Без спешки (гет)

Дафна направлялась в больничное крыло, ведя за собой по воздуху связанного Теодора Нотта с кляпом во рту. По дороге она для верности уронила его еще несколько раз. За один коридор до лазарета Дафна остановилась и резко повернулась к молодому чистокровному волшебнику, парившему позади нее.

— Постараюсь выразиться предельно ясно, Нотт, — начала она со сталью в голосе и мрачным блеском в глазах. — Не знаю, какую идиотскую мысль ты вбил себе в тупую башку, но клянусь Мерлином: если ты еще хоть раз попытаешься повторить то, что сделал сегодня, нынешний вечер покажется тебе проявлением милосердия.

Глаза Нотта снова расширились от страха. Дафна позволила себе насладиться приливом удовлетворения: похоже, она наконец сумела до него достучаться.

— А теперь будет вот что, — продолжила она после короткой паузы. — Я верну одежду, которую заставила исчезнуть, и уберу веревки с кляпом. Ты оденешься и пойдешь в больничное крыло лечиться. Если спросят, что случилось, скажешь, что упал с лестницы.

Теодор закивал с таким рвением, что стало ясно: ему не терпится поскорее выбраться из своего положения. Но Дафна еще не закончила.

— Кроме того, ты пойдешь к Тернеру и Смит и убедишь их больше не ставить нас на совместные дежурства. Ничего плохого обо мне не говорить. Иначе я напишу отцу и сообщу, что ему стоит побеседовать с твоим о правилах обращения с женщинами и о том, что трогать их можно только с их согласия.

Она знала, что старосты школы обычно назначают в пару учеников одного факультета и курса, однако совместные дежурства старост с разных факультетов, с разных курсов или и то и другое сразу тоже не были редкостью.

Теодор вновь закивал, растеряв последние краски при упоминании отцов. Дафна не выставляла это напоказ так часто, как Драко, но тоже происходила из богатой и влиятельной семьи. Конфликт с Гринграссами мог дорого обойтись Ноттам.

— Мы поняли друг друга? — закончила она, глядя ему прямо в лицо.

В ответ он отчаянно закивал, умоляя глазами. Дафна продержала его в воздухе еще несколько секунд, затем сняла левитационные чары, заставила веревки и кляп исчезнуть и вернула одежду. Нотт поспешно вскочил и оделся, глядя куда угодно, только не на нее. Дождавшись, Дафна первой прошла оставшийся короткий путь до лазарета и открыла дверь.

Синяки и порезы вызвали у мадам Помфри подозрение, но Нотт отрицал, что кто-то причастен к его травмам, и твердил о собственной неуклюжести. Дафна не стала задерживаться, чтобы убедиться, что с ним все в порядке, и вместо этого отправилась в гостиную Слизерина.

Вскоре она добралась до гостиной и увидела Трейси, устроившуюся в углу над заданием по зельеварению. Заметив подругу, та улыбнулась и поманила ее к себе.

Дафна рассказала о случившемся. Трейси снова пришла в ярость от поведения Нотта, но то, как подруга с ним обошлась, ее позабавило. После этого она предложила Дафне просмотреть свое эссе по зельеварению, чтобы легче было взяться за собственное. Дафна была благодарна и за помощь с учебой, и за возможность выговориться. Ей стало немного легче; вздохнув, она достала перо с пергаментом и принялась за работу.

Нотт появился чуть позже, бросил на нее один испуганный взгляд и едва ли не бегом бросился к спальне. Трейси рассмеялась, а Дафна вновь почувствовала удовлетворение и вернулась к своему эссе.

* * *

Следующая неделя прошла для Гарри сравнительно обычно, если не считать того, что староста школы Маркус Тернер попросил его брать по несколько дополнительных дежурств в месяц с кем-нибудь, кроме Гермионы. Гарри понимал: тогда придется действительно ходить по коридорам, а не пользоваться картой. Но с учебой он справлялся, а Маркус обещал, что, если нагрузка станет слишком большой, об этом всегда можно сказать, поэтому Гарри согласился.

