Только не в Гриффиндор (джен)

Чарли уехал в Румынию в конце четвертого курса Перси. Не внезапно и не торжественно — просто выпускной, потом дорога, а следом — первое лаконичное письмо из Бухареста про рабочую неделю. Перси прочитал его, написал ответ в четыре предложения, подумал — и добавил еще два.

Значок пришел в июле, с утренней почтой.

Перси сидел за завтраком, когда сова плюхнулась на край стола рядом с его чашкой — незнакомая, школьная — и уронила конверт с печатью Хогвартса. Тяжёлый, толстый конверт. Внутри явно лежало что-то еще, кроме стандартного списка вещей.

Он вскрыл его аккуратно. Список учебников на пятый курс. Под ним обнаружился небольшой круглый значок — серебряный, с литой буквой «П». Тяжелый. Настоящий.

Перси держал его на ладони секунд десять, не отрывая взгляда.

— Что там? — спросил Рон через стол.

Ему исполнялось одиннадцать, в сентябре он тоже впервые ехал в Хогвартс и последние две недели ходил с видом человека, который изо всех сил пытается скрыть, что на самом деле паникует.

— Значок старосты.

Рон уставился на серебряный кругляк. Потом попросил:

— Дай посмотреть.

— Потом.

Мама узнала обо всем за ужином. Реакция оказалась предсказуемой: обняла, назвала умницей, повторила, что всегда это знала. Потом долго всматривалась в значок с таким лицом, будто наконец нашла в этой слизеринской истории сына что-то понятное и правильное. Значок она понимала. Значок — это было нормально.

Близнецы выслушали новость молча. Переглянулись.

— Ну, — сказал Джордж, — теперь ты можешь нас официально ругать.

— Я мог и раньше, — ровно отозвался Перси.

— Да, но теперь у тебя есть значок.

Отец тепло улыбнулся:

— Молодец, Перси.

И сразу вернулся к магловскому тостеру, который разбирал третий вечер подряд.

* * *

На перроне в этот раз Перси шел иначе. Не с чемоданом в голове, не с той нервной установкой прошлых лет — просто шел, глядя на суету вокруг с новым, еще не до конца понятным ощущением. Спокойствие. Обычное, рабочее спокойствие.

Мама втолковывала Рону ровно то же, что говорила когда-то Перси: слушаться старост, писать каждую неделю, не забывать нормально есть. Рон послушно кивал в нужных местах, но явно не слушал. Джинни дернула его за рукав, Рон буркнул что-то в ответ, и между ними завязалось мелкое семейное выяснение отношений, которое Перси предпочел проигнорировать.

Он нашел момент — до отправления оставалось минут пятнадцать — и подошел к Рону.

— В поезде иди в обычный вагон, не ко мне. У меня купе старост, совещание.

— Ладно. — Рон помолчал. — А там что?

— Объяснят, что делать весь год. Патрулирование, дежурства.

— Скучно, — резюмировал Рон.

— В целом да. — Перси помедлил. — Если потеряешься в замке — спрашивай дорогу у портретов. Но не у каждого: некоторые врут ради собственного удовольствия. Лучше обращайся к тем, кто висит в парадных галереях, — они обычно отвечают честно.

Рон посмотрел на него с легким удивлением — Перси это сразу заметил, — словно никак не ожидал услышать от старшего брата чего-то практически полезного. Потом кивнул. Просто кивнул, без тени привычной иронии:

— Спасибо.

Перси перехватил чемодан поудобнее и пошел к головному вагону.

* * *

Купе старост располагалось в самом начале поезда — отдельное, с тяжелой полированной табличкой на двери. Внутри уже сидели двое пуффендуйцев, негромко переговаривающихся между собой; когтевранец с книгой; слизеринская староста Дорогова, шестой курс — методичная и умная, делавшая пометки на пергаменте. От Гриффиндора пришли двое — парень с редкими усами, которыми явно гордился, и невысокая рыжая девчонка. Напротив Перси устроилась староста Когтеврана. Длинные кудрявые каштановые волосы, чёткие движения, взгляд, который всё сразу раскладывает по местам.

