Возвышение Волшебников (джен)

Следующие несколько лет стали для империи временем стремительной экспансии: её правители, образно говоря, наводили порядок в собственном доме. Лишившись главного ресурса, магловская цивилизация пришла в резкий упадок. Люди с трудом выживали без множества удобств, к которым за последние десятилетия постепенно привыкли и от которых сделались зависимы. Болезни, прежде считавшиеся мелкими неприятностями, теперь из-за отсутствия надлежащей медицинской помощи могли угрожать жизни. Смертность росла, люди умирали всё моложе.

Они стали лёгкой добычей.

Из-за разрушения систем связи вести о существовании магии и новом порядке распространялись медленно. Это позволяло империи дольше оставаться в тени и давало её силам большую свободу передвижения.

Начали с Авалона — так теперь называлась Британия. Подобно Адскому пламени, волшебники прокатились по всем островам, быстро и жестоко уничтожая любое присутствие маглов.

Сначала небольшой отряд аппарировал в магловский город или деревню и с помощью чар Сонорус объявлял о новом положении дел. Затем маглам предъявляли ультиматум: сдаться или умереть.

В течение следующих суток волшебники ждали покорившихся маглов в назначенном месте. Явившихся немедленно отправляли в особое учреждение, где магией принуждали служить Империи.

Остальные погибали там, где остались.

Целые города уничтожали разными способами. Некоторые мегаполисы сжигали дотла, как прежде Мадрид. Затем приходили друиды и очищали землю от тёмной магии, ускоряли рост растений и превращали чёрный шрам на земле в место, где вновь могла процветать Мать-природа.

Порой эти земли оставляли дичать, порой заселяли животными — как магическими, так и обычными. В отдельных местах даже обосновывались кентавры.

Разумеется, Адское пламя было не единственным средством. В зависимости от обстоятельств города и деревни сравнивали с землёй драконы или великаны, которых подгоняли и направляли волшебники. Вмешательство друидов там не требовалось, поэтому такие районы оставляли на потом. Защитные чары, отпугивающие маглов, не позволяли выжившим выбраться наружу, и позднее волшебникам было проще их отыскать. Конечно, если к тому времени маглы ещё не умирали без воды и пищи.

В одних городах раздавался усиленный чарами Сонорус крик более чем сотни взрослых мандрагор, в других в воду выпускали быстродействующие яды. Использовали и дыхание нунду — после того как удалось сократить срок его действия до нескольких часов и одновременно повысить смертоносность.

На полную зачистку Авалона ушла большая часть года.

Когда Император остался доволен положением дел, он обратил внимание на остальной мир.

Начали с Европы и двинулись на восток.

С Европой справились сравнительно быстро: наместники разных наместничеств — так теперь назывались бывшие министерства — уже начали работу, уничтожая все органы магловской власти и стирая столицы с лица земли.

Предложение Дафны заботиться о довольстве магловских рабов принесло огромную пользу. Они не только безропотно выполняли порученную работу, но и легко приняли новое положение. Отчасти причиной могли быть зелья, которыми их поили, однако главным было то, что под властью волшебников маглы в действительности жили лучше прежнего. Хозяева следили, чтобы они были чистыми, сытыми и здоровыми. В почти спартанских жилищах рабы не знали роскоши, зато не мёрзли и не голодали, как до прихода волшебников.

Кроме того, вести об их жизни дошли до свободных маглов. Большинство этим рассказам не верило, но некоторые всё же поверили. Результат был очевиден: с каждым новым городом добровольно сдававшихся становилось всё больше.

Правда, в некоторых местах одновременно усилилось и сопротивление. Но хорошо организованная армия легко с ним справлялась.

Под прямой огонь маглов волшебники попадали лишь тогда, когда посланники аппарировали в город. После того как несколько хороших людей погибли от неожиданных выстрелов снайперов — главным образом уцелевших военных, успевших там обосноваться, — посланников заменили Патронусами. В конце концов, маглы не могли застрелить бесплотное животное.

К тому времени, когда Имперская армия, пройдя через Европу, достигла Константинополя, у империи уже было множество порабощённых маглов. Одни возводили новые города и посёлки на месте прежних магловских поселений, другие присматривали за новым поколением волшебников, которому вскоре предстояло появиться на свет. Разумеется, надсмотрщики держали всех на коротком поводке, чтобы ничто не пошло наперекосяк. Им строго приказали не доверять подчинённым маглам, несмотря на наложенные на них заклинания.

Впрочем, Эдмунд и Джеймс ничего не могли рассказать о происходящем. Они всё ещё учились и находились далеко от событий, разворачивавшихся в чужих землях.

Последние два года отец командовал войсками за границей, а мать отправилась ему помогать. И всё же Император с Императрицей неизменно возвращались домой на летние каникулы, чтобы побыть с сыновьями и остальной семьёй. Приезжали они и на зимние каникулы. Большую их часть занимали бесчисленные празднества и дела, но Йоль императорская чета всегда проводила только в кругу семьи.

И всё же Эдмунд и Джеймс чувствовали себя немного обделёнными. Конечно, в школе они, как и большинство одноклассников, почти не виделись с родителями, однако всё ощущалось иначе, когда знаешь, что твои мать и отец в далёкой стране покоряют маглов.

Отсутствие родителей чувствовалось ещё сильнее из-за обязанностей принцев. В отличие от школьных товарищей, обоим приходилось то посещать официальные мероприятия в качестве Имперских принцев, то на выходные возвращаться домой и присматривать за шестилетним единокровным братом Ричардом, сыном Габриэль, и пятилетней единокровной сестрой Лили, дочерью Джинни: их матери не доверяли никому другому.

