Возвышение Волшебников (джен)

Последствия экономического краха, вызванного «Распродажей», прокатились по всему миру. В современной мировой экономике благополучие каждой страны зависело от остальных. Сильнее всего на него влияла устойчивость американского доллара, британского фунта, евро и японской иены. Падение стоимости любой из этих валют отражалось на всём мировом рынке.

Но когда рухнули все четыре, да ещё настолько сокрушительно... Что ж, выражение «повсеместный хаос» слишком мягко описывало положение дел.

В одночасье самые насущные продукты вроде хлеба и воды стали дороже лучшей икры, которая, в свою очередь, превратилась в роскошь, недоступную даже богачам. Нередко человек заказывал простое блюдо в самом обычном ресторане, но за те пять минут, что уходили на его приготовление, цена успевала вырасти в десять раз.

Обо всём этом думал наваб Патауди, меряя шагами комнату в ожидании своего министра магии.

Премьер-министр Индии связался с ним и другими правителями вскоре после появления новостей. Падение доллара тяжело ударило по рупии. С тех пор прошло всего несколько часов, а хаос уже набирал силу. Нужно было как-то компенсировать резкий обвал, и лучшим средством для этого оставалось золото.

— Сахиб, — голос личного помощника отвлёк его от мыслей. — Он прибыл.

— Впусти его, — ответил на хинди наваб, поглаживая аккуратно подстриженную бороду.

Всего несколько часов назад ему звонил король Испании и бессвязно твердил, что волшебникам нельзя доверять. Сам наваб ему не поверил. В конце концов, монарх слыл властолюбивым и хитрым человеком. От старика вполне можно было ожидать какого-нибудь замысла, который позволил бы ему получить ещё больше власти.

К тому же сама мысль, что волшебники способны хоть что-то предпринять, казалась нелепой. Они были связаны клятвами!

Поэтому наваб — весьма вежливо, прошу заметить, — послал его к чёрту, не обратив внимания на привычное бормотание о выбранной им профессии.

Не всем же вести праздную и роскошную жизнь, существуя лишь на постоянный доход. Пусть его предки и большая часть знати и королевских особ презирали избранное им ремесло, оно приносило навабу огромные деньги, немалую известность и уважение общества.

Дверь открылась, впуская министра магического княжества Патауди, и наваб очнулся от размышлений.

— А, — произнёс он, бросив взгляд на вошедшего. — Мне понадобится часть вашего золота.

Он развернулся и направился к столу.

— Боюсь, я не могу этого позволить.

Зловещий тон волшебника заставил магла замереть на месте.

— Что вы хотите этим сказать? — раздражённо спросил наваб. От волнения он перешёл на английский: — Напомнить вам о ваших клятвах, волшебник?

— Нет, не нужно, магл, — ядовито усмехнулся министр, совершенно ошеломив собеседника своей дерзостью.

— Я не могу освободиться от клятв, зато могу их перенести. И теперь я предан другому правителю.

Он выхватил палочку, и вся его поза ясно говорила об угрозе.

Глаза наваба расширились. Он тут же прижал к груди висевший на шее талисман.

Однако, когда в комнате появилась группа других волшебников, министр даже не дрогнул. Больше всего наваба встревожила ухмылка на его лице.

— Чего вы ждёте? Схватите его! — крикнул он охранникам на хинди.

Все четверо одновременно шагнули вперёд...

И встали рядом с министром, повернувшись лицом к человеку, которого должны были защищать.

— Похоже, ваши стражи тоже преданы другому, сахиб, — издевательски произнёс министр. Его лицо исказилось от ярости. Он вскинул палочку и выкрикнул: — За Императора!

Одинокий магл, которому противостояли превосходившие его числом и оружием враги, не имел ни единого шанса. В наваба ударило сразу несколько лучей света, озаривших его тело, словно одну из витрин магазина Фреда и Джорджа.

Министр посмотрел на дымящийся труп.

— Сожгите это место. Никто не должен выжить.

— Джи, хан, — с поклоном ответили бывшие телохранители.

* * *

Гарри сидел в кабинете Букингемского дворца и смотрел телевизор.

Вой сирен скорой помощи и полицейских машин убедительно подтверждал сообщения о беспорядках в новостях. Люди по всей стране и всему миру сходили с ума. Пока обошлось без серьёзных разрушений. Маглы были заняты тем, что донимали премьер-министра и правительство. Те толпы, которые не собрались на Даунинг-стрит или у Вестминстерского дворца, носились по городу, грабили магазины и прохожих и вообще предавались всем типичным для разрушительно настроенной черни занятиям.

На лице недавно коронованного Императора расцвела улыбка. Проект «Распродажа» превзошёл все ожидания.

Гарри не мог не отдать должное Фламелю. Древний алхимик заметил эту возможность ещё несколько десятилетий назад и начал изучать, как лучше всего всё испортить. Приход Гарри к власти ускорил его планы. Вскоре нужные люди в казначействах, отвечавших за различные валюты, оказались под Империусом и лишь ждали приказа скупать облигации с такой поспешностью, словно завтра их уже не останется.

Однако теперь события понемногу затихали. За один день человек способен лишь на определённое количество бунтов, криков и ругани... да и полиция умела изрядно портить веселье.

Гарри достал зеркало.

— Роберт.

В нём появилось мужское лицо.

— Да, Ваше Императорское Величество?

— Здесь становится довольно тихо, — беззаботно заметил Гарри. — Кажется, маглам скучно.

— Ах, — с усмешкой ответил мужчина. — Какая досада, сир.

— Вот бы чем-нибудь оживить вечеринку, — с притворной печалью продолжил Гарри. — Какой-нибудь операцией или проектом...

— У меня как раз есть подходящий!

— Отлично. Запускайте.

Опустив зеркало, Гарри посмотрел в окно. Территория вокруг дворца резко контрастировала с охваченным смутой Лондоном. В глазах маглов монархия не обладала властью — они до сих пор не знали, что Гарри заставил парламент отменить соответствующие законы, — но королевская семья всё равно оставалась олицетворением британского правительства. А ждать здравомыслия от толпы не приходилось. Поэтому многие маглы во дворце недоумевали, почему никто даже не ступил на его территорию. Впрочем, они не жаловались. Выходить наружу было опасно, и дворец превратился в оплот мира и безопасности.

Согласно самой распространённой теории, несмотря на обрушившиеся на мир беды, народ по-прежнему хорошо относился к королю. В конце концов, рейтинг Гарри был выше, чем у любого из его предшественников.

Разумеется, Гарри знал настоящую причину. Решение оказалось до смешного простым: маглоотталкивающие чары.

Им приходилось охватывать огромную площадь, зато почти не требовалось воздействовать на людей. Паника и неразбериха прекрасно отвлекали маглов, и тем даже не приходило в голову взглянуть в сторону Букингемского дворца.