— Пенелопа Клируотер. Когтевран.

— Персиваль Уизли. Слизерин.

Она кивнула — быстро, деловито, без того особенного выражения лица, которое он частенько видел у людей, узнававших о сочетании «Слизерин и Уизли». Просто кивнула и достала чистый пергамент.

Хорошо. Это действительно хорошо.

Старший староста — седьмой курс, Пуффендуй, здоровенный парень с таким лицом, словно всё в его жизни устраивалось исключительно правильно, — провел совещание быстро и четко: патрулирование коридоров по строгому расписанию, дежурство в залах, смена паролей раз в месяц. Перси внимательно слушал и конспектировал. Клируотер тоже записывала — левой рукой, мелко, безупречно ровно.

За окном стремительно проносились размытые поля.

* * *

На Распределении он смотрел на испуганных первокурсников совсем иначе. Не с прежней тоскливой тревогой первого года и не с умеренным интересом второго или третьего курса. Сейчас появилось новое чувство — ощущение ответственности. Маленькой, административной, но всё-таки его собственной.

Рон шел где-то в середине цепочки. Рыжий, нескладный, с тем самым выражением лица «всё нормально, я ничуть не волнуюсь», которое у Уизли всегда означало обратное. Перси внимательно следил взглядом за братом, пока тот не уселся на трехногий табурет под Шляпу. Шляпа думала недолго.

— ГРИФФИНДОР!

Ну конечно.

Рон поспешил к гриффиндорскому столу, где близнецы уже вовсю свистели и улюлюкали. Перси мысленно отметил в своей системе: Прибыл, определился, вопрос закрыт — и перевел взгляд на остальных.

Потом вызвали Гарри Поттера.

Большой зал загудел совершенно иначе — с каким-то особым, благоговейным придыханием, словно все присутствующие разом выпрямили спины. Первокурсники вытягивали шеи, переглядываясь. Худой мальчик в круглых очках и с абсолютно растрепанными вихрами неловко шагнул вперед; вид у него был как у человека, который смертельно устал от чужого внимания, хотя толком ничего еще не произошло.

Слизеринский стол молчал. Не враждебно — скорее выжидающе. Шляпа думала на этот раз непривычно долго, секунд тридцать — Перси скрупулезно зафиксировал это про себя, — а затем выкрикнула:

— ГРИФФИНДОР!

Гриффиндорцы буквально взорвались криками. Слизерин затих на мгновение — и это не было затишьем облегчения. Перси краем уха уловил чье-то процеженное сквозь зубы замечание про красно-золотых, которым вечно достается все самое лучшее, но не стал прислушиваться и вернулся к ужину.

Очередь Малфоя подошла через несколько человек после Поттера.

Драко Малфой. Перси прекрасно знал кто такой Люциус Малфой — в Министерстве магии это имя то и дело всплывало в весьма специфических контекстах, и отец порой произносил его со сложной, осторожной интонацией. Мальчик оказался белобрысым, очень прямым, с тем высокомерным выражением лица, которое словно заявляло: всё происходящее вокруг бесконечно ниже его достоинства. Шляпа едва коснулась его макушки:

— СЛИЗЕРИН!

Малфой проследовал к зеленому столу не торопясь. Сел, вальяжно огляделся. Взгляд у него был холодный, оценивающий. Не злой, нет. Просто деловой: что здесь есть, что из этого может быть полезно, а что — пустышка.

Перси мысленно поставил галочку. Этого нужно держать в поле зрения.

* * *

Должность старосты оказалась куда более увлекательной, чем он предполагал. Не в плане мнимой власти — власть над другими людьми Перси никогда не прельщала, ему вполне хватало тотального контроля над собственным личным пространством. Дело было в информации.