С домашними заданиями он тоже не отставал: большую часть выполнял в тот же день, когда их задавали, и до сдачи еще оставалось время все перечитать и исправить. Успел сходить и на квиддичный отбор. Собственное место в команде было почти обеспечено, так что Гарри в основном отправился поддержать Рона. Анджелина уже сообщила ему, что именно Рон станет основным вратарем, и теперь Гарри с трудом сдерживал радость за лучшего друга, особенно потому, что пока не мог ему ничего сказать. И наконец, он против воли оказался втянут в затею Гермионы по освобождению хогвартских домовиков. В целом первой неделей учебного года Гарри был доволен.

Единственным неприятным исключением оставалась Защита. На первом уроке он, к счастью, промолчал: однокурсники высказали возмущение за него, а Гермиона помогла успокоиться. Но Гарри понимал, что рано или поздно наверняка скажет что-нибудь, за что получит неприятности. По рассказам других учеников, Амбридж уже начала раздавать отработки, даже не утруждаясь предварительным снятием баллов. Обо всем этом он размышлял по дороге на еженедельное занятие с Дамблдором. На полпути Гарри приступил к упражнениям для очищения сознания, и, когда добрался до каменной горгульи и произнес пароль, ему казалось, что мысли удалось разобрать и разложить по местам.

На стук Дамблдор разрешил войти. Директор сидел за большим столом, перед ним стояла каменная чаша с вырезанными рунами, а рядом были аккуратно расставлены подписанные флаконы, наполненные чем-то серебристым, похожим на жидкость, но все же не вполне жидким. Гарри вежливо подождал, пока Дамблдор закончит, наблюдая, как тот извлекает из чаши еще несколько серебряных нитей и помещает их в пузырек. Через мгновение директор взмахнул палочкой, и чаша с флаконами перелетела на приставной столик, где все само собой выстроилось в аккуратном порядке.

— Садись, пожалуйста, Гарри, — доброжелательно предложил Дамблдор. — Я не ожидал тебя так скоро, хотя стоило догадаться, что ты придешь заранее. С удовольствием отмечаю твое новое усердие и серьезное отношение к работе. Я горжусь тобой.

Гарри сел, чувствуя, как от похвалы теплеют щеки.

Отчаянно желая сменить тему, он поблагодарил директора и негромко задал вопрос, возникший еще у входа:

— Что это за чаша, сэр? И что во флаконах?

Дамблдор тихонько рассмеялся, и глаза его заблестели.

— Это Омут памяти, Гарри. Он позволяет упорядочивать воспоминания и просматривать их заново. Если твое обучение окклюменции пойдет хорошо, я с удовольствием покажу, насколько полезным он бывает, — с улыбкой ответил директор.

Гарри еще сильнее захотел как можно скорее овладеть окклюменцией.

— А теперь скажи, ты выполнял упражнения, которые мы разбирали? — спросил Дамблдор.

— Да, сэр, — кивнул Гарри. — Мы с Гермионой занимаемся вместе по вечерам, когда заканчиваем уроки. Я сосредотачиваюсь на том, чтобы очистить сознание и упорядочить его. Почти могу представить, где находятся мысли, и умею отодвигать одни или выводить другие на первый план.

— Очень хорошо, Гарри. Продолжать упражнения необходимо, но теперь мы продвинемся на шаг дальше, и я объясню основы построения защиты. Это действительно утомит тебя, и умственно, и физически. Готов?

Дождавшись кивка, Дамблдор приступил к теории и описанию того, как выстраивать защиту разума.

— Многие полагают, будто легилименция подразумевает строительство крепости в собственном сознании, где воспоминания прячут по подземельям и тайным комнатам. Но на деле все одновременно и гораздо проще, и гораздо сложнее, — начал он. — Видишь ли, разум состоит из множества слоев. На первом располагаются поверхностные мысли — то, о чем мы непроизвольно думаем в тот или иной момент.