К счастью, Габриэль и Джинни решили переехать в новый Императорский дворец. Родовое поместье Поттеров стало личным убежищем Императора и всегда ждало его возвращения на каникулы. Благодаря этому братьям не приходилось приезжать в опустевший без родителей дом.

В то же время оба понимали, насколько важно присутствие родителей за границей для устойчивости Империи.

Поэтому они с нетерпением ждали результатов экзаменов ТРИТОН. Получив аттестаты, братья смогли бы вступить в Имперскую армию. Потом они надеялись настолько впечатлить отца, что тот примет их под своё непосредственное командование. А затем...

Что ж, Эдмунд присматривался к Австралии, а Джеймс подумывал об Азии.

И всё-таки они будут скучать по маленьким Ричарду и Лили. Братья успели полюбить младших, и те отвечали взаимностью. Ричард превратился в тень Джеймса и следовал за ним повсюду. Джеймсу нравилось внимание, но порой очень хотелось, чтобы мальчишка пошёл надоедать Эдмунду.

— Джеймс! Джеймс!

Парочка замерла на месте. Не шевелясь, Джеймс покосился на свою девушку.

— Не думаю, что он найдёт нас здесь, — прошептала она ему на ухо.

Джеймс посмотрел на неё с недоверием.

— Мы в моей комнате! Конечно, он нас найдёт! — яростно прошептал он в ответ.

Приближающийся топот маленьких ног подтвердил его правоту.

Когда девушка убрала руку, Джеймс мысленно застонал. Они только-только начали переводить отношения на новый уровень! Неужели мелкий паршивец не мог подождать ещё несколько минут? Хотя бы пока они не закончат.

Он торопливо принялся приводить в порядок одежду, но снова замер, услышав громкий стук в дверь.

— Джеймс, — пропел легко узнаваемый голос единокровного брата. — Я знаю, что ты там!

— Прячься! — прошипел Джеймс.

Кивнув, девушка встала и бесшумно поспешила в просторную гардеробную.

Застёгивая брюки, Джеймс придирчиво осмотрел себя и комнату. За долю секунды он принял решение и наложил на некоторые места локальные чары, отводящие внимание. Теперь мелкий засранец ничего не заметит.

Взмахнув палочкой в сторону двери, Джеймс как можно более обычным голосом произнёс:

— Входи.

На пороге появился один из самых очаровательных мальчиков на свете.

Увидев ангельскую улыбку, Джеймс закатил разноцветные глаза. Блестящие прямые золотистые волосы, идеально ровный нос, ясные зелёные глаза и широкая солнечная улыбка, способная озарить целую комнату, покоряли любую женщину, взглянувшую на его младшего брата. Даже мужчины невольно смягчались и, как ни сопротивлялись, не могли устоять перед его обаянием.

Никто не догадывался, каким несносным сорванцом был этот ребёнок.

— Джеймс, смотри, кого я нашёл! — воскликнул Ричард, показывая руки, которые до сих пор прятал за спиной.

Джеймс шарахнулся от шипящей чёрной гадюки. Вот вам наглядный пример, — подумал он.

— Где ты её взял? — спросил Джеймс, не сводя глаз со змеи.

— Нашёл в саду! — радостно ответил Ричард. — Ты не поверишь, но я умею с ней разговаривать!

— Вот как? — скептически произнёс Джеймс.

— Ага. — Посмотрев на змею, Ричард зашипел: — Это мой брат.

До сих пор гадюка спокойно разглядывала окрестности, но теперь перевела взгляд на Джеймса и несколько раз высунула язык.

— Мой господин, — прошипела она. — Для меня честь познакомиться с вами.

— Рад встрече, друг мой. Как ты сюда попала? — легко прошипел в ответ Джеймс, чем потряс младшего брата.

— Я живу здесь уже несколько недель, — ответила змея и снова огляделась. — Здесь гораздо лучше, чем в прежнем месте... много вкусных животных.

Джеймс неопределённо хмыкнул.

— Да уж.

— Мне она нравится! — перешёл на английский Ричард. — Можно я её оставлю? — спросил он, устремив на Джеймса свой знаменитый щенячий взгляд.

— Нет, — отрезал Джеймс.

— Ну пожа-а-алуйста! — заныл Ричард, выпятив губу и стараясь сделать глаза ещё больше.

— На меня эта мина никогда не действовала, — сухо произнёс Джеймс. — И ничего не изменилось. «Нет» значит «нет». Это не обсуждается.

Он снова вздохнул.

— И перестань изображать несчастного щенка. Уверен, змее будет лучше на воле. Что бы ты почувствовал, если бы кто-то забрал тебя из дома и запер в маленькой комнате?

— Мне бы не понравилось, — наконец тихо ответил Ричард, сбитый с толку внезапно суровым тоном старшего брата.

— Вот и змее не понравится. Правда? — спросил он у гадюки.

Рептилия энергично закивала. Этого хватило, чтобы убедить Ричарда отпустить её на волю, хотя мальчик и выглядел подавленным.

Джеймс облегчённо вздохнул. Ричард был слишком мал, чтобы заботиться о другом живом существе. Доказательством служило уже то, как крепко он сжимал рептилию, не говоря о бесчисленных животных, которые либо погибли, либо, если им повезло, сбежали от сомнительной опеки мальчика. Хорошо, что гадюки по природе не агрессивны, а рядом со змееустами змеи вообще становились ещё покладистее. Иначе Ричарда наверняка давно бы укусили.

Взяв змею, Джеймс подошёл к большому окну просторной комнаты.

— Справишься? — прошипел он.

Гадюка посмотрела на ветку дерева.

— Она подходит, мой господин.

Недовольно проворчав из-за такого обращения — все змеи называли его так после того, как они с братом прошли ритуал, даровавший им способность к змеиной магии, — Джеймс протянул руку к ветке. Гадюка быстро скользнула по его руке, преодолела разделявшее их расстояние и устроилась на дереве.

