Возвышение Волшебников (джен)

— Что именно вы хотите, чтобы я сделал?

Гарри с лёгким удивлением и весельем посмотрел из-за стола на магловского премьер-министра.

— Обратитесь к стране, сэр, — терпеливо повторил тот. — Мы с советниками считаем, что это поможет поднять подорванный боевой дух народа. Из-за экономического краха и внезапного исчезновения нефти нам крайне необходимо хоть что-нибудь предпринять.

— И как, по-вашему, мне это сделать? Не знаю, известно ли вам, но мы разговариваем при свечах вовсе не потому, что я питаю к вам романтические чувства, премьер-министр.

Шутка даже не вызвала у собеседника улыбки.

— Как вам известно, сэр, запасов энергии хватит на семь дней работы основных государственных служб. Мы решили через пять дней восстановить электроснабжение некоторых общественных мест и передать последнее сообщение. В это время мы выступим перед населением по телевидению. Помимо вашей речи, мы с советниками расскажем о разработанном плане действий на время этого апокалипсиса. Никогда не думал, что скажу такое, но хорошо, что мы сохранили традицию городских глашатаев. Они донесут содержание передачи до народа. — Премьер-министр вздохнул. — После этого электричество отключится навсегда. Это всё, что у нас осталось.

— Почему бы не сберечь энергию на будущее? — без особого интереса спросил Гарри. Не то чтобы ему было не всё равно.

— Нужно хоть немного успокоить людей, прежде чем отключения станут необратимыми. Уже сейчас координировать действия полиции будет чрезвычайно трудно. — Произнося эти слова, премьер-министр выглядел так, словно вот-вот расплачется. — Кроме того, пока каналы работают, мы передадим все международные сообщения. К счастью, нам удалось связаться с другими странами, и все согласовали небольшое временное окно для гражданской связи. Затем дипломатические и военные каналы будут действовать до конца дня. По крайней мере мы сможем вернуть домой оставшиеся войска. — Он снова вздохнул. — Если, конечно, они сумеют добраться.

Гарри откинулся на спинку кресла и задумчиво оглядел магла. Премьер-министр по-прежнему находился под Империусом, но его самостоятельные мысли Гарри не удивляли. В конце концов, проклятие лишь велело мужчине не замечать некоторых вещей. Например, того, что после рокового дня парламент не собирался ни разу.

Гарри обдумал предложение магла.

Свет свечей скрывал от премьер-министра зловещую улыбку, расползавшуюся по лицу Императора, однако не мог скрыть зелёное свечение его глаз во мраке.

— Хорошо.

Премьер-министр на мгновение нахмурился. Затем проклятие заставило его не обратить внимания на злорадный тон монарха, и лицо мужчины разгладилось.

* * *

Гарри стоял рядом с Дафной в окружении привычной охраны и наблюдал, как поезд замедляется перед остановкой.

Несколько лет назад Гарри при полном содействии министерств будущей империи одобрил создание комиссии, которая должна была определить районы, безопасные для магов. Предполагалось, что там волшебники смогут открыто применять магию и укрыться от маглов, если Статут о секретности окончательно рухнет и о существовании волшебного мира станет широко известно.

Комиссия быстро решила, что важны не только уединённость места, но и окружающие его защитные чары.

Поэтому почти все магические районы в магловских городах сразу исключили из списка. Многие из них превосходно скрывали, однако комиссия сочла их защиту недостаточной. Её члены почти единогласно решили: ни один здравомыслящий человек не захочет оказаться в окружении множества потенциально враждебных маглов, знающих о магии. Пока они ни о чём не подозревали, опасности не было, но когда начали бы искать... лучше находиться как можно дальше.

Тем не менее комиссия изучила каждое место, чтобы представить веские основания для исключения всех районов в магловских городах. За образец взяли школы, разбросанные по территории будущей империи: едва ли где-то ещё можно было найти столь же сильные защитные чары. По мнению комиссии, район следовало признать подходящим лишь в том случае, если его защита могла отразить нападение большого числа маглов и не уступала школьной. Такой порядок казался безупречным и должен был свести возражения разных министерств почти к нулю.

Так все магические здания и районы постепенно закрыли, а предприятия перенесли в новые, населённые исключительно волшебниками города, созданные в каждой стране после неофициального образования империи.

Разумеется, магическое население понемногу последовало за ними. Жить поближе к работе, в месте, где не нужно скрывать магию, было куда разумнее.

К тому времени, когда Гарри распорядился объявить все районы с высокой численностью маглов опасными, за пределами безопасных зон почти не осталось магических семей.

Конечная станция Хогвартс-экспресса не стала исключением.

Потребовались дополнительные усилия, но железную дорогу успешно отвели на много миль от Лондона — к магическому городу, построенному возле Кембриджа. Туда же перебирались Министерство и Косой переулок, поэтому вскоре город должен был превратиться в оживлённую столицу. Уже началось строительство замка, достойного Императора.

Гарри покосился на первую жену. Каким-то образом Дафна добилась для себя титула «Императрицы», а Джинни и Габриэль пожаловала титулы «королев».

Что-то подсказывало ему: теперь три женщины вели собственную тихую войну. Дафна против Джинни и Габриэль. И Гарри не сомневался, что две младшие супруги ей уступают.

Двери поезда открылись, наружу хлынули ученики, а Гарри лишь пожал плечами. В любом случае это не его забота. Пока его не втягивали в их склоки, он был доволен. Жёны были счастливы рядом с ним, а он — рядом с ними. Ума у Гарри хватало понять, что этого более чем достаточно. Стоило лишь взглянуть, как женщины общались между собой.

Его до сих пор поражало, как женщины ладят друг с другом. Глядя на их улыбки и слушая любезности, любой решил бы, что перед ним лучшие подруги. Чтобы заметить скрытые оскорбления, двусмысленные комплименты и едва уловимый сарказм, требовались опыт и тренировка. Впрочем, все трое всё же проявляли друг к другу терпимость и даже, если можно так выразиться, солидарность.

Теперь Гарри понимал всю мудрость почти исключительно мужского двора. Там хотя бы сразу было ясно, кто на чьей стороне. Если мужчине кто-то не нравился, он просто с ним не разговаривал. В худшем случае изредка бросал на врага неприязненные взгляды — и всё. Разумеется, мужчины тоже плели политические интриги, били в спину и прибегали к разным уловкам, но до женщин им было далеко.

Хотя теперь, когда и Джинни, и Габриэль забеременели, вражда несколько утихла. По крайней мере Гарри на это надеялся. Но никогда не мог сказать наверняка.

— Папа! Мама!

Голоса сыновей вырвали Гарри из раздумий. Улыбнувшись, он обнял старшего, пока Дафна приветствовала младшего.

— Ты вырос, — заметил Гарри, когда подошла очередь Эдмунда.

Он нарочито приложил ладонь к макушке мальчика и провёл ею по воздуху к себе.

