Возвышение Волшебников (джен)

В ненаносимом на карту месте где-то на востоке Британии раскинулось обширное поместье. Значительную его часть занимал полигон с пляжем и, что гораздо важнее, полосой препятствий, которую сейчас преодолевало множество мужчин и женщин в брюках и жилетах цвета хаки.

— Их форма выглядит несколько... по-магловски, — заметил волшебник справа от Гарри.

Монарх пожал плечами.

— Выяснилось, что такая одежда меньше всего стесняет движения. Зачем чинить то, что и без того работает?

Не дав спутнику ответить, Гарри шагнул с обрыва и плавно спустился к тренировочному полю.

— Стоять! — крикнул инструктор.

Ему не требовалось разглядывать лицо приближающегося человека. Насколько он знал, так летать умел только король.

А если и этого было недостаточно, сомнения окончательно рассеивали бойцы Королевской охраны, уже оцеплявшие территорию. Тем временем следом за монархом на мётлах спускались остальные сопровождающие.

— В строй!

Мужчины и женщины тут же бросили свои занятия и с тихими хлопками аппарировали за спиной инструктора, выстроившись в безупречную шеренгу и чётко отдав честь.

— Впечатляет, — кивнул Гарри. — Вижу, синхронную аппарацию вы уже освоили.

— Благодарю вас, Ваше Императорское Величество, — с поклоном ответил инструктор.

У Гарри дрогнули уголки губ.

— Мы пока ещё не император, мистер Доусон. Не будем забегать вперёд.

Доусон не смутился.

— Пока неофициально.

— Благодарим за вашу уверенность, — великодушно произнёс Гарри. — Генерал на месте?

Увидев, как мужчина нервно кивнул, Гарри усмехнулся.

— Хорошо. Полагаю, он у себя в кабинете? — Он посмотрел на стоявших за Доусоном солдат. — Можете продолжать. С нетерпением ждём предстоящего показательного выступления.

Резко развернувшись, король направился к зданию.

— Разрешите спросить, сэр, генерал вас ожидает? Я не знал, что Ваше Величество собирается провести проверку. Иначе подготовил бы что-нибудь более подходящее — например, несколько учебных поединков между нашими солдатами.

Гарри обернулся.

— Ох, ради всего святого, надеюсь, что нет! Тогда сюрприз не удался бы. — Он улыбнулся. — Продолжайте, сержант. Вам предстоит ещё многое подготовить, чтобы показать нам и парламенту, насколько хорошо обучена наша армия.

У входа его уже ждал спутник, очевидно аппарировавший туда прямо с обрыва.

— Министр, — кивнул Гарри, не замедляя шага.

Министр магии молча пристроился рядом. Следом внутрь вошли двое охранников.

Остальные служащие узнали о присутствии короля лишь тогда, когда тот уже расположился в кабинете генерала, а двое оставшихся охранников замерли снаружи, невозмутимо глядя прямо перед собой.

У генерала было достаточно времени, чтобы осознать прибытие монарха, и теперь он держался спокойнее. Склонив голову, мужчина проводил Гарри к большому кожаному креслу за столом, а сам занял гостевой стул рядом с министром магии.

— Итак, генерал, — начал Гарри, — что вы думаете об образцах оружия, которые вам прислали два месяца назад?

— Очень впечатляют, сир, — без промедления ответил мужчина. — Особенно нам понравились посохи. Они чрезвычайно пригодятся артиллерии: дальность и мощность поразительные. Осмелюсь сказать, они вполне сравнимы с магловскими ракетными установками. Разумеется... — Он поморщился. — Остаётся проблема с затратами сил. Наши люди от них быстро устают.

Гарри пожал плечами.

— Ничего не поделаешь. Умники уже работают над усовершенствованиями. — Он медленно забарабанил пальцами по столешнице. — В конце концов, это заново открытое древнее изобретение.

— Ах да, та загадочная книга Мерлина. Её сумели перевести?

Гарри с улыбкой погрузился в воспоминания. Чтобы перерисовать на пергамент надписи с десяти страниц, потребовалось два полных месяца. Дети с воодушевлением подключились к работе, благодаря чему дело пошло быстрее. Особенно хорошо рисунки удавались Джеймсу.

Затем копию вместе со всеми иллюстрациями и схемами отправили Невыразимцам, и за неё взялась команда из лучших специалистов Отдела тайн по нумерологии и рунам.

После трёх месяцев напряжённых обсуждений, исследований, консультаций и расчётов им наконец удалось расшифровать язык.

Ещё не получивший названия язык оказался удивительно похож на современный английский грамматикой, синтаксисом и количеством букв, поэтому перевести его на английский и составить ключ было довольно просто. Благодаря этому и переписывание книги заметно ускорилось.

Разумеется, Гарри старательно изображал каждый символ в точности таким, каким видел его в книге. Ошибка в переводе могла дорого обойтись.

В итоге Гарри, Джеймс и Эдмунд выучили новый язык — пусть только его письменную форму, — а мальчики неплохо попрактиковались в чистописании и рисовании.

Отдел же тайн получил чрезвычайно любопытные сведения.

Книга, которую, вероятно, написал сам Мерлин, называлась — к немалому веселью Гарри и всех остальных — «Экскалибур». Пусть это был не легендарный меч короля Артура, книга определённо являлась оружием, поскольку хранила бесценные знания.

Её страницы содержали чертежи магического вооружения и заклинания, предназначенные для открытой войны.

К сожалению, почти все разработки остались незавершёнными. Автор — один исследователь выдвинул довольно непопулярную гипотезу, что замысел книги вообще принадлежал не Мерлину, — решил, что они либо непрактичны, либо вовсе неработоспособны.

И всё же книга не была совершенно бесполезной. Одной из жемчужин, найденных исследователями, оказались сведения об изготовлении и применении боевых посохов. Большие и громоздкие, они не обладали точностью волшебной палочки. Палочка — уже широко распространённый инструмент во времена Мерлина — имела небольшую мощность, зато позволяла создавать тонкие, сложные чары, дававшие замысловатые результаты, вроде заклинаний, необходимых для трансфигурации. Палочка напоминала скальпель. Посох же, попросту говоря, был кувалдой. С его помощью волшебник мог накладывать заклинания на куда более обширную область. Взрывное проклятие, выпущенное из посоха, оставляло воронку шириной около двух футов, тогда как палочка в лучшем случае проделывала углубление в полфута диаметром.

Но существовал и недостаток: посохи поглощали слишком много сил. Волшебник со средним магическим потенциалом мог произнести не более пяти заклинаний, после чего нуждался в отдыхе.

Впрочем, ни одну описанную в книге разработку не удалось бы воплотить без единственного и самого важного секрета, который она хранила. От этих сведений каждый, кто знал о книге и успел её прочитать, едва ли не бился в оргазмических судорогах.

Речь шла о способе изготовления мифрила.

Гарри немедленно приобрёл несколько сталелитейных заводов, чтобы наладить производство легендарного металла. Заклинания, участвовавшие в создании мифрила, могли поддерживать сами себя при минимальном вмешательстве человека, а значит, процесс легко поддавался автоматизации.

Уже разрабатывались планы по расширению производства, приобретению и запуску новых литейных предприятий и увеличению запасов.