Фыркнув, Гарри поднялся и аппарировал прочь.

Устраиваясь на ночь в своей спальне в родовом доме Поттеров, он лениво размышлял, что маглы подумают о «Жажде».

От предвкушения его пробрала дрожь.

* * *

Наваб Патауди стал не первой и не единственной жертвой подобной участи. По всему миру повторялись такие же сцены. За считаные дни почти все магловские королевские династии прекратили существование.

Впрочем, имелись исключения. Королю Испании и его семье, например, удалось спастись от мстительных ведьм и волшебников, вооружённых палочками.

Едва Ратгерс сообщила о возможной причастности короля-волшебника, монарх усадил всех до единого родственников в личный самолёт, разрешив взять лишь самое необходимое.

Это было безрассудно опасно: самолёт оказался перегружен сверх всякой меры. Но выбора не оставалось. Лишь благодаря счастливой случайности воздушное судно благополучно добралось до Америки и никто не пострадал.

Король не знал, что случилось с другими императорскими и королевскими домами, зато знал, что неизвестные разграбили его любимую виллу и дворец. Он предполагал, что это сделали маги. Впрочем, на фоне недавних беспорядков, вызванных крахом экономики, виновницей вполне могла оказаться и обычная толпа.

Однако сейчас престарелого монарха мало заботили пережитое путешествие и судьба его родни.

Всё потому, что в эту минуту он спорил с президентом Соединённых Штатов Америки.

— Я же говорю: вы должны отдать приказ о ядерном ударе! — почти прокричал король, окончательно теряя терпение. Боже, как же он ненавидел стоявшего перед ним несговорчивого, тупоголового, упрямого и самодовольного человека! Вместе с его оранжевой кожей.

— А я говорю вам, — раздражённо ответил оранжевый мужчина, — этого не будет. Я не нанесу ядерный удар ни по одной стране лишь потому, что вы так сказали. У вас нет доказательств вины короля Англии.

— Я только что их предъявил!

Президент не впечатлился.

— Это всего лишь домыслы. Мне нужны неопровержимые факты, связывающие этого человека с адом, через который мы проходим. К тому же британская валюта пострадала ничуть не меньше. Мне безразлично, кто вы такой. Я не стану принимать ваши слова на веру.

Продолжить разговор помешал телефонный звонок.

— Да? Тогда впустите его. Я буду через несколько минут.

Положив трубку, президент обратился к иностранному монарху:

— Боюсь, меня ждёт важное дело. В конце концов, я управляю страной, а страна переживает кризис. Так что, если позволите...

Не дожидаясь ответа, президент поднялся и вышел из зала заседаний.

— Как грубо, — наконец выпалила Гермиона. — Он даже не заметил нашего присутствия!

Аманда Ратгерс ничего не сказала, хотя была с ней согласна. Вместо этого она сосредоточилась на магле:

— Что нам теперь делать, сэр? — спросила она у короля.

— Полагаю, пока мы не получим убедительных доказательств, сделать можно немногое, — наконец произнёс старик и пронзительно посмотрел на обеих. — Надеюсь, вы этим займётесь?

— Разумеется, сэр, — ответила Ратгерс.

— Хорошо. Я отправлюсь в посольство.

Монарх поднялся и выглянул наружу. За оградой множество людей скандировали лозунги. Вдалеке выли сирены: полиция и экстренные службы пытались справиться с беспорядками. Если обстановка не успокоится, скоро придётся привлечь армию. И похоже, в ближайшее время на улучшение надеяться не стоило.

— Думаю, вам лучше воспользоваться порталом, Ваше Величество, — сказала Ратгерс.

— Нет, в этом нет необходимости, — ответил монарх. — Я воспользуюсь одним из тайных ходов. Там меня будут ждать автомобиль и мои люди.

Он не стал добавлять, что сейчас не доверял ни одному волшебнику.

Как только король ушёл, министр и Гермиона направились к одному из выходов, расположенному в женской уборной.

Они едва добрались до кабинета министра, когда портрет снова позвал Ратгерс.

— Передайте президенту, что мне тоже нужно управлять страной, — огрызнулась она.

На сегодня с неё хватило высокомерного магла. Пора ему понять, что она не одна из его подчинённых. Ратгерс была верна королю Испании, а не президенту.

Магически заглушив портрет, она уселась за стол и придвинула к себе ближайшую папку.

— Если вам больше нечего добавить, миссис Уизли, советую отправиться домой, — сухо произнесла министр, не поднимая глаз от бумаг.

Гермиона долго смотрела на неё, а затем оскорблённо покинула кабинет.

Министр фыркнула. Вот и ещё одна самодовольная идиотка ушла. Похоже, такие люди окружали её со всех сторон. Более того, эта женщина совершенно не умела держать язык за зубами и сохранять важнейшие сведения в тайне. Хорошо хоть после того, как дурёха всё выболтала перед маглом, Ратгерс взяла с неё клятву молчать об их финансовом положении.

Пока лифт спускался в атриум, Гермиона стояла прямая как палка. Она не сделала ничего, чем заслужила бы такое обращение! Да, она проговорилась перед магловским президентом, но разве это повод устраивать истерику? А требование принести клятву молчания стало последней каплей. Это уже переходило все границы!

Гермиона медленно шла по коридору от личного лифта министра к атриуму. В отличие от магловского мира, жители Магической федерации Северной Америки держались немного спокойнее, хотя напряжение ощущалось и здесь. Она одновременно завидовала им и жалела их. Они понятия не имели, что все их деньги исчезли.

С тех пор как стало известно о бегстве гоблинов и крахе экономики, прошло всего пять дней. Министр решила пока скрыть эти сведения. Согласно официальной версии, гоблины закрыли банк для срочного технического обслуживания. До его завершения Министерство собиралось поддерживать экономику за счёт золотого резерва.

Никто, кроме министра, не знал, что золото припасли на случай гоблинского восстания. Народ мог считать подобные мятежи пережитком прошлого, но правительство не настолько доверяло гоблинам.

При разумной экономии резервов хватило бы ещё на несколько недель. А потом... Что ж, оставалось надеяться, что к тому времени найдётся другое решение.

Гермиона не представляла, какой хаос воцарится, если правда выйдет наружу.

В этот момент мощный рёв заглушил все звуки в атриуме.

Гермионе потребовалось мгновение, чтобы узнать голос. Когда это произошло, она бегом преодолела последние несколько футов до атриума.

Вбежав в атриум, Гермиона застыла, увидев представшую перед ней картину. В самом центре помещения, перед фонтаном, сидел огромный Патронус в облике тигра. На его голове красовалось нечто, чего Гермиона прежде никогда не видела у Патронусов: корона.