— Я смогу поговорить с тобой потом? — с надеждой прошипел Ричард за его спиной.

Гадюка посмотрела на мальчика.

— Конечно, юный друг, — наконец ответила она. — Позови меня, и я приду.

— Я велю людям тебя не трогать. Не попадайся им на глаза.

— Конечно, мой господин, — прошипела змея. — Я уже давно так поступаю. Это он, — она указала хвостом на Ричарда, — меня нашёл.

— Тогда всего доброго.

Змея развернулась и быстро исчезла.

— С каких пор ты умеешь разговаривать со змеями? — внезапно спросил Ричард.

— Всю жизнь, — с усмешкой ответил Джеймс. — Тедди тоже умеет. И папа. Язык называется парселтангом, а тех, кто на нём говорит, — змееустами.

— А-а. — Ричард немного подумал. — А мама?

— Сомневаюсь, — ответил Джеймс. — Мы змееусты благодаря папе. Этот дар достался нам от него. Ни твоя мама, ни моя так не умеют. Тётя Джинни тоже не разговаривает со змеями.

— А Лили?

— Может быть, она тоже умеет, — немного подумав, ответил Джеймс. — Если уж ты смог... Долгое время мы думали, что вы оба не можете, но теперь...

— А-а.

— Чего ты так расстроился? — подозрительно спросил Джеймс.

— Да ничего, — невинно ответил Ричард.

Джеймс медленно сжал пальцами переносицу.

— Ты собирался напугать Лили змеёй, да?

— Нет.

По одному лишь тону Джеймс понял, что настоящий ответ — «да».

— Ладно, как хочешь, — сказал Джеймс. — Не понимаю, почему ты постоянно донимаешь Лили, особенно её подругу Сьюзи. Я думал, после того случая, когда они спрятали твоего плюшевого тигра, ты уже усвоил урок.

— Томми! — внезапно закричал Ричард. — Я забыл Томми!

И выбежал из комнаты.

— Какой милый.

Джеймс повернулся к девушке, которая уже вышла из гардеробной.

— Не говори ему такого, — весело посоветовал он. — Надуется и заявит, что он совсем не милый... хотя, если подумать, это тоже довольно мило.

— Кстати, кто такой Томми?

Джеймс рассмеялся.

— Его плюшевый тигр. — Он снова закатил глаза. — Мелкий таскает его повсюду. Я видел, как он по-настоящему разговаривает с игрушкой. Утверждает, что тигр живой.

Их снова прервали: с хлопком появился домовой эльф, заставив обоих подростков вздрогнуть.

— Добби, — быстро опомнился Джеймс. — Что случилось?

— Добби попросили сообщить молодому хозяину, что хозяин и хозяйка прибыли.

— Мама с папой вернулись? — Лицо Джеймса озарила улыбка. — Гораздо раньше, чем я ожидал! Я сейчас приду.

Эльф лукаво покосился на его девушку.

— Добби следует объявить о присутствии молодого хозяина и его... подруги?

— Нет! — поспешно ответил Джеймс. — Нет, не нужно, Добби. Она как раз собиралась уходить.

Он повернулся к ней и беззвучно произнёс: «Прости».

— Как пожелает молодой хозяин, — ответил Добби и с откровенной усмешкой исчез, громко хлопнув.

— Он мой... э-э... личный эльф, — объяснил Джеймс.

Девушка лишь усмехнулась.

— Будем считать, что так. — Она приподняла бровь. — И к чему был весь этот спектакль? Стыдишься показываться со мной?

— Нет, дело не в этом! — забормотал Джеймс. — Я... э-э...

Усмехнувшись, девушка заставила его замолчать поцелуем.

— Всё хорошо, — сказала она. — Я всё равно уже собиралась уходить.

Посерьёзнев, она посмотрела ему в глаза.

— Теперь, когда твой отец вернулся, пора наконец поговорить с ним, как ты мне и обещал.

Джеймс сглотнул.

— Я поговорю... скоро. — Заметив, что она собирается возразить, он поспешно добавил: — Можешь не сомневаться.

— Хорошо, — наконец произнесла она после долгого взгляда. — Ещё один день в роли девушки из гардероба я не потерплю... даже если там можно заглянуть в ящик с твоим бельём. — Приблизившись, она жарко прошептала: — А ещё это значит, что мы больше никогда не сможем... закончить то, что начали до появления твоего братца.

Не дав ему ответить, девушка проскользнула мимо и вышла из комнаты. Через несколько мгновений приглушённый шум каминного пламени возвестил о её отбытии.

Поправив одежду и снова наложив чары, Джеймс поспешил по роскошным коридорам Императорского дворца к камину вслед за девушкой.

Выйдя из камина в приёмной семейного дома, семнадцатилетний юноша направился к бальному залу, где, судя по звукам, собрались все остальные.

— А вот и последний представитель нашего клана, — голос отца прорезал гул разговоров.

Широко улыбаясь, Гарри направился к сыну.

Обрадованный встречей с отцом, Джеймс ухмыльнулся в ответ.

Мужчины обнялись и от души похлопали друг друга по спине.

— Ты вырос, — поддразнил Гарри, оглядывая сына. — Давно пора. — Он подмигнул, но вдруг умолк, приподнял бровь и ещё раз осмотрел юношу с ног до головы.

— А где твой брат?

Джеймс внимательно посмотрел на отца. После стольких лет надежд он наконец почти догнал папу по росту. Не хватало нескольких дюймов, но к следующему году Джеймс рассчитывал его перерасти.

Однако он понимал, что и близко не обладает отцовской властностью. Интересно, когда он сумеет добиться такого же эффекта?