Теперь, когда точный процесс стал известен, учёные пытались улучшить и саму формулу. Они надеялись снизить расход магии при сохранении прежней мощности, а в перспективе ещё и усилить эффект.

— Да, — с лёгкой улыбкой ответил Гарри. — Перевели. Скоро вашим людям доставят новые игрушки, генерал.

Отметив блеск в глазах генерала, Гарри продолжил:

— Однако мы прибыли сюда ещё по одной причине. Мы наблюдали за тренировками ваших людей — тайно, заметьте — и вполне уверены в нашей готовности. Не сомневаемся, что Визенгамот придёт к тому же выводу. А потому, в преддверии его решения, у нас есть для вас первое задание.

Гарри подал знак министру. Тот достал толстую папку и передал её генералу.

— После показательного выступления у вас будет десять дней. Как именно вы справитесь с задачей, решать вам, главное — выполнить основные цели.

Генерал просмотрел содержимое папки.

— Любопытный выбор союзников, — нахмурившись, заметил он. — Они согласны нам помочь?

— У них нет выбора, — усмехнулся Гарри.

Кивнув, генерал положил папку на стол.

— Всё будет исполнено, Ваше Величество.

— Хорошо. Полагаем, нам не требуется объяснять, насколько это важно для наших дальнейших планов?

В ответ генерал отрывисто кивнул.

— Прекрасно. Будем ждать известий о вашем успехе.

Гарри поднялся и кивнул военному. Тот ответил чётким салютом.

— Удачи. Да пребудет с вами Мерлин, генерал Ходжкин.

* * *

Гарри громко рассмеялся и поставил на стол чашку чая «Эрл Грей».

— О, я до сих пор помню лицо МакГонагалл!

Невилл, чьи слова и заставили монарха расхохотаться, широко улыбнулся.

— Да, зрелище было бесценное! А потом она устроила им такую выволочку — тоже умора. По-моему, к концу они едва не плакали!

Вздохнув, мужчины умолкли, погрузившись в воспоминания...

— Папа! Папа! Смотри, что я умею!

...которые то и дело прерывали восторженные крики Эдмунда и Джеймса, летавших над лужайкой за родовым поместьем Поттеров.

— Осторожнее, Ваши Высочества, — наставительно произнесла гувернантка, летевшая следом.

Бедная женщина и сама неплохо держалась на метле, но здесь явно не справлялась: принцы в самом буквальном смысле описывали вокруг неё круги.

— Очень здорово, Эдмунд! — крикнул Гарри. — Но, пожалуйста, слушайся няню. А ты, Джеймс, хватит делать бочки! Ради Мерлина, у тебя голова закружится — свалишься с метлы!

— Как же они похожи на отца, — заметил Невилл.

Гарри фыркнул и ослабил мёртвую хватку, которой вцепился в край стола.

— Я не был настолько безрассудным! — заявил он, разминая занемевшую правую ладонь.

Другой рукой он поднял чашку и отпил, не сводя глаз с резвившихся детей.

— Мне определённо нужно что-нибудь покрепче.

— Да хрена с два! — расхохотался Невилл. — Я семь лет смотрел, как ты летаешь. Этим двоим до тебя далеко! Да первокурсник Гарри Поттер рядом с ними показался бы образцом осторожности и здравомыслия. Чёрт, да даже годовалый Гарри Поттер утёр бы им нос!

После последних слов Гарри выпрямился.

— Откуда ты... Ты разговаривал с Бэгшот, верно? — обречённо спросил он.

— Ага, — самодовольно ответил Невилл. — Впрочем, подозреваю, ты тоже с ней говорил, раз уже всё знаешь.

— На самом деле я узнал из письма, которое мама отправила моему крёстному после моего первого дня рождения. Оно лежало у него в комнате вместе со многими другими вещами.

Несколько мгновений мужчины молча наблюдали за летающими детьми.

— Понимаю, почему ты волнуешься, — наконец произнёс Невилл. — Мне тоже всё время кажется, что они вот-вот упадут. — Он задумчиво посмотрел на друга. — Удивительно, что ты до сих пор туда не поднялся.

— Ну... — после долгой паузы ответил Гарри, — я бы беспокоился гораздо сильнее, если бы заранее не наложил на землю смягчающие и амортизирующие чары... — Он снова отпил чай. — ...А примерно в футе над ней — чары гашения инерции. Только поэтому я ещё не приказал им спустить маленькие задницы на землю.

Оторвав взгляд от детей, Гарри посмотрел на старого школьного друга.

— Так... что привело тебя сюда?

— Мне что, нужна причина, чтобы навестить лучшего друга, почётных племянников и крестников? — с притворной обидой спросил Невилл.

Гарри лишь поднял бровь.

— Ты привёл с собой Сьюзен, — бесстрастно заметил он. — Ты никогда не приходишь только с ней. Либо один, либо вместе со Сьюзен и Ханной. Обычно вы появляетесь втроём или поодиночке, в крайнем случае приходят Сьюзен с Ханной... и тот, с кем Ханна сейчас встречается.

— О, помнишь последнего парня Ханны? Как там его? Он был на два года старше нас. Как же приятно было заставить его понервничать после всего, что он устроил мне в школе!

Гарри вздохнул.

— Невилл, Роберт лишь один раз назвал тебя тупоголовым идиотом. И только потому, что ты с радостью оставил список всех паролей на неделю там, где его мог подобрать кто угодно. И, как тебе прекрасно известно, список попал в руки именно того человека, которого вся школа пыталась не впустить. Это было очень давно, когда мы ещё были детьми. Забудь уже. И, твою мать, хватит менять грёбаную тему. — Он пристально посмотрел на друга. — Так почему вы со Сьюзен так хотите встретиться с нами обоими?

Прежде чем блондин успел ответить, Сьюзен и Дафна прошли сквозь защитные чары, отделявшие внутренний дворик от бассейна и остальной части дома.

— Дамы, — поприветствовал их Гарри, поднимаясь вместе с Невиллом.

Краем глаза он заметил, как Невилл слегка дёрнулся.

В голове Гарри медленно складывалась догадка. Когда женщины устроились поудобнее, он снова сел и будто бы невзначай посмотрел на игравших мальчиков. К его облегчению, те уже начали сбавлять скорость. Скоро приземлятся.

Заглянув жене в глаза, он осторожно коснулся мысленным импульсом её щитов, передавая безмолвный вопрос. Улыбка Дафны и мысленный ответ заставили его губы дрогнуть.

— Итак, — медленно произнёс Гарри, — до вашего прихода Невилл как раз собирался объяснить, зачем хотел встретиться со мной этим чудесным воскресным утром. — Он выжидающе посмотрел на друга. — Невилл?

Светловолосый мужчина непривычно покраснел.

— Эм... мы со Сьюзен решили пожениться. — Он протянул руку и взял Сьюзен за руки.

— Я всё гадал, когда же вы наконец соберётесь, — искренне улыбнулся Гарри. — Поздравляю! Это надо отпраздновать. Твигги! Принеси, пожалуйста, из погреба бутылку нашего лучшего шампанского и четыре бокала.

Подняв бокалы, король и королева выпили за будущих супругов.

Поставив бокал, Гарри ухмыльнулся другу.