У неё появилось очень дурное предчувствие насчёт личности создателя этого образа.

— Братья и сёстры по магии, — заговорил призрачный зверь голосом, без сомнения принадлежавшим её бывшему другу. Да, корона теперь не вызывала вопросов. Хотя Гермиона не понимала, почему животное изменилось: она знала, что Патронус Гарри был оленем. — При рождении я получил имя Гарри Джеймс Поттер. Как многие из вас знают, во всём мире меня считают единственным, кто пережил ужасное Убивающее проклятие. Возможно, вам неизвестно, что недавно выяснилось моё родство по материнской линии с королевой Англии. После трагической гибели семьи Её Величества я унаследовал трон и стал первым за многие столетия королём-волшебником.

— Но я отправил вам эту запись не поэтому. Я хочу поделиться чудесной новостью. За долгие годы переговоров и заключения договоров страны — участницы Международной конфедерации магов решили объединиться в единую империю во главе со мной. Вчера в девять часов утра по Гринвичу меня официально короновали Императором недавно провозглашённой Магической империи.

Гермиона уже собиралась протиснуться между двумя пожилыми волшебниками и подойти ближе, но застыла. «Император»? Он и правда сумел провозгласить себя Императором? Это в некоторой степени подтверждало его причастность к краху магловской экономики. И если Гарри говорил правду, король Испании, например, уже никогда не сможет вернуться в Испанию. Гермиона внезапно испугалась за остальные императорские и королевские дома.

— Однако вместе с радостными вестями пришли и печальные, — голос призрака наполнился скорбью. — Из-за разногласий, возникших несколько лет назад, ваша страна, Магическая федерация Северной Америки, покинула Международную конфедерацию. По вине вашего прежнего министра вы почти не получали новостей из внешнего мира, включая известия о переговорах, приведших к образованию империи. К сожалению, этого нельзя сказать о гоблинах, которым вы доверили свой банк.

Глаза Гермионы расширились, когда она поняла, что сейчас произойдёт. Бросившись вперёд, она отчаянно попыталась пробиться сквозь уже заполнившую атриум толпу. Запись нужно было остановить любой ценой. Краем глаза Гермиона заметила по меньшей мере одного аврора, пытавшегося сделать то же самое.

— Гоблины, как им свойственно, отнеслись к вступлению в империю с некоторым... энтузиазмом, — продолжил Патронус Гарри, не обращая внимания на вызванную его словами реакцию. — Они явились к нам и попросили принять их. Чтобы добиться всеобщего согласия, сначала они поговорили с гоблинами вашего банка, а затем решили забрать все деньги из ваших хранилищ. Они переплавили каждую золотую, серебряную и бронзовую монету, хранившуюся в банке, отлили из металла слитки и привезли их к нам вместе с остальными запасами сырья.

Гермиона застыла посреди толпы. Вокруг раздавались потрясённые вздохи: люди начинали осознавать услышанное.

— К сожалению, — вновь заговорило магическое воплощение короля — нет, Императора, — о поступке ваших гоблинов стало известно лишь несколько часов назад. Мы глубоко сожалеем, что вам пришлось напрасно страдать, и хотим принести извинения за ту небольшую роль, которую образование империи невольно сыграло в случившемся. Однако, к нашему прискорбию, мы не можем вернуть золото. Нынешний министр, мисс Аманда Ратгерс, и её правительство неоднократно отказывались встречаться с нами и нашими дипломатами. Само по себе это не стало бы препятствием, но все монеты переплавлены и потому формально больше не считаются валютой вашей прекрасной страны. Возвращение денег можно истолковать как акт вторжения, а просьбу к гоблинам вновь отчеканить вашу валюту — как подделку денежных знаков. Мы не намерены делать ни того ни другого, поскольку не желаем воевать с вами. И это несмотря на то, что ваши послы почти не отвечают на обращения и ведут себя практически враждебно.

— Поэтому я предлагаю следующее решение. Приезжайте в Британию или любую другую колонию нашей империи и предъявите свои данные вместе с удостоверением личности в ближайшем отделении Гринготтса. Ближайшей к вам колонией сейчас является Канада. В течение нескольких рабочих дней вы получите деньги обратно. Кроме того, мы договорились с нашими гоблинами о возмещении ущерба. Они согласились доплатить пятнадцать процентов от стоимости содержимого вашего хранилища с округлением вверх до целого галлеона.

— Разумеется, у нас нет права выпускать валюту от имени вашего монарха, поэтому мы вынуждены расплачиваться имперскими галлеонами. Вы не сможете вернуться с этими деньгами домой: подобный шаг способен вызвать многочисленные дипломатические осложнения, в которых империя не желает участвовать. С прискорбием сообщаю, что мы были вынуждены приказать пограничникам не пропускать через таможню ни единого кната. Но не бойтесь. Я, Гарри, первый Император Магической империи, предлагаю гражданство, жильё и скидку на приобретение недвижимости любой ведьме или волшебнику из Магической федерации Северной Америки, а также членам их семей. Разумеется, при условии, что они отвечают требованиям, предъявляемым к каждому добропорядочному и законопослушному гражданину империи. Надеюсь, этого достаточно, чтобы облегчить горе и лишения, с которыми вы столкнулись из-за действий гоблинов, которым доверили свои деньги.

— Благодарю за уделённое время и прошу принять мои глубочайшие соболезнования в связи с трудностями, которые вы сейчас испытываете из-за непреднамеренных последствий создания нашей славной империи.

С этими словами Патронус растаял, оставив после себя хаос.

Поняв, что уже не успеет помешать распространению новости, Гермиона развернулась и сразу направилась к лифтам, лишь вполуха слушая Патронуса. Благодаря этому она успела уйти раньше остальных. Когда раздались первые возмущённые крики, Гермиона уже преодолела половину пути до кабинета министра.

Она почти бегом промчалась по коридору и пронеслась мимо секретаря, торопливо бросив:

— Это срочно!

Распахнув дверь, Гермиона ворвалась в кабинет и напугала министра.

— Какого чёрта с вами творится, женщина?! — раздражённо закричала Ратгерс.

Она только-только успела немного оправиться от пережитого за день напряжения, как одна из тех, кто довёл её до белого каления, решила заявиться и едва не вышибла дверь кабинета.

Гермиона была слишком взволнована, чтобы обидеться на тон министра.

— Запечатайте... запечатайте кабинет, — прохрипела она. — Все знают.

Тяжело дыша, Гермиона рухнула на ближайший свободный стул.

— Знают что? — отрывисто спросила министр.

— О деньгах.

Восстановив дыхание, Гермиона заговорила нормальным голосом и быстро, без лишних подробностей объяснила, что случилось в атриуме.

— Ах ты, сын двурога! — наконец воскликнула министр и с силой ударила кулаком по столу.

