Под новыми парусами (гет)

Рождение сына стало для Ассоль настоящим лучиком света, вновь окрасившим мир в привычные яркие краски. Она полностью посвятила себя Элиоту, передавая знания, ощущения и чувства. Элиот рос шустрым и любознательным ребенком, порой было нелегко уследить за ним.

— Как и его отец, — с гордостью говорила леди Грэй.

Она, кстати, довольно много времени проводила с Элиотом. Рассказывала ему о море, о чудесах жизни, читая сказки и даже весело играя. Ассоль ожидала, что леди Грэй будет воспитывать его, наставляя о долге перед предками и достоинстве рода, но... леди Грэй даже и не заикалась об этом. Казалось, что вместе с появлением малыша в ней тоже родилась или, быть может, ожила какая-то часть детской непосредственности и веры.

Однажды Ассоль услышала, как на вопрос Элиота, где его папа, леди Грэй ответила:

— Твой отец ищет путь домой! Верь этому, Элиот.

Леди Грэй не препятствовала больше поездкам к морю — да, Ассоль продолжала ежедневно приезжать на берег и ждать, зная, что сын в надёжных руках. Утрата Артура и рождение Элиота сплотило этих двух женщин как никогда. Пожалуй, можно было сказать, что они действительно стали одной семьёй.

Прошло уже несколько лет, но вера Ассоль не только не ослабла, но и укрепилась. Она искренне считала, что Элиот будет помогать притягивать Артура домой. Все знакомые считали Ассоль слегка помешавшейся. Ассоль сама слышала, как ближайшая подруга леди Грэй за чаем высказалась, что, мол, горе помрачает рассудок, последить бы за бедной девушкой. Не допустить беды.

— Я сильно привязана к тебе, дорогая Мэри, — ответила леди Грэй, — но если ты продолжишь высказываться в таком тоне о моей невестке, то мне придётся попросить тебя покинуть наш дом и никогда больше здесь не появляться. Вера Ассоль, быть может, единственное, что спасает эту девочку.

— Но Эмили... — воскликнула шокированная гостья.

— Я всё сказала, — отрезала леди Грэй.

Ассоль, стоявшая за дверью, почувствовала, как в сердце её разлилась теплота. Она поняла, что леди Грэй действительно полностью приняла её, иначе не стала бы так защищать.

Она тихонько отошла: почему-то показалось, что леди Грэй может почувствовать смущение, узнав, что Ассоль всё слышала. А особенно, что позволила проявить несвойственную нетерпимость, непозволительную для настоящей леди.

Прошёл ещё год. Элиоту уже исполнилось четыре. Теперь иногда Ассоль брала и его в свои поездки к морю. Нет, она не собиралась как-то использовать сына для воззваний к отцу ли, высшим силам, но Элиот, как и его отец, обожал море и всё с ним связанное. Поэтому Ассоль старалась чаще бывать с ним там: неподдельный восторг в его глазах наполнял душу светом.

В очередной летний день она долго сомневалась: погода стояла слишком сухая и жаркая, даже морская гладь не спасала от зноя. Но Элиот так просился, что Ассоль не смогла отказать.

Сидя на большом сером камне на берегу, Ассоль с улыбкой наблюдала за Элиотом, играющим с набегающими волнами. Мальчик то перепрыгивал через волны, то с размаху прыгал босыми ножками прямо в краешек волны, стремясь создать как можно больше брызг. Его звонкий смех разносится далеко вокруг.

Очередной корабль пришвартовался недалеко от причала. Ассоль по привычке окинула взглядом сидящих в лодке и, не найдя нужного, обратилась вновь к Элиоту.

— Мама, а когда я вырасту, у меня будет такой же большой корабль? — подбежавший Элиот внимательно разглядывать и судно, и лодку, и людей, уже высадившихся на берег.

— Да, мой дорогой, — Ассоль снова обернулась к кораблю, и слова замерли у неё где-то в горле.