— Ну что, так уж это было сложно, Лонгботтом? Ты вёл себя так, словно собирался сообщить своей бабушке! Хотя отдадим тебе должное: ты справился лучше Драко.

Невилл вскинулся.

— Что, Малфой всё-таки решился?

Он постарался произнести это безразлично, но Гарри с весельем отметил лёгкую неприязнь в его голосе.

— Да. Причём пришёл вместе с Асторией. — Гарри расплылся в улыбке. — Соблюдал все приличия и формальности. Идиот решил, будто обязан просить у меня разрешения. Смотреть, как он мучается, было истинным удовольствием. — Гарри мечтательно вздохнул. — Жаль только, что я не сумел растянуть это подольше.

Услышав о помолвке Драко Малфоя, Невилл неопределённо хмыкнул.

— А почему не сумел? Растянуть, я имею в виду.

— Из-за сестры вот этой особы. — Гарри ткнул большим пальцем в сторону жены, и та шутливо сверкнула на него глазами. — Все двадцать минут, пока Драко мямлил и важничал, она буравила нас взглядом. Сама Астория — совершенно справедливо, заметь, — не считала, что обязана добиваться моего благословения. И что самое забавное, от её взглядов Драко становилось ещё неуютнее.

Дафна фыркнула.

— Да, — протянула она. — И, конечно, никто здесь не упомянет, каким бестолковым ты был первые двадцать минут. И уж тем более никто не заговорит о выражении твоего лица, когда ты наконец понял, зачем пришли Драко и Астория.

Невилл и Сьюзен рассмеялись, а Гарри недовольно засопел.

— Меня поразило не столько то, что они — точнее, Драко — хотели обсудить возможное будущее с твоей сестрой, сколько то, что Драко Малфой станет твоим шурином.

Ухмылка тут же исчезла с лица Дафны, а Гарри довольно улыбнулся.

— Что такое, дорогая, ты ещё не поняла? Наверняка могла догадаться: если он женится на твоей сестре, то станет... роднёй. По крайней мере для тебя. Я-то в безопасности!

— Он всё равно твой кузен, — бесстрастно заметила Дафна.

— Пф, — невозмутимо отмахнулся Гарри. — С нашим родством я смирился давным-давно. К тому же оно достаточно дальнее. А вот ты... — Он деликатно умолк.

Дафна не успела ответить: на расставленную по столу еду налетели двое проголодавшихся детей.

* * *

— Докладывайте обстановку, — властно приказал полковник Майк Леандер.

— Наши землекопы закончили туннель... — ответил стоявший перед ним гоблин. — Сэр.

Презрительную усмешку на его лице едва можно было разглядеть.

— Хорошо. Что с эвакуационными ходами?

— Запечатаны, — угрюмо и отрывисто ответил гоблин. — Они ничего не поймут, пока не станет слишком поздно.

Полковник повернулся вправо.

— Как обстоят дела с чарами, блокирующими связь?

— Успешно вплетены в защиту, — ответила подчинённая и с превосходством добавила: — Хотя они вряд ли вообще захотят просить помощи извне.

Кивнув, командир поднёс всевидящий бинокль к глазам. Внизу спал город: все его обитатели разошлись на ночь по домам, в блаженном неведении об их присутствии. Увеличив изображение, Леандер сосредоточился на двух важных зданиях: приземистом квадратном строении и вычурном дворце в самом центре города.

Опустив бинокль, он повернулся к гоблину.

— Надеюсь, ваши люди нейтрализовали защитные чары.

Гоблин посмотрел на него с нескрываемой ненавистью.

— Да.

Ухмыльнувшись, полковник подал знак отряду. Увидев его жест, бойцы одновременно аппарировали и бесшумно появились в большом круглом помещении. По изученным планам они знали, что это одна из старых заброшенных дозорных башен на севере города. Леандер коснулся устройства в ухе.

— Первый отряд готов.

Пятеро из десяти солдат за его спиной заняли позиции с металлическими посохами. Остальные, наложив на себя чары улучшенного зрения, принялись прикреплять к палочкам тонкие трубки из того же металла.

Леандер вновь поднял всевидящий бинокль. Справа и слева виднелись такие же группы, занимавшие позиции в восточной и западной башнях.

— Второй отряд на месте, — громко и отчётливо прозвучало у него в ухе.

— Третий отряд занял западную башню.

— Четвёртый готов в южной башне.

— Наземные группы готовы.

На лице Леандера медленно появилась предвкушающая улыбка.

* * *

Зом Джайэнтскам резко пробудился от безмятежного сна под грохот многочисленных взрывов.

Выругавшись, он вскочил с кровати, пересёк просторную спальню и выглянул из дворцового окна.

При виде представшей картины гоблин глубоко втянул воздух. На улицах царил хаос: в казармы один за другим ударяли огромные сгустки света. Здание продержалось недолго — медленно обрушилось, подняв тучи пыли, раздавило всё под собой и сильно повредило соседнее строение.

Громко ругаясь на родном языке, Джайэнтскам позвал стражу. Торопливо надев нагрудник и схватив грозный боевой топор, гоблинский вождь направился к парадным дверям. Вскоре к нему присоединились многочисленные сыновья, жёны и дочери.

Вооружённые до зубов гоблины приготовились встретить мерзавцев, которые внезапно и подло осадили их город.

С боевым кличем они хлынули из дворца.

И как раз вовремя: ещё несколько сгустков света врезались в сам дворец, уничтожив верхние этажи. Нападавшие явно выбрали следующую цель — и не теряли времени даром.

Джайэнтскам выругался. Их город должен был быть в безопасности! Он располагался глубоко под землёй, далеко под банком, и попасть сюда можно было лишь по известному одним гоблинам пути. Антиаппарационные и антипортальные чары исключали оба способа перемещения, поэтому волшебники никак не могли проникнуть в город.

Гоблины всецело доверяли своим мерам безопасности. С самого основания города сюда не ступала нога ни одного волшебника. А поскольку они управляли золотом волшебников, само собой подразумевалось, что вторжения проклятых людей, владевших магией, можно не опасаться.

Так как же эти волшебники незаметно миновали охрану банка и успешно прошли лабиринт коридоров с тупиками, ловушками и множеством других отвратительных сюрпризов? Как они обманули созданные гоблинами защитные чары — тайну, которую строго оберегали даже от большинства соплеменников, — и забрались так далеко, что никто не заметил, как они заняли старые дозорные башни? Неужели они захватили и банк? И зачем вообще напали? До сих пор ничто не предвещало ухудшения отношений. Более того, Джайэнтскам сказал бы, что отношения между волшебниками и гоблинами были лучше некуда. Ну, если не считать того, что вскоре гоблины собирались поднять очередное восстание. В конце концов, со времени предыдущего прошло уже слишком много лет.

Поэтому устанавливать дополнительную защиту и укрепления они не стали. Несколько дозорных башен, возведённых давным-давно, забросили, направив деньги на их содержание на другие нужды. Финансирование армии тоже сократили, потому что та уже долгое время выполняла обязанности городской стражи. В конце концов, кто-то же должен поддерживать закон и порядок.

И всё же оставшаяся оборона была весьма грозной, хотя первый залп заклинаний серьёзно её подорвал.

С криками гоблинские лучники открыли огонь по северной башне, откуда в них летели чары, а воины устремились вперёд, размахивая всевозможным оружием.