Ход Поттера — или кем он там был на самом деле — оказался гениальным. Что-то подсказывало ей: тиран уже знал о запрете Министерства распространять новости об исчезновении гоблинов. Он не только посеял панику, но и заманил людей в свою империю.

Последнее тоже не давало ей покоя. Оглядываясь назад, Ратгерс понимала, что отзыв всех послов и отказ общаться с Британией, возможно, были ошибкой. После исключения из Международной конфедерации они получали сведения только от короля Испании и магической Канады. Поэтому империя успела образоваться прямо у них под носом. Теперь Федерация оставалась единственной свободной магической страной в мире — во всяком случае, так предполагала министр. Она понятия не имела, как далеко простиралась империя. Но, судя по рассказам Гермионы об этом мерзавце, он вполне мог убедить присоединиться каждую страну — участницу Конфедерации.

Ратгерс удивляло, что король — или теперь уже Император — не потребовал выдать двух Уизли. Если бы он это сделал, то добился бы своего. В его руках находилось всё их золото, поэтому экстрадиция состоялась бы независимо от желаний министра.

Хуже всего, что формально он имел полное право оставить золото у себя. Если Гарри не лгал и предатели-гоблины действительно переплавили все монеты, Федерация никак не могла доказать, что металл принадлежал ей.

Галлеоны, сикли и кнаты разных стран отличались только изображёнными на них лицами. У каждой страны был свой правитель на монетах. Обменных курсов не существовало, и галлеон одного магического государства стоил столько же в другом, но тут всё упиралось в принцип.

Древние гоблинские чары не позволяли переплавить этот металл никому... кроме трижды проклятых гоблинов-предателей.

Аманда вздрогнула. В стране проживали пятнадцать старых чистокровных семейств, которые некогда переселились из Европы и Британии со всем своим имуществом. Они обладали немалым влиянием. И ни одно из них не обрадуется пропаже всех доступных средств и фамильных реликвий.

Вдобавок придётся справляться с массовым исходом населения. После такой речи было бы глупо надеяться, что люди не начнут собирать вещи и в массовом порядке уезжать из страны. Выбор прост: жить здесь в нищете или отправиться туда и снова разбогатеть. Даже стать богаче прежнего, если Император выполнит обещание.

Они не знали ужасной правды.

— Хуже уже быть не может, — пробормотала Ратгерс.

По крайней мере, злодей всё ещё оставался калекой.

* * *

Примерно в то же время, когда министр потирала виски и проклинала нового Императора, в разных уголках мира разворачивались другие события.

Едва Император отдал приказ, создатели активировали руны, нанесённые во множестве мест по всему свету, и те начали светиться.

Несколько мгновений руны накапливали силу, а затем высвободили магию, сплетая заклинание. Если точнее — Исчезающие чары.

Вскоре вещество, на которое они были нацелены, стало исчезать мегалитрами.

Маглам потребовалось время, чтобы это заметить. В конце концов, сейчас их занимали другие проблемы.

Но в конце концов они всё выяснили. И тогда...

Паника достигла невиданных прежде высот.

— Сэр, вас ждут на мостике. Вызывает штаб-квартира.

Старый, прожжённый моряк поднял взгляд.

— Правда? — ответил он на арабском, основном языке общения команды.

— Давно пора.

Ворча, невысокий мужчина поднялся и вслед за подчинённым направился на мостик.

Почти две недели назад ему приказали заглушить все двигатели и бросить якорь там, где судно находилось в тот момент. Запасов еды и воды пока хватало, но команда уже нервничала и томилась от безделья.

Капитан в который раз проклял чёртову экономику. Какой-то идиот совершил нечто потрясающе идиотское, и вся эта идиотская система рухнула. А люди, способные что-то исправить, в ответ лишь бестолково бегали кругами. Словно сборище идиотов, которым они и являлись.

Он по-прежнему не понимал, почему нельзя просто всё обнулить. Сделать вид, будто ничего не произошло, и жить дальше. По мнению Махмуда, вся экономика была выдуманной чепухой, которую сочинила кучка идиотов.

Но Махмуда никто не слушал. Что вы, сэр, для них он всего лишь скромный капитан корабля.

Правда, он командовал супертанкером, перевозившим в буквальном смысле целый корабль нефти. Однако руководство компании «Шелл», на которую он работал, по-видимому, не считало это важным.

Добравшись до мостика, Махмуд поднял трубку и заговорил.

Возможно, всему виной было качество связи, но голос на другом конце звучал довольно встревоженно и, осмелился бы сказать капитан, испуганно. Махмуду потребовалось несколько минут, чтобы понять услышанное.

— Хорошо, — произнёс он, когда указания наконец прояснились. — Будет исполнено.

Положив трубку, он рявкнул приказ:

— Разворачивайте судно. Мы возвращаемся домой.

— Почему? — спросил старший помощник.

— Не знаю, — раздражённо ответил капитан. — Знаю только, что штаб требует развернуться и на полной скорости идти домой. Так что за дело!

Махмуд и остальные не знали, что вернуться на базу приказали не только их застрявшему посреди моря супертанкеру.

Обычным судам, перевозившим скоропортящиеся грузы вроде продуктов, позволили добраться до портов назначения. Нефтяные танкеры получили приказ остановиться на месте.

В конце концов, продукты портились, а нефть — нет. И ещё сохранялась надежда, что экономика восстановится.

Но так было до того, как за одну ночь иссякли все крупнейшие месторождения, снабжавшие мир сырой нефтью.

После этого все ведущие экспортёры лихорадочно обзванивали свои суда, требуя немедленно возвращаться.

Махмуд не знал — а люди на берегу не настолько обезумели, чтобы ему рассказать, — что перевозимый им груз превратился в самый ценный и дорогой товар в мире, где ради покупки одной пластинки жевательной резинки приходилось едва ли не брать кредит.

Так операция «Жажда» сотворила своё волшебство.

* * *

Президент Соединённых Штатов Америки смотрел вдаль, пока окружавшие его люди продолжали препираться.

Как же ему хотелось вернуться во вчерашний день.

Вчера Конгресс, проявив беспрецедентное единодушие, единогласно одобрил законопроект, призванный помочь стране выбраться из кошмара, в который превратилась экономика.

Более того, европейцы продемонстрировали такое же единство и почти слово в слово повторили принятый Конгрессом закон.

Ожидалось, что вскоре их примеру последуют японцы, после чего положение начнёт возвращаться в норму. Разумеется, путь предстоял мучительно долгий, но это был огромный шаг в правильном направлении.

А затем исчезла нефть.

Ещё два месяца назад специалисты предсказывали, что её нехватка станет ощутимой лишь через несколько десятилетий. Мир заверяли: запасов ископаемого топлива много, даже более чем достаточно.

