Возвышение Волшебников (джен)

По пути к комнате Эдмунда Гарри мысленно перебирал всё, чем ему предстояло заняться в ближайшем будущем. Многочисленные встречи, расследование похищения, поиски Рональда и Гермионы Уизли — скучать не придётся. А ведь следовало ещё объявить о его восшествии на престол и подготовить официальные церемонии коронации как в магическом, так и в магловском мире.

Накануне вечером Магический совет престолонаследия исполнил свой долг и сообщил о грядущей коронации «Ежедневному пророку», «Придире» — небольшому изданию, которое, впрочем, стало гораздо популярнее при новых владельцах, отказавшихся от самых фантастических историй, — и Волшебному радио. После утренних занятий Гарри прослушал передачу и прочёл специальные выпуски обеих газет. Результат его вполне удовлетворил. Всюду царила атмосфера радости и праздника. В утреннем эфире рассказали о множестве гуляний, прошедших ночью и напоминавших празднества после победы Гарри над Волдемортом.

Отряду обливиаторов предстояло немало работы.

Сообщение о спасении Эдмунда и Джеймса лишь прибавило хороших новостей. За время отсутствия Гарри похищение детей вызвало к нему огромное сочувствие. Правда, по-прежнему оставалось загадкой, почему он так надолго оборвал все связи.

Чтобы дать на него ответ, Гарри собирался направить в газеты официальное заявление — первое в качестве короля Англии — и назвать виновных. Известие, что к преступлению причастны высокопоставленный сотрудник Департамента международного магического сотрудничества и глава Департамента магического правопорядка, объявленные предателями, наверняка потрясёт общественность.

Когда первый шум утихнет, последует новое заявление с подробностями «официальной» причины, по которой похитители выбрали своими жертвами детей.

К тому времени, как Гарри закончит, народ, скорее всего, поддержит его решение уехать.

Но всё это ждало впереди. Сейчас нужно было позаботиться о двух сыновьях.

— Как он? — тихо спросил Гарри у целителя возле комнаты Эдмунда.

— В-ваше Величество, — запинаясь произнёс целитель и неловко поклонился. — Мальчик... то есть Его Королевское Высочество принц Эдмунд поправляется довольно хорошо. Он проспал всю ночь и ни разу не проснулся. Однако его магия слишком нестабильна для целебных зелий, — с сожалением закончил он.

— В будущем могут возникнуть... осложнения? — с тревогой спросил Гарри.

— О нет, Ваше Величество! — Рядом с Гарри целитель понемногу освоился и теперь отвечал куда увереннее. — И принц Джеймс, и принц Эдмунд скоро придут в норму. Их магия сейчас крайне изменчива, поэтому желательно оберегать мальчиков от сильных переживаний. Им достаточно как следует отлежаться, и вскоре они будут совершенно здоровы.

— Хорошо. — Гарри с облегчением выдохнул. — Значит, ранам Эдмунда придётся зажить без помощи магии.

— Именно так, сэр. — Целитель полез в сумку. — Но у меня есть магически нейтральное средство от сыпи. Оно действует медленно, зато должно принести некоторое облегчение.

Он передал Гарри маленькую баночку.

— Наносите мазь и следите, чтобы поражённая кожа оставалась чистой и сухой. Сыпь должна пройти. Кроме того, пока магия успокаивается, у обоих мальчиков будет ослаблен иммунитет, поэтому следует соблюдать меры предосторожности. Постарайтесь хотя бы неделю ограждать их от возможных источников инфекции.

Гарри понимающе кивнул.

— Вашему Величеству больше ничего не требуется? — спросил целитель.

— Нет, благодарю, целитель Робинсон. Домовой эльф проводит вас к камину.

Стоило Гарри произнести эти слова, как рядом появился эльф.

— С вашего позволения, Ваше Величество. — Целитель поклонился, скрывая удивление оттого, что Гарри знал его имя.

Помня, что поворачиваться к монарху спиной нельзя, Робинсон медленно попятился по коридору. Он развернулся, лишь когда Гарри открыл дверь в комнату Эдмунда.

От шума спящий мальчик зашевелился.

— Доброе утро, соня, — произнёс Гарри, садясь на край кровати.

Эдмунд рассеянно пробормотал приветствие и широко зевнул.

Гарри сразу понял, когда мальчик осознал, с кем разговаривает. Эдмунд с громким щелчком захлопнул рот и ошеломлённо огляделся. Наконец заметив отца, ребёнок бросился к нему, так крепко обхватил за шею, что едва не задушил, и разрыдался.

Гарри столь же крепко прижал сына к себе. Он убаюкивал плачущего ребёнка, успокаивающе приговаривал, нейтрализовал выплески дикой магии и одновременно устранял причинённый ею ущерб.

— Я думал, мне всё приснилось, — сквозь слёзы признался мальчик, немного успокоившись.

— Нет, всё на самом деле, — ласково ответил Гарри. — Я же обещал вернуться.

В этот миг дверь распахнулась, и в комнату влетело ещё одно размытое пятно с громким криком:

— Папа!

Гарри крякнул и рухнул на кровать, когда в него врезался Джеймс.

Некоторое время все трое молча лежали рядом. Потом Джеймс без умолку заговорил о событиях прошлой ночи, во всех подробностях описывая увиденное. Гарри слегка встревожило, что обоим мальчикам особенно понравились взрывающиеся гномы.

— Почему ты больше не волосатый, папа? — внезапно спросил Джеймс.

— Волосатый? — недоумённо переспросил Гарри.

— Ну да, борода. — Джеймс похлопал его по щеке. — Она была не такая большая, как у мистера Притчарда.

Мальчик говорил об одном из своих наставников.

Уронив голову на кровать, Гарри с самоиронией рассмеялся.

— Маме она не очень нравилась, поэтому вчера вечером заставила папу её сбрить.

Оба ребёнка тут же наперебой потребовали отвести их к матери.

— Хорошо, погодите, — с улыбкой ответил Гарри. — Но сначала нужно кое-чем заняться. Джеймс, будь умницей и подожди здесь. Мы с Тедди ненадолго сходим в туалет и обработаем его сыпь.

К огромному удивлению Гарри, старший сын без всякого стеснения тут же снял пижамные штаны. До отъезда отца Эдмунд отличался поразительной скромностью даже в присутствии младшего брата.

Гарри также заметил, что Джеймс вёл себя непривычно тихо. Обычно младший непременно начинал хихикать, чтобы подразнить старшего.

Мысленно отмахнувшись от странностей, Гарри бережно нанёс мазь на поражённую кожу и попутно объяснил обоим мальчикам слова целителя.

— Ну вот, теперь пойдём к маме, — сказал он, закрутил крышку баночки и магией очистил руки.

Гарри призвал сброшенные пижамные штаны и протянул Эдмунду.

К его изумлению, мальчик отшатнулся.

— Не хочу, — пробормотал он.

— Не можешь же ты бегать по дому полуголым, — воскликнул Гарри, быстро справившись с потрясением.