* * *

Леандер наблюдал, как стрелы разбиваются о поставленный им щит. В глубине души полковник проклинал себя за то, что не успел остановить их все. Призвав на помощь десятилетия боевого опыта, он не позволил виду раненого солдата выбить себя из колеи. Вместо этого Леандер привёл людей в чувство и вернул их внимание к бою.

— За работу, бойцы! На рядового Бьюкеннана насмотритесь потом. Ради Мерлина, у него всего лишь царапина! Снайперы, занять позиции! ЖИВО!

По его приказу солдаты поменялись местами с меткими стрелками, и те навели на противника модифицированные палочки. Разработанные Отделом тайн насадки позволяли поражать отдельных противников проклятиями с огромного расстояния. Благодаря мифриловому наконечнику мощность, точность и дальность возрастали вдвое. Теперь бойцам было ещё легче применять навыки, полученные за годы службы боевыми магами.

— Второй, третий и четвёртый отряды, открыть огонь, — приказал полковник. — Сосредоточиться на дворце. — Развернувшись, он рявкнул: — И пусть кто-нибудь займётся Бьюкеннаном, пока он не истёк кровью! Вспомните подготовку, бойцы. Большинство из вас служили аврорами. Используйте свои чёртовы навыки!

Внезапно из восточной и западной башен ударили зелёные лучи, застав защитников врасплох. Обстрел дворца, прекратившийся, когда лучники начали отвечать, возобновился с удвоенной силой и погубил ещё многих укрывавшихся внутри.

Но не успели гоблины осознать новую угрозу, как оказались атакованы вновь: откуда ни возьмись появились гоблины в доспехах и принялись рубить собственных собратьев. Вскоре к ним присоединились возникшие из воздуха волшебники и ведьмы, очевидно снявшие дезиллюминационные чары.

Довершая неразбериху, огонь открыла южная башня. Здания одно за другим рушились, не выдерживая разрушительной магии невиданной прежде силы.

Ошеломлённые защитники продержались лишь несколько коротких минут, прежде чем их смяли.

Вскоре Зома Джайэнтскама и уцелевших членов его семьи заковали в цепи. Они так и не могли понять, что произошло.

Но вид соплеменников, сражавшихся бок о бок с волшебниками, многое объяснил гоблинскому вождю: стало ясно, как люди сумели проникнуть в город и осадить его.

Их предали.

— А, вы, должно быть, здесь главный, — произнёс особенно надменный человек, по всей видимости руководивший операцией, и развязно подошёл к гоблину.

Он достал лист пергамента.

— Зом Джайэнтскэм... — Человек поднял бровь.

— Джайэнтскам, грязный человечишка! — выплюнул один из сыновей вождя. — Ты недостоин даже произносить имя моего отца!

Человек лишь фыркнул. Посмотрев на Джайэнтскама, он презрительно усмехнулся.

— Удивлены? Вот что бывает с теми, кто бросает вызов нашему королю. — Он указал на помогавших ему гоблинов. — А они хотя бы понимают, кому обязаны служить. Именно они любезно привели нас сюда. Они же позаботились о защитных чарах вокруг дворца и казарм, превратив вас в лёгкую добычу. — Мужчина снова ухмыльнулся. — Как бы то ни было, Его Величество передаёт привет. И просит не волноваться: о вашем золоте обязательно позаботятся.

С блаженной улыбкой он повернулся к своим людям.

— Убить всех. Джайэнтскама, — презрительно процедил он, — и этого щенка оставить напоследок. А теперь берём банк!

Беспомощный Джайэнтскам смотрел, как одного за другим убивают его родичей. Едва заметное движение слева подсказало, что рядом стоит один из нападавших. Глаза старого гоблина расширились: он узнал соплеменника. Тот входил в британскую делегацию, несколько месяцев назад прибывшую с дипломатической миссией. Старый гоблин сумел лишь прошептать:

— Почему?

— Ничего личного, только дело, — с явным смущением во взгляде ответил страж. — У нас связаны руки. Либо мы, либо вы. Надеюсь, ты понимаешь.

Побеждённый гоблин мог только кивнуть, опустив глаза к земле. Он не заметил, как страж исчез вместе с остальными нападавшими. Джайэнтскам не обращал внимания на нарастающий жар и крики, пока Адское пламя стремительно пожирало всё вокруг, медленно, но верно смыкая кольцо. Закрыв глаза, он надеялся, что однажды его народ отомстит.

* * *

Король Испании смотрел вдаль, размышляя о последних событиях.

Покушение провалилось.

Его взгляд переместился к письму, которое он небрежно держал в руке.

Формулировки были окольными и осторожными — шедевр бюрократического языка, от которого любой чиновник пришёл бы в восторг.

Но смысл не оставлял сомнений. Его дальний британский «кузен» — или нечто вроде того — был волшебником.

Провал заказанного им покушения лишь подтверждал этот факт. Несомненно, королю Англии помогло выжить какое-то колдовство. В конце концов, стрелявшая была лучшей среди своих.

Более того, его агенты обнаружили любопытный документ.

Официально считалось, что короля Генриха IX доставили в ближайшую больницу в критическом состоянии, однако существовал незаконченный медицинский отчёт. И в нём сообщалось, что король поступил уже мёртвым.

К сожалению, врач успел поставить лишь половину подписи, а никто из сотрудников больницы не помнил никакого подобного отчёта, поэтому документ был бесполезен. Да и доказать с его помощью всё равно ничего не удалось бы: раз король продолжал существовать, значит, он был жив.

Зато отчёт подтверждал толкование слов из письма в его руке.

Последствия не сулили ничего хорошего...

Оставалось лишь благодарить Бога, что покушение сделало короля калекой.

Кто-то мог счесть этого достаточным, но испанский монарх понимал: это не так. Он не знал, о чём думала прежняя королева, назначая преемником волшебника. Она ведь понимала: стоит магу надеть корону, и их непрочная власть над волшебным миром будет утрачена.

А это грозило тяжёлыми последствиями. Особенно потому, что речь шла не о крошечном королевстве вроде тех, что существовали в Индии.

Король не сомневался, что мир переживёт любое восстание волшебников. Достижения последних десятилетий это гарантировали. Люди обладали оружием массового уничтожения, на которое эти уроды были неспособны. Но мир и без того захлёстывали насилие и войны. Ещё одна ему не требовалась.

Обеспечить мир можно было лишь одним способом: уничтожить короля-волшебника. Более того, следовало истребить всю его династию, чтобы на английский престол больше не осталось наследников. Затем они найдут нормального преемника — возможно, кого-нибудь из якобитских претендентов. А если нет... что ж, Франция уже была под его властью. Почему бы не подчинить ещё и Британию?

Он уже представлял, как его именуют королём Испании и Англии.

Мечта его предка, предпринявшего злополучное нападение на Британию при королеве Елизавете I, наконец осуществится.

Но прежде требовалось подготовиться. А для этого нужно было узнать больше о короле-волшебнике.

Приняв решение, монарх потянулся к телефону. Если он правильно истолковал первое послание загадочного неизвестного, то следующая порция сведений от другого, известного и надёжного источника, скорее всего, была правдивой.