— Эдмунд, вот ты где. Иди сюда.

Пока старший сын подходил, Гарри размышлял, насколько изменились двое его первенцев за прошедшие годы.

Оба превратились в крепких молодых мужчин. Эдмунд был на дюйм выше отца — целых шесть футов четыре дюйма. От броских цветов волос он отказался — Гарри неожиданно по ним скучал — и предпочитал более естественные оттенки, например сегодняшний блонд. Зато глаза юноша по-прежнему любил делать необычными: сегодня они были фиолетовыми.

Джеймс тоже вырос статным юношей, всего на волосок ниже отца, и в его глазах неизменно плясала озорная искра. Худое лицо, очень похожее на лицо Гарри, заметно отличалось от характерного сердцевидного лица Эдмунда, однако было не менее привлекательным. Гарри слышал немало школьных историй о каждом из них. Историй, о которых ему совершенно не хотелось думать.

Когда оба сына встали рядом, Гарри обратился к гостям:

— Друзья, волшебники и ведьмы! Благодарю вас за то, что сегодня вы пришли и помогли устроить этот сюрприз для Эдмунда и Джеймса. Судя по их лицам, когда они вошли в зал, всё удалось. Не говоря уже о том, как неподобающе одет Джеймс.

Он улыбнулся сыновьям, а гости рассмеялись.

— Сегодня для меня как для отца очень важный день. Оба моих сына окончили Хогвартс и теперь готовы выйти в мир состоявшимися волшебниками. — Гарри поднял бокал. — За Эдмунда и Джеймса!

Джеймс быстро переоделся в соседней комнате и вернулся на праздник в более подходящем наряде. Кроме матери, первой поприветствовавшей его после возвращения, тёти Астории и дядей Драко, Фреда, Джорджа и Невилла, среди взрослых преобладали знакомые по отцовскому двору. Здесь же собрались многие друзья Джеймса, которых, очевидно, позвали заранее ради этого сюрприза.

Он совершенно его не ожидал: результаты экзаменов ещё не пришли. Найдя отца в одном из полууединённых уголков, Джеймс сразу об этом заговорил.

— Меня это не тревожит, — с лёгкой улыбкой ответил Гарри. — Уверен, ты справился.

— А если нет?

— Не думаю, что ты или Тедди могли провалиться настолько, чтобы остаться на второй год. Я достаточно хорошо вас знаю, так что прояви хоть немного доверия, — с улыбкой пожурил его отец.

Отпив виски, Гарри продолжил:

— Мы будем гордиться вами независимо от результатов. Мы верим в сыновей и знаем, что вы занимались достаточно усердно, чтобы по меньшей мере сдать экзамены. Эта вера подкреплена тем, что все предыдущие годы вы получали хорошие оценки. Конечно, мы ждём высоких баллов, но не разочаруемся, какими бы они ни оказались: мы знаем, что вы вложили в учёбу всю душу. — Он пожал плечами. — Разумеется, если вы получите «Превосходно» по всем предметам, то очень нас порадуете.

Вполуха слушая друзей, Джеймс позволил мыслям унестись прочь.

— Скучал?

Он резко обернулся и широко раскрыл глаза, увидев рядом свою девушку.

— Прости, что так долго, — виновато сказала она. — Я собиралась.

Девушка слегка повела плечами, демонстрируя парадную мантию.

— Это... — Джеймс прочистил горло. — Ничего страшного. Ты прекрасно выглядишь.

Так и было. Уже много лет он не терял дар речи при виде красивой девушки и считал, что перерос этот недостаток ещё в четырнадцать.

— Так когда ты поговоришь с отцом?

— Кто и с кем собирается разговаривать?

Услышав знакомый голос, подростки обернулись к Гарри.

— Ваше Императорское Величество, — пробормотали друзья и девушка Джеймса.

Гарри милостиво кивнул им и пронзил сына любопытным взглядом.

— С кем имею честь беседовать, юная леди? — тепло спросил он, с интересом разглядывая девушку Джеймса.

— Леди Розалин Уизли, Ваше Величество, — почтительно ответила она с лёгким реверансом.

— Розалин... — задумчиво протянул Император и осмотрел её так пристально, что девушке показалось, будто её просвечивают насквозь. — А, должно быть, вы дочь Фреда.

Его глаза вспыхнули узнаванием.

— Да, сир, — быстро ответила она.

Император хмыкнул.

— Я так и думал, что волосы мне знакомы.

Он повернулся к Джеймсу и открыл рот, собираясь что-то сказать, но снова замер, ещё раз оглядывая сына. На этот раз обе брови Гарри взлетели к линии волос.

В первый раз Джеймс не придал этому значения, однако теперь начал гадать, что с отцом не так.

— Уверен, молодым людям хочется держаться подальше от нас, стариков, — сказал Гарри, сам того не зная, перебивая сына прежде, чем тот успел задать вопрос. — Игровая комната в вашем распоряжении.

— А можно к бассейну? — спросил Джеймс.

— Пожалуй, — не сразу ответил Гарри.

— Без обид, папа, но игровая комната всех пугает. Особенно после того, как ты повесил там эту огромную голову.

— Эту... А, ты про голову василиска, — догадался Гарри. — Ну, я хотел поместить её в кабинете, но она не влезла. Почти десять футов в длину! Только игровая комната оказалась достаточно большой... а мама запретила вешать её в бальном зале. — Он вздохнул. — Вообще-то все трое отказались.

Удивление в его голосе не укрылось от Джеймса.

— Ты собирался повесить её в бальном зале? — недоверчиво переспросил он.