Даже когда Эдмунд соглашался ходить в грязной одежде, он всё равно старался оставаться одетым. Начинающим нудистом в семье был Джеймс.

Кстати, о нём...

— Джеймс. — Гарри сузил глаза, недоумевая, как мог этого не заметить. — Что я говорил насчёт прогулок по дому в одной рубашке?

— Что так нельзя? — с невинной улыбкой ответил Джеймс.

— Одевайся, — бесстрастно потребовал Гарри и призвал ещё одни штаны Эдмунда.

В конце концов, мальчики были одного размера.

— Зачем?

Гарри закатил глаза, услышав капризное нытьё.

— Потому что так ходить неприлично.

— Почему? — жалобно повторил Джеймс. — А ты тоже попробуй, папа. Так приятно.

— Это тоже неприлично, — сухо отозвался Гарри. — Штаны. Немедленно.

— Но почему? — снова спросил Джеймс, медленно натягивая брюки.

— Поймёшь, когда станешь старше, — терпеливо ответил Гарри.

— Ты всегда так говоришь, — проворчал Джеймс. — Я стал старше на целый год.

— Теперь ты понимаешь, почему нельзя разгуливать голым? — с ожиданием спросил Гарри.

Увидев пустой взгляд сына, он кивнул.

— Вот именно. Значит, ты ещё недостаточно взрослый.

Джеймс немедленно сменил тактику:

— Теперь понимаю.

— Если бы понимал, мне не пришлось бы заставлять тебя одеваться.

Оставив Джеймса осмысливать случившееся, Гарри повернулся к Эдмунду. Заметив упрямое выражение его лица, он призвал из комода трусы-боксёры.

Гарри молча протянул их сыну и выразительно посмотрел на него. Эдмунд надулся, но медленно оделся с помощью отца.

Вскоре все трое направились в главную спальню, где Дафна всё ещё спала.

Воссоединение получилось не таким бурным. Мальчики успели утомиться, а едва проснувшаяся Дафна могла лишь крепко прижать обоих к себе.

— Папа, — неуверенно начал Эдмунд, — почему те люди так странно с нами разговаривали?

Гарри, с нежностью наблюдавший за вновь собравшейся вместе семьёй, слегка вздрогнул. Затем выдохнул и принялся всё объяснять.

К концу рассказа оба мальчика смотрели на него огромными глазами.

— Т-то есть мы настоящие принцы?! — наконец недоверчиво воскликнул Эдмунд.

— Да, — подтвердил Гарри. — Конечно, с вашими официальными титулами определимся позже. Прежде наследник становился принцем Уэльским или, в магическом мире, принцем Авалона. Но то было раньше. Теперь же...

Он пожал плечами.

— И я не хочу, чтобы вы из-за этого зазнавались, — строго продолжил Гарри. — По сути, ничего не изменилось. Разумеется, теперь вы станете чаще попадать на глаза общественности, особенно маглам.

Ему с трудом удалось скрыть отвращение в голосе.

— Поэтому придётся научиться вести себя на публике. Впрочем, я постараюсь по мере сил оградить вас от лишнего внимания. Жизнь в центре всеобщего интереса далеко не так прекрасна, как кажется.

— Но обо всём этом поговорим позже, когда вы подрастёте. А сейчас пора купаться, а потом оба отправитесь в кровать.

— Но мы не хотим спать, — пожаловался Джеймс и тут же зевнул.

— Разумеется, — с улыбкой ответил Гарри. — Но так велел целитель. Поэтому отправляйтесь в ванную. Эльф приготовит всё необходимое.

Гарри нахмурился, увидев, как Эдмунд прикусил губу, словно хотел что-то сказать.

— Ты можешь... — робко начал он, но замолчал.

— Ты пойдёшь с нами, папа? — тихо спросил Джеймс.

Гарри нахмурился. До его отъезда дети купались самостоятельно, даже без присмотра домового эльфа. Гарри навсегда запомнил первый раз, когда Эдмунд пошёл мыться один. Через полчаса встревоженный отец открыл дверь и обнаружил старшего сына под льющимся душем — мальчик сидел с раскрытым зонтом и читал книгу.

Сделанные тогда фотографии ничего не замечавшего ребёнка получились весьма милыми. Не то чтобы Эдмунд о них знал.

В последний раз братья купались вместе — тем более с Гарри — много лет назад, когда обоим было по два года.

Муж и жена обменялись взглядами. Гарри уже собирался отказать: у него было очень много дел, да и снова мыться он не хотел. Кроме того, по его мнению, мальчики вполне доросли до того, чтобы купаться без присмотра. Но умоляющий взгляд Дафны его остановил.

— Хорошо, — вздохнул Гарри.

Непременно нужно найти детского целителя-психолога и попросить поговорить с сыновьями, пока пережитое не привело к серьёзным последствиям.

После ещё одного купания Гарри уложил детей на просторную кровать Эдмунда — такого прежде тоже не случалось — и оставил с Дафной, поскольку мальчики не желали выпускать родителей из виду. Выйдя из комнаты, он спустился в кабинет.

Первым посетителем оказался Хэммонд, который вытянулся по стойке смирно возле двери.

— Могу ли я просить Его Величество уделить мне несколько минут? — с официальным поклоном произнёс могучий мужчина, когда Гарри обратил на него внимание.

— Можете, — кивнул Гарри.

Открыв дверь, Хэммонд поклонился и пропустил короля внутрь.

— Что случилось? — спросил Гарри, когда они сели.

— Прошу прощения у Вашего Величества, но я обязан поделиться своим беспокойством, — осторожно начал Хэммонд. — Не думаю, что вчера Вашему Величеству следовало отправляться без сопровождения моих людей. Магическая королевская охрана призвана не допустить, чтобы Ваше Величество пострадали. Поэтому, когда вы входите во враждебное окружение без нас, невольно возникает ощущение, что охрана не может исполнить свой долг перед Вашим Величеством.

Гарри некоторое время обдумывал его слова.

— Понимаю. Вас и ваших подчинённых крайне заботит моё благополучие. Но в своё... наше оправдание скажу: мы привыкли справляться самостоятельно.

Гарри мысленно поморщился. Придётся привыкать к монаршему «мы».

— Прежде я оказывался в гораздо более опасных местах и неизменно побеждал. Я привык к независимости.

Хэммонд заметно успокоился.

— Я понимаю, сэр. Ваши прошлые подвиги всем хорошо известны. Но теперь вся страна заинтересована в здоровье Вашего Величества. Возможные последствия стали намного серьёзнее. Поэтому я настоятельно прошу Ваше Величество пользоваться услугами охраны.

— Хорошо, — согласился Гарри. — Но вы должны понять: я к этому не привык. Для меня всё внове — и, полагаю, для вас тоже. В конце концов, прежние подопечные были гораздо уязвимее меня.

— Совершенно верно, Ваше Величество, — с кривой улыбкой ответил Хэммонд. — Как вы справедливо заметили, король Георг и королева Елизавета были куда более... хрупкими, без обид. Правда, за ними было легче угнаться.