— Например, идя по коридору, ты можешь заметить доспехи, картину или другого человека. Такие мысли мелькают на поверхности, и легилименту легко за них ухватиться.

Гарри кивнул, показывая, что пока все понимает.

— Чем глубже слой, тем глубже и мысли. На следующем могут находиться размышления о недавней лекции или разговоре с другом. Ниже — воспоминание о сегодняшнем завтраке. В конце концов можно добраться до такой глубины, где скрывается даже то, о чем сам человек уже забыл.

— Умелый легилимент способен перемещаться между этими слоями и находить то, что ему нужно. Он может воздействовать на разум, вызывая воспоминания об определенных событиях.

Дамблдор умолк, давая Гарри возможность задать вопросы.

Тот покачал головой, пытаясь разобраться.

— Что это значит, сэр? «Воздействовать на разум»?

Директор улыбнулся вопросу.

— Проще привести пример, чем объяснять отвлеченно. Допустим, мы пытаемся выяснить, где человек закопал сокровище. Он изо всех сил будет прятать это воспоминание. Но, если вместо него я начну искать, как в детстве он копался в песке на пляже, всплывут другие воспоминания, а вместе с ними немного поднимется и нужное нам. Затем я могу обратиться к воспоминаниям о вещах, которые он ценил, и так, шаг за шагом, вытянуть скрытое ближе к поверхности. Теперь понятнее?

Гарри кивнул.

— То есть искать определенные воспоминания через другие, связанные с ними?

— Именно! — просиял Дамблдор. — Но опытный легилимент за несколько секунд перебирает десятки таких связей и извлекает нужное прежде, чем ты успеваешь осознать происходящее. Поэтому основа окклюменции — очищенный и упорядоченный разум.

Гарри снова кивнул: все постепенно вставало на свои места.

— Видишь ли, — продолжил Дамблдор, — мы не строим крепость. Мы защищаем мысли, отодвигая их в более глубокие слои, и упорядочиваем их так, чтобы сразу понимать, что ищет чужак. А еще настолько привыкаем к собственному присутствию в своем разуме, что появление другого ощущается немедленно. Когда это достигнуто, можно переходить к изгнанию вторженца.

— Я понял, сэр. Кажется, готов приступать, — сказал Гарри с кивком.

Дамблдор улыбнулся.

— Тогда начнем. Очисти сознание и погрузись в него. Сперва тебе нужно как следует ознакомиться с поверхностным слоем.

Несколько часов спустя Гарри сидел в кабинете директора и потягивал горячий шоколад с добавленным в него зельем от головной боли. Работа была трудной, но он делал успехи. Дамблдор объяснил, что ближайший месяц или два именно этим они в основном и будут заниматься; когда основа станет достаточно прочной, он начнет атаковать сознание Гарри, отыскивая слабые места.

Когда Гарри допил шоколад и начал собираться, директор окликнул его:

— Я хотел бы дать тебе один совет и предостеречь. Министр Фадж делает все возможное, чтобы подорвать доверие к тебе. Профессор Амбридж оказалась здесь при его непосредственном участии. Полагаю, она станет провоцировать тебя на столкновение, чтобы обратить его себе и министру на пользу. Прошу тебя, будь бдителен. Ты сын своей матери, и твой вспыльчивый характер тому подтверждение, но не позволяй втянуть себя в ловушку, которую она непременно приготовит. Пользуйся окклюменцией: очищай разум и отстраняй нежелательные эмоции.

Прежде чем ответить, Гарри дал себе время обдумать услышанное.

— Сэр, я понимаю, почему вы это говорите, и согласен. Но Волдеморт вернулся. Ее отказ учить нас практической защите может стоить нам не только хороших оценок, но и жизни. Нужно что-то делать.

— И мы сделаем, Гарри, обещаю, — печально ответил Дамблдор. — Но пока приходится играть по их правилам. Просто знай: я стараюсь изменить положение, даже если ты этого не видишь.

Гарри кивнул. Директор достал из стола пергамент с пером и быстро написал несколько строк своим округлым почерком.