— Ага, — оживлённо ответил Гарри. — Думал разместить на той дальней стене. — Он указал туда рукой с бокалом. — Или над камином в столовой, над парадными дверями в вестибюле, напротив камина в приёмной либо возле бассейна. В любом из этих мест она смотрелась бы прекрасно. Но все три жены единогласно отвергли все пять предложений. Единогласно! Поэтому голова висит в игровой комнате.

— Тут я всё-таки поддержу маму, — сказал Джеймс. — Эта штука жуткая!

Гарри фыркнул.

— Ерунда! Это ты называешь жутким? Ха! Видел бы ты настоящую тварь. Она была...

— Шестьдесят футов длиной, — добродушно закатив глаза, перебил Джеймс. — Ей была тысяча лет, а ты убил её в двенадцать.

— Одним мечом! — театрально добавил Гарри. — И не забывай про шляпу.

— Вы в двенадцать лет убили шестидесятифутового василиска одним мечом и шляпой, сир? — спросил один из друзей Джеймса.

— Именно, — не моргнув ответил Гарри. — И птицей... Нельзя забывать про птицу. Конечно, это лишь один из множества моих школьных подвигов. Ах, помню Хогвартс, — с ностальгией произнёс он. — Увлекательные были времена. Да, очень увлекательные... ни минуты покоя.

— Впрочем, у вас наверняка найдутся дела поинтереснее, чем слушать истории о давно минувших днях.

Гарри отрывисто кивнул подросткам и стремительно удалился.

— Почему твой отец просто не напишет автобиографию? — с любопытством спросила Роза.

Джеймс улыбнулся девушке.

— Однажды я ему это предложил. Представляешь, он прежде ни разу об этом не думал? По-настоящему удивился! А потом заявил, что слишком занят собственной жизнью, чтобы её описывать. Ладно, — он повернулся к друзьям, — идёмте.

— А можно сначала в игровую комнату?

Плечи Джеймса поникли.

— Все хотят туда? — с надеждой спросил он.

Когда друзья единодушно ответили «да», Джеймс беззвучно вздохнул.

* * *

— Сдаюсь, — наконец выдохнул Джеймс.

Гарри, убежавший далеко вперёд, обернулся.

— Что, уже? Мерлин, ну и жалкая у вас выносливость! В вашем возрасте я бегал быстрее и дольше! — Даже теперь, легко труся обратно к сыну, он не запыхался. — Вообще-то хорошо, что ты остановился. Я уже собирался возвращаться, чтобы ты не довёл себя до сердечного приступа. Твоему брату хотя бы хватает ума вовремя сдаться.

Схватив сына за руку, Гарри заставил его перейти на шаг.

— Сколько раз повторять: после бега нельзя останавливаться?

Через несколько мгновений Гарри поддразнивающе спросил:

— Так как её зовут?

К счастью для Джеймса, он всё ещё тяжело дышал и раскраснелся. Это помогло скрыть новый румянец и тревогу после услышанного.

— Что?

— Девушек, из-за которых вы с Эдмундом забросили тренировки в школе. Сомневаюсь, что вам мешала бегать по утрам учёба, значит, дело в подружках! Если, конечно, тебе или брату не нравятся мальчики...

Джеймс покраснел.

— Нет! — возмущённо ответил он. — Мы неукоснительно бегали каждое утро. И ни один из нас не гей! — с жаром добавил юноша.

Гарри приподнял бровь.

— Что-то ты слишком рьяно это отрицаешь. — Уже без прежней насмешки он продолжил: — Значит, девушки у тебя нет?

Джеймс долго смотрел на отца, а затем собрал всё мужество и рассказал ему о Розе.

— Признаюсь, я удивлён, — медленно произнёс Гарри после долгого молчания. Он нахмурился. — Разве ты не помнишь, как вы с братом впервые встретились с ней?

Джеймс кивнул. За время прогулки к дому он уже отдышался.

— Помню. Но для меня это не имеет значения. Я зол на её родителей.

Гарри приподнял бровь, услышав гнев в голосе сына. Юноша явно ничего не забыл.

— К тому же с нами она обращалась довольно хорошо. Мы с Эдмундом тебе не рассказывали, но, пока были в плену, считали её кем-то вроде подруги.

— Понятно. А что об этом думает твой брат?

— Тедди не против, — пожал плечами Джеймс.

Гарри хмыкнул.

— Если Тедди не против, ты не против и она явно тоже не против, то почему, чёрт возьми, ты так долго не рассказывал нам с матерью?

Джеймс моргнул.

— Что?

Гарри поднял бровь.

— Глупое дитя, я знаю, что вы с этой девушкой... близки ещё с Йоля. Во всяком случае, ваши отношения достаточно серьёзны, чтобы видеться на каникулах. Если не ошибаюсь, всем остальным подружкам ты пишешь письма о вечной любви. Судя по обрывкам разговора, который ты однажды в поздний час вёл с одной из них через зеркало, письма эти ужасно слащавые. Кстати, в следующий раз не помешают заглушающие чары. За кого ты меня принимаешь? Мы с матерью целую вечность ждали, когда ты перестанешь прятаться и сам всё расскажешь. Ты хоть представляешь, сколько сил мне стоило уговорить её не устраивать тебе допрос?

Увидев ошеломлённое лицо сына, Император закатил глаза.

— Ох уж эти современные дети, — со страдальческим видом произнёс он, глядя на небо. — Думают, будто знают обо всём на свете и на шаг опережают родителей. Дорогой сын, можешь считать себя хитрым и непревзойдённым слизеринцем, но ты имеешь дело с настоящими мастерами. Понимаю, звучит немного нелепо, однако я действительно замечал чары, отводящие внимание, которые ты с завидным постоянством накладывал на зимних каникулах.

— Что? — встревожился Джеймс. — Но... как это вообще возможно?!