— А я выше, — вмешался Джеймс.

Эдмунд фыркнул, и братья тут же принялись спорить.

Гарри задумчиво посмотрел на них.

— Даже не знаю... По-моему, вы одинаковые. — На его лице появилась озорная улыбка. — Оба всё ещё коротышки.

Он рассмеялся, когда братья, только что спорившие друг с другом, возмущённо уставились на него с открытыми ртами.

— Неправда! — хором воскликнули они и начали препираться уже с отцом.

— Да какая разница, — беспечно отмахнулся Гарри. — Думаю, нам пора.

Аппарируя вместе с Эдмундом, Гарри мысленно поздравил себя с очередной удачной попыткой заставить сыновей объединиться вместо того, чтобы ссориться друг с другом.

На протяжении всего ужина Император улыбался. Трапезы сразу с тремя жёнами бывали... занимательными, но им было далеко до оживления, которое создавали Эдмунд и Джеймс, восторженно рассказывая о прошедшем учебном году в Хогвартсе. Гарри гадал, замечали ли мальчики, что повторяют истории, уже рассказанные на зимних каникулах.

Не то чтобы сам он не бывал в школе и не видел там детей. Когда напряжённый график позволял, Гарри время от времени заглядывал в Хогвартс, чтобы несколько минут поговорить с учениками, готовившимися к ТРИТОНам. В конце концов, он сыграл одну из ключевых ролей в войне против Волдеморта и обладал обширными знаниями о защитных заклинаниях. К тому же ему нравилось преподавать.

— Я давно хотела тебя кое о чём спросить, — голос Джинни прервал его мысли. — Я слышала о твоём обращении к Магической федерации Северной Америки... Можно посмотреть на твоего нового Патронуса?

Гарри откинулся назад.

— Конечно, — пожал он плечами.

Он пошевелил пальцами, и в комнате возник Патронус в облике тигра.

Магическое создание принялось резвиться по комнате, на мгновение остановилось, словно красуясь под восхищёнными взглядами, а затем исчезло.

— Поразительно, — наконец сказала Джинни. — Я думала, твой Патронус навсегда останется оленем.

— Вообще-то, — акцент Габриэль, в отличие от акцента Флёр, был не таким сильным, — я слышала, что колдун при желании может изменить облик Патронуса. Правда, для этого требуется огромная сосредоточенность. Но о Патронусе с короной я никогда не слышала.

— Что ж, — с улыбкой ответил Гарри, — пришлось долго пробовать, ошибаться и прилагать немало усилий, но в конце концов у меня получилось.

— По-моему, это немного... чересчур, — заметила Джинни.

— Да, — прежде чем кто-либо успел ответить, согласилась Дафна. — Но в этом и заключается смысл. Люди должны видеть этого Патронуса и думать об Императоре. Патронус Императора обязан отражать его императорский статус. В конце концов, любой достаточно умелый волшебник, приложив старания, может создать Патронуса. А вот Патронус с короной... такого прежде не бывало.

— Значит, это ты ему предложила? — с вежливой улыбкой спросила Джинни.

— Разумеется, — столь же любезно ответила Дафна. — Одна из моих лучших идей.

— Мне нравится, — вставил Эдмунд, и Джеймс согласно кивнул.

Гарри улыбнулся сыновьям.

— Благодарю вас.

За столом ненадолго воцарилась тишина, а потом Джинни снова заговорила:

— Но почему тигр? Почему не лев? Он наверняка выглядит величественнее и потому больше соответствует твоему положению.

Гарри фыркнул.

— В путешествиях мне доводилось наблюдать за поведением и львов, и тигров, и я пришёл к выводу, что люди совершенно неверно представляют себе львов. Все считают их символами храбрости, отваги и честности. На самом деле эти звери — ленивые трусы, которые бо́льшую часть дня спят, запугивают более мелких животных и отбирают у них добычу. Почти ничего не делают сами, зато присваивают плоды чужого тяжёлого труда.

Он отпил из кубка.

— А вот тигры по-настоящему величественны. Грациозные, прекрасные и смертоносные — именно такие слова приходят на ум при виде тигра. Каждый их шаг подобен ожившей поэзии. Тигры — подлинное воплощение храбрости и отваги. И весьма хитры. Я даже слышал, что в стычках со львами тигры обычно побеждают.

— Поэтому, зная обоих крупных хищников, я выбираю тигра.

Джинни приподняла бровь.

— И это говорит потомок Годрика Гриффиндора?

— Я ничего не имею против того, что мой предок выбрал льва, — охотно ответил Гарри. — К сожалению, он заблуждался. Полагаю, виной тому недостаток знаний в те времена. К тому же львы действительно обладают особой притягательностью, этаким je ne sais quoi. Но тигры мне всё равно нравятся больше.

В эту минуту Джеймс громко рыгнул, заслужив укоризненные взгляды трёх женщин. Гарри спрятал улыбку за ладонью.

Следующий день немало удивил Гарри: после утренней тренировки оба сына с самым серьёзным видом попросили его о встрече.

Скрывая улыбку, он пригласил их в кабинет.

— Итак, — произнёс Гарри, когда все вошли, — чем могу быть полезен, джентльмены?

Последовал один из самых забавных разговоров в его жизни. Джеймс и Эдмунд начали с весьма официального представления табелей, после чего перешли к обсуждению предметов и преподававших их учителей. Гарри выслушал сыновей с подобающе серьёзным выражением лица, время от времени вставляя замечания и внутренне посмеиваясь. Было удивительно видеть такую важность на столь юных лицах.

Затем разговор стал интереснее: мальчики принялись расспрашивать о предстоящей войне.

— Начнём с того, что да: она будет крайне жестокой и начнётся уже скоро, — ответил Гарри. — Но я уверен, что, если всё зависит от меня, война почти не повлияет ни на вашу жизнь, ни на жизнь народа. Более того, надеюсь, она закончится задолго до того, как вы достигнете возраста, позволяющего принять в ней участие.

— Понятно, — после короткой паузы произнёс Джеймс. — А какой у нас план?

— Придётся подождать и увидеть своими глазами, — ухмыльнулся Гарри. — Не хочу портить сюрприз!

— А теперь советую вам выйти на улицу и наслаждаться каникулами. Сегодня прекрасный летний день. Поле для квиддича и бассейн так и манят. Если не они, то, уверен, домашнее задание зовёт не менее, а то и более настойчиво.

Оставшись в одиночестве, Гарри со вздохом откинулся на спинку кресла. Он не мог не заметить упрямые и решительные взгляды, которыми сыновья одарили его перед уходом.

Они слишком юны, чтобы...

Гарри простонал. Прекрасно, теперь он и сам начал прибегать к старым избитым отговоркам. Вот только особого выбора он не видел.

С другой стороны, обстоятельства отличались. Мальчики ещё не стали подростками, а Гарри впервые услышал это оправдание именно в подростковом возрасте. И над ними не висело дурацкое пророчество.