— Значит, вы давно занимаетесь этим делом? — с интересом спросил Гарри.

— Через несколько месяцев мне исполнится девяносто, сэр. Более того, недавно на службу поступил мой внук.

После недолгого молчания Гарри сменил тему:

— Как продвигается охрана дома?

— Люди привыкают к обстановке, — деловито ответил Хэммонд. — Дом значительно больше Сандрингема, однако трудностей это не вызывает. Главная проблема в том, что мы впервые работаем в магическом жилище.

— Пригласите кого-нибудь из Аврората или боевых магов в качестве консультанта, — предложил Гарри.

Он мысленно поморщился, задаваясь вопросом, не лишился ли рассудка, но всё же добавил:

— Однако для начала советую поговорить с Аластором Грюмом. В вопросах безопасности он лучший. И ещё обратитесь к моим домовым эльфам. Они маленькие, но преданные и способны дать серьёзный отпор.

Дождавшись кивка Хэммонда, Гарри продолжил:

— И наконец, ваши люди могут снять дезиллюминационные чары и перестать пользоваться мантиями-невидимками. Я знаю, что они не приближались к комнатам и семейному крылу, но хочу, чтобы дети хотя бы видели охрану в доме. Возможно, так они почувствуют себя в большей безопасности.

Хэммонд опешил.

— Как...

Увидев усмешку короля, он вернул лицу невозмутимое выражение.

— Разумеется, сэр. Я сообщу охране.

— Хорошо. Прочие меры безопасности обсудим позже.

— Слушаюсь, Ваше Величество. — Хэммонд поднялся и поклонился.

Когда глава охраны ушёл, Гарри позвал Добби. После короткого разговора с эльфом — за последний год его речь значительно улучшилась — Гарри удалось добиться сразу нескольких вещей. Во-первых, Добби согласился называть его «хозяином Гарри» или «сэром», а не изобретать цветистые обращения с упоминанием нового королевского статуса. Во-вторых, Гарри назначил Добби личным защитником Эдмунда и Джеймса. Эльф должен был неотлучно следить за мальчиками и исполнять их просьбы — разумеется, лишь с одобрения Гарри.

Закончив, Гарри ненадолго присоединился к жене за обедом. Дети всё ещё спали, и разбудить их собирались позже.

Первым послеобеденным посетителем стал Кингсли.

— Что у вас для меня? — спросил Гарри после соблюдения всех формальностей.

— Мы закончили осматривать дом, где нашли детей. — Кингсли передал ему папку. — Вот результаты.

Гарри быстро прочёл материалы.

— Да, Молли Уизли. — Дойдя до описания её смерти, Гарри закрыл глаза.

Происшествие назвали несчастным случаем, добавив в конце вопросительный знак.

— Её гибель стала печальной случайностью. Я лишь хотел убрать её с дороги. В конце концов, она стояла между мной и детьми, подняв палочку и угрожая мне. Я не ожидал, что она несколько раз ударится о стены и ступени и в результате сломает шею.

Гарри заметил, что Кингсли едва заметно расслабился. Похоже, тому была неприятна гибель Молли. Если Гарри и сожалел о её смерти, то лишь потому, что предпочёл бы увидеть её на суде, а затем казнить. При одном воспоминании о лице Молли и о том, как она встала перед ним, будто имела полное право отнять у него детей, кровь закипала в жилах.

Гарри разжал стиснутый правый кулак. Женщина мертва. Всё остальное не имело значения.

— Я внесу это в отчёт, сэр, — произнёс Кингсли.

Гарри продолжил чтение. Добравшись до конца, он изумлённо поднял брови.

— Что ж, кто-то совершил ошибку.

* * *

Рональд Уизли сидел за столом, обхватив голову руками. Гермиона всё ещё не переставала рыдать. Когда первый портал унёс их прочь из Норы, Рон подобрал второй, лежавший в нескольких футах от места прибытия, и активировал его, чтобы добраться до конечного пункта.

Именно Гермиона первой осознала страшную ошибку. К тому времени они уже поставили палатку и окружили её защитными чарами.

— Роза, — прошептала Гермиона первое слово с самого побега.

Долгое мгновение супруги в ужасе смотрели друг на друга, осознав, что в спешке забыли собственную дочь.

Но оцепенение быстро прошло. Оба почти одновременно бросились действовать. Гермиона рванулась к выходу из палатки, намереваясь аппарировать обратно в Нору. Охваченный паникой разум подсказывал лишь одно: нужно добраться до ребёнка.

Рон, напротив, преградил ей путь. Как ни разрывалось его сердце, он понимал, что возвращаться нельзя. Дома их ждала смерть, а Розе это ничем не поможет.

Борьба оказалась долгой, однако Рон в конце концов победил, оглушив Гермиону заклинанием.

Утренний скандал запомнился надолго. Впервые Рон одержал верх в споре, а Гермиона даже не сумела перехватить инициативу.

Сначала она обвинила мужа в том, что он бросил Розу. Затем назвала безответственным и заявила, будто ему наплевать на их дочь.

Этого Рон стерпеть не смог.

— Безответственный?! — прорычал он. — Как ты смеешь! Это я заботился о Розе, пока ты неизвестно где пропадала. Я! Я её кормил, одевал, учил и воспитывал. Ты давала деньги, и только. Это я укладывал её спать, пока ты целовала морщинистые задницы стариков.

Рон презрительно фыркнул.

— Если кому и следует вернуться, то мне! А не вечно отсутствующей мамаше.

Увидев, что Гермиона собирается возразить — несомненно, разразиться очередной гневной тирадой, — он заговорил ещё громче:

— И мне не пришлось бы возвращаться, если бы ты не притащила в дом тех щенков! Я говорил вам с Перси, что это плохая идея. Но вы послушали? Нет! Тупая стерва...

— Я не похищала этих детей! — яростно прошептала Гермиона. Её лицо залилось краской. — Как ты...

— Зато у тебя была возможность их вернуть, — мгновенно перебил Рон. — Так ничуть не лучше. Во всём виновата ты, — с яростью продолжил он. — Это ты похитила детей. Ты решила поиграть с большими шишками. И ты даже не позаботилась о безопасности семьи.

Каждую фразу он сопровождал обвиняющим тычком пальца.

— Так что не смей винить меня.

— Ах да, ты ведь совершенно ни при чём! — после долгой паузы взвизгнула Гермиона.

— Не понимаю, в чём моя вина, — с поднятой бровью ответил Рон. — Я не мог просто взять и вернуть детей. Во всяком случае, пока ты мне угрожала. Не думай, будто я об этом забыл.

— Ну да, зато побег устроил ты, — выпалила Гермиона. — И именно из-за твоего плана мы бросили Розу!

Увидев выражение его лица, она самодовольно усмехнулась.

— А у тебя был план получше? — невозмутимо спросил Рон, и улыбка тут же исчезла с её лица. — Не считая идеи «позвать стариков», которую ты так отчаянно пыталась воплотить?

Он рассмеялся, глядя на её бессильную немую ярость.