Старосты знали неизмеримо больше. Не всё, конечно, — тайны преподавателей и Дамблдора оставались при них, — но значительно больше любого рядового студента. Когда ходишь в патрули, видишь, кто, где и с кем находится в неурочное время. Присутствуешь на собраниях старост, улавливаешь полунамеки. Перси, чья привычка наблюдать была отшлифована четырьмя годами жизни в Слизерине, собирал эти крупицы информации методично и хладнокровно. Без конкретной цели. Просто на будущее — пусть будет.

Параллельно тяжелым грузом висели С.О.В. Пять лет учебы сводились к экзаменам в грядущем мае. Перси составил подробное расписание подготовки еще в сентябре: каждый предмет был привязан к конкретному дню, часам и темам. План висел над его тумбочкой, и Теренс Хиггс как-то раз долго изучал его с выражением лица человека, которому одновременно и безумно смешно, и чертовски жутко.

* * *

В конце октября в замке появился тролль.

Официально инцидент замяли как несчастный случай: тварь прорвала внешнюю защиту, но была оперативно обезврежена. Перси в ту ночь сработал безупречно — первым делом собрал слизеринских первокурсников и организованно увел их в безопасные подземелья. Долг старосты — быстро, четко, без лишней паники. Когда они спустились, Снейп коротко кивнул ему:

— Можете идти, Уизли.

И Перси отправился патрулировать ближайшие коридоры на случай, если кто-то из младших отстал. Ему удалось заметить многое: спешащих профессоров, бледного Квиррелла, который едва держался на ногах при одном упоминании чудовища, и Дамблдора с таким лицом, что любые расспросы отпадали сами собой. О том, что произошло за закрытой дверью женского туалета на втором этаже, он позже по кусочкам воссоздал общую картину из обрывков чужих разговоров.

И кое-что в этой мозаике его насторожило.

Троица первокурсников — Поттер, его брат Рон и гриффиндорка Грейнджер — оказались именно в том туалете, именно в тот момент. Перси не верил в подобные совпадения. Он вырос в доме, где любые совпадения обычно оказывались тщательно спланированными акциями близнецов.

Квиррелл нервничал, и это было очевидно еще с первого сентября. Заикание, бегающий взгляд, привычка испуганно оглядываться на ровном месте. Перси прекрасно знал, как ведут себя нервные люди — он и сам когда-то был затравленным домашним малым. Но у Квиррелла за этим скрывалось нечто иное. Не просто тревога. Под ней лежало что-то более глубокое, темное и опасное.

В ноябре во время ужина Клируотер обронила как бы невзначай:

— Ты заметил, что Квиррелл всегда покидает Большой зал раньше остальных преподавателей? Я несколько раз видела, как он уходил в сторону коридора на третьем этаже.

Третий этаж. Тот самый, куда вход был строжайше воспрещен с начала учебного года. Дамблдор на пиру прямо заявил: мучительная смерть ждет каждого, кто туда сунется. Формулировка казалась чересчур зловещей даже для эксцентричного директора.

— Хорошо, — ответил Перси.

— Хорошо?

— Буду иметь в виду.

Клируотер пристально посмотрела на него — она вообще умела смотреть как-то по-особенному, будто видела гораздо больше, чем собеседник пытался скрыть. Потом кивнула и спокойно вернулась к своей тарелке.

К тому моменту они выработали удобную привычку: ужинать на стыке столов Слизерина и Когтеврана, координируя текущие дела старост. Это работало эффективно и не привлекало лишнего внимания.

* * *

К декабрю у него сложилась стройная система наблюдений.

Кто именно и в какое время направляется к запретному коридору. Когда Квиррелл начинает нервничать сильнее обычного — как правило, по вечерам, и особенно остро, если рядом крутится Поттер. Что предпринимает сам Поттер, который каким-то непостижимым образом оказывался в эпицентре любого сомнительного происшествия в этом году. И это точно не могло быть чистой случайностью.