— Поскольку отбой уже прошел, это поможет, если тебе кто-нибудь встретится. Надеюсь, ты хорошо выспишься, Гарри. Увидимся на следующей неделе.

— Спасибо, сэр. До встречи.

* * *

Дамблдор оказался прав: на следующий день Амбридж весь урок Защиты пыталась спровоцировать Гарри. Имени она не называла, но постоянно намекала, что «распространяющие ложь» — ненадежные безумцы, стремящиеся посеять раздор среди населения. Гарри игнорировал ее, притворяясь, будто читает заданный учебник, а сам выполнял упражнения по окклюменции. И все же он чувствовал, как растет злость. Когда урок наконец милосердно закончился, Гарри сразу схватил сумку и вышел; Рон и Гермиона едва за ним поспевали.

— Эй, приятель, не так быстро! — позвал Рон, несколько секунд безуспешно пытавшийся его догнать.

Гарри замедлил шаг, позволил друзьям поравняться с ним и дальше к Большому залу пошел уже немного спокойнее. Раздражение успело накопиться, разговаривать не хотелось: еще сорвется на тех, кто этого совершенно не заслуживает.

Рона подобные опасения, однако, не сдерживали.

— Ну и троллиха же она, черт бы ее побрал, — сказал он, когда они заняли привычные места за столом Гриффиндора и начали накладывать еду.

— Рон, — слабо одернула Гермиона, но было видно, что она злится ничуть не меньше, а то и сильнее.

В конце концов возмущение взяло верх.

— Да кем она себя возомнила? Открыто тебя клеветой поливает, называет лжецом и обманщиком! Единственная обманщица в этом классе — она сама. Готова поспорить, она даже собственные СОВ не сдала! И теперь пытается нас учить?! — негодовала Гермиона.

Увидев, как яростно друзья за него переживают, Гарри немного успокоился и неожиданно для себя оказался в непривычной роли: теперь уже ему приходилось утешать Гермиону.

— Эй, все нормально. Все равно никто в классе ей не верит. На прошлой неделе половина наших хаффлпаффцев подошла ко мне сказать, что считают ее слова чушью.

— И все-таки, Гарри… — начала Гермиона, и теперь в ее глазах собирались злые слезы. — Ты каждый год проходишь через настоящий ад. Я не знаю никого честнее тебя. В прошлом году тебе пришлось увидеть такое, что и словами не описать, а теперь какая-то самодовольная жаба, — она гневно посмотрела на преподавательский стол, за который садилась Амбридж, — объявляет тебя лжецом и говорит все эти ужасные вещи!

— Не говоря уже о том, что «Пророк» тоже пытается выставить тебя психом, — хмуро добавил Рон.

Кажется, он заметил, насколько мрачной и тяжелой стала атмосфера, и продолжил:

— Ты, конечно, псих, только не такой, каким они тебя рисуют. Ты из тех психов, которые ради друзей прыгают на троллей и дерутся с василисками.

Гарри невольно рассмеялся. Гермиона смахнула с лица влагу и шлепнула Рона по руке.

— Ох, Рон, никакой Гарри не псих. Разве что когда играет в квиддич, но это всего несколько дней в году.

Неожиданная шутка снова вызвала у Гарри смех, и он с теплотой посмотрел на друзей. Летняя злость на них исчезла без следа; теперь он просто радовался, что они снова вместе в Хогвартсе. Они сражались с чудовищами и Волдемортом — по сравнению с этим Амбридж должна оказаться легкой прогулкой.

— Спасибо, — искренне сказал он. — Вам обоим. Не знаю, что бы я без вас делал.

Гермиона уже снова готова была расплакаться, но Рон изобразил рвотный позыв, и Гарри опять рассмеялся.

Остаток ужина прошел под разговоры Рона о квиддиче. Он пытался выведать, не знает ли Гарри, кого Анджелина в ближайшие дни объявит основным вратарем. Тот лишь улыбался и молчал, пока наконец не встал из-за стола.

— Пойду отнесу сумку. Сегодня вечером у меня первая смена.