Да, ситуации совершенно разные.

Удовлетворённый таким объяснением, Гарри вернулся к работе. В конце концов, ему предстояло организовать событие мирового масштаба.

* * *

Гарри с немалым интересом огляделся.

Он слегка поёрзал в инвалидном кресле. Несмотря на чары, призванные обеспечить ему полный комфорт, в этом приспособлении Гарри всё равно чувствовал себя неловко.

Да, он хотел как следует позлить маглов и особенно наслаждался поджатыми губами и неодобрительным взглядом премьер-министра — по крайней мере пока у того сохранялась свобода воли, — но кресло и правда выглядело безвкусно. Золота и кожи в нём было гораздо больше, чем нравилось Гарри.

Краем глаза он увидел, как в комнату тихо проскользнул Фламель, одетый в похожий костюм.

Оператор подал знак, что всё готово, и отвлёк его внимание.

Гарри глубоко вдохнул, ощущая разливающееся по телу предвкушение.

Время пришло.

— Последние несколько месяцев стали тяжёлым испытанием для всего мира и особенно для нашей страны, — заговорил Гарри, едва получил сигнал.

* * *

«Первая группа на связи».

* * *

— Как вам всем известно, наши беды начались с внезапного краха экономики. Люди, занимавшие высокие должности и получившие власть над финансами страны — да и всего мира, — предали оказанное им доверие.

* * *

«Вторая группа готова».

* * *

— Виновников привлекли к ответственности, а власти приняли меры, чтобы смягчить ущерб, но затем нас постигла новая трагедия, которую мы не могли предотвратить: исчезла вся нефть.

— На нашу страну и на весь мир надвигаются тёмные времена. Человечество готовится к жизни без удобств, которые до сих пор воспринимало как должное. Электричество, нормальное освещение, еда, надлежащая медицинская помощь и многое другое теперь для нас недоступно.

«Все группы на местах. Трансляция перенаправлена, ждём сигнала».

Гарри прервался, чтобы вдохнуть. К этому моменту его агенты уже должны были позаботиться, чтобы определённые люди смотрели на него — и только на него.

— Однако всё это — лишь начало испытаний, которые предстоит пережить вам.

Гарри ощутил потрясение, охватившее собравшихся в комнате. Этой фразы не было в сценарии, а тон монарха откровенно пугал. Наиболее проницательных слушателей встревожила и внезапная смена местоимения.

— Видите ли, с давних времён на земле живут два вида людей. Различия между ними невелики: одна группа способна управлять таинственной силой, а другая — нет.

— Эта сила называется магией. Тех, кто ею управляет, называют ведьмами и волшебниками. Остальных — маглами.

Маглы из съёмочной группы поняли, что король отклонился от сценария (и вдобавок звучал как безумец), и попытались прервать трансляцию. Но наблюдавшие за ними волшебники обездвижили их прежде, чем те успели что-либо сделать.

Тем временем Гарри продолжал говорить без помех.

— Некогда в истории два наших вида жили бок о бок. Но потом маглы стали проявлять зависть. Вскоре зависть и ненависть достигли таких высот, что волшебникам пришлось скрыться.

— А затем вы, маглы, воспользовались этим как предлогом, чтобы подчинить волшебников. Вы воспользовались нашей уязвимостью и обратили нас в рабство. Вы присвоили наши ресурсы и магию, чтобы удержать собственную власть.

— Уверен, никто из вас, маглов, мне не верит. Наверное, вы считаете меня безумцем! — неискренне рассмеялся Гарри. — Но уверяю вас: магия вполне реальна.

С этими словами он поднял в воздух стоявший рядом стол и быстро превратил его в нескольких животных и предметов.

— Разумеется, я понимаю: всё это можно принять за сценический фокус, созданный с помощью спецэффектов, — непринуждённо произнёс Гарри и с лёгкостью поднялся из инвалидного кресла. Краем глаза он заметил, как премьер-министр покачал головой, когда проклятие Империус отпустило его. — Но можете спросить у нашего дорогого премьер-министра об истинных возможностях магии и о том, как с её помощью его самого и парламент заставили превратить Соединённое Королевство из демократии и конституционной монархии в абсолютную монархию. Ведь без магии парламент едва ли единогласно проголосовал бы за отмену всех законов, ограничивавших власть монарха.

Улыбаясь, Гарри направился к балкону Букингемского дворца. Камера без единого жеста с его стороны поднялась в воздух и последовала за ним. Гарри хотел, чтобы это увидел каждый магл.

— Но мы ещё не закончили, — произнёс он, выйдя на балкон. Позади остальные маглы пытались сопротивляться, но их быстро усмиряли. — Видите ли, теперь я Император Магической империи, и нам — мне и всей империи — до смерти надоели вы, маглы. Сначала мы надеялись добиться мирного решения, при котором маглы и волшебники могли бы сосуществовать, и делали всё ради этой цели. Но премьер-министр Соединённого Королевства, король Испании и главы ещё нескольких магловских королевских семей и государств объединились, чтобы убить меня и всю мою семью, включая детей. Они не желали видеть в волшебниках никого, кроме рабов. Тогда мы поняли: мирное решение — лишь несбыточная мечта. Вы, маглы, не готовы делиться. Вы хотите только властвовать.

Отвернувшись от балкона, Гарри посмотрел прямо в камеру.

— И поэтому, к сожалению, нам придётся вас уничтожить.

— Если вы ещё не догадались, я волшебник — единственный, кому посчастливилось сбросить оковы, наложенные на моих предков и собратьев. Поэтому я веду свой народ, своих подданных к свободе. К свободе от всех вас.

— Мы даже дали вам второй шанс. Когда исчезла нефть и рухнула экономика, мы протянули руку мира, надеясь, что хотя бы теперь вы образумитесь. Но вы её оттолкнули и потребовали, чтобы мы склонились перед вами, хотя за вашими угрозами уже ничего не стояло. Вы даже осмелились потребовать выдать меня вашему так называемому правосудию за мнимое преступление — за то, что я волшебник!

— Поэтому мы решили объявить войну. Хотите сражаться? Пожалуйста. Мы заставим вас гореть.

* * *

Заметив, что погас индикатор, Гарри перевёл взгляд на один из телевизоров, до сих пор показывавших его выступление.

Вместо лица Гарри и балкона Букингемского дворца на экране появился во всём великолепии Королевский дворец Мадрида. Однако камера была направлена не на само здание.

* * *

«Это наш сигнал. Задайте им жару, парни!»

* * *

Стоявший перед дворцом человек отвратительно усмехнулся, развернулся и выхватил палочку.

Из неё вырвался огромный змей, целиком состоявший из огня. Камера поднялась, чтобы крупным планом показать раскрытую огненную пасть, устремившуюся к дворцу. Изображение несколько раз дёрнулось: оператор устанавливал камеру на штатив, прежде чем аппарировать вместе с обессилевшим заклинателем.