Параллельно Малфой-младший за первый семестр незаметно, но прочно закрепил за собой лидерство среди первокурсников Слизерина. Действовал он на удивление тонко — не лез напролом, нашел правильных союзников, избегал глупых драк и сумел стать весомой фигурой, совершенно не раздражая старшекурсников. Перси наблюдал за этим отстраненно, почти профессионально. Мальчик мог быть тщеславным и заносчивым, но глупцом он точно не был. А это принципиально разные вещи.

На рождественские каникулы Перси уехал в Нору. Рон вернулся домой переполненный восторженными, путаными рассказами о замке, которые Перси слушал вполоборота. Близнецы устроили форменный бедлам с заколдованными хлопушками в гостиной. Мама то и дело тревожно спрашивала, как идет подготовка к С.О.В.

— Нормально, — неизменно отвечал Перси. — Готовлюсь по плану.

— Ты не переутомляешься, дорогой?

— Нет.

Ночью, когда весь дом погружался в сон, он лежал в темноте и смотрел в потолок своей комнаты. Размышлял о Квиррелле. О запретном коридоре. О том, что взрослые маги явно в курсе происходящего — и явно не могут взять ситуацию под контроль. Дамблдор оградил третий этаж устным предупреждением вместо того, чтобы запечатать его надежными чарами. Это было либо сознательной, опасной игрой, либо расчетом на то, что ситуация вот-возникнет из-под контроля. Ни один из вариантов не внушал спокойствия.

В груди шевельнулось новое, острое и холодное чувство. Мысль, кристально ясная и пугающая своей очевидностью: Значит, вот как всё здесь устроено на самом деле.

Перси повернулся на бок и закрыл глаза. Нужно будет обязательно записать все детали в тетрадь завтра на рассвете, пока они не стерлись из памяти.

* * *

Примечания автора:

— Дорогова. Слизеринская староста шестого курса — мой оригинальный персонаж (ОС), поскольку в каноне старосты Слизерина на пятом курсе Перси (1991 год) не названы по именам.

— Пенелопа Клируотер и Гриффиндор. В оригинальном черновике возникла небольшая путаница: Пенелопа была представлена сразу после фразы «от Гриффиндора пришли двое». По канону Пенелопа — когтевранка. Ошибка исправлена: гриффиндорские старосты сидят отдельно, а Пенелопа Клируотер представлена как староста Когтеврана, занявшая место напротив Перси.

— Тролль и туалет. Слизеринский прагматизм Перси сразу заставляет его анализировать происшествие. Его опыт жизни с близнецами подсказывает: если трое первокурсников (включая его собственного брата и гриффиндорку Гермиону Грейнджер) оказались в закрытом туалете именно в момент нападения тролля, то это тщательно спланированная акция, а не совпадение.

— Порядок на Распределении. Да, строго по алфавиту Малфой идет до Поттера, а не после — M раньше П, это факт. Но текст идет через голову Перси, а у Перси в тот вечер внимание работает избирательно. Поттер его зацепил — весь зал дернулся, Перси отметил, записал внутренне. Малфой приходит на Слизерин позже в его восприятии — не потому, что был распределен позже, а потому, что Перси именно тогда снова начал смотреть на стол. Это не хроника событий, это поток внимания наблюдателя. Поттер — точка отсчета, Малфой — следующий, кто попал в фокус. Хронология распределения в тексте специально не воспроизводится.

— Возраст Рона. Тут проще. «Ему исполнялось одиннадцать» — это не про конкретный день рождения, это про год. В магическом мире одиннадцать лет — это не число свечей на торте, это порог: год, когда приходит письмо, год, когда едешь в Хогвартс. Перси думает о Роне как о «том, кому одиннадцать в этом году», а не считает месяцы от марта. Несовершенный вид глагола (imperfective) в русском языке здесь работает именно так — как длящееся состояние года, а не конкретный момент. Рон одиннадцатилетний, это его год. День рождения был в марте, да, но это не то, о чем думает Перси, глядя на него в июле.