Гермиона недоуменно посмотрела на него.

— Но мы дежурим только в среду, Гарри, — произнесла она так, что это прозвучало скорее вопросом.

— Точно, тебя ведь не было. Ты сидела в библиотеке, когда на прошлой неделе Тернер подошел ко мне за завтраком. Спросил, не возьму ли я несколько дополнительных смен в месяц. Еще что-то говорил о том, что это повысит мои шансы стать старостой школы через пару лет, или другую такую чепуху. Я все равно согласился: с уроками почти справляюсь, а он обещал, что можно отказаться в любой момент, если подготовка к СОВ начнет отнимать слишком много сил, — объяснил Гарри.

Рон, присутствовавший при том разговоре, согласно кивнул, а Гермиона явно порадовалась его инициативе.

— Он сказал, с кем ты будешь дежурить? — с любопытством спросила она.

— Нет. Думаю, с кем-нибудь из гриффиндорцев на курс старше, но точно не знаю, — пожал плечами Гарри.

Гермиона задумчиво кивнула, и он добавил:

— Окклюменцией я сегодня уже позанимался на Защите, так что не жди меня, начинай сама.

Она прищурилась.

— Так вот как ты сохранял спокойствие на уроке. А ведь неплохая идея: хотя бы чем-то полезным там заниматься.

Гермиона уставилась в пространство и принялась что-то бормотать себе под нос. Рон с забавляющейся улыбкой посмотрел на нее, затем перевел глаза на Гарри. Поймав его взгляд, тот коротко махнул рукой и отправился к башне Гриффиндора, оставив друга в обществе погруженной в размышления Гермионы.

* * *

Дафна ждала перед назначенным кабинетом на четвертом этаже, где старосты собирались перед обходом и куда через несколько часов должны были прийти сменщики. Она появилась заранее, но, дожидаясь напарника, все равно начинала раздражаться. Кто им окажется, Дафна не знала: на прошлой неделе Тернер сообщил, что удовлетворил их с Ноттом просьбу больше не дежурить вместе, но замену еще подыскивал. Она уже начала подозревать, что придется обходить школу одной, и собиралась отправляться, когда по коридору донесся топот.

Наконец из-за угла показался таинственный напарник — взлохмаченные черные волосы, шрам-молния и неправдоподобно зеленые глаза. Гарри трусцой подбежал к ней, раскрасневшись от бега; очки слегка съехали набок.

— Привет, — робко поздоровался он в ответ на ее сердитый взгляд.

Дафна двинулась по привычному маршруту, и Гарри тут же пристроился рядом.

— Не хочешь объяснить, почему опоздал? — хмуро спросила она.

— Всего на несколько минут, — ответил он, и в голосе слышалась улыбка, отчего Дафна рассердилась еще сильнее.

Но, прежде чем она успела возразить, Гарри продолжил:

— Вообще-то я бы пришел вовремя, но по дороге столкнулся с Фредом и Джорджем.

Дафна невольно содрогнулась при мысли о рыжих близнецах-бедствиях, которые больше всего любили разыгрывать слизеринцев. Гарри заметил ее реакцию и усмехнулся.

— Они испытывали новые изобретения на первокурсниках-добровольцах. Пришлось вмешаться. Я сказал, что сам помогу с испытаниями, но на малышах проверять ничего нельзя, даже за деньги.

Дафна постаралась скрыть удивление. Не так много людей решалось перечить близнецам Уизли.

— И они послушались? — спросила она, все же не сумев до конца спрятать изумление в голосе.

Гарри снова усмехнулся.

— Пошутили, что я превратился в зануду-старосту. Но обещали оставить первокурсников в покое, если я буду испытывать новинки вместе с ними.

После этого они замолчали, но молчание было вполне уютным. Гарри повел Дафну по маршруту, которым обычно ходил с Гермионой. Она пыталась придумать, о чем заговорить, когда им встретилась плачущая девочка. На вид первокурсница, судя по мантии — из Хаффлпаффа. Она сидела на полу, прислонившись спиной к стене и уткнувшись лицом в колени.