— Я чувствую магию чар, наложенных на человека или предмет, — небрежно объяснил Гарри. — Возвращаясь к теме: я прекрасно знаю обо всех засосах, которые ты пытался скрыть от меня и матери. Кстати, судя по тому, где именно вчера находились чары, надеюсь, ты прислушался к нашему разговору трёхлетней давности и принимаешь необходимые меры предосторожности? Я ещё слишком молод, чтобы становиться дедушкой.

Покрасневший Джеймс бессвязно забормотал и мечтал провалиться сквозь землю.

— Впрочем, — беззаботно продолжил Гарри, обнимая сына за плечи и заставляя идти с ним в ногу, — наверное, переживать не о чем. Если хотя бы половина слухов правдива, ты должен прекрасно знать о подходящих мерах предосторожности.

— Но я... не...

— Да брось, — неодобрительно сказал Гарри и для верности хлопнул сына по потному затылку. — Я тебя не осуждаю. Мне известно, что происходит после отбоя в чуланах для мётел, так называемых тайных ходах и башнях. Я тоже когда-то был подростком. Раз никто не пострадал и не забеременел, можно обойтись без разговоров, которые травмируют нас обоих. Мне совершенно не хочется даже думать о том, что ты или твой брат с кем-то спите.

Он выразительно содрогнулся.

— Как бы то ни было, хорошо, что у тебя появилась постоянная девушка. Желаю вам счастья и надеюсь, ваши отношения будут долгими и плодотворными. Я не стану предполагать, что в ближайшее время — или вообще когда-нибудь — дело дойдёт до брака. Вы ещё молоды. Зато оставляю за собой право считать, что самое большее, что вы делали и когда-либо будете делать, — это держаться за руки... даже если поженитесь и заведёте детей.

Гарри ненадолго задумался.

— Кажется, всё. Ах да, поскольку я так великодушен, предоставлю тебе честь самому рассказать обо всём Фреду! Удачи!

Весело улыбнувшись, Гарри ускорился и помчался к дому во весь дух.

Джеймс ещё долго стоял на месте, а затем, ругаясь, лёгкой трусцой направился следом.

* * *

Пылающие зелёные глаза оглядели покинутый лагерь.

— Доложите о потерях.

Стоявший за Императором офицер вздрогнул.

— Сир, четверо убиты, ещё двое смертельно ранены. — Понизив голос, он добавил: — Одного похитили. Скорее всего, его уже укусили.

Гарри тихо выругался.

— Оборотни, — с отвращением произнёс он.

Несколько лет назад Гарри относился бы к ним совсем иначе. После знакомства с Ремусом Люпином он был уверен, что все оборотни — обычные люди, страдающие от неприятной, но поддающейся контролю болезни.

Трудно было ошибиться сильнее.

Он видел записанные целителями воспоминания о лечении укушенных и происходивших с ними переменах.

Самой тяжёлой оказалась история двухлетней девочки.

В первые недели после укуса она оставалась прежним ребёнком. Несмотря на боль, любой наблюдатель видел, что девочка очень мила, воспитанна и послушна.

Всё изменилось в первое полнолуние.

С той ночи счастливая девочка исчезла навсегда. Вместо неё появился зверь в человеческом облике. Особенно страшно было видеть, как она по-настоящему рычала на обезумевших от горя родителей.

Оборотень — человеком девочку уже нельзя было назвать — постоянно проявляла агрессию. Даже вне превращения она рычала и бросалась на любого, кто оказывался рядом. Приходилось связывать её, чтобы она физически не нападала на людей, входивших в комнату.

И всё же неразумным зверем она не стала. Девочка во многом напоминала Фенрира Грейбека: умела говорить, думать и рассуждать, но при этом испытывала неутолимую жажду человеческой плоти.

Ремус Люпин был исключением. Никто не знал почему: мужчина отказывался рассказывать о себе целителям-психологам и исследователям.

А затем и вовсе бесследно исчез.

Узнав истинную природу оборотней, Гарри испытывал противоречивые чувства. Он понимал, что оборотней нельзя считать людьми и допускать в человеческое общество, однако воспоминания о Ремусе не позволяли принять это безоговорочно. При всех недостатках Люпин никогда не был похож на обычного оборотня. Эдмунд унаследовал мягкость и любовь к знаниям своего биологического отца, но не его мучительную неуверенность. Гарри не сомневался: в другой жизни из Эдмунда вышел бы превосходный преподаватель. Достаточно было увидеть его рядом с младшими братом и сестрой, чтобы понять — юноше от природы дано делиться знаниями. Несколькими успешно сданными экзаменами ТРИТОН Джеймс наверняка был обязан именно занятиям с Эдмундом.

Гарри заставил себя вернуться к происходящему и посмотрел на командира заставы.

— Правильно ли я понимаю, что вы все немедленно аппарировали прочь?

— Да, сир. Нас захлестнули! Их было больше, и они застали нас врасплох. Отступление оставалось единственным выходом.

— Разумно, — произнёс Гарри, пригвоздив офицера взглядом. — Однако я хотел бы узнать подробности. Например, они действовали самостоятельно или на кого-то работали?

— Я... понятия не имею, сир, — пристыженно ответил мужчина.

Гарри ненадолго умолк.

— Соберите отряд, — приказал он охранникам. — След ещё свежий. Полетим по нему на мётлах.

— Ваше Императорское Величество, — заговорил один из самых осторожных охранников, пока его товарищ чётко отдавал честь и спешил прочь. — Разумно ли вам лично преследовать стаю оборотней? Возможно, лучше поручить это солдатам.

Гарри кивнул.

— Я услышал твоё предостережение, Джон. Но за меня не беспокойся. — Он сухо улыбнулся. — В конце концов, я в одиночку убил нунду. У оборотней нет ни единого шанса.