Последним, что увидели зрители перед переключением трансляции, стало Адское пламя, которое выплеснулось из дворца и охватило город. Повсюду раздавались крики ужаса.

Затем ракурс изменился. Теперь город показывали с большой высоты, и зрители видели, как огонь пожирает всё на своём пути. Среди языков пламени мчались очертания демонических зверей, сжигавших всё вокруг.

«Адское пламя» началось.

Цель операции была проста: с помощью проклятия уничтожить крупные города на территории Магической империи. Это значительно сократило бы численное превосходство маглов над волшебниками.

Сам Гарри находил подобный замысел отвратительным, но был вынужден признать правоту советников: с точки зрения тактики идея казалась здравой.

При разработке операции решили прибегнуть к «Адскому пламени» лишь как к крайней мере, если маглы начнут проявлять агрессию против Магической империи. Гарри надеялся, что план так и останется на бумаге.

Однако маглы отказались признавать империю государством, повели себя враждебно и принялись заявлять, что одним нажатием кнопки уничтожат весь магический народ, если волшебники не выполнят их требования... Что ж, теперь все ограничения были сняты.

Давно пора было показать маглам всю мощь магии и доказать, что не только они способны сеять разрушения огромного масштаба.

У маглов имелось ядерное оружие, у волшебников — Адское пламя. Для первого достаточно нажать кнопку, для второго — произнести несколько слов и взмахнуть палочкой.

Разумеется, применение столь неуправляемого заклинания имело свои недостатки.

Первая проблема заключалась в том, что огонь не различал волшебников и маглов. Её без труда решили, заранее эвакуировав всех магов из намеченных городов. Именно для этого и создавались безопасные районы.

Вторым недостатком была сложность сдерживания.

Но и для неё создатели плана нашли решение. После долгих исследований Отдел тайн разработал защитный барьер, способный направить огонь в нужную сторону и подавить его.

Теперь этот барьер вспыхнул вокруг города, не позволяя пламени выйти наружу. Затем он начал сжиматься, гася огонь, пока от города не остался лишь огромный обугленный круг, над которым поднимался дым.

Гарри посмотрел прямо в камеру.

— Бойтесь, маглы. Бойтесь по-настоящему, ибо вы только что увидели начало возвышения волшебников.

Одним движением руки он раздавил камеру.

Так завершилось «Адское пламя». Гарри закрыл глаза и приказал:

— Пусть друиды приступают к освящению местности и очищению от остаточной магии. Нас ждёт много работы.

— Немедленно, сир.

Гарри развернулся и с усмешкой оглядел лица маглов.

— Надеюсь, представление вам понравилось, премьер-министр, — зловеще произнёс он. — Знайте: всё это — результат ваших поступков. Если бы вы не пытались нас убить, в этом не возникло бы необходимости. Если бы вы проявили благоразумие, когда мы дали вам второй шанс, нам не пришлось бы прибегать к столь суровым мерам. Похоже, вы, маглы, понимаете лишь язык насилия и силы. Какая жалость...

Гарри кивнул одному из стражников.

— Покончите с ними.

Николас Фламель с ликованием наблюдал, как началась открытая война против маглов. Он знал, что небольшие города ждёт похожая участь. Из-за непредсказуемости Адского пламени применять его повсеместно было непрактично, поэтому Имперский совет подготовил другие средства.

В одних городах собирались выпустить мандрагор с наложенными на них чарами Сонорус, над другими — распылить содержимое сосудов с дыханием нунду. Советники подумывали выпустить самих зверей, но так и не смогли поймать ни одного живьём. Ещё одним вариантом были великаны: они прекрасно умели сравнивать всё с землёй. Как и драконы с химерами.

Эти способы уступали Адскому пламени по эффективности. Но приходилось довольствоваться тем, что имелось.

Будем надеяться, после этого маглы сдадутся. Хотя сам Николас, хорошо их зная, сомневался.

Его слегка раздражало, что предложение их с герцогом Азкабана использовать дементоров отвергли. Эти существа идеально подходили для задачи: маглы их не видели, а пули не причиняли им никакого вреда. Однако Император ответил категоричным и недвусмысленным «нет». Он заявил, что не собирается связываться с бо́льшим числом дементоров, чем необходимо, а затем выразил крайнее недовольство существованием их единственной известной колонии в Азкабане. Император не желал даже думать о диких дементорах, бродящих по стране. После этого совет, разумеется, поспешил с ним согласиться.

— Надеюсь, вам понравилось увиденное, Николас.

Голос Императора вырвал древнего алхимика из размышлений.

— Да, мой повелитель, — радостно ответил Фламель. Его лицо озаряли зелёные вспышки Убивающего проклятия за спиной. — Нам с женой оно определённо понравилось.

— Я рад.

— Да, они заслужили всё это за то, что сделали с моим сыном... и с Марком.

— Да, с Марком, — ответил Император и ненадолго умолк.

Когда с последним маглом было покончено, он продолжил:

— Осталось решить ещё один вопрос.

Фламель, рассматривавший пейзаж за окном, повернулся.

— И какой же, сир?

Краем глаза он заметил блеск стали.

— Ваше предательство, — жёстко ответил Гарри и глубже вонзил меч Гриффиндора в тело задыхавшегося алхимика.

— Неужели вы решили, будто я не знаю о вашей роли в покушении? О роли вас обоих? — спросил он с убийственным блеском в глазах, глядя в потрясённое лицо старого волшебника. — Узнать правду оказалось совсем несложно.

Гарри повернул клинок, вырвав у пронзённого насквозь мужчины сдавленный стон.

— До сих пор вас спасала лишь ваша полезность. Но теперь, когда вы перестали приносить пользу...

Он выдернул меч и безучастно наблюдал, как Фламель упал на колени.

Николас медленно повалился на пол и закрыл глаза. На его лице появилось умиротворённое выражение. Смерть уже протягивала к нему руки, но заветная цель его жизни наконец была достигнута.

Гарри приподнял бровь. Затем пожал плечами и жестом подозвал Хаммонда.

— Она под стражей?

— Да, Ваше Императорское Величество.

— Тогда покончите с ней.

— Немедленно, сэр.

Гарри одним резким взмахом стряхнул с меча всю кровь Фламеля. Он призвал двух домовых эльфов и велел им очистить комнату.

Отправив меч прочь взмахом руки, Гарри направился внутрь дворца. Большинство стран почти не смогли бы оказать сопротивления — он не сомневался, что они ответят насилием, но армия их раздавит. Главную угрозу представляли Китай и Соединённые Штаты Америки. Пока у империи не хватало ресурсов, чтобы немедленно покончить и с ними.

Из-за опасности, исходившей от США, Гарри приказал переселить жителей Канады и недавних иммигрантов из Магической федерации Северной Америки.

Мысль о переселенцах из федерации всегда вызывала у него довольную улыбку. Гарри и представить не мог, что план сработает настолько блестяще.