Они поспешили к ней, и Гарри первым заговорил:

— Привет, — сказал он и поморщился, заметив, как испуганно она вскинула глаза. — Все хорошо. Меня зовут Гарри, это Дафна. Мы старосты. Что случилось?

Девочка шмыгнула носом, готовая снова разрыдаться.

— Я шла из гостиной в Большой зал, а потом лестницы повернулись, и я не поняла, где оказалась. Хотела вернуться тем же путем, но только сильнее заблудилась. Пропустила ужин и теперь совсем не знаю, где я, — закончила она срывающимся голоском.

— Ничего страшного, — успокоил ее Гарри. — Помню, сколько времени мне понадобилось, чтобы разобраться в замке. Я столько раз терялся, что и не сосчитать.

Дафна согласно кивнула.

— Сейчас ты на третьем этаже. До гостиной Хаффлпаффа отсюда недалеко. И, кажется, я знаю, как решить вопрос с пропущенным ужином, — продолжил он, и девочка посмотрела на него с надеждой и благодарностью.

Дафна наблюдала, как Гарри взял ее за руку и помог подняться. Затем он попытался высвободиться, но маленькая хаффлпаффка вцепилась намертво, и он уступил. Выражение легкой неловкости на его лице заставило Дафну улыбнуться.

Теперь она спросила, как девочку зовут. Та пробормотала: «Эми Джергинс», — а Гарри повел их по коридорам и лестницам. Он ласково расспрашивал Эми, какие уроки ей пока нравятся больше всего и что она уже выучила. Девочка оживилась и принялась рассказывать о Заклинаниях, о том, как здорово заставлять кончик палочки светиться, и о преподавательнице, которая умеет превращаться в кошку. Гарри смеялся вместе с ней и слушал так внимательно, что она несколько раз покраснела.

Когда они наконец добрались до другого конца подземелий, Гарри свернул не туда. Дафна указала на ошибку, но он лишь улыбнулся и спросил девочку, голодна ли она. Услышав «да», он подвел их к большой картине, изображавшей вазу с фруктами, протянул руку и, кажется, пощекотал грушу. Та захихикала и превратилась в ручку, за которую Гарри потянул, открывая проход. Дафна знала, что кухня где-то здесь, но до сих пор не представляла, где именно и как туда попасть. Эти сведения она отложила на будущее.

Гарри вошел внутрь; маленькая Эми по-прежнему держала его за руку. Он поздоровался с несколькими домовиками по именам и спросил, здесь ли Добби. Тут же появился взволнованный маленький домовик в непарных носках и рубашке, перед которой померкли бы даже пестрые мантии Дамблдора.

— Гарри Поттер, сэр, звал Добби? — восторженно пропищал он.

— Привет, Добби, — улыбнулся Гарри. — Моя новая подруга Эми заблудилась и пропустила ужин. Не осталось ли чего-нибудь, чем ее можно накормить?

Добби улыбнулся и закивал так быстро, что Дафна испугалась, как бы он себе чего не повредил.

— Добби сейчас вернется, мистер Гарри Поттер, сэр! Добби принесет свежую еду для подруги Гарри Поттера!

Он умчался, а Гарри усадил Эми и жестом пригласил Дафну садиться тоже. Уже через несколько минут перед девочкой стояло множество блюд на выбор. Гарри Добби вручил тарелку с куском пирога с патокой, а Дафне — вазочку мороженого. Откуда домовик узнал, что это ее любимый десерт, она не представляла, но была ему очень благодарна.

Эми с аппетитом принялась за еду, и вскоре все трое насытились. Дафна поднялась, Гарри последовал ее примеру. Рука Эми немедленно нашла его ладонь, и он снова позволил ей держаться, пока они шли оставшийся короткий путь к гостиной Хаффлпаффа. У входа девочка крепко обняла и Гарри, и Дафну, сердечно поблагодарив за помощь. Те заверили, что были рады помочь, а Гарри предложил обращаться к нему, если ей еще что-нибудь понадобится. Сказав последнее «спасибо», Эми подбежала к двери, прошептала пароль и, входя, помахала на прощание.