Поэтому внезапное исчезновение жидкого чёрного золота застало человечество врасплох.

Страны Ближнего Востока, где располагались крупнейшие месторождения, немедленно закрыли границы. Танкерам приказали развернуться, и все изо всех сил старались припрятать и защитить собственные запасы нефти.

Единственным слабым утешением оставалось то, что Саудовская Аравия, до сих пор вольготно чувствовавшая себя среди вызванной экономическим крахом бури, тоже запаниковала. Последние уцелевшие остатки её экономики сгорели дотла. Президент не мог не испытать лёгкого злорадства: саудовцы хвастались своим благополучием ровно до тех пор, пока не узнали, что их скважины иссякли.

Лишь после внезапного прекращения поставок президент осознал, насколько человечество зависело от нефти. Она была подобна наркотику, а люди — наркоманам, которых на самом пике кайфа заставили разом отказаться от дозы.

Сильнее всего пострадали страны вроде Японии. Не имея собственных источников нефти, они зависели от импорта. Нет нефти — нет отопления и электричества, а главное, нет ввоза продовольствия. Конечно, у них оставались атомные электростанции, но ведь их не съешь.

Разумеется, Соединённым Штатам приходилось не легче. Проблема заключалась в том, что никто из присутствующих этого не понимал.

— Мы прекрасно обойдёмся без нефти, — пренебрежительно заявил армейский генерал. — В конце концов, у нас есть резервы. Уверен, наша страна справится.

Лишь богатый жизненный опыт не позволил президенту закатить глаза.

А вот сидевшему на другом конце комнаты аналитику такого опыта недоставало. Как и причин сдерживаться.

— Сегодня какой-то особенный день или вы всегда такой тупой? — довольно грубо поинтересовался молодой человек. — К вашему сведению, генерал, вы понятия не имеете, насколько нам конец. Объясню словами, которые поймёте даже вы. За день мы расходуем шестнадцать миллионов баррелей сырой нефти. Только восемь миллионов из них добываются внутри страны. Остальные восемь миллионов поступают из-за рубежа. Иными словами, мы потребляем вдвое больше, чем производим. Под словом «мы» я подразумеваю всех жителей страны, включая армию, которая, забавным образом, является крупнейшим потребителем нефти в Соединённых Штатах! Или вы думали, что ваши здоровенные блестящие танки ездят на солнечном свете, радуге и дерьме единорогов?

Однако старый генерал не собирался молча терпеть оскорбления.

— Значит, вместо автомобилей люди будут ходить пешком, — презрительно фыркнул он. — Велика беда!

Аналитик медленно закрыл лицо ладонью.

— Генерал, советую вам остановиться. Просто... остановитесь. Потому что, уверен, всякий раз, когда вы открываете рот, совокупный интеллект города падает.

— А теперь послушай меня, мальчишка! Я не потерплю...

— Хватит.

Устало произнесённое слово их руководителя заставило комнату умолкнуть.

— Как бы мне ни было неприятно это признавать, парень прав, — наконец сказал президент, потирая виски.

Аналитик уже открыл рот, явно собираясь отпустить самодовольную реплику, но заметил смертоносный взгляд президента и тут же закрыл его.

Светловолосый глава государства откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. Как же ему хотелось произнести два слова, которыми он так прославился.

Но сделать этого президент не мог. В сложившихся обстоятельствах собравшиеся формально считались добровольцами. Разумеется, такое слово он использовал лишь потому, что настоящее название могло оскорбить некоторых присутствующих. Лучше было даже об этом не думать.

— Генерал, — наконец произнёс он, — позвольте ввести вас в курс дела. Мы очень зависим от нефти. Она нужна не только как топливо, но и для множества других вещей. Например, из сырой нефти производят смазочные материалы. А смазка требуется всему, где есть хоть какое-нибудь механическое движение: оружию, машинам... всему.

— Наш аналитик, — он кивнул на молодого человека, — описал мне положение дел перед совещанием. Теперь я передаю ему слово при условии, что он будет вести себя прилично.

Президент снова посмотрел на аналитика.

— Это относится ко всем. Вопрос слишком серьёзный для мелочных распрей.

Аналитик прочистил горло.

— Как я уже сказал, мы ввозим восемь миллионов баррелей сырой нефти в день и ещё восемь добываем на собственных месторождениях. Исчезновение всей добываемой у нас нефти обернулось... тяжёлыми последствиями. Те немногие рейсы, которым мы позволяли летать до происшествия, теперь отменены. Кроме того, пришлось прекратить работу всего транспорта, не относящегося к жизненно необходимому. Это касается всего общественного транспорта: автобусов и поездов. Личные автомобили смогут ездить, пока в баках остаётся топливо. После этого владельцам придётся их бросить. Машины скорой помощи, полиции и пожарных служб пока работают, но расход горючего строго ограничен. Скоро начнутся отключения электричества.

— Отключения? — спросил какой-то незнакомый человек в костюме. — Почему?

Аналитик постарался вздохнуть совсем тихо.

— Потому что для работы электростанций, которые снабжают страну электричеством, нам нужна нефть. Без неё станции остановятся. А если они остановятся, электричества попросту не будет.

Он покачал головой.

— Всё, что работает от электричества, перестанет действовать. В первую очередь пострадают больницы. Без энергии реанимации и другие отделения остановятся. Множество тяжелораненых и больных умрут. То же самое случится с недоношенными детьми. Да, в больницах имеются резервные генераторы, но надолго их не хватит.

Аналитик на мгновение замолчал, собираясь с мыслями. Его дочь родилась раньше срока и лежала в одной из таких реанимаций для новорождённых. Первые прогнозы были хорошими, даже обнадёживающими. Но теперь... Он подавил рвавшийся наружу всхлип.

— Конечно, сейчас только началась весна, — продолжил он, дважды прочистив горло. — Но я со страхом жду лета и зимы. Отопление и кондиционеры тоже зависят от электричества. Предстоящая зима будет самой суровой, лютой и холодной в современной истории, а лето во многих местах окажется столь же невыносимо жарким. Не будет ни отопления, ни кондиционеров, ни чистой воды, ни производства товаров. Связь нарушится, и это лишь вершина айсберга. Я... — он снова запнулся. — Мы чрезвычайно зависим от электричества и нефти. Потерять их... так внезапно... Это немыслимо. Вероятно, существуют ещё сотни последствий, которые мы пока не сумели учесть.

Остановившись, чтобы отпить воды, аналитик подумал, что вряд ли сможет позволить себе ещё один стакан.

— Другой неотложной проблемой станет продовольствие. Обычному гражданину будет трудно его достать.

— Почему? — спросил ещё один незнакомый аналитику человек.

Тот вымученно улыбнулся.