— Я так и думал. Похоже, только у меня имелся настоящий план побега. Причём мне ещё пришлось вытаскивать тебя, хотя ты совершенно не помогала. Изначально я собирался забрать Розу, знаешь ли. Но для этого тебе нужно было не терять свою грёбаную голову! Теперь я понял, в чём ошибся. Ты никогда не умела соображать в опасной ситуации. Сначала были Дьявольские силки много лет назад. «Но ведь здесь нет дров», — пропищал Рон тонким голосом. — Теперь вот это. Мне следовало догадаться. Так что да, если подумать, ты права: виноват я. Виноват, что считал тебя не безмозглой идиоткой. Ошибочка вышла.

Он презрительно усмехнулся, отвернулся и направился к выходу из палатки.

У самого полога Рон резко развернулся и бросил жене вызов:

— Давай, зови стариков. Знаю, зеркало у тебя с собой. Посмотрим, предложат ли они чудесный план, который избавит нас от гнева самого могущественного человека Британии. А я прогуляюсь и соберу дров. Если решишь вернуться домой, где теперь наверняка кишат авроры, оставь записку, чтобы я знал, что произошло.

Он снова развернулся и покинул палатку.

Тяжело дыша, Гермиона достала зеркало и почти прокричала имя маркиза Диагона, не ожидая ответа.

К её огромному удивлению, отражение исчезло. Вместо него показалось знакомое лицо крайне раздражённого лорда Диагона.

— Да? — рявкнул он.

— Наконец-то, — тихо фыркнула Гермиона, но недостаточно тихо: верхняя губа Диагона едва заметно изогнулась. — Вы должны нам помочь.

Требовательный тон женщины заставил глаз Диагона слегка дёрнуться.

— Вот как? — равнодушно спросил он. — И почему же?

— Вы прекрасно знаете почему! — почти взвизгнула Гермиона. — Вы у меня в долгу! Мы согласились удерживать детей лишь потому, что это вы их похитили!

— Насколько я помню, — протянул Диагон, — мы действовали по вашей просьбе. Это была ваша идея.

Не дав Гермионе заговорить, он продолжил ледяным тоном:

— Видите ли, миссис Уизли, ни я, ни Орден ни за что на свете вам не поможем. Хотите знать почему? Потому что вы всего лишь пешка на шахматной доске жизни. Если придётся выбирать между моей жизнью и семьёй и вашими... думаю, вы и сами понимаете, что мы выберем. Ничего личного, просто деловой расчёт.

Он ненадолго замолчал.

— Хотя нет, лично для меня кое-что всё-таки есть. Вы мне не нравитесь, потому что я считаю вас невыносимой зубрилой. Прощайте.

С этими словами Диагон бросил зеркало. Увидев, как из палочки аристократа вырвался луч и устремился прямо к ней, Гермиона невольно дёрнулась и зажмурилась. Когда она вновь посмотрела на зеркало, там отражалось лишь её перепуганное лицо. Диагон уничтожил свой экземпляр.

Через час Рон вернулся и обнаружил жену рыдающей в спальне. Но на этот раз не нашёл в себе ни малейшего желания её утешить.

Впервые в жизни Рон задумался, правильно ли выбрал жену. Как сложилась бы его судьба, если бы, узнав о беременности Гермионы, он не сделал ей предложение? Если бы поступил менее благородно и оставил её воспитывать ребёнка в одиночку?

Но потом вспомнил Розу, любимую дочь, которую растил шесть волшебных лет... маленького ребёнка — своего ребёнка, — взрослевшего у него на глазах.

Нет, Рон ничего бы не изменил. Каждое мгновение рядом с Розой того стоило.

Глубокий вдох не помог остановить поток слёз.

* * *

— Николас.

Алхимик склонил голову в поклоне, хотя Гарри этого не видел: он стоял спиной к гостю и смотрел на сады Букингемского дворца.

— Ваше Величество.

Когда король медленно повернулся к нему, древний алхимик почувствовал, как сам воздух тяжелеет от магии. Свет в комнате замерцал из-за магических помех.

Николас прожил много веков, обладал выдающимся умом, талантом и огромным опытом. Но был у него один недостаток: по меркам волшебников и сам Фламель, и его жена имели лишь среднюю магическую силу.

В настоящем бою бессмертный алхимик не мог тягаться с такими титанами, как Дамблдор и Волдеморт. Он побеждал хитростью, опытом и знаниями. Многочисленные изобретения не раз помогали ему одолеть людей, превосходивших его силой.

Но человека, стоявшего перед ним сейчас, Николас, несомненно, победить не мог. Новый король был слишком могуществен. Более того, Фламель поклялся в верности королевскому роду. Если он не сменит подданство, собственная магия жестоко накажет его за нападение на монарха.

Разумеется, оставался ещё договор, который он много лет назад заставил мальчишку подписать. Возможно, тот поможет...

— Прошу... садитесь, — с холодной улыбкой предложил Гарри после того, как Николас взял его за руку и поклонился.

Корона тускло поблёскивала на голове — свидетельство власти и могущества.

Когда оба заняли места, во взгляде короля что-то изменилось, и тяжёлая гнетущая атмосфера внезапно исчезла.

— Мы очень давно не встречались... — произнёс Гарри после затянувшегося молчания. Он открыл хрустальный графин с огневиски, налил напиток в стакан из огранённого алмаза и демонстративно не предложил гостю присоединиться. — Так многое изменилось.

Гарри лениво покрутил стакан и отпил, наслаждаясь тем, как алкоголь обжигает горло.

— Как давно вы знаете о своём королевском происхождении? — спросил Николас, проигнорировав слова Гарри.

— Вам известно, — не отрывая взгляда от стакана, заговорил Гарри, словно не услышал вопроса и тем самым пресёк попытку Фламеля перехватить инициативу, — что в ту самую минуту, когда меня короновали и я принял тронное имя, все заключённые прежде магические договоры утратили силу?

Король хищно улыбнулся, заметив краем глаза мгновенное замешательство на лице алхимика.

— Я и сам понятия не имел, — небрежно продолжил он. — Пока не получил возможность взглянуть на договор, который вы заставили меня подписать много лет назад.

Гарри достал свиток пергамента, развернул и показал Фламелю. Достаточно было бросить взгляд на нижнюю часть договора, чтобы увидеть: имя исчезло.

— Итак... — Король откинулся на спинку кресла и посмотрел на искусно украшенный потолок Белой гостиной. — Если вы не понимаете, что это значит, объясняю: я больше не ваша пешка.

Яркие зелёные глаза пригвоздили Николаса к месту.

— А отвечая на ваш вопрос, я знал довольно давно. Знал и то, что союз с вами превратит меня в пешку. Но в то время вы были мне необходимы. Пусть большую часть времени я посвятил подготовке к победе над Волдемортом, мне было ясно, что этого недостаточно. Поэтому я скрывал от вас любые сведения о себе и постепенно, прямо у вас под дряхлым носом, строил планы, которые однажды позволили бы мне обрести свободу.