Несколько минут спустя Гарри, его охрана и отряд солдат готовились взлететь над лесом на мётлах.

Обычно Гарри летел бы сам, но скорость свободного полёта не шла ни в какое сравнение с его верной «Молнией», которую он держал в руке.

— «Молния», сир? — удивлённо переспросил один из солдат, совсем молодой мужчина, разглядывая старинную метлу.

Гарри поднял ладонь, не давая явно рассерженному сержанту накричать на юношу.

— Да, — с вызовом во взгляде произнёс он. — «Молния». А у тебя, как я вижу, новейшая гоночная метла на рынке — «Нимбус Скоростная сила». Хорошая модель... Понимаю, почему армия выбрала именно её. Максимальная скорость — двести шестьдесят миль в час, намного больше двухсот, на которые способна даже «Молния». Кроме того, «Нимбус» добавил в «Скоростную силу» несколько полезных чар: противоскользящие, противоаварийные и чары сверхчувствительности в придачу к стандартным заклинаниям гоночных мётел.

Гарри глубоко вдохнул.

— И всё же готов поспорить: на своей штуковине ты меня не обгонишь.

Солдат уже замкнулся, осознав, с кем разговаривает.

— Ну же, солдат! — с вызовом воскликнул Гарри. — Боишься небольших гонок на мётлах? Давай сделаем их интереснее. Пятьдесят галлеонов, если меня обгонишь. А если проиграешь, ничего не должен.

Молодой мужчина долго молчал.

— Хорошо, сир, — наконец ответил он.

— Отлично, — с задорной улыбкой произнёс Гарри. — Я жду от тебя лучших результатов, солдат. Выложишься полностью. Это приказ. Ясно? — рявкнул он.

— Так точно, сир! — громко ответил солдат.

— Хорошо.

Гарри повернулся к волшебнику, которому поручили выследить оборотней.

— Удалось зацепиться за след?

— Да, сир, — с готовностью ответил тот. — Наш товарищ упростил поиски! Если бы он намеренно не оставлял след, мы до сих пор блуждали бы по округе!

— Это и правда удача, — согласился Гарри. — Так чего ты ждёшь? Накладывай заклинание!

Из палочки волшебника вырвался белый свет. Оставляя за собой едва заметную полосу, он устремился к цели.

Гарри быстро оседлал метлу и взлетел, остальные последовали за ним.

Стремительно несясь над бельгийским лесом, Гарри усмехался про себя. Максимальная скорость «Скоростной силы» была выше, зато «Молния» разгонялась быстрее и достигала ста пятидесяти миль в час за десять секунд — на целых две секунды раньше новой метлы.

Соперник распластался вдоль метловища, выжимая из него всё до последней капли скорости.

Медленно, дюйм за дюймом, он настигал Императора. Однако Гарри не сдавался: опыт позволял старшему мужчине использовать каждую возможность сохранить скорость.

Гарри улыбнулся. Чары сверхчувствительности подсказали, что юноша постепенно приближается. Любитель, — насмешливо подумал он. Останься солдат прямо позади, воздушный поток Гарри не тормозил бы его. Впрочем, молодой мужчина быстро учился. Похоже, некоторый опыт у него всё же был.

Постепенно преимущество «Скоростной силы» в максимальной скорости одолело относительную неопытность владельца. Вскоре мужчины летели бок о бок.

И тут световой след резко нырнул в лес под ними.

Гарри предвидел этот момент и без труда ушёл в крутое пике, даже не замедлившись.

Солдат на мгновение растерялся, а затем с руганью последовал за ним. Он потерял часть скорости и сделал петлю, чтобы снова разогнаться: этому приёму юноша научился ещё во время игры в квиддич на позиции охотника.

Деревья росли далеко друг от друга, и лавировать между ними на метле было легко. По крайней мере, на разумной скорости. Солдат изумлённо смотрел, как Император молниеносно петляет по лесу.

Не желая сдаваться, он полетел следом, полагаясь на встроенные в метлу чары сверхчувствительности.

Однако Император каким-то образом выполнял невероятно крутые повороты почти без торможения.

Гарри ухмылялся, без усилий лавируя между деревьями. Никогда прежде он не ощущал себя настолько живым. Благодаря тщательному уходу «Молния» слушалась его так же безупречно, как во время самого первого полёта. Гарри подозревал, что молодой соперник только теперь осознал: на поворотах «Скоростная сила» уступает «Молнии». Встроенные чары были хороши, но снижали скорость метлы при манёврах.

И всё же юноша старался изо всех сил. Настроенные на солдата чары сверхчувствительности сообщали Гарри, что тот отчаянно пытается не отстать.

Император вылетел на небольшую поляну, посреди которой журчал ручей. Световой след заканчивался здесь, а шар на его конце беззвучно пульсировал, не испуская лишнего света.

Гарри резко затормозил, спрыгнул с метлы и взмахом руки погасил шар, сохранив видимым ведущий к нему след.

С помощью магии он заглушил собственные запах и звуки.

Первым из-за деревьев вырвался тяжело дышавший соперник.

— Похоже, новые чары мешают выполнять крутые повороты, — тихо заметил Гарри.

— Похоже на то, сир, — неохотно согласился мужчина столь же тихим голосом.

Несколько мгновений они молча стояли рядом.

— Я так и не спросил твоего имени, солдат.

— Кевин Питерсон, сир.

— Ты из Австралии? — предположил Гарри.

— Ага.

Дальнейший разговор прервался, когда появились остальные солдаты.

Все тринадцать бесшумно приземлились.

— Господа, — торжественно произнёс Гарри. — Рад, что вы к нам присоединились. — Он кивнул вперёд. — В нескольких ярдах отсюда поляна с пещерой. Они прячутся там. Я насчитал по меньшей мере пятнадцать оборотней, не считая пленника.