— Магазины находятся далеко от домов. Многим будет трудно добраться туда за продуктами: пешком не дойдёшь. И всё это — помимо того, что наши деньги обесценились. Ах да, чуть не забыл: мусор. Ещё вчера, когда у нас не было денег, зато имелась вся нефть мира — или по крайней мере мы думали, что она у нас есть, — вывоз мусора считался роскошью. Теперь, без денег и нефти, он стал недостижимой мечтой. Организовать его попросту невозможно.

— А солнечная энергия и другие альтернативные источники? Разве мы не можем положиться на них?

Аналитик лишь медленно покачал головой.

— Не можем. Начнём с того, что все действующие в стране источники возобновляемой энергии — солнечные, ветряные и геотермальные — по отдельности покрывают лишь один процент потребностей Америки. И это верхняя граница. Если не ошибаюсь, геотермальные и солнечные технологии дают ещё меньше. Хранение и передача полученной от них энергии никогда не были по-настоящему рентабельны. А строить новые электростанции мы не можем, потому что для этого нужна нефть. Она нужна для производства деталей солнечных панелей и ветряков, строительства геотермальных станций, смазки движущихся частей ветряных турбин. И мы ещё не учли затраты нефти на перевозку и установку. Конечно, можно перейти на биогаз, но тогда возникнет проблема с площадями: придётся занять поля, на которых обычно выращивают продовольственные культуры. Не забудем и о времени. За одну ночь эти растения не вырастут.

— Должны же быть хоть какие-то хорошие новости, — произнёс тот же человек.

— Что ж, — ответил аналитик, — у нас есть ровно семьсот миллионов баррелей в резерве. Но даже при бережном расходовании их не хватит больше чем на год. Повсюду возникнут неотложные нужды. Расставлять приоритеты будет чудовищно трудно. Но делать это придётся — очень осторожно и очень разумно. Потому что теперь это вся наша нефть. И вся моя команда единодушна: искать новое месторождение не стоит. Мы просто не можем себе этого позволить.

Комнату окутало тяжёлое молчание.

— Дон, — через несколько мгновений произнёс президент. — Что удалось выяснить вашему следствию?

— Сэр, — ответил тот же человек, который задавал вопросы аналитику, — расследование ещё продолжается.

— Продолжается? — недоверчиво переспросил президент. — Что значит «продолжается»?! Прошло две грёбаные недели! Виновники были у вас прямо перед носом! Более того, вы до сих пор держите их под стражей. Какого чёрта вы всё это время делали? Я велел или не велел считать это дело первоочередным? Сказал я вам, что всё остальное может подождать? Разрешил при необходимости привлечь руководителей и все ресурсы АНБ, ФБР, Министерства внутренней безопасности, Секретной службы и чёртова ЦРУ?

— Да, сэр, но...

— ТОГДА КАКОГО ХРЕНА ВЫ ДЕЛАЛИ?!

Все в комнате невольно вздрогнули от внезапного грохота. Похоже, их руководитель окончательно потерял терпение.

— Что ж, — наконец невозмутимо ответил директор, — мы их допрашивали. Сейчас ими занимаются агенты ФБР, а Министерство внутренней безопасности вместе с Секретной службой изучает документы. Однако мы не нашли ничего предосудительного, а подозреваемые демонстрируют странную стойкость.

Он раскрыл лежавшую перед ним папку.

— Все рассказывают одно и то же: они не помнят собственных поступков. Либо они прошли серьёзную подготовку — в чём мы сомневаемся, ведь это означало бы слишком масштабную брешь в безопасности, чтобы её никто не заметил, — либо... они и правда говорят правду. Кроме того, ЦРУ не обнаружило ни единой страницы, которая намекала бы на злой умысел или изобличала отдельного террориста либо террористическую организацию. Всё выглядит так, словно заранее ничего не планировалось. Словно это произошло само собой.

Президент нахмурился.

— Странно... — задумчиво протянул он. — Все рассказывают одно и то же?

— Да.

— И всё это время их держали отдельно друг от друга?

— Именно. Мы даже рассматриваем методы, о которых в этой комнате лучше не говорить. Сам факт, что мы готовы применить их к американским гражданам, показывает степень нашего отчаяния.

Откровенная оценка директора стала возможна благодаря порядкам, которые установил президент, и его невероятному упрямству и силе воли. Он трудился без устали, добиваясь совместной работы различных ведомств. Плодом его усилий стала подчинявшаяся только ему группа, которая надзирала за всеми проводившимися ведомствами операциями. Её участники обеспечивали обмен сведениями и открытое взаимодействие между учреждениями. Если такой подход годился для его организации, то сгодится и здесь.

Президент так гордился своим достижением, что назвал комитет так же, как называл все любимые проекты: собственной фамилией.

Он долго сидел с необычайно задумчивым выражением лица.

— Господа, — наконец произнёс президент, — думаю, нам стоит прерваться примерно на час.

Он поднялся и поправил костюм.

— Дон, дайте мне папку.

Мужчина растерялся.

— Господин президент, вы хотите сказать, что у вас появилась зацепка?

— Я ничего не хочу сказать, — загадочно ответил президент и для убедительности протянул руку. — Папку, пожалуйста.

Дон отдал документы. Присутствующие с недоумением смотрели, как главнокомандующий с необычным выражением лица покидает комнату.

— Думаете, он что-то знает?

— Понятия не имею, — ответил аналитик. — Сейчас я знаю лишь одно: я голоден, а здесь бесплатно кормят. В нынешние времена я не намерен упускать такую возможность.

Он поспешно вышел.

— Парень дело говорит, — неохотно согласился старый генерал и тоже поднялся.

* * *

Президент улыбнулся, увидев, как пламя в камине стало зелёным.

Он знал, что Ратгерс придёт. Достаточно было несколько минут поговорить с королём Испании, чтобы маленькая ведьма не смогла проигнорировать вызов. Президент не собирался мириться с повторным отказом. Да кем она себя возомнила, раз решила ему отказать?

Её высокомерие было невыносимо. В конце концов, его собственного высокомерия с лихвой хватало на всю комнату! Президент прекрасно осознавал размеры своего эго и очень им гордился.

— Вы меня вызывали, господин президент? — спросила наконец Ратгерс, выйдя из камина.

Выглядела она довольно угрюмо. Без сомнения, перед тем как отправить её сюда, король Испании устроил ведьме словесную взбучку.

Президент улыбнулся и не торопился с ответом. Он прекрасно умел играть в такие игры.

— Что ж, миссис Ратгерс, — произнёс он, намеренно проигнорировав её должность, — у меня к вам вопрос.

Достав папку, президент изложил результаты расследования Федеральной резервной системы, полученные старшим директором его команды.

— Я считаю любопытным совпадением, что все они дают одинаковые ответы, — заключил президент. — Почти магическое совпадение...

К тому времени Ратгерс стала совершенно серьёзной.