Воздух внезапно вновь потяжелел.

— Неужели вы думали, что после Дамблдора я соглашусь стать пешкой ещё одного старика?

За заявлением последовало несколько мгновений напряжённой тишины.

— Теперь о сложившемся положении, — наконец продолжил Гарри. — Я вполне способен найти способ превратить вашу жизнь в ад. Абсолютному монарху сделать это совсем нетрудно. Однако вы всё ещё можете принести мне пользу. Как и я, вы хотите избавиться от маглов — правда, занимаетесь этим гораздо дольше. Разница в том, что я считаю их угрозой магическому населению: численность маглов растёт, а хранить тайну — всё труднее. Вы же хотите уничтожить их, чтобы отомстить за смерть сына. Учитывая, как давно он погиб, это довольно жалко. В конце концов, главным виновникам вы уже отомстили.

— Как бы то ни было, мы оказались здесь: два человека с общей целью. Нас объединяет один враг. Поэтому я предлагаю новый союз.

Гарри достал ещё один свиток пергамента и положил перед Фламелем.

— Каковы новые условия? — сквозь зубы спросил Николас.

— Ваша личная армия отныне принадлежит нам, — ответил Гарри, с лёгкостью переходя на pluralis maiestatis. — Она станет новым военным подразделением Отдела тайн. Кроме того, мы получаем полные права на все ваши изобретения и исследования, за исключением Философского камня, который позволим вам использовать в личных целях. Однако вы передадите нам записи об артефакте, и мы оставляем за собой право изъять сам камень, если сочтём необходимым. Вы также раскроете нам все свои планы — прошлые, настоящие и будущие — и будете действовать лишь с нашего разрешения. И наконец, вы с женой принесёте клятву, что не смените и не попытаетесь сменить подданство, а также не станете искать пристанища за пределами Британии. Кстати, эта клятва уже включена в договор. Вам остаётся лишь подписать.

— Не слишком похоже на союз, — с каменным лицом заметил Фламель.

Гарри поднял брови.

— Вот как? Мы предлагаем вам законный статус! Больше денег и ресурсов! Вашу маленькую армию усилят авроры и боевые маги. Вам откроют некоторые, — подчеркнул он последнее слово, — тайны Отдела тайн.

Гарри наклонился вперёд и соединил ладони под подбородком.

— Мы считаем наше предложение весьма щедрым.

Фламель поднял многостраничный договор.

— Я передам его своим юристам...

Гарри тихо рассмеялся, перебив алхимика.

— Предложение действительно только сейчас. Либо вы подписываете, либо...

Зелёные глаза едва заметно сместились вправо, за плечо Фламеля, и заставили древнего волшебника обернуться.

Увидев строй парящих ножей и кинжалов, направленных прямо на него, Николас глубоко вдохнул.

— Кинжалы выкованы из гоблинской стали высочайшего качества, — будничным тоном сообщил Гарри. — Половина пропитана ядом василиска, остальные обработаны дыханием нунду.

Он откинулся назад, не убирая рук со стола.

— Знаю, благодаря вашему маленькому... эликсиру вы почти неуязвимы для любых ядов, — продолжил Гарри, когда Фламель медленно повернулся к нему. — Но мне очень интересно, как будет биться ваше бессмертное сердце, если в него вонзить несколько ножей.

Гарри заставил один кинжал подлететь ближе и замереть на уровне глаз Фламеля. Алхимик непременно должен был заметить небрежную демонстрацию беспалочковой магии.

— Вижу, вы были весьма... заняты в Африке, Ваше Величество.

Гарри впечатлило, что Фламель сумел сохранить ровный голос, хотя клинок застыл в двух дюймах от его левого глаза. Скрытых уловок со стороны собеседника король не опасался: выступивший на лице алхимика пот выдавал его с головой.

— Хорошо. Где подписать?

Старик наконец коснулся пергамента пером, и Гарри самодовольно усмехнулся. Когда король откинулся в кресле, давление в комнате ослабло, а ножи исчезли.

— Надеюсь, теперь у вас появился более разумный способ добиться цели. Одному Мерлину известно, насколько паршивыми были прежние планы. Признаю, развязывать войны и наблюдать, как маглы убивают друг друга, довольно весело. Но согласитесь, нам нужна иная стратегия. С другой стороны, ваш друг-магл за последний год оказал мне огромную помощь.

Николас едва заметно дёрнулся, и Гарри ухмыльнулся.

— Да, я говорю именно об этом человеке. Я узнал о его связи с вами и о нескольких событиях, которые вы... устроили с его помощью. Он очень пригодился и, скажем так, помог мне продвинуться в очереди наследования.

— К-как?.. — выдохнул Николас.

— Когда в следующий раз заведёте пешку, советую позаботиться о том, чтобы она либо не знала своей роли, либо располагала лишь самыми скудными сведениями о ваших делах. Как я только что продемонстрировал, нельзя полагаться исключительно на магические договоры и клятвы.

Из-за снисходительного тона Гарри щёки Николаса невольно залились краской.

— О, кажется, я вас расстроил, — с той же снисходительностью произнёс Гарри, широко и самодовольно ухмыляясь. — Думаю, на сегодня хватит. Встретимся позже, когда оба будем полны сил. Заодно у вас появится время добиться подписи Перенеллы.

Гарри улыбнулся.

— Пожалуй, стоит отправить с вами людей... Нужно же убедиться, что по дороге ничего не случится.

Щёлкнув пальцами, он создал Патронуса.

— Хэммонд, подготовьте сопровождение, которое доставит нашего дорогого гостя домой.

Магический олень поскакал прочь и стал невидимым возле двери. Гарри вновь посмотрел на алхимика.

— До свидания, Николас.

* * *

— Джордж, тебе стоит на это взглянуть.

Джордж оторвался от газеты и посмотрел на брата-близнеца.

Фред и Джордж Уизли многого добились в жизни. Их дело процветало, появились филиалы во Франции и Италии, а в ближайшее время братья собирались купить магазин «Зонко». Они уже давно не жили в тесной квартирке над лавкой в Косом переулке.

Каждому хватало денег на приличный дом в хорошем районе. Однако братья предпочли сложить средства и купить один большой загородный особняк с небольшим участком земли.

Фред жил в одной половине дома, Джордж — в другой. Они регулярно встречались за едой, в подвальной лаборатории и по праздникам. В остальное время управление делами разводило их по разным местам. В течение одного дня один брат мог проверять филиал в Милане, пока второй работал в Париже, Хогсмиде или Косом переулке.

Разумеется, они могли позволить себе управляющих и давно их наняли, однако оба предпочитали лично участвовать в работе. Это давало занятие помимо изобретательства. В конце концов, предприятие было их детищем.

К слову о детищах... После покупки «Зонко» у братьев наконец появятся средства на собственную исследовательскую команду. Возможности двух умов не безграничны. Кроме того, сами они не останутся молодыми навечно. А что лучше поможет товарам сохранить популярность у юных озорников, чем молодая команда изобретателей?