* * *

Гермиона Грейнджер-Уизли вздохнула, глядя на ресторан быстрого питания.

Войдя, она заняла очередь к кассе у дальней левой стены.

— Мне, пожалуйста, «Хэппи Мил», — скучным монотонным голосом произнесла она. — И побольше счастья.

Вздох, сопровождавший последние слова, остался неслышным.

Кассир откровенно фальшиво рассмеялся и велел ей взять талон.

Забрав бумажку, Гермиона отправилась в женский туалет. В последней кабинке она бросила талон в унитаз.

Стена перед ней тут же превратилась в большой камин. В очаге плясало зелёное пламя, разожжённое талоном, который на самом деле был изготовлен из затвердевшего Летучего пороха.

Гермиона вошла в огонь, даже не назвав место назначения. Этот камин всё равно вёл лишь в одно место.

Атриум Северного центра Министерства магии Магической федерации Северной Америки, расположенного в Вашингтоне, заметно отличался от атриума британского Министерства. Лондонское здание отделали тёмными деревянными панелями и увенчали павлиново-синим потолком, здесь же стены были сложены из блестящего чёрного камня. По небесно-голубому потолку не двигались декоративные символы — вместо них там красовалась огромная эмблема Министерства.

Влившись в поток служащих, Гермиона направилась к контрольно-пропускному пункту. Проходя мимо большого фонтана, она по своему обыкновению небрежно бросила в воду десять кнатов — сегодня был понедельник. На скульптуру в центре Гермиона едва взглянула. Недавно установленная современная композиция была целиком выполнена из металла. Изгибы и парившие в случайном порядке детали то подхватывали, то отпускали струи воды. По мнению Гермионы, это было единственное достоинство атриума.

Она никак не могла избавиться от ощущения, что здесь холодно. Здешнему Министерству недоставало тепла британского здания. Возможно, причиной была чужая страна.

— Доброе утро, Эмма!

Гермиона машинально улыбнулась оказавшейся рядом женщине. Потребовалось время, но теперь она уже привыкла откликаться на вымышленное имя — Эмма Рэтклифф.

После того как в Британии всё пошло наперекосяк, они с Роном ударились в бега, держались глуши и жили дарами природы. Приближаться к цивилизации было нельзя, ведь Гарри сообщил магловскому правительству — теперь, строго говоря, собственному — что они находятся в розыске.

Поначалу отношения супругов переживали тяжёлые времена. Особенно сильно Рон страдал из-за потери дочери. Он винил себя в том, что бросил Розу. По его мнению, ни один мало-мальски достойный отец так бы не поступил.

Первые дни в бегах Гермиона ненавидела мужа и обвиняла его в том, что их дочь, вероятно, по милости мстительного Гарри оказалась под опекой какой-нибудь высокомерной семьи чистокровных сторонников Тёмных искусств. Однако гнев быстро угас. Гермиона была достаточно умна, чтобы понимать и собственную роль. Откажись она удерживать детей Гарри, возможно, они не попали бы в эту передрягу.

Лишь спустя почти два месяца, после того как в Дорсете они едва не угодили в руки магловских властей, Гермиона наконец попросила у Рона прощения.

Супруги помирились, и их связь стала крепче прежнего.

Тогда-то они и поняли, что долго в Британии не протянут. В другой стране у них было куда больше шансов.

Они продали немногочисленное имущество, добавили к выручке сбережения Рона и заплатили контрабандистам, которые доставили их в Америку на корабле.

С помощью магии было нетрудно изменить внешность, подделать две магловские личности и добыть достаточно денег, чтобы поселиться в магловском мире под именами Дэна и Эммы Рэтклифф, супружеской пары из Австралии. Гермионе пришлось привыкать, а Рону — и подавно, но выбора у них не было: ресурсов для создания фальшивых магических документов они не имели.

А потом настал тот роковой день...

Гермиона помнила его так, словно всё случилось вчера. Как обычно, она вернулась домой из книжного магазина, где работала продавцом, сразу направилась к холодильнику и достала приготовленную мужем лазанью. Разогрев её, Гермиона устроилась перед телевизором. Стояла среда, а значит, Рон вернётся поздно из ресторана, где работал су-шефом.

Её неизменно забавляло, что Рон — чистокровный волшебник, выросший в магическом мире, — куда легче нашёл хорошую работу и устроил жизнь среди маглов, чем она, маглорождённая. Его кулинарный талант заметил шеф-повар, знакомый с довольно известным коллегой, который, в свою очередь, предложил Рону ученичество. Всего за год её рыжий супруг стремительно поднялся от начинающего повара до заместителя шефа престижного нью-йоркского ресторана. Правда, он хоть убей не мог правильно произнести названия половины магловских изобретений, но как-то справлялся. Коллеги просто считали его чудаком.

Именно благодаря работе Рона они могли позволить себе такой хороший дом. Бесконечно жить на дублированные деньги не получилось бы. По опыту прежней работы Гермиона знала, что ведьмы и волшебники иногда таким образом пополняли банковские счета. Попавшиеся — а рано или поздно попадались все — либо по глупости пытались обменять фальшивые деньги на галлеоны, и им ещё везло, если их успевало осудить Министерство, потому что гоблины крайне неодобрительно относились к попыткам их обмануть, либо становились настолько жадными, что привлекали внимание маглов.

Гермиона помнила, как тем вечером рано легла, едва закончив ужинать и прибираться.

Она крепко спала, когда около двух ночи вернулся Рон.

Проснувшись, они обнаружили в спальне жутковатого мужчину, который сидел и неотрывно за ними наблюдал.

При виде незнакомца Гермиона вскрикнула. На фоне бледной кожи его губы казались почти кроваво-красными. В светло-карих глазах мерцало... нечто, отчего становилось не по себе.

Лицо выглядело так, словно его много раз били лопатой.

Разбуженный её криком Рон выругался:

— Чёрт возьми! Ты что, всё это время смотрел, как мы спим?

Лопатолицый лишь ухмыльнулся.

— Дэн и Эмма Рэтклифф... или всё-таки Рон и Гермиона Уизли? Рад знакомству. Приведите себя в порядок и, будьте добры, спускайтесь к нам.

С этими словами он встал и вышел из комнаты, даже не оглянувшись на потрясённых супругов. Переступая порог, мужчина взмахнул палочкой, и стул исчез, окончательно подтвердив, что незнакомец — волшебник.

— Ах да, — добавил он, не оборачиваясь. — Советую даже не думать о побеге. Дом окружён.

Рон и Гермиона поспешно оделись. По молчаливому согласию они достали палочки из запертого ящика в шкафу. Что бы ни говорил Лопатолицый, если дело примет скверный оборот, они будут сражаться до конца — пусть магией не пользовались уже много лет. По слухам, они знали, что случилось с Перси, и ни за что не собирались разделить его участь.

В гостиной незваный гость сидел в кресле между диваном и телевизором. За его спиной стояла женщина. Несмотря на хрупкое телосложение, именно она выглядела силовой поддержкой этого маленького дуэта.

Внешность у неё была самая заурядная: длинные прямые чёрные волосы, ничем не примечательные черты лица и средний рост. Выделялись только глаза. Взглянув в них, Гермиона встревожилась ещё сильнее. Пустой взгляд и застывшее выражение лица создавали впечатление, будто женщина подверглась Поцелую дементора. Кто-то счёл бы это пугающим, Гермионе же она казалась просто глупой.