Одной из первых задач новосозданной армии стал захват Гринготтса в федерации. Собственные гоблины империи — связанные с Гарри и потому лишённые выбора — помогли военным тайно пробраться в город под банком. Убив там всех гоблинов и спалив город дотла, захватчики стали управлять банком с помощью прибывших из империи гоблинов и медленно, но верно опустошали хранилища и шахты.

Никто ничего не подозревал, во многом благодаря новой «услуге»: теперь золото выдавали прямо у стойки.

Клиенты с удовольствием ею пользовались, ведь больше не приходилось спускаться в вагонетках. А раз люди не посещали хранилища, они не видели, как те постепенно пустеют, пока внутри не осталось даже жалкого кната.

Сразу после завершения «Распродажи» гоблинам велели закрыть банк, обрушить шахты и вернуться в Британию с оставшимся золотом.

Затем Гарри выступил с короткой речью и изложил своё предложение.

Результаты впечатляли. Всего через неделю после выступления в империю хлынули переселенцы, и её подданными стали почти десять процентов населения федерации.

Гарри относился к иммигрантам справедливо и исполнил все данные в речи обещания. Благодаря этому переселенцев стало ещё больше.

К моменту, когда Гарри открыто объявил о существовании магии, согласно исследованиям, добрых восемьдесят пять процентов жителей федерации уже присоединились к империи.

Гарри не беспокоился об угрозе со стороны магловских государств. Маглов уже поставили на колени. Империя получит достаточно времени, чтобы навести порядок в собственных владениях, прежде чем двинется дальше.

Первым падёт Китай. Как и весь остальной мир, он пока не понимал, что происходит. Это облегчало дело. Затем настанет очередь Америки.

Гарри не забывал о возможности ядерного удара, однако не тревожился, хотя намеренно направил трансляцию американцам.

Если они ещё не обнаружили результаты «Импотенции», то обнаружат прямо сейчас.

Усмехнувшись, Император аппарировал, а вслед за ним исчезли все до единого волшебники во дворце.

Как только последний из них пропал, через зачарованные зеркала передали сигнал.

И тогда на город обрушились магические войска, поливая улицы заклинаниями.

* * *

Президент Соединённых Штатов Америки потрясённо уставился на телевизионный экран.

По соглашению с другими странами он тоже распорядился ненадолго восстановить электроснабжение, чтобы в последний раз связаться с народом, прежде чем весь мир окончательно лишится связи. Передав обращение, президент вернулся в Ситуационный зал, чтобы завершить последние переговоры с зарубежными державами и просмотреть список неотложных дел.

И тут всё пошло наперекосяк.

Сначала стоявший сбоку телевизор внезапно погас. Собравшиеся удивлённо переглянулись, а когда экран снова загорелся — вздрогнули. Но вместо повтора президентской речи на нём появилось совсем другое выступление.

— Он правда сказал «магия»? — озадаченно спросил один из советников, наблюдая за речью короля Англии. Вскоре стало ясно, что трансляцию показывают на всех местных каналах. — Что дальше? Начнёт вытаскивать кроликов из шляпы?

Все, кроме президента, рассмеялись.

Но очень скоро смех стих.

— Этого... этого не может быть на самом деле! — ошеломлённо выдавил тот же советник.

— О каких переговорах он говорит? — спросил другой мужчина.

В комнате поднялся шум: все заговорили одновременно.

— Сэр, вам что-нибудь об этом известно? — спросил министр обороны. Он заметил, что глава государства необычно молчал и выглядел обречённым.

После его вопроса все повернулись к президенту.

Тот долго не отвечал.

— Да, — наконец произнёс он. — Я знаю о существовании магии.

Поднявшись, президент не обратил внимания на реакцию присутствующих и подошёл к неприметно висевшему портрету.

— Позовите Аманду Ратгерс, — тихо велел он.

На глазах у потрясённых зрителей изображённый на портрете мужчина поклонился и вышел за край рамы.

— Я только что вызвал министра магии Магической федерации Северной Америки, — объяснил президент, тяжело опускаясь в кресло.

Через несколько минут Аманда Ратгерс уже стояла в комнате и смотрела, как Статут о секретности обращается в пепел — в прямом и переносном смысле.

— Не люблю говорить «я же вас предупреждала», — произнесла она, когда вновь обрела дар речи. — Но я вас определённо предупреждала.

Аманда долго смотрела на президента, а затем добавила с невесёлой усмешкой:

— Господин президент.

— Да кто, чёрт возьми, эта женщина?

Аманда повернулась к задавшему вопрос маглу.

— Аманда Ратгерс, министр Магической федерации Северной Америки.

— Так эта чушь про магию — правда?

— Да, — небрежно и немного пренебрежительно ответила она, а затем вновь обратилась к президенту: — Магия существует, и в мире живёт множество людей, способных ею пользоваться. Сейчас значительная их часть оказалась под властью безумца, который намерен уничтожить человечество.

Не отрывая взгляда от президента, она продолжила язвительным тоном:

— Разумеется, всё это можно было предотвратить, если бы вы выполнили просьбу Его Величества.

Аманда снова выдержала долгую паузу.

— Сэр.

Её верхняя губа презрительно изогнулась. Аманда не только злилась на магла, но и была недовольна недавним выступлением Императора с Патронусом. Из-за него страну покинула значительная часть населения, включая все старые семьи.

— Она права, — решил наконец объявить о своём присутствии молчавший до сих пор король Испании.

Он решительно вошёл в комнату. Монарх говорил холодно, хотя в его глазах застыл ужас:

— Надеюсь, теперь доказательств достаточно?

Наступило долгое молчание. Затем президент кивнул.

Он сел и многозначительно посмотрел на министра обороны.

— Полагаю, пора прибегнуть к решительным мерам.

Тот медленно кивнул. Если ничто другое его не убедило, то увиденной записи было достаточно.

Затем президент повернулся к председателю Объединённого комитета начальников штабов.

— Прикажите нанести ядерный удар.

Председатель поднял трубку телефона песочного цвета и заговорил, а остальные наблюдали со смесью восхищения и страха. Впервые в истории после двух бомб, сброшенных на Хиросиму и Нагасаки, отдавался приказ о ядерном ударе. В последующие десятилетия президенты сменяли друг друга, программное обеспечение каждые несколько месяцев обновляли, совершенствовали и упрощали, а коды меняли ежедневно.

Теперь вся эта работа свелась к единственной минуте, сделав её по-настоящему исторической. Да, обстоятельства были чудовищными, но важности момента это не умаляло.

Большой экран перед собравшимися зажёгся в ожидании кодов подтверждения президента и министра обороны.

Президент почти благоговейно достал пластиковую карточку с кодом авторизации. Из-за недавних бедствий, обрушившихся на страну, коды не меняли с того самого рокового дня, когда обнаружилось исчезновение нефти. На это попросту не хватило времени.

Он аккуратно ввёл символы, трижды сверившись с карточкой и экраном. Ошибиться президент не хотел.