— Похоже, они стали жертвами проклятия Империус, а вдобавок им изменили память.

— Простите, какого проклятия?

— Империус, — повторила Ратгерс. — Давайте я запишу.

Она взяла со стола бумагу и ручку и написала название.

— А, теперь понятно, — произнёс президент, увидев слово. — Я подумал, вы сказали английское imperious, то есть «высокомерный». Очевидно, нет.

— Среди наших учеников это тоже распространённое заблуждение, — с улыбкой ответила Ратгерс.

Вновь став серьёзной, она продолжила:

— Империус — одно из трёх Непростительных проклятий. Оно подчиняет волю человека и отдаёт его под полный контроль заклинателя. Человек под Империусом будет делать и говорить всё, что ему прикажут.

Она огляделась.

— Лучше я покажу.

Ратгерс подошла к окну, открыла его и призвала белку, которую заметила на соседнем дереве.

— Я паршиво владею трансфигурацией, — сказала она так, словно это всё объясняло. — А теперь смотрите.

Посадив всё ещё ошеломлённую белку на стол президента, Ратгерс направила на неё палочку и произнесла:

— Империо.

Президент заворожённо смотрел, как животное проделывает вещи, на которые не способна ни одна другая белка. Он сомневался, что когда-нибудь забудет причудливую и нелепую картину: грызун медленно танцевал вальс с его ручкой.

— По закону за применение этого или любого другого Непростительного проклятия к человеку волшебник проведёт остаток жизни в тюрьме, — сказала Ратгерс, снимая чары. — И не без причины, — с отвращением добавила она.

— Какие ещё два проклятия считаются Непростительными? — слабо спросил президент.

— Проклятие Круциатус. Очень действенные пыточные чары, причиняющие невообразимую боль, — спокойно ответила Ратгерс. — Я слышала о людях, которые после долгого воздействия проклятия навсегда сходили с ума. Хороший пример — Фрэнк и Алиса Лонгботтом, британская магическая чета из известной семьи. Они до сих пор находятся в отделении для неизлечимых больных. Прошу, не просите меня показать проклятие: я не смогу.

Оправившийся президент вскинул бровь.

— Почему же?

— Чтобы применить его, нужно сознательно желать причинить кому-то боль. Нужно наслаждаться ею, хотеть, чтобы жертва страдала, — тихо объяснила Ратгерс. — Я не способна себя заставить. Даже ради белки. Мне с трудом дался и Империус.

— Вы сказали, что проклятий три, — после долгого молчания напомнил президент. — Какое последнее?

Ратгерс поморщилась.

— Авада Кедавра, — прошептала она, словно боясь говорить громче. — Убивающее проклятие... Оно действует мгновенно. Выжить невозможно. Достаточно лучу коснуться любой части тела — и человек тут же умрёт. За всю историю проклятия никто не пережил попадания. Вернее, есть один выживший.

— И кто же?

— Нынешний король Англии, — сухо ответила Ратгерс. — Он пережил проклятие в младенчестве... И даже сумел отразить его!

Она прочистила горло.

— Кстати, о нём. У меня для вас новость: несколько дней назад король Англии провозгласил себя Императором недавно созданной Магической империи.

Повисло долгое молчание. Министр магии выжидающе смотрела на президента.

— Что ж, — наконец произнёс магл, — полагаю, это... хорошая новость.

Министр была потрясена.

— Вы вообще поняли, что я сказала?!

— Да, — спокойно ответил президент. — Понял.

— Это очевидное доказательство его причастности к нашим бедам! — почти взвизгнула она.

— Простите, — произнёс мужчина без малейшего раскаяния, — я не знал, что вы уже выяснили, кто применил это... — он сверился с лежавшей перед ним бумагой, — проклятие Империус.

— Конечно, мы ещё не выяснили, но...

— Значит, у вас нет доказательств его причастности, — с окончательной решимостью прервал её президент. — Я понимаю, что из-за этого политического шага король Испании и многие его собратья, вероятно, лишились власти, и благодарю вас за эту новость. Однако не ждите, что я или моя страна станем участвовать в ваших политических распрях. Насилие, особенно подобного рода, непродуктивно и вредит бизнесу. Поэтому ядерный удар — совершенно недопустимый ответ. Более того, ни при каких обстоятельствах его вообще нельзя считать ответом. Я не стану отвечать за начало конца света. Не смею вас больше задерживать: уверен, у вас много работы. Всего доброго.

Откинувшись в кресле, он выразительно посмотрел на дверь. Аманде не оставалось ничего иного, кроме как развернуться и, кипя от ярости, вернуться в свой кабинет.

Настанет день, когда этот магл поймёт, с чем имеет дело. И когда он наступит... она будет рядом, чтобы рассмеяться ему в лицо.

* * *

Гарри откинулся в кресле и нахмуренно осмысливал лежавшие перед ним документы.

Предполагалось, что после краха магловской экономики и исчезновения нефти маглы станут сговорчивее. У них не останется выбора, кроме как признать Магическую империю самостоятельным государством и принять власть волшебников.

К сожалению, они отказались прислушаться к голосу разума. Даже гибель большей части королевских и императорских домов не заставила их отказаться от агрессии.

— Как они смеют нам угрожать! — бушевал Белби. — Какая неслыханная наглость! Они даже не попытались начать переговоры. Они отказываются признавать власть Вашего Императорского Величества!

— Именно так, — мрачно подтвердил главный Невыразимец, которому теперь поручили объединить Отделы тайн разных стран в одну организацию. — Они ведут себя крайне агрессивно. Обещают «одним нажатием кнопки разбомбить нас обратно в каменный век», если мы не отдадим им золото и не присягнём одному из них.

Он взял лежавший перед ним документ и перелистал несколько страниц.

— Полагаю, они требуют, чтобы все мы присягнули магловскому королю Испании. Кроме того... — главный Невыразимец неловко поёрзал, — они потребовали свергнуть вас, Ваше Императорское Величество, и выдать им, чтобы вы «предстали перед правосудием».

Вся комната взорвалась возмущёнными и потрясёнными возгласами.

Гарри поднял руку, заставив всех умолкнуть.

— Я так понимаю, все присутствующие против? — мягко спросил он.

Не дожидаясь ответа, Гарри продолжил:

— Что ж, на дипломатии можно поставить крест. А я-то думал, что мы ещё сумеем их образумить.

Он вздохнул.

— Полагаю, с моей стороны это была глупая надежда.

Робардс сразу возразил:

— Надеяться на мирное решение никогда не бывает глупо, мой господин.

— Совершенно верно, сэр, — поддержал его министр магии, который теперь стал наместником Авалона — так теперь называлась территория, известная маглам как Британия. — Они сами виноваты, что выбрали путь насилия.

Гарри долго не отвечал.