Позднее беглые супруги выяснили, что оба мысленно прозвали её Мёртвоглазой.

* * *

— Насколько нам известно, — произнесла Аманда Ратгерс, министр Магической федерации Северной Америки, — Британия никак не проявляла себя на международной арене. Разумеется... — с сожалением добавила она, — эти сведения относятся к концу две тысячи тринадцатого года, за несколько месяцев до покушения на короля Англии.

— Две тысячи тринадцатого? — с лёгким недоверием переспросил испанский король.

Он медленно отвернулся от окна и посмотрел на министра.

— Почему сведения настолько устарели?

Ратгерс покраснела.

— Из-за моего предшественника, сэр, — устало ответила она. — После импичмента он оставил чудовищный беспорядок. До сих пор не понимаю, как этот идиот вообще получил должность.

— Что случилось? — Голос короля Испании с лёгким акцентом разрезал тишину комнаты.

— Международной конфедерации окончательно надоели и он, и наш Верховный волшебник, — ответила министр. — Нас вышвырнули из организации. Это и привело к импичменту. Ни его обаяния, ни имени отца не хватило, чтобы и дальше прикрывать подобную глупость. С тех пор мы подали новую заявку, но её одобрение продвигается медленно.

Монарх весело фыркнул.

— МКМ очень похожа на ООН: ей одинаково трудно принять любое решение.

Он прошествовал к большому креслу, обычно предназначавшемуся испанскому послу, и царственно опустился на сиденье.

— В любом случае остальные наши колонии согласны с вашим наблюдением. — Нахмурившись, он устремил взгляд вдаль. — Он ведёт какую-то игру. Интересно какую...

— Возможно, покушение его усмирило? — неуверенно предположила министр.

— Слышал, прежде вы были его ближайшими друзьями, — внезапно обратился монарх к Гермионе и Рону, которых до сих пор игнорировал.

С тех пор как Лопатолицый, Мёртвоглазая и их команда привели обезоруженных супругов, он почти на них не смотрел.

— Что вы можете о нём рассказать? Чтобы будущие покушения увенчались успехом, нам нужно знать всё.

Монарх нисколько не сомневался, что они заговорят. В конце концов, он приказал группе захвата ещё по пути обеспечить их содействие. Так было гораздо эффективнее.

— Погодите, что? — медленно произнёс Рон. — Хотите сказать, покушение устроили вы?

Он видел новости по телевизору и до сих пор не понимал, что чувствует из-за судьбы друга. Мысль, что Гарри больше не сможет ходить, всё ещё заставляла его содрогаться.

Монарх на мгновение отвёл взгляд.

— Да, — наконец ответил он без тени раскаяния и снова посмотрел на супругов. — Он представлял проблему. Он угрожал — и по-прежнему угрожает — раскрыть существование магии всему миру. А ведь именно вы, волшебники, насколько я понимаю, так долго пытались сохранить её в тайне.

Гермиона надолго задумалась. В первую секунду ей захотелось послать их всех к чёрту. Они с Роном ни за что не предадут Гарри. Не так. Больше никогда.

Затем она вспомнила об их положении. Гермиона точно знала: люди в этой комнате держали их обоих за горло. Лопатолицый и Мёртвоглазая объяснили это весьма исчерпывающе. Если супруги откажутся сотрудничать, американцам достаточно будет сообщить британцам об их обнаружении. Тогда их отправят обратно в Британию, где они предстанут перед Гарри и будут страдать до самой смерти.

Потом Гермиона подумала о родителях, свекрови, Перси и, наконец, о дочери. Всех их она потеряла из-за Гарри.

Одного взгляда на мужа хватило, чтобы принять решение.

— Ладно, — наконец произнесла Гермиона. — Что вы хотите знать?

Так начался путь, который привёл её в Министерство.

Беглянка мысленно поморщилась. Оказалось, американцы уже давно знали об их существовании. Лопатолицего и Мёртвоглазую — сами они назывались Вуди и Рози, но для супругов навсегда остались Лопатолицым и Мёртвоглазой — отправили лишь потому, что Рону и Гермионе наконец нашли применение.

Как выяснилось, после их отъезда из Британии Гарри отнюдь не сидел без дела. В магловском мире страна постепенно набирала силу. Ничего достойного громких заголовков не происходило, но внимательные наблюдатели могли заметить несколько довольно странных отклонений.

Например, государство по непонятной причине почти полностью прекратило импорт.

Само по себе это не казалось бы загадкой, если бы ещё недавно Британия не была одним из крупнейших импортёров мира. Если не считать первоначального падения фунта, страна почти не пострадала. Наоборот, её экономика лишь крепла.

Объяснение могло быть только одно: вмешалась магия.

Поначалу Магическая федерация Северной Америки даже не подозревала об участии магии. Слухам о том, что наследник английского престола был волшебником, там не особенно верили. Кроме того, достоверно было известно лишь, что Британия прекратила ввоз товаров из Соединённых Штатов Америки, прежде служивших главным поставщиком. С тем же успехом островное государство могло просто обратиться к другим странам.

Так продолжалось, пока король Испании не получил анонимное письмо.

Гермиона провела собственное исследование и прекрасно знала, что маглы, по сути, управляли различными министерствами магии. Лично её такое устройство вполне устраивало. Система нуждалась в сдержках и противовесах, в ограничивающей силе. Иначе волшебный мир давным-давно растоптал бы магловское население благодаря своей власти над тайными силами. Нынешнее руководство Федерации полностью разделяло эти взгляды.

— Ну, как ты?

Вопрос вырвал Гермиону из мыслей. Она посмотрела на стоявшую перед ней женщину — ту самую, что первой с ней поздоровалась. Очевидно, та пошла следом. Гермионе потребовалось мгновение, чтобы сопоставить лицо и имя.

— О, всё хорошо, Марлен, — улыбнулась она.

Про себя Гермиона застонала. Даже в обычный день Марлен была чересчур весёлой и разговорчивой. Она напоминала более высокую Молли Уизли, только с мышино-каштановыми волосами и гнусавым голосом. Помимо коллег по американскому Отделу тайн, это была единственная знакомая Гермионы в здании Министерства — и вовсе не потому, что Гермиона сама стремилась с ней познакомиться.

Она позволила женщине говорить, слушая вполуха и совершенно не интересуясь её историями. Какое Гермионе дело, что гоблины отложили открытие банка из-за каких-то «управленческих затруднений»? Золота в Гринготтсе у неё всё равно не осталось.

Вместо этого она вспоминала первую встречу с американским министром магии и королём Испании.

Они обсудили всё: от первой встречи с Гарри до последней. Гермиона рассказала о школьных приключениях, которые они пережили вместе, и о том, какое влияние много лет назад Волдеморт оказал на их жизни. Рон поведал всё о времени, проведённом Гарри в Норе с семьёй Уизли.

— Этот Волдеморт, — задумчиво произнёс испанский король, поглаживая аккуратно подстриженную по последней моде бороду. — По всей видимости, он играл важную роль.

В ответ он получил три недоверчивых взгляда. Как бы быстро они ни исчезли, монарха это раздосадовало, но виду он не подал.