Джордж взял у Фреда письмо.

— Интересно, от кого оно? — задумчиво произнёс он.

— Ты не заметил, как улетела белоснежная полярная сова? — сухо спросил Фред.

Джордж резко повернулся к окну. И действительно увидел быстро исчезавший вдали силуэт совершенно особенной совы.

— А-а, — протянул он. — Значит, письмо не от одной из твоих озабоченных подружек, которая предлагает секс втроём.

Фред бросил сердитый взгляд на хихикающего близнеца.

— Да ради всего святого! Это случилось один раз! Один! И я показал тебе проклятое письмо лишь потому, что ты настаивал! Не моя вина, что ты всюду суёшь нос!

Он содрогнулся.

— С какой стати эта дурочка вообще решила, будто я соглашусь заняться этим вместе с тобой — или наоборот?.. Тьфу!

Джордж лишь ухмыльнулся и посмотрел на открытое письмо.

— Гарри хочет нас видеть, — сообщил он, дочитав приглашение, и удивлённо поднял брови.

Все эти годы близнецы поддерживали связь с молчаливым партнёром и человеком, которого считали родным братом. Поэтому они подружились с Дафной и Марком и пользовались огромной популярностью у детей. Фреду и Джорджу не терпелось, когда мальчики ещё немного подрастут: у дядюшек имелись грандиозные планы...

Известие, что Гарри был вынужден покинуть страну, глубоко их потрясло. А узнав от Марка, что всё произошло из-за Гермионы и Перси, они разозлились ещё сильнее.

После нападения на дом Тонксов Билл рассказал братьям о деньгах, которые их родители и Рон получали от Дамблдора. Любые сомнения рассеялись, как только близнецы увидели доказательства.

Гарри настаивал, что это касается лишь его самого, Молли, Артура, Рона и Гермионы. Он взял с остальных клятву не вмешиваться в эту неприятную историю, заявив, что не желает нести ответственность за распад семьи.

Не то чтобы братья собирались его слушать. Все трое считали Гарри младшим братом. А значит, были обязаны потребовать у родных ответа и устроить им разнос за содеянное.

Однако подходящей возможности так и не представилось.

Смерть Артура полностью изменила Молли Уизли: из властной женщины она превратилась в настоящего деспота.

По неведомой причине Молли потребовала, чтобы сыновья бросили свои занятия и нашли «приличную» работу в Британии. То есть поступили на службу в Министерство. Более того, она даже не дождалась окончания свадьбы Билла.

Разумеется, никто из братьев её требованиями не обрадовался. Сразу после свадьбы Билл вместе с женой уехал во Францию, подал запрос на перевод в Египет и поспешил покинуть страну. Чарли столь же быстро вернулся в Румынию и попросил перевести его в другой драконий заповедник. Тем временем близнецы постоянно перемещались между магазинами, сводя общение с матерью к минимуму. Несколько предусмотрительно размещённых изобретений предупреждали о приближении Молли, Рона или Гермионы. Перси братьев почти не тревожил.

Узнав о поступках троицы — а Джордж ни за что бы не признался, что Джинни заставила его выложить всё за пять минут, — сестра тоже захотела уехать. Четверо братьев сложились, чтобы как можно быстрее вытащить её из дома.

Впрочем, Гарри был лишь второстепенной причиной. Куда больше Джинни беспокоило, что мать собирается выдать её замуж за «хорошего мальчика» и превратить в домохозяйку. Для такой жизни свободолюбивая девушка совершенно не подходила.

Так некогда большая семья разделилась ровно пополам — факт, который помешанный на чётных числах Джордж отмечал уже не раз.

— Надеюсь, Гарри не думает, что нам известно, где скрываются Рон и Гермиона, — произнёс Фред, вспомнив прочитанную несколько дней назад газету.

Братья не знали, что и думать об известии, будто Рон, Гермиона, Перси и собственная мать участвовали в похищении детей Гарри. А сообщение о восшествии друга на престол неделей ранее и вовсе выбило их из колеи.

* * *

Перси Уизли зашевелился, услышав, как открылась дверь темницы.

С тех пор как его перевели из камер предварительного заключения Министерства в это подземелье и заковали в кандалы, ему не давали покоя.

Стоило солнцу скрыться за горизонтом, как вспыхивал яркий свет и лишал Перси возможности заснуть. Всякий раз, когда изнурение всё же брало своё, его будил громкий звук или внезапное похолодание.

Хуже того, пленника почти не кормили. Единственным источником сил служил кувшин воды.

Поэтому Перси немало удивился, когда дверь наконец открылась.

Он не успел опомниться, прежде чем его грубо вздёрнули на ноги.

Кулак врезался в живот. Перси застонал от боли.

— Достаточно! — приказал невидимый человек. — Докладывайте.

— По вашему приказу заключённого держали в изоляции и постоянно дезориентировали, сэр, — отозвался голос поближе. — Мы следили, чтобы он не спал дольше пяти минут подряд.

Перси прищурился, пытаясь рассмотреть дверной проём. Очки у него давно отобрали. Впрочем, как и всю одежду: на теле не осталось ни единой нитки.

— Хорошо, хорошо, — произнёс первый человек. — Прошло ровно пять дней?

— Да, сэр.

Грубая рука схватила Перси за волосы и запрокинула голову. Другая стиснула челюсть и несколько раз повернула лицо из стороны в сторону.

Чьи-то пальцы раздвинули ему веки, заставив смотреть в пару чёрных глаз.

— Заключённый готов к допросу. Все окклюментные щиты к настоящему времени разрушены... Жаль... Я ожидал, что он продержится немного дольше.

Наступила короткая пауза.

— Чего ждёте? Начинайте!

* * *

В назначенный день близнецы аппарировали к дому Гарри в нескольких ярдах от главных ворот.

Поначалу поместье казалось таким же, как прежде, несмотря на события последних дней. Но, приблизившись к воротам, братья сразу заметили перемены: дорогу им преградил весьма устрашающий охранник.

Брови Фреда поднялись, когда тот передал сведения начальству с помощью, несомненно, очень незаметного устройства связи. Братья в ходе работы экспериментировали с множеством способов, которые позволили бы людям переговариваться без ведома окружающих. Такое изобретение определённо пользовалось бы успехом у детей.

В поисках решения они изучали и магловские разработки. Увиденное произвело сильное впечатление, но ничего настолько совершенного маглы не создали.

Стряхнув задумчивость, Фред вслед за братом и охранником пошёл через поместье. Кроме них, на обширной территории не было видно ни души. Неудивительно: на улице было слишком холодно.

Хотя вполне возможно, что всё вокруг кишело невидимыми охранниками.

Внутри дом оставался знакомым, но теперь почти у каждого дверного проёма стояли часовые. Гости с интересом отметили, что перчатка на левой руке охранников немного отличалась от правой.

— Итак, прежде чем вы предстанете перед Его Величеством, следует отметить несколько моментов, — заговорил человек, принявший их у наружного охранника, и отвлёк близнецов от размышлений.