— Хорошо, — наконец произнёс он. — Томас, всё готово?

— Да, сэр.

— Отлично.

Гарри поморщился.

Словно собираясь с духом, он обратился ко всем присутствующим:

— В таком случае проведём голосование. Кто за?

Все подняли руки. Решение явно было единогласным, хотя на лицах членов совета читалось неодобрение.

— Тогда я разрешаю начать «Адское пламя», — с явным отвращением объявил Гарри.

Недавно образованный Имперский совет встретил его слова угрюмым молчанием.

Никто на самом деле не хотел этого делать.

Но это было необходимо. Маглы, образно говоря, провели черту на песке.

Пришло время дать отпор.

* * *

— Тедди!

Джеймс почти ворвался в общую гостиную личных покоев, которые делил с братом, но остановился, заметив гостя.

— Что такое, Джеймс? — спросил Эдмунд.

— Я только что услышал по Волшебному радио, что скоро будет выступать папа, — ответил Джеймс, кивнув Лизе, лучшей подруге Эдмунда.

Хотя у братьев было много общих друзей, каждый из них особенно хорошо ладил с одним из двух совершенно противоположных людей, которые терпеть друг друга не могли. Лиза ненавидела Мэтью, лучшего друга Джеймса, и тот отвечал ей взаимностью. Примирялись они лишь в присутствии Джеймса и Эдмунда.

— Тогда веди, — сказал Эдмунд, небрежно бросил карты и поднялся.

Колода с оглушительным треском взорвалась. Эдмунд с ругательством отскочил, заслужив весёлый взгляд брата и сердитый — подруги.

Трое детей вошли в комнату Джеймса. Несколько его друзей бездельничали там, сгрудившись вокруг радиоприёмника.

Джеймс отличался общительностью, поэтому, несмотря на титул принца, имел довольно широкий круг друзей, более-менее знакомых друг с другом. Почти все учились в Слизерине, хотя встречались ученики и остальных трёх факультетов. Разумеется, Эдмунд следил, чтобы рядом с братом почти не оставалось бесполезных прихлебателей, желавших дружить с ним из-за титула. Полезных прихлебателей он, впрочем, не трогал.

Эдмунд, напротив, заводил друзей на всех четырёх факультетах. Возможно, ему просто так везло, но обычно эти люди не знали друг друга. Поэтому, в отличие от брата, Эдмунд общался не с одной большой компанией, а со множеством маленьких групп. У него не было ни времени, ни сил на прихлебателей — полезных или бесполезных.

— А теперь публичное обращение Его Императорского Величества.

После объявления в комнате воцарилась тишина.

Из приёмника донёсся ясный голос Гарри:

— Дорогие подданные, сегодня я обращаюсь к вам с тяжёлым сердцем.

— Как вам известно, наш мир потрясли разительные перемены в политическом устройстве. Международная организация, прежде состоявшая из отдельных стран, подчинённых маглам, объединилась в свободную и независимую империю, которой управляют волшебники — ради волшебников. Это поистине радостное событие.

— Однако магловский мир тоже пережил немало потрясений. В отличие от наших, их события не принесли ни славы, ни свободы.

— Магловская экономика сильно отличается от нашей. Я не стану вдаваться в подробности. Достаточно сказать, что в ней имелись слабости и недостатки, которых маглы не сумели предвидеть. Из-за этой недальновидности их экономика разлетелась, словно карточный домик, сложенный из Взрывающихся карт.

— Кроме того, маглы сильно зависели от вещества, которое называют сырой нефтью. Этот источник был конечным и, как неизбежно должно было произойти, иссяк. Этого они опять-таки не сумели предвидеть.

— Уверен, сейчас многие спрашивают: «Как магловские дела касаются нас?» Ответ прост. Теперь они беспомощны. Неуёмная алчность маглов в сочетании со знанием о нас и наших ресурсах непременно заставит их потребовать, чтобы мы исправили их проблемы.

— От представителей маглов уже поступают требования отдать им наше золото, пожертвовать собственным достоянием и временем, чтобы вытащить их из ада, который они сами создали.

— Они получили решительный отказ. Прошли времена, когда ведьмы и волшебники склонялись перед их волей. Прошли времена, когда мы исполняли любые приказы этих существ.

— Наши предки совершили ошибку, позволив маглам заковать волшебный народ в цепи. Теперь мы наконец свободны и можем дать отпор угнетателям. Мы покажем им, на что способна магия.

— Поэтому отныне я официально объявляю, что империя вступает в войну.

По комнате прокатился возбуждённый шёпот.

— Наконец пришло время раз и навсегда сбросить оковы. Наконец пришло время очиститься от скверны маглов и их привычки осквернять мир.

— Однако нам придётся пойти на некоторые жертвы. В завтрашнем выпуске «Ежедневного пророка» будет опубликована информация о районах, безопасных для магов. Семьям, которые ещё этого не сделали, даётся семь дней на переселение. Всем, кому потребуется помощь, следует обратиться в своё министерство. По истечении срока людей, обнаруженных за пределами этих районов, принудительно переселят без имущества и оштрафуют на сто галлеонов. Кроме того, Имперский совет признал места с высокой численностью маглов слишком опасными для волшебного народа, и отныне гражданским запрещено там появляться.

— Я понимаю, насколько тяжело это будет для всех вас, и прошу не падать духом и сохранять мужество. Возможно, впереди нас ждут тёмные дни, но вскоре они останутся позади. И пройдут они настолько быстро, насколько это вообще в человеческих силах. Я, ваш Император, даю вам слово. Благодарю за внимание.

На следующее утро ученики и преподаватели обсуждали только обращение Императора и с нетерпением ждали доставки газет.

Помимо полного перечня районов, признанных безопасными для проживания волшебников, вводились и другие изменения.

Главным из них стала отмена Статута о секретности и Указа о разумном ограничении волшебства несовершеннолетних, которая должна была вступить в силу через десять дней.

— Ты знал об этом? — с любопытством спросил один из однокурсников Эдмунда.

— Нет, — ответил Эдмунд. — Папа рассказывает нам далеко не всё.

— Понятно. Что ж, я рад, что это наконец случится.

Эдмунд кивнул. Он и все остальные первокурсники прекрасно помнили пройденные уроки магловедения. Поэтому они знали о загрязнении, которое создавали магловские технологии, вызванных ими изменениях окружающей среды и вреде для природы. Кроме того, старшие ученики рассказывали Эдмунду об опасностях ядерной энергии.

Но всё это не шло ни в какое сравнение с тем, что дети узнали на уроках истории. Каждому ученику школы рассказали, как маглы навязали свою власть волшебному народу.

Иными словами, в глазах общества грядущая война должна была стать борьбой за независимость.

Пришло время показать этим маглам, на что способны волшебники.