— Ну... — министр первой пришла в себя. — В волшебном мире всем известна история Гарри Поттера и Тёмного Лорда Волдеморта. Правда, о первом знают куда больше, чем о втором.

Затем последовал короткий рассказ о Мальчике-Который-Выжил и Волдеморте.

— Итак, правильно ли я понял? — наконец спросил король. — Этот Тёмный Лорд пытается убить младенца безусловно смертельным проклятием, но младенец каким-то образом отражает проклятие обратно — такого прежде никогда не случалось. После этого Волдеморта около десяти лет считают мёртвым, а затем он внезапно возвращается к жизни. Как его убили?

— Профессор Дамблдор обнаружил, что Волдеморт создал крестражи, и они с Гарри разыскали и уничтожили их...

— Простите, что это за... «шлюхражи»? — перебил Гермиону король Испании и с лёгким любопытством произнёс незнакомое слово.

Рон не удержался и фыркнул. Тут же посерьёзнев, когда все взгляды в комнате обратились к нему, он прочистил горло.

— Простите, — виновато произнёс он, стараясь не ёрзать под холодным взглядом монарха. — Но правильно говорить «крестражи». Слово, произнесённое Вашим Величеством, звучит несколько... э-э... неприлично. В общем, крестраж — это предмет или, если угодно, вместилище, содержащее часть души человека. Пока существует хотя бы один крестраж, создавший его человек не умрёт, потому что часть его души остаётся в безопасности и привязывает его к этому миру.

Прим. пер.: в оригинале — Horcruxes и Whore-cruxes. Не смог придумать элегантного перевода, созвучного с крестражами, поэтому получились шлюхражи... Если у кого-нибудь есть альтернативные идеи — предлагайте в комментариях.

— У нас и вправду есть душа?.. — потрясённо произнёс король.

Выйдя из оцепенения, он продолжил более мрачным тоном:

— И вы, волшебники, разрываете её на части?

Отвращение в его голосе было очевидным.

Гермиона продолжила объяснение:

— Не все. Как вы верно догадались, создание крестража — чудовищное деяние. Эта тема настолько отвратительна, что даже большинство обычных тёмных волшебников и ведьм, которые и сами далеко не образцы добродетели, не готовы зайти так далеко. Крестражи упоминаются лишь в немногих книгах по самым тёмным из Тёмных искусств. А уж поверьте, эти книги содержат по-настоящему ужасающие проклятия и ритуалы. — Она содрогнулась. — Насколько известно, для создания подобного вместилища человек должен совершить величайшее из зол — убийство. Оно оставляет разрыв в душе, который обычно со временем заживает. Однако желающий создать крестраж волшебник или ведьма пользуется этим разрывом, вырывает часть души из тела и заключает её в сосуд.

Гермиона глубоко и судорожно вдохнула.

— А Волдеморт создал три.

На лице короля отразилось то же отвращение, что и на лице министра.

— Вы сказали, что нынешний король Англии уничтожил эти... предметы, — нарушила наступившую тишину министр.

— Да, — ответила Гермиона. — Затем Гарри каким-то образом пробрался на базу Волдеморта. Полагаю, ему помог школьный приятель, Драко Малфой. — При упоминании этого имени у неё дёрнулся глаз. — Пока сопровождавшая Гарри группа волшебников и ведьм обезвреживала Пожирателей смерти, он сам покончил с Волдемортом.

— Понятно, — произнёс король Испании. — Так когда именно вы трое превратились из лучших друзей в людей, похищавших его детей?

На несколько мгновений воцарилось молчание.

— Не знаю, — наконец ответила Гермиона. — Я знаю лишь, что на седьмом курсе мы начали... отдаляться. Словно вся борьба с Волдемортом тем летом изменила Гарри. Он нашёл себе новых друзей, вошёл в Визенгамот, где быстро поднялся благодаря славе и победе, а потом внезапно провёл закон, направленный против маглов.

Увидев, что завладела их вниманием, Гермиона коротко объяснила суть Закона Гарри Поттера о защите магических детей.

— Очевидно, это займёт немало времени, — задумчиво произнёс король.

Посмотрев на министра магии, он властно распорядился:

— Советую провести с супругами Уизли ещё несколько встреч. Создайте группу для анализа сведений. Всё должно храниться в строжайшей тайне: никто, кроме людей, которым вы доверяете, не должен ничего знать. Я жду регулярных отчётов.

* * *

— О, мне выходить, — с сияющей улыбкой произнесла Марлен. — До встречи, Эмма!

Гермиона механически улыбнулась в ответ. Когда двери лифта закрылись, она задумалась о последних неделях.

Рон довольно быстро вышел из дела. Он заявил, что уже рассказал им всё, что знал о Гарри, и больше ничем помочь не сможет. С разрешения министра Рон вернулся к своей магловской работе, пообещав не раскрывать тайну магии, кроме самых крайних обстоятельств.

Ему, как и жене, пришлось подписать множество магически обязывающих соглашений о неразглашении, а также присягнуть королю Испании. Так они стали его подданными и гражданами Магической федерации Северной Америки. Кроме того, это в некоторой степени защищало их от гнева Гарри.

Гермиона с воодушевлением взялась за новую работу, радуясь возможности вновь оказаться в знакомой обстановке. Её группе поручили составить полное представление о короле Британии Генрихе IX.

При этом она старалась не позволять работе поглотить всю жизнь и проводила с мужем как можно больше времени, когда тот был свободен. Супруги никогда ещё не были так близки. А новость о беременности, которую Гермиона собиралась сообщить Рону, обещала сблизить их ещё сильнее.

Да, сегодня будет день торжества и победы.

Гермиона не только ждала ребёнка — она была уверена, что сегодня они сделают важный шаг к свержению Тирана Британии, как она уже начала мысленно называть Гарри.

Группа довольно быстро выяснила, что существовал человек, способный помочь им лучше понять короля Англии и возможную причину его внезапного превращения из защитника маглов и маглорождённых в высокомерного тирана, ненавидящего маглов.

Этим человеком был Дамблдор.

Проблема заключалась в том, что профессор Дамблдор давно умер. Однако многочисленные заслуги и должности принесли ему всемирную известность, а значит, где-нибудь в стране наверняка должен был храниться портрет великого человека.

В конце концов удалось найти три портрета. Два из них — в Салемской академии ведьм и больнице магических недугов Бишопа — никуда не годились: первый пострадал от неудачно наложенного сглаза, а второй заблевал пациент, плохо отреагировавший на кислотные леденцы. Оставался последний, обнаруженный в кладовой Ипсвичской школы волшебства.

Портрет отправили на хранение за год до смерти Альбуса Дамблдора, а затем о нём забыли. Поэтому он находился в сравнительно хорошем, хотя и пыльном состоянии, но всё же пострадал от небрежения. Из-за долгого отсутствия активной магии волшебство выветрилось, и изображённый человек замер. Впрочем, надежда оставалась. После реставрации портрет вновь заработает.

Однако восстановление магического портрета было непростым делом. Требовалось не только вернуть краскам первоначальный цвет, но и оживить заложенную в картину магию. В идеале для второй задачи приглашали человека, который её туда вложил.

Поскольку именно Дамблдор наделил портрет магией и знаниями, идеальный вариант был невозможен. Вместо этого команде пришлось осторожно и постепенно укреплять заключённые в картине чары.