Когда сидевший на другом конце стола министр обороны тоже ввёл код, мужчины одновременно нажали клавиши ввода.

На мгновение воцарилась тишина...

— Эм-м, сэр, у нас проблема, — произнёс в ухо председателю человек на другом конце защищённой линии.

Но его слова остались без внимания: все неотрывно смотрели на экран. Точнее — на появившуюся там надпись.

Занимайтесь любовью, а не войной

Председатель не знал, что раздражало сильнее: неоново-розовые буквы или расположенный под ними пацифик из шестидесятых. В конце концов он решил, что психоделический фон хуже всего. Он ненавидел хиппи... теперь сильнее прежнего.

— Сэр, кажется, систему взломали, — затараторил в трубке техник. — Коды работают нормально, но, думаю, изменена программа, к которой они должны обращаться. Наверное, это вирус. Понятия не имею, как хакер...

— Можете исправить? — раздражённо перебил председатель.

— Да, сэр, но потребуется вре...

В эту же секунду связь прервалась, а комната погрузилась во тьму.

Президент медленно поднял руку и сжал переносицу. Последние запасы электричества закончились. Теперь найти и удалить вирус было невозможно.

Ничего не сделаешь, если компьютер даже не включается.

Во тьме президент нахмурился: ему кое-что пришло в голову. Он повернулся туда, где в последний раз видел короля Испании.

— О чём... Император болтал в записи? Что за второй шанс он нам предложил и что именно мы отвергли?

В эту минуту вспыхнули фонари на батарейках, тускло осветив комнату. Этого хватило, чтобы все заметили бегающий взгляд старика.

Король фыркнул.

— Он прислал сообщение, приказал нам сдаться и потребовал, чтобы мы, нормальные люди, признали его так называемую «империю». Я ответил, что переговоров с террористами не будет и что он должен сдаться, иначе мы превратим его страну в стекло.

— И вы сделали это, не сказав мне?! — почти взревел президент. Он вскочил и двинулся к монарху. — Да кто вы такой, чтобы действовать без моего согласия?

— Король Испании, — надменно ответил старик.

— Вы хотели сказать, бывший король Испании, — усмехнулся президент. — Потому что, судя по увиденному, ваши подданные мертвы или умирают, а Испания превратилась в пылающую тапу.

Он с отвращением посмотрел на бывшего монарха.

— И даже если вы всё ещё король Испании, ракеты, которыми вы так легкомысленно угрожали другому государству, принадлежат Америке. Соединённые Штаты не подчиняются Испании.

Тяжело дыша, президент снова сел.

— Возможно, вы обрекли нас всех. У нас нет ни денег, ни ресурсов даже для выживания, не говоря уже о войне. Все козыри у волшебников, а вы, вместо того чтобы посоветоваться с Соединёнными Штатами, полезли вперёд, не разобравшись, и спровоцировали их объявить нам войну.

— И что, по-вашему, мы должны были сделать? — спросила Аманда.

Президент посмотрел на неё как на умственно отсталую.

— Вы не поняли моих слов, миссис Ратгерс? Я только что сказал: прежде вам следовало посоветоваться с нами.

После этой вспышки воцарилось долгое молчание. Президент не хотел признавать, что, скорее всего, поступил бы так же. Ещё две минуты назад он верил, что у страны есть ядерное оружие, а значит, и преимущество.

Аманда Ратгерс тоже была потрясена. Только теперь она осознала весь размах планирования, которое привело к нынешней минуте. Император проделал блестящую работу: скрывал приготовления и держал карты при себе до самого подходящего момента.

Вот это был залп. Первый ход оказался сокрушительным. Аманда подозревала, что маглы уже давно находились под Империусом. Интересно, как долго?

А когда магловский мир ещё не оправился от последствий внезапной инфляции, исчезла нефть. Небольшая группа, которую Аманда отправила исследовать нефтяные месторождения страны, почти сразу вернулась с сообщениями о мощном магическом вмешательстве.

Наложенное заклятие отличалось невероятной сложностью и силой. Оно сочетало Исчезающие чары с постоянной трансфигурацией и делало всю нефть под землёй непригодной. Всё, что не исчезло, целиком превратилось в воду.

Обратить трансфигурацию было невозможно: вода уже рассеялась. Более того, половина рун сама себя уничтожила. Классический приём специалистов по защитным чарам, желавших скрыть истинную природу одноразового заклятия.

Человек, склонный искать хорошее даже в плохом, заметил бы, что уровень грунтовых вод в окрестностях хотя бы повысился.

Разумеется, маглы вполне могли застрелить такого человека, если бы он произнёс это вслух.

Сложность рун говорила о месяцах, если не годах работы. А ведь таким образом обработали каждое месторождение...

Оглядываясь назад, Аманда понимала: не стоило удивляться, что Император нашёл способ обезвредить ядерные боеголовки. Вероятно, он воспользовался другим маглом или целой группой маглов.

Но Аманда никогда не думала, что магия способна причинить разрушения столь чудовищного масштаба.

Из-за неуправляемости Адское пламя применяли крайне редко. Почти каждый известный случай использования проклятия заканчивался смертью заклинателя. Даже на открытой местности волшебник, вызвавший пламя, изо всех сил пытался его контролировать.

Но здесь... Заклинатели породили огонь, а затем позволили ему беспрепятственно разрастаться. Более того, многочисленные столбы пламени, замеченные Амандой на изображении города с высоты, указывали, что проклятие наложил не один человек. И в довершение всего огонь остановили защитные чары. Волшебники явно заранее нашли способ сдержать пламя, не дожидаясь, пока оно угаснет само.

Так действовал не безумец в припадке ярости. Нет, их противником был вдумчивый, изобретательный стратег.

— И что теперь? — спросил кто-то.

Магл озвучил мысли всех присутствующих. Аманда с внезапным страхом поняла, что в колоде Императора наверняка оставалось ещё много карт, ждавших своего часа.

— У нас полный пиздец, джентльмены, — ответил президент и поднялся. — Предлагаю уйти отсюда и разработать дальнейший план.

Включив фонарь, он направился к выходу. Президенту оставалось лишь надеяться, что кто-нибудь ещё в мире мог нанести ядерный удар и уже это сделал.

Никогда прежде он не думал, что сочтёт запуск ядерных ракет Северной Кореей или Китаем хорошей новостью.

* * *

Гарри сидел на троне и задумчиво смотрел в окно.

Руководивший операцией «Импотенция» человек был поистине талантлив. Он не только вовремя привёл команду к основной цели, но и добился куда большего.

Ни Гарри, ни остальным членам Имперского совета не пришло в голову поискать среди маглов компьютерных взломщиков с убеждёнными антиядерными взглядами.

Но Полсон, руководивший американской группой, об этом подумал. После нескольких осторожных расспросов он нашёл подходящего магла.

Благодаря разумному применению нескольких незаметных заклинаний магла быстро устроили в самое сердце американского правительства и выдали все необходимые допуски.

