обязанностям приступите с девяти утра в детской. Но, возможно, вам захочется прийти пораньше, ознакомиться с её содержимым и посмотреть кое-какие уроки мисс Кларастеллы, прежде чем встретиться с ней.

— Обязательно.

— Всё ли вас устраивает?

— Совершенно всё, мэм.

Из-за корсажа вновь раздался звон колокольчика, экономка поспешно вытащила маленький золотой инструмент и заставила его замолчать.

— Я снова должна покинуть вас, — сказала она. — Но вы знаете, где меня можно найти, если возникнут какие-нибудь трудности, хотя не думаю, что они возникнут.

Мы присели в реверансе, и экономка направилась к двери. Но на пороге она остановилась, повернулась и, чуть запнувшись, произнесла:

— Ах, и ещё кое-что напоследок, мисс Грейнджер… Я бы посоветовала вам на данном этапе держать в секрете подробности вашего... происхождения. В настоящее время только мне и Милорду известно, что вы — магглорожденная, и, возможно, так будет лучше. — Она ещё раз присела в реверансе и добавила приветливо: — Доброго дня, — прежде чем, шурша шёлком, выйти из комнаты.

Я подошла к кровати и медленно опустилась в её податливые глубины.

Руки словно превратились в ледышки, зато лицо пылало. После прощальных слов миссис Марш во мне возникло странное чувство, похожее на разъедающий стыд и отвращение к себе. Итак... моя порченая кровь должна храниться в секрете, ведь «так будет лучше». Будет лучше, если никто не узнает о моём позорном происхождении. Никто, кроме миссис Марш... и человека с серебряными глазами и жестокой репутацией. Моего хозяина.

Некоторое время я просто смотрела на стену перед собой, пока меня не вывел из задумчивости стук в дверь, а затем шелест бумаги: под дверью скользнул маленький конверт и опустился мне на колени. Я открыла его и обнаружила фрагмент жёсткой карточки, на котором элегантным и безошибочно мужским почерком было написано короткое сообщение:

«Лорд Малфой желает встретиться с мисс Грейнджер в его кабинете, как только ей будет удобно».

* кашановая дорожка — Кашан является важным городом в центральном Иране, обладающим великолепной историей ковроткачества, берущей своё начало в XVI веке. В основном ковры делаются из шерсти или из чистого шёлка. Традиционные ковры Кашан — это голубые шерстяные ковры, а также красные и синие, но в последнее время для международного рынка ковры Кашан также ткутся в более бледных бежевых цветах с серо-синими и оливковыми тонами

**эпицентрические черты — бесполые, андрогинные.