С видом человека, повторявшего эту речь уже много раз, сопровождающий объяснил им правила встречи с королём Соединённого Королевства. Как раз к концу наставлений они достигли кабинета.

Услышав стук, Гарри поднялся. Ему с трудом удалось скрыть потрясение, когда близнецы с невиданной прежде серьёзностью официально приветствовали его по протоколу, которому королева обучала Гарри в мельчайших подробностях.

Едва дверь закрылась, он спросил:

— Почему вы решили войти через главные ворота, а не через камин в вестибюле, как обычно?

Не дождавшись ответа, Гарри продолжил:

— В конце концов, я считал нас почти семьёй. Именно поэтому вам, двум негодяям, разрешено пользоваться моим камином, тогда как прочие друзья вынуждены приходить через парадную дверь.

— Значит, мы тоже теперь принцы? — после задумчивой паузы нахально спросил Фред.

Гарри фыркнул, и напряжение в комнате мгновенно исчезло.

— Как же я по вам скучал, — произнёс он, вытирая выступившие от смеха слёзы.

— Как вы держитесь? — спросил Гарри через несколько мгновений.

Фред лишь пожал плечами и отвернулся к окну.

— Тяжело, — медленно ответил Джордж. — Я понимаю, они поступили ужасно, но всё равно остаются нашей семьёй.

— «Ужасно» — это ещё очень мягко сказано, — пробормотал Гарри.

— Что ты имеешь в виду? — настороженно спросил Фред, не уверенный, что хочет знать ответ.

Опустив глаза на стол, Гарри сбивчиво описал, в каком состоянии нашёл детей.

— Эти... — Джордж резко вдохнул. На его лице читался ужас, а Фред сжал дрожащие кулаки. — Поверить не могу...

— Я тоже не мог поверить, что они способны пасть так низко, — произнёс Гарри, изо всех сил сдерживая чувства.

— Как мальчики? — тихо спросил Фред. Он почему-то не мог посмотреть Гарри в глаза.

— По словам целителя-психолога, они глубоко травмированы, — глухо ответил Гарри. — Не желают выпускать из виду ни одного из нас. Причём под «нами» я на самом деле подразумеваю «меня». Теперь я каждый день просыпаюсь и обнаруживаю обоих в нашей с Дафной кровати, между нами. Однажды мальчики проснулись, а меня поблизости не оказалось... начался настоящий кошмар.

Он потёр лоб.

— Они даже настаивают, чтобы я купался вместе с ними.

— Хуже всего пришлось Тедди. Он яростно сопротивлялся и тем самым довёл Рона до бешенства. А ещё кто-то из той четвёрки — скорее всего, опять Рон — проговорился, что мы усыновили Эдмунда.

Близнецы поморщились.

— Как он это воспринял? — спросил Джордж.

— Не так плохо, как мог бы, — немного подумав, ответил Гарри. — Хотя мне выпала незавидная задача на целый год раньше запланированного объяснить семилетнему сыну, что его родной отец был жалким трусливым беглецом. И это ещё без рассказа о том, что из-за болтливости родного отца его мать погибла, даже не успев толком родить. Я надеялся, он не спросит, как именно она умерла, хотя удивляться не стоило. По крайней мере, у нас с Дафной есть три года, чтобы подготовиться к этому разговору.

Гарри медленно выдохнул. К счастью, Эдмунд воспринял новость довольно спокойно. Он спросил лишь, почему Люпин сбежал и бросил его с Нимфадорой и как погибла его мать. Гарри пообещал ответить, когда мальчику исполнится десять.

Изначально они собирались рассказать Эдмунду о Люпине и Нимфадоре в восемь лет или, самое позднее, в десять. Дафна предпочитала отложить разговор — возможно, навсегда, — но Гарри считал, что чем раньше, тем лучше. Он также не хотел лгать сыну. Только не о столь важном событии.

Впервые Гарри понял, как трудно сообщить такое ребёнку. Сколько бы лет ни исполнилось Эдмунду, для него он навсегда останется маленьким мальчиком. Желание оградить обоих сыновей от всего мирового зла было невероятно сильным.

Теперь Гарри осознал, что это ещё одна причина, по которой он хотел избавиться от маглов.

— Впрочем, забудем об этом. Мне нужно обсудить с вами несколько вопросов. Начнём с того, что положение Рона и Гермионы, каким бы неприятным оно ни было, открывает перед нами новые возможности.

Гарри наклонился вперёд.

— Что вы знаете об истории своей семьи?

Близнецы нахмурились.

— Что тебе рассказал Малфой? — настороженно спросил Фред.

Гарри поднял одну бровь.

— Драко много чего говорит. Но я обычно проверяю его слова. Какими бы причинами ни руководствовался ваш дед, он был изгнан из семьи, а все его потомки объявлены предателями крови. Общество относится к Уизли без малейшего расположения, а Малфои с радостью обрушат на вас любое несчастье.

— Мне известно, что Септимус Уизли причинил семье Малфоев огромный вред. Обманул их и увёл невесту Абраксаса Малфоя. В результате отец Септимуса изгнал сына из семьи, чтобы спасти имя Уэсли. Кроме того, он завещал состояние Уэсли Малфоям в качестве возмещения за поступки сына.

— И всё равно им мало, — с горечью ответил Джордж. — Высокомерным Малфоям не хватило даже смерти Септимуса. Нет, его сыну Люциусу непременно понадобилось преследовать Артура Уизли и нас.

— Знаю, — отозвался Гарри. — По словам Драко, его дед поклялся уничтожить Септимуса и всех его потомков Уизли. Однако у меня есть выход.

Убедившись, что завладел вниманием братьев, король продолжил:

— Насколько я понимаю, человек, прежде известный как Уильям Уизли, взял имя Гийом и фамилию жены. Верно?

Близнецы кивнули.

— Чарли Уизли тоже собирается после свадьбы взять фамилию своей девушки. Остаётесь вы двое и Джинни.

Гарри посмотрел на рыжеволосых братьев.

— Один из вас может принять фамилию Прюэтт и возглавить род. После смерти Мюриэль вы получили такое право. Второй может вернуть фамилию вашего прадеда — Уэсли. Если захотите, ваших денег достаточно, чтобы выкупить места родов Прюэттов и Уэсли в Визенгамоте, как только Драко официально объявит кровную вражду оконченной. Затем любой из четверых братьев сможет удочерить Джиневру и тем самым сменить её фамилию. Тогда единственными Уизли останутся Перси, Рональд и Гермиона. Учитывая печальные... недавние события, все трое объявлены предателями. Когда последних двоих поймают, они разделят судьбу Перси. Не в обиду вам, — добавил Гарри.

Джордж закрыл глаза, и Фред ответил за обоих:

— Никаких обид. Перси всегда был придурком, а Рона мы никогда не считали братом.

Несмотря на лёгкий тон, Гарри видел боль в его глазах.

Он лишь молча кивнул близнецам. Пустые утешения здесь не помогут.