Оказавшись внутри, тот за считаные минуты загрузил созданный им компьютерный вирус в систему, обойдя все меры безопасности.

Если Гарри правильно понял переданное Полсоном объяснение магла, программа должна была заменить обычный процесс, открывавший маглам доступ к ракетам.

Этого вместе с первоначальным планом было более чем достаточно, чтобы лишить маглов возможности использовать оружие.

Разумеется, Гарри понимал, что операция была избыточной: результаты «Жажды» и «Распродажи» и без неё не позволили бы ракетам покинуть пусковые установки. В конце концов, для наведения требовалось электричество — даже если бы у маглов нашлось топливо и деньги на запуск.

Как бы то ни было, лишь одна магловская страна знала, что в действительности происходит в мире и кто за всем стоит: Соединённые Штаты. Остальные маглы оставались во тьме.

Гарри решил передать американцам запись лишь для того, чтобы показать королю Испании своё отношение к требованиям старого магла. Поскольку Император заранее лишил их средств для ответного удара, он ничем не рисковал.

Однако Китай представлял собой совсем другую проблему. Страна отличалась жестокой ненавистью к волшебникам и не боялась применять магию для обнаружения любого магического присутствия.

Китайские защитные чары были одними из самых совершенных и безошибочно выявляли любое колдовство. Каким-то образом магловское правительство давно разобралось в принципах их работы — ещё до того, как свергло императора и магическую власть.

Маглы обратили чары против магического населения и быстро истребили всех и вся, в ком была магия.

Те, кому хватило ума или удачи пережить первые волны казней, добрались до префектуры Гонконг, а оттуда немедленно покинули страну и нашли убежище в разных уголках мира.

Другим волшебникам хватило предусмотрительности тайно вывезти местные магические виды. Любовь к растениям и животным помогла им решиться на более опасные пути.

Гарри слегка раздражало, что как следует внедриться в страну не удалось.

Но особой проблемы он в этом не видел.

В современном мире почти никакие ракеты не запускали по целям в пределах прямой видимости: компьютерные программы справлялись с наведением куда лучше. А им требовалось электричество, которого благодаря «Жажде» у маглов больше не было.

Даже если они попробуют повторить бомбардировки Хиросимы и Нагасаки, то не смогут заправить самолёт...

Гарри постучал пальцами по подлокотнику трона.

Возможно, пока стоило сохранить чары, отталкивающие маглов и не позволяющие нанести местность на карту. По крайней мере до падения Китая.

Впрочем, Гарри сомневался, что у китайцев вообще останется время на ответ. После краха связи узнать о происходящем за пределами страны можно будет лишь из рукописных писем и слухов.

Будем надеяться, это случится ещё очень нескоро. Гарри сомневался, что мимо магических животных, патрулировавших границы вместе с сопровождавшими их волшебниками, сумеет кто-либо пройти. Не говоря уже о самих волшебниках.

И всё же действовать следовало быстро.

* * *

Дафна наблюдала, как Гарри согласовывает с Имперским советом последние детали плана.

Она редко присутствовала на таких заседаниях и охотно позволяла мужу поступать по своему усмотрению. У него это прекрасно получалось.

Но сегодня Дафна пришла со своей целью.

Она украдкой посмотрела на двух женщин в составе совета.

Они не только входили в совещательный орган при Императоре, но и принадлежали к свите, которую собрали две младшие супруги Гарри.

Формально это нельзя было назвать двором королев: собственный двор мог создавать лишь правитель. Сам Гарри не желал собирать его за пределами семьи и самых близких друзей — ему вполне хватало Имперского совета. В сущности, речь шла всего лишь о светском кружке, однако под покровительством двух молодых королев он во всём, кроме названия, превратился в настоящий двор.

Королева Гвиневра — и Дафна не могла не признать, что Джинни выбрала превосходное тронное имя, — стала средоточием этого круга, несмотря на присутствие королевы Габриэль.

Поскольку первая Гвиневра была королевой-консортом Авалона, Джинни даже не пришлось добавлять к имени порядковый номер.

Она решила во всём подражать супруге короля Артура. Вернее, той женщине, какой её представляли историки: истинному воплощению сострадания.

Дафне до этого почти не было дела — в конце концов, титул Императрицы-консорта ставил её куда выше. Зато её волновал способ, которым младшая супруга решила добиться цели.

Джинни решила сделать отношение империи к маглам основой своего нового образа.

Согласно первоначальному плану, следовало истребить всех маглов до последнего, чтобы на территории империи жили только люди, обладавшие магией.

Джинни же хотела убедить Гарри проявить милосердие и позволить маглам дожить свой век самостоятельно.

Это было совершенно неприемлемо.

Наивная идиотка не понимала: если оставить маглов в покое, они получат возможность нанести ответный удар. Не сегодня, не завтра и, возможно, даже не в ближайшие десять лет. Но однажды они обязательно восстанут против волшебников.

Этого следовало предотвратить любой ценой.

К тому же рыжая малявка решила действовать скрытно и попыталась утаить, что заручилась поддержкой двух советниц Гарри.

Императору не было нужды следить за союзами внутри совета. Верховная власть принадлежала ему, а потому тот, кому он оказывал благосклонность, автоматически становился самым влиятельным.

Однако в конечном счёте Гарри оставался мужчиной. И на него можно было повлиять.

Дафна знала план младшей женщины. Джинни хотела воспользоваться своим положением, чтобы незаметно склонить Императора к её точке зрения.

В некотором смысле это было мило. Даже очаровательно.

Но действовала Джинни чудовищно неумело, а план излишне усложнила. Она ещё не понимала, что как жена Гарри может влиять на Императора напрямую, не прибегая к тайным интригам.

Дафне не нравился подобный ярлык, однако такое поведение было типично гриффиндорским.

— Кентавры согласились сохранить нейтралитет и с радостью приняли наше предложение расширить их земли, — слова члена совета вырвали Дафну из раздумий.

Гарри приподнял бровь.

— Значит, никаких трудностей не возникло?

— Как ни удивительно, нет, Ваше Императорское Величество, — ответил член совета, и в его голосе ясно слышалось изумление.

— Предоставленные вами воспоминания оказались весьма ценными, сир, — добавил другой.

— Что ж, мне уже доводилось иметь дело с кентаврами, — скромно произнёс Гарри. — Правда, опыт скорее научил меня, чего им не следует говорить и каким тоном. Они весьма обидчивы. В любом случае хорошо, что сначала мы поговорили с Флоренцем.

Гарри отложил папку.

— Теперь перейдём к маглам.

Увидев возможность, Дафна заговорила прежде, чем это успели сделать приспешницы Джинни:

— Ваше Императорское Величество, если позволите? Я хотела бы кое-чем поделиться с вами и советом.

Все присутствующие повернулись к ней. Дафна аккуратно сложила руки на коленях.