Остаток обхода вела Дафна, шагая быстро, чтобы наверстать время, проведенное на кухне. Она все еще думала о случившемся и украдкой поглядывала на гриффиндорца рядом, пытаясь совместить мальчишку, которого Драко и остальные слизеринцы описывали как тщеславного, жаждущего внимания задиру, с тем, кого встретила на слушании и кто сейчас охотно позаботился о незнакомой первокурснице. Он даже позволил ей мертвой хваткой вцепиться в свою руку, хотя это явно его смущало.

— У меня что-то на лице? — спросил Гарри, потерев щеку, и Дафна мысленно выругала себя за неосторожность.

— Нет. Я просто задумалась, — ответила она, не вполне кривя душой.

— Кнат за твои мысли? — легко предложил Гарри, и Дафна удивилась тому, как сильно ей захотелось рассказать правду.

— Да ничего особенного. Вспоминала задания и прикидывала, когда за что возьмусь, — соврала она.

Гарри кивнул, словно это все объясняло, а Дафна позволила себе немного погордиться убедительной отговоркой. Оставшееся время они непринужденно разговаривали. Гарри упомянул что-то о Древних рунах, и она взялась объяснять. В этом предмете Дафна была лучшей на курсе, обходя даже Грейнджер, и прекрасно понимала, что вызывает у него затруднения: в прошлом году с этой самой группой рун у нее возникла такая же проблема. Закончить объяснение она не успела — они вернулись к кабинету на четвертом этаже, где уже ждали сменщики, кажется хаффлпаффцы с седьмого курса. Гарри коротко сообщил, что все спокойно, не считая заблудившейся первокурсницы. Те поблагодарили за то, что девочку накормили и благополучно проводили домой: по-видимому, Эми уже рассказала, что случилось. После этого старосты отправились на свой обход.

Дафна почувствовала на себе взгляд Гарри и повернулась к нему.

— В общем, неплохой получился вечер. Если у тебя найдется время на неделе или, может, на следующем дежурстве, я бы с удовольствием еще поспрашивал об этих рунах.

Она согласилась, и Гарри чуть улыбнулся.

— Доброй ночи, Дафна.

Не успела она ответить, как он уже повернулся и пошел к лестнице, ведущей в башню Гриффиндора.

Дафне казалось, что он уже не услышит, но она все равно пробормотала: «Доброй ночи, Гарри», — прежде чем свернуть в противоположную сторону и направиться к подземельям. Мысли кружились в голове, пока наконец не сосредоточились на новой загадке с растрепанными черными волосами и зелеными глазами.

* * *

Вернувшись вечером в гостиную, Гарри увидел Гермиону с вязанием. Рядом с несчастным видом сидел Рон, вооруженный клубком и спицами, и Гарри не удержался от смешка. Тот поднял голову и сердито на него посмотрел.

Гарри подошел узнать, что происходит, и Гермиона объяснила: они с Роном делали сегодняшнее задание по зельеварению.

— Рон вертелся и спрашивал, нельзя ли закончить. Сказал, что готов делать «буквально что угодно, только не уроки». Вот теперь помогает мне вязать носки и другую одежду, чтобы освободить домовиков.

Гарри посмотрел, как друг мучается, пытаясь спицами сотворить начало… шарфа? Или все-таки носка? Как бы то ни было, он решил сжалиться.

— Гермиона, я сегодня встретил Добби на кухне.

Она нахмурилась, но Гарри поспешил напомнить, что Добби свободный домовик и помог ему по собственному желанию, а не потому, что был обязан.

— Так вот, — продолжил он, хотя Гермиона лишь немного смягчилась, все еще недовольная его походом на кухню, — я подумал: может, во время дежурства в среду заглянем к нему и спросим, как лучше помочь?