От толпы на пристани отделилась фигура. Сделала пару шагов по направлению к ним и застыла.

Ассоль вскочила с камня, чувствуя, как гулко бьётся сердце. Всё её тело словно окаменело.

— Ассоль! — донёсся родной, не позабытый за все эти годы голос.

— Артур! — Ассоль почувствовала, как спали невидимые оковы, подарив ей возможность двигаться.

Она подхватила Элиота на руки и побежала к своему долгожданному. А Артур бежал, чуть прихрамывая, ей навстречу.

Они едва не столкнулись, вовремя затормозив в самый последний момент. Ассоль смотрела в карие глаза напротив, наполнившиеся слезами, и чувствовала, как по её лицу тоже сбегают солоноватые ручейки.

— Ты вернулся, — она едва могла говорить, дыхание перехватывало, но эти слова сказать было нужно, чтобы окончательно поверить в реальность происходящего. — Ты здесь!

— Да, моя милая Ассоль! — Артур наконец-то обнял и её, нежно и крепко, прижимая к себе. — После гибели «Секрета» меня, цеплявшегося за доску и обессилевшего, подобрало иностранное судно. Они отвезли меня в дальние страны. Я не помнил, кто я и откуда, однако в груди всегда томилось чувство, что где-то меня ждут, зовут и верят в возвращение. Я много работал — где придётся, и ездил от одного края к другому, высаживался на разных берегах... Но ничто не напоминало мне дом. И вот сегодня, когда я оказался здесь и увидел тебя, память внезапно вернулась. Я вспомнил всё и всех...

Он замолчал, потом спросил прерывающимся от волнения голосом:

— Это наш сын?

— Да, это Элиот, — Ассоль улыбалась сквозь слёзы.

Отец и сын молча смотрели друг на друга. В глазах Элиота растерянность и недоверие медленно сменились счастьем, тем самым, что могут испытывать лишь дети да некоторые взрослые, сохранившие в себе веру в чудо. Он потянулся к Артуру:

— Папа! Папа!

Артур взял на руки Элиота и крепко прижал, словно желая напитать всей своей любовью этого, пока ещё незнакомого ему человечка.

Маленькая семья стояла долго-долго на берегу, пока закатное солнце окрашивало море во все оттенки красного цвета.

Эпилог

Белоснежный корабль с яркими алыми парусами покачивался на волнах. Всё уже было готово к открытию. Элиот, шестилетний непоседа, побывал уже везде: даже в трюм спустился с отцом. Артур был не против: у них с сыном эта страсть — к корабельному делу — была одна на двоих. А сейчас Элиот стоял у перил и усиленно махал бабушке. Леди Грэй, как подозревала Ассоль, наверняка утирала платочком слёзы. С палубы этого видно не было, но Ассоль прекрасно знала, как в последнее время расчувствовалась её свекровь.

— Всё-таки отличная идея, — подошедший к ней Артур, только что отдавший последние распоряжения, привлёк её рукой к себе. — Возрождение «Секрета» было необходимо.

Он взглянул на трепетавшие над ними алые полотна:

— Но ходить он будет теперь только под такими парусами.

Ассоль кивнула. Она целиком и полностью соглашалась с мужем: эти паруса — неотъемлемая часть «Секрета», его оберег и защита. И символ чуда и исполнившегося обещания. Символ веры.

— Съездим в Каперну, — продолжал Артур. — Расскажем и покажем Элиоту нашу историю. Ребёнку полезно узнать.

— Детям, — тихонько сказала Ассоль, переместив руку Артура на свой, пока ещё плоский живот.

Артур несколько минут растерянно смотрел на неё, а потом звонко рассмеялся. Вскоре к нему присоединился и голос Элиота, а затем и самой Ассоль.

«Секрет» медленно отходил всё дальше в море, сопровождаемый звуками самой искренней радости.