— Полагаю, нам следует пересмотреть первоначальные планы относительно маглов.

— Вот как? — Гарри приподнял бровь.

— Да. Я знаю, что мы намеревались полностью их истребить, и ничего не имею против, но, возможно, стоит рассмотреть иную стратегию? Что, если вместо того, чтобы просто убить всех маглов, мы предложим им жизнь в рабстве?

— Преимущества очевидны. Нам пригодится дополнительная рабочая сила для задач, недостойных волшебников. У нас есть домовые эльфы, но маглов так много, что даже небольшая работающая на нас часть принесёт огромную пользу. Мужчины хорошо подойдут для физического труда, а женщины — в качестве нянь и горничных. Это поможет осуществить предложенный вами план по увеличению численности населения, Ваше Императорское Величество.

После её речи воцарилось долгое задумчивое молчание. Краем глаза Дафна заметила растерянные лица двух советниц. Её предложение отличалось от того, чего добивалась Джинни, но было достаточно близким.

Впрочем, это не имело значения. Остальные члены совета уже заинтересовались идеей Дафны. Теперь выдвинуть другое предложение и добиться его одобрения будет гораздо сложнее.

— Её Императорское Величество права, — проворчал главный Невыразимец. — В нынешних обстоятельствах маглы, которых мы захватили благодаря Закону о защите магических детей, совершенно бесполезны.

Гарри задумчиво откинулся назад.

В словах Дафны был смысл.

Вскоре после восшествия Гарри на престол главный Невыразимец предложил развить идею, лежавшую в основе Закона о защите магических детей. Он посоветовал составить базу данных магловских родителей детей, подпадавших под действие закона. Это помогло бы отслеживать будущие беременности и готовиться к появлению магических детей ещё до их рождения. Обсуждалась даже возможность поместить этих маглов в закрытое учреждение и принуждать к размножению.

А затем об идее узнало исследовательское подразделение больницы Святого Мунго.

С тех пор как искусственная матка сыграла решающую роль в рождении Эдмунда, целители совершенствовали технологию. В конце концов, улучшить можно что угодно.

К настоящему времени им удалось создать идеальную искусственную матку, которой не требовались человеческие ткани. До рождения Тедди было далеко: тогда пришлось использовать матку умиравшей матери целиком.

После этого исследователи занялись продолжительностью беременности.

Учёным давно было известно, что из-за особенностей эволюции человеческие младенцы по сравнению с детёнышами других приматов рождаются слишком рано.

В результате младенцы — по крайней мере в сравнении с детёнышами приматов и других млекопитающих — появлялись на свет почти беспомощными. В первые месяцы жизни их благополучие целиком зависело от заботы взрослых.

Причина столь ранних родов заключалась в том, что к девятому месяцу потребность плода в энергии превышала возможности материнского организма.

Но теперь зависимость от матери исчезла.

Первые испытания провели на эмбрионах животных. Они завершились успешно.

Тогда исследователи перешли к рождению магических детей.

Двадцать первого декабря 2013 года у двух счастливых родителей родилась девочка, проведшая двадцать один месяц в пробирке.

Супруги потребовали не указывать ни их имён, ни имени ребёнка ни в каких документах и взяли с целителей клятву хранить тайну. Поэтому никто — даже Гарри — не знал, кто они. Известно было лишь то, что при рождении девочка достигла всех этапов развития, характерных для ребёнка в возрасте двадцати одного месяца.

Как только глава исследовательского подразделения узнал о предложении, он отправил только что опубликованную статью главному Невыразимцу.

Поэтому вместо того, чтобы содержать маглов, у них решили извлечь все половые клетки и использовать их для создания жизнеспособного потомства. Это обходилось гораздо дешевле: не приходилось тратить время и ресурсы на уход за маглами во время размножения и беременности женщин.

К тому же новорождённым детям не требовалось менять подгузники. Благодаря более высокому интеллекту они гораздо легче приучались к горшку. А уже через день после рождения могли ходить.

Но у метода оставался один недостаток: людей, способных заботиться о детях, не хватало, пусть даже те меньше зависели от взрослых, чем обычные младенцы. Использовать для этого биологических родителей было невозможно: маглы не переживали воздействия заклинаний, которыми у них извлекали половые клетки. А домовые эльфы не могли справиться со всем.

И тут Дафна предложила использовать маглов...

— Рабы-маглы... — задумчиво произнёс наконец Гарри. — Нужно обеспечить полный контроль, чтобы они не могли дурно влиять на детей.

— Именно, сир, — ответил главный Невыразимец. — Можно применить заклинания принуждения, чары и другие средства. Остаётся лишь выбрать подходящий способ.

— Они пригодятся и на прочих работах, — заметил Маркус Белби. — Маглам можно поручать задачи, на которые волшебники обычно тратят слишком много времени.

— Они станут чем-то вроде домовых эльфов. Только без магии...

— Однако нам придётся следить, чтобы они были довольны своим положением, — сказала Дафна. — Не счастливы — просто довольны... в конце концов, восстания поднимают только недовольные. Поэтому потребуется свод правил, который не позволит обращаться с рабами слишком жестоко. Их уровень жизни не обязан равняться нашему, но не должен быть ужасным. Предлагаю приравнять его к условиям домовых эльфов. Более того, стоит закрепить правила обращения и с эльфами, и с рабами-маглами в письменном виде. Мы и так соблюдаем неписаные законы в отношении наших магических помощников, а значит, документ не нужен для них самих. Но ради равенства составить его будет разумно. К тому же люди должны знать, как обращаться со своими рабами-маглами.

— Нет, — наконец произнёс Гарри. — Личных рабов-маглов не будет. Если мы решим их использовать, они будут принадлежать исключительно государству. Я не хочу, чтобы наш народ попал в зависимость от маглов.

Он обвёл комнату суровым взглядом.

— Более того, всех рабов сначала следует сделать бесплодными. Размножаться они не будут. Они станут первым и последним поколением своего рода. Это Магическая империя. Маглам здесь не место.

Безапелляционный тон заставил всех без возражений согласиться.

На протяжении обсуждения Дафна наблюдала за двумя приспешницами Джинни. Заметив плохо скрытое разочарование на их лицах, она улыбнулась про себя.

О, как же Дафна любила подобные игры.

Она долго не понимала, почему решение убедить Гарри принять в семью этих двух женщин казалось таким правильным. В конце концов, одна была сверхплодовитым воплощением похоти — не любви, вопреки распространённому мнению, — а другая происходила из семьи, необъяснимым образом произведшей на свет семерых жизнеспособных детей. Почему-то обе вызывали у её мужа ту же реакцию, что и сама Дафна.

Жаль, что теперь они забеременели. Сын Габриэль должен был появиться на свет через несколько недель, а дочь Джинни — через три месяца.

Дафна улыбнулась своим мыслям. Будет очень интересно посмотреть, кого дети станут любить сильнее: родных матерей или дорогую тётю Дафну.

Веселье только начиналось.