— Знаю, всё это тяжело, но даже из дурного положения можно извлечь пользу. Мне удалось убедить Драко прекратить кровную вражду, поэтому вы сможете вернуть семейные имена и честь.

— Правда? — удивлённо поднял брови Фред.

— Он согласился, что пришло время оставить прошлое в прошлом, — ответил Гарри. — Конечно, — признал он, — поступок Рона и Гермионы мог облегчить переговоры.

— Это... великодушно с его стороны, — наконец произнёс Джордж. — Спасибо.

Гарри внутренне улыбнулся, радуясь окончанию многолетнего противостояния. Фред, Джордж, Билл, Чарли и Джинни были по-настоящему добрыми и порядочными людьми. Он охотно избавил их от позорного клейма кровной вражды. Раньше Гарри ничего не предпринимал лишь потому, что ему недоставало власти, а Рон с Гермионой оставались рядом.

Он надеялся, что Фред и Джордж выкупят места своих родов в Визенгамоте. Было бы весьма любопытно увидеть этих двоих при дворе.

— Теперь, когда с этим разобрались, перейдём к другой причине, по которой я вас позвал.

Гарри помолчал, собираясь с мыслями.

— Когда я забрал детей из Норы, авроры во время осмотра дома нашли маленькую девочку, которая пряталась в кухонном шкафу.

— Дай угадаю, — сухо произнёс Фред. — Дочь Рона.

— Я позаботился о том, чтобы её имя не попало в газеты. Одному Мерлину известно, насколько ей повредило бы подобное внимание.

Гарри заглянул в глаза каждому из братьев.

— Думаю, девочку следует без лишнего шума отправить к одному из дядей и как можно быстрее обеспечить ей спокойный, надёжный дом. Поскольку географически вы двое находитесь ближе остальных...

Он многозначительно замолчал.

— Ты хочешь, чтобы мы её забрали? — недоверчивый тон Фреда полностью соответствовал выражению лица Джорджа.

— Можно отправить её к Биллу или Чарли, — сухо ответил Гарри. — Решать вам четверым. Я обратился к вам лишь потому, что вы живёте ближе и можете действовать быстрее. Билл находится где-то в Египте, Чарли — в Румынии, а Джинни сейчас наслаждается La Dolce Vita во Франции вместе с Габриэль. Как ни прискорбно это признавать, всё зависит от вас двоих.

Несколько мгновений братья ошеломлённо моргали.

— Это... — начал Джордж. — Не самое простое дело... растить ребёнка...

Он шумно выдохнул.

— Мой красноречивый и многословный близнец пытается сказать, — вмешался Фред, — что мы не готовы воспитывать детей. И ребёнок, вероятно, не готов к нам. Можешь представить, как мы превращаемся в добропорядочных людей и растим маленькую девочку?

Гарри пожал плечами.

— Решать вам. Но я настоятельно советую забрать её хотя бы временно, пока не договоритесь с Биллом или Чарли о чём-нибудь постоянном. Кроме того, будь у меня выбор, я бы не отказался расти рядом с такими людьми, как вы.

Близнецы покраснели от похвалы.

— Похоже, ты очень хочешь поскорее забрать её из приюта, — беззаботно заметил Джордж.

— У неё поблизости есть родные.

— Но почему? Учитывая, чья она дочь и всё такое...

Гарри внимательно посмотрел на близнецов. Оба проявляли искреннее любопытство.

— И что? — наконец спросил он. — Я не стану судить ребёнка за поступки родителей. Со мной подобное происходило достаточно часто, чтобы я не желал такой судьбы другому человеку и тем более не повторял чужую ошибку. Девочке всего семь лет. Она ни в чём не виновата.

После этих слов в комнате воцарилась тишина.

— Ты более достойный волшебник, чем большинство из нас, Гарри, — наконец тихо произнёс Джордж. — Прости. Я не хотел тебя обидеть.

Гарри принял извинение лёгким кивком.

— Всё в порядке.

— Что ж, похоже, нам предстоят некоторые перемены, — беззаботно сказал Фред, разряжая обстановку. — Где эта мелкая?

Он оглядел комнату, ожидая, что девочка вот-вот откуда-нибудь выскочит.

— Её ведь здесь нет?

Гарри громко рассмеялся.

— Я стараюсь быть хорошим человеком, Фред. Но в святые не стремлюсь. Она в приюте.

Он достал тонкую папку и заглянул внутрь.

— Её зовут... Роза. Здесь есть фотография.

Гарри передал папку близнецам.

— Скажите сотрудникам, что вас направил я.

— А теперь... — Гарри поднялся, и близнецы поспешно последовали его примеру. — Уже поздно. Останетесь на ужин? Думаю, мальчики будут рады увидеть самых весёлых дядюшек.

* * *

— А, мистер Ротшильд, — произнёс Гарри, когда посетитель открыл дверь. — Прошу, входите.

После соблюдения протокола король пронзительно посмотрел на мужчину, который сел напротив него. Как и для встречи с Николасом, Гарри специально выбрал Белую гостиную Букингемского дворца, а не собственный дом.

— Итак, мистер Ротшильд, вы не поверите, но недавно мы получили сомнительное удовольствие познакомиться с одним вашим другом... Перси Уизли.

— Это имя мне незнакомо, Ваше Величество.

Левая бровь Гарри поднялась так высоко, что едва не коснулась короны.

— Вот как? А он прекрасно вас знал, мистер Ротшильд. Кстати, вам будет приятно услышать, что он неплохо себя чувствует. После покушения мы перевезли его в один из наших замков. Как бы то ни было, он рассказал нам немало любопытного, мистер Ротшильд.

Несколько мгновений Гарри изучал собеседника. Под маской самообладания на аристократическом лице король разглядел тщательно скрываемое беспокойство.

Монарх достал лист пергамента, перо и положил их перед мужчиной.

— К сожалению, Перси крайне... неохотно... говорил о ком-либо, кроме вас и Джона Долиша. Уверены, вам будет приятно узнать, что сейчас мы решаем, как поступить с Долишем. Обещаем, результат его не обрадует. Остаётесь вы.

Гарри постучал пальцем по перу.

— В отличие от Долиша, у вас, мистер Ротшильд, есть выбор. Нам нужны имена. Имена всех, кто помимо вас участвовал в этом деле. Они доставят нам радость. Полагаю, нет нужды объяснять, что ваше счастье напрямую зависит от нашего.

Когда король замолчал, двое охранников решили дать знать о своём присутствии. Они нависли над плечами вздрогнувшего гостя, производя весьма устрашающее впечатление.

Мужчина медленно взял перо. Хорошо, что в договоре он предусмотрел оговорку, которая позволяла раскрывать сведения о возможной государственной измене.

Когда гость закончил, Гарри забрал список и улыбнулся.

— Хорошо.

Он поднял лист над левым плечом.

— Вызовите каждого из перечисленных здесь людей. И их детей тоже.

— Да, Ваше Величество, — ответил ставший видимым Хэммонд.

Гарри повернулся к гостю.

— Вы сделали правильный выбор... лорд Диагон.