Поразмыслив, Гермиона согласилась. Правда, она заявила, что нынешние носки все равно довяжет, но второго лучшего друга милосердно отпустила. Рон немедленно вскочил, пока она не передумала, и повернулся к Гарри:

— Сыграем в волшебные шахматы?

— Прости, приятель. Я хотел сегодня поговорить с Бродягой, — тихо ответил Гарри, качнув головой. — Собирался подняться сейчас, пока больше никто не пришел.

Рон понимающе хмыкнул и пообещал по возможности задержать остальных соседей по спальне внизу. Гарри поблагодарил его и попрощался с Гермионой, которая тоже слышала разговор и ответила улыбкой и взмахом руки.

Добравшись до спальни, Гарри достал зеркало из сундука, забрался в кровать с балдахином, задернул полог и окружил его заглушающими чарами. Затем поднял зеркало и отчетливо произнес:

— Бродяга.

Оно дрожало около минуты, прежде чем собственное отражение вдруг исчезло и вместо него появился широко улыбающийся крестный.

— Гарри! Все в порядке? — спросил он, не переставая улыбаться.

— Да, все хорошо. Просто хотел опробовать эту штуку, убедиться, что работает, — с улыбкой ответил Гарри.

Сириус изобразил оскорбленное достоинство.

— Ты сомневаешься в изобретательности и мастерстве величайших шутников, каких только видел Хогвартс? Гарри, как ты мог так ранить собственного крестного?

Гарри усмехнулся его нарочитому возмущению и вместо ответа начал рассказывать обо всем, что успело произойти. Сириус похвалил его за старания, заметив, что Джеймс взялся за ум и по-настоящему налег на учебу только на шестом курсе. Он радовался тому, что Гарри серьезно относится к занятиям и особенно к окклюменции.

Но, когда разговор зашел об Амбридж, крестный заметно помрачнел.

— Дамблдор прав, Гарри. Сделай все возможное, чтобы не попадаться на ее провокации. Знаю, это трудно, но лучше не привлекать внимания.

Гарри вздохнул: этот совет он получал уже от всех подряд.

— Поверь, я постараюсь. Не хочу давать повода думать, будто они говорят правду. А если стану выглядеть психом, споря с ней, именно этого и добьюсь. Просто хочется как следует потренироваться в Защите. Я слышал, несколько семикурсников пытались заниматься в пустом кабинете, а она их нашла, сняла с каждого по двадцать баллов и назначила неделю отработок у Снейпа.

При одной мысли об этом он содрогнулся.

Сириус посмотрел на него с улыбкой.

— Защита важна, Гарри. Я считаю, тебе обязательно нужно практиковаться. Только осторожно.

— И как мне это сделать? Она и так следит за каждым шагом и только ждет, когда я оступлюсь, — пожаловался Гарри.

Короткий лающий смех Сириуса выдернул его из жалости к себе.

— Гарри, мы с твоим отцом стали анимагами, а ни один преподаватель даже не догадался, чем мы занимаемся. В конце концов, ты сын Мародера или кто? По-моему, это прекрасный способ разыграть Амбридж.

Гарри обдумал его слова и согласился.

— Ты прав, Сириус. Спасибо. Как думаешь, как часто нам стоит связываться?

Крестный пожал плечами.

— Я был бы рад разговаривать с тобой каждый день. Но, пожалуй, лучше не делать этого слишком часто: вдруг кто-нибудь подслушает. Только не хватало, чтобы «Пророк» узнал о твоем общении с массовым убийцей, — закончил он, хмурясь.

Гарри кивнул.

— Тогда примерно раз в неделю? Где-нибудь на выходных? И еще, если случится что-то срочное.

— Меня устраивает. А теперь, пока ты не отключился… не приглянулась ли тебе какая-нибудь хорошенькая ведьмочка? — с ухмылкой спросил Сириус.

Гарри почувствовал, как теплеет лицо, хотя отчаянно пытался не краснеть.

— Боже мой, я не собираюсь это с тобой обсуждать, — пробормотал он, опуская глаза и невольно улыбаясь, пока из зеркала доносился отрывистый лающий смех Сириуса.