Для этого портрет помещали в место с высокой концентрацией магии и разговаривали с ним или хотя бы в его присутствии. К счастью, им удалось найти надёжного специалиста по магическим портретам. Он значительно ускорил процесс, применив к изображению тщательно рассчитанный объём магии. Портрет потеряет воспоминания за два месяца, но это не имело значения. Оставалось надеяться, что прежде он успел связаться со своими копиями в Британии и утрата окажется минимальной.

— Он готов, — возбуждённо сообщил один из её коллег, Джеймс Уэнтворт.

Гермиона ответила такой же воодушевлённой улыбкой.

Почти бегом добравшись до дальнего конца комнаты, она посмотрела на портрет и с трепетом произнесла:

— Профессор?

До сих пор неподвижный портрет Альбуса Дамблдора выпрямился, моргнул и осмотрелся.

— Я вас знаю? — спросил он, заметив Гермиону.

— Это я, — ответила она, снимая ожерелье и одновременно убирая маскирующие чары.

Удивить коллег Гермиона не боялась: им и так всё о ней было известно.

— Мисс Грейнджер? — с радостным изумлением произнёс портрет Дамблдора. — Боже мой, как вы выросли! Сколько лет прошло с тех пор, как вы окончили школу?

Гермиона мысленно подсчитала.

— В следующем году исполнится ровно десять лет.

Она дважды моргнула. Только сейчас Гермиона по-настоящему осознала, сколько времени прошло.

— Целое десятилетие, — задумчиво произнёс портрет. — Немалый срок. Расскажите, как вы? Чем занимались все эти годы? Что стало с двумя вашими друзьями? — Тише и тревожнее он спросил: — Что с лордом Волдемортом?

— Какое ваше последнее воспоминание, профессор? — негромко спросила Гермиона.

— Насколько я помню... — Портрет сложил пальцы домиком под подбородком. — Шёл две тысячи четвёртый год, закончились зимние каникулы вашего шестого курса. До начала СОВ и ТРИТОНов оставался ровно месяц.

Он выжидающе посмотрел на неё, явно ожидая рассказа о событиях между прошлым и настоящим.

— Разве вы не можете обратиться к своим другим портретам в Хогвартсе и Министерстве? — с любопытством спросила Гермиона. — Наверняка там вы получите необходимые сведения.

— Увы, — с сожалением ответил Дамблдор. — Похоже, я не могу добраться до своих копий. Я их чувствую, но нечто не позволяет мне пройти весь путь, если можно так выразиться.

Гермиона потёрла лоб.

— Разумеется, всё не могло оказаться так просто.

Вздохнув, она притянула к себе стул, попросила Джеймса принести чай и принялась восполнять пробелы в памяти портрета.

Гермиона намеренно опустила некоторые подробности. Одна только мысль о том, что покойный директор узнает о похищении ею чужих детей — даже если это были дети Гарри, — наполняла её ужасом и стыдом. Она не могла вынести даже мысли, что об этом узнают другие преподаватели её школы.

— Поразительно, — пробормотал портрет. — Я и не подозревал, что Лили, а следовательно, и её сын состояли в родстве с королевской семьёй. — Он нахмурился. — Однако в вашем рассказе есть несоответствия. Во-первых, я не могу совместить образ мальчика, которого знал в школе, с человеком, которого вы только что описали. Перемена характера кажется слишком резкой. И я не могу поверить, что он изгнал вас обоих из страны совершенно без причины.

— Именно это мы и надеялись у вас выяснить, — произнесла Гермиона. — Мы хотим понять, что происходило перед вашей смертью, как был побеждён Волдеморт, как уничтожили три его крестража и, наконец, какие перемены вы заметили.

Портрет невесело улыбнулся.

— Что ж, мисс Грейнджер — или уже миссис Уизли? В любом случае, вынужден вас разочаровать. Я не знаю подробностей гибели Волдеморта, не знаю, что происходило в момент моей смерти, и не знаю, чем Гарри занимался все эти годы. — Он надолго умолк. — Поэтому позвольте рассказать вам то немногое, что мне известно.

Портрет на несколько мгновений задумался.

— Мне известно, что я подозревал Драко Малфоя: вероятно, ему поручили убить меня. Также я знаю, что уже умирал из-за тёмного проклятия, которое по неосторожности привёл в действие, и понимал это ещё до начала вашего шестого курса. Более того, я поручил Северусу Снейпу даровать мне более достойную смерть, если вы понимаете, к чему я веду.

— Вы... вы хотите сказать, что сами хотели, чтобы Снейп вас убил? — потрясённо ахнула Гермиона.

— Можно сказать и так, — коротко ответил портрет. — В любом случае я уже умирал. Северус лишь совершил эвтаназию.

Проведя рукой по бороде, Дамблдор продолжил:

— И самое главное, мисс Грейнджер... Я ведь могу по-прежнему вас так называть? «Миссис Уизли» звучит для меня непривычно. Так вот, самое главное: я знал, что Волдеморт создал не три крестража. Он создал семь.

— С-семь? — недоверчиво переспросила Гермиона. — Но... но Гарри сказал, что их было три.

— Да, — ответил Дамблдор. — Именно это меня и тревожит.

Он умолк, погрузившись в мысли.

Тяжело вздохнув, портрет продолжил:

— Основываясь на известных мне сведениях — надеюсь, вы понимаете, что они могут оказаться неверными, поскольку, вероятно, уже устарели, — я могу предположить, что именно изменило Гарри.

— В конце вашего второго курса я выдвинул гипотезу, что Волдеморт выжил благодаря созданию крестража. После нескольких лет исследований, множества тупиков и, разумеется, его возрождения я пришёл к выводу, что крестражей было несколько. Дальнейшие поиски привели меня к числу семь. — Портрет вздохнул. — И вот самое важное. Ещё тогда я заподозрил, а позже получил подтверждение, что в шраме Гарри заключена частица Волдеморта. Из-за множества созданных крестражей его душа стала нестабильной и раскололась ещё раз, а осколок прицепился к единственному живому существу поблизости.

— Я полагаю, что этот фрагмент души либо повлиял на Гарри, либо полностью им завладел.

— Значит... — медленно произнесла Гермиона, — это не настоящий Гарри, а Волдеморт?

— По всей видимости, — так же медленно ответил портрет. — Это прекрасно объясняет, как ученик Хогвартса сумел сразиться с гораздо более опытным волшебником и победить его. Сначала я решил, что Фламель прибрал мальчика к рукам, но вы упомянули, что Гарри сам обвёл Фламеля вокруг пальца. Такая черта куда больше подходит Тому Реддлу. Проводимая Гарри политика тоже говорит в пользу этой версии. Она несколько отличается от взглядов Тома Реддла, но именно такой курс тот мог бы избрать. Если я хорошо знаю Тома — а мне хотелось бы так думать, — то в подобных обстоятельствах он решился бы на резкую смену курса. Ему уже не нужно накапливать власть, поскольку она у него есть. Теперь достаточно воспользоваться популярностью и обаянием. И в то же время он ни за что не допустит, чтобы мир хотя бы заподозрил, что Волдеморт всё ещё жив.

Гермионе нечего было ответить.