Кевин посмотрел на Императора.

— Как вы это узнали, сир?

Гарри усмехнулся.

— Магия, Кевин. Магия.

Все пятнадцать двинулись к цели.

Добравшись до рощицы, они бесшумно прокрались вперёд и увидели поляну.

Как и говорил Гарри, у края поляны зияла большая пещера, а вокруг незажжённого костра под послеполуденным солнцем бездельничали оборотни в человеческом облике. Не знай Гарри об их истинной природе, решил бы, что наткнулся на большую компанию туристов. По сигналу по трое солдат с каждой стороны отделились от отряда и начали окружать добычу.

Внезапно одна из оборотней резко вскинула голову и принюхалась.

— Что такое? — спросил её товарищ.

— Не знаю, — утробно прорычала женщина.

— Приготовиться, — тихий голос Гарри донёсся из зачарованных переговорных устройств прямо в уши бойцов. — Три... два... один... Вперёд!

По лесу прокатились хлопки: одетые в камуфляжную форму волшебники аппарировали в самый центр лагеря и открыли огонь по оборотням.

Оглушающие и связывающие заклинания никто не применял. Первому оборотню рассекающие чары угодили прямо в лицо, оставив от головы лишь нижнюю челюсть. Его спутнице пробивающее проклятие ударило в лоб.

Остальные быстро опомнились, и вскоре обе стороны сошлись в бою. Благодаря молниеносной реакции ликантропов было трудно поразить, даже когда в каждого стреляли двое волшебников. Несмотря на численное преимущество, солдаты с трудом удерживали оборотней на расстоянии.

Тогда в бой вступил Гарри. Обнажив меч, он невозмутимо двинулся вперёд.

— Это он! — воскликнул особенно крупный волосатый ликантроп.

Трое оборотней, до сих пор наблюдавших за сражением, сразу шагнули вперёд. Оскалив зубы, они приближались к одинокой фигуре Императора.

Гарри даже не дрогнул, когда оборотень в центре бросился к нему, выставив длинные жёлтые когти.

Рыча, зверь прыгнул, протянув руки.

Из земли вырвались два огромных шипа и с двух сторон пронзили мужчину в воздухе, не дав нападавшему упасть.

Не удостоив дёргающийся труп взглядом, Гарри шагнул в сторону от второго оборотня, приближавшегося слева, и низко взмахнул мечом.

Женщина с воем рухнула, не в силах удержаться на одной ноге.

Последнего нападавшего настигли отбрасывающие чары. Они швырнули его в ближайшее дерево и переломили ствол. Обломки древесины превратились в колья, насквозь пронзившие оборотня.

Воспользовавшись замешательством после того, как Император с лёгкостью расправился с тремя противниками, солдаты быстро добили своих.

Выпрямившись, Гарри небрежно подошёл к последней выжившей участнице небольшой стаи, держа меч наготове.

— Думаешь, эта царапина меня убьёт, человек? — прорычала оборотень, сжимая обрубленную по колено ногу.

— Конечно нет, — тихо рассмеялся Гарри. — Тебя убьёт яд василиска, которым пропитано лезвие.

Увидев ошеломление женщины, он мрачно улыбнулся.

— Но пока я не хочу твоей смерти.

Женщина закричала: вспыхнувшее пламя отсекло остаток ноги у самого бедра и прижгло рану.

— Теперь назови своего предводителя и расскажи о его целях. А раз вы меня узнали, я также хочу знать, что ему от меня нужно.

Оборотень оскалилась.

— С чего мне отвечать тебе, человек?

Она плюнула ему под ноги и внезапно бросилась вперёд.

Гарри даже не шелохнулся. Из его пальцев вырвался разряд молнии и поразил оборотня, отбросив кричащую женщину на несколько футов.

Из ниоткуда возникли толстые цепи и приковали её к земле. Гарри приблизился к дымящемуся, дёргающемуся телу.

— Ты всё расскажешь, потому что в противном случае я превращу твою жизнь в настоящий ад, прежде чем заставлю заговорить, — спокойно произнёс он.

Ответа не последовало.

— Хорошо.

Он повернулся к солдатам.

— Господа, эта прекрасная леди только что предоставила свои услуги и тело нашим исследователям, которые ищут лекарство от ужасного недуга под названием ликантропия. Свяжите её.

Гарри с удовлетворением увидел, как лицо женщины исказил зарождавшийся ужас, прежде чем множество оглушающих заклинаний лишило её сознания.

Кевин уже добрался до пещеры.

— Сир, мы нашли Майкла! — крикнул он.

Вскоре они с другим солдатом присоединились к остальным, наполовину неся, наполовину волоча раненого мужчину.

Тот был в ужасном состоянии. На нём остались лишь брюки, одной рукой он прижимал бок. Сквозь грубую повязку все разглядели след укуса и разом отступили. Мужчина был заражён.

— Мой повелитель, — хрипло произнёс он.

Опустившись на колени, мужчина склонился так низко, что коснулся лбом земли. Затем выпрямился, но вставать не стал.

— Боюсь, я должен просить об отставке, сир. Я больше не пригоден к службе. — Он сглотнул, расправил плечи и посмотрел Гарри в глаза. — Сначала я хотел попросить о смерти, потому что лучше достойно умереть человеком, чем вечно жить зверем.

— Значит, ты передумал? — приподнял бровь Гарри.

— Да, — ответил мужчина. — Я хочу жить, потому что могу принести пользу. — Он глубоко вдохнул. — Когда я... перестану быть человеком... используйте меня. Пусть благодаря мне вы найдёте лекарство.

Его глаза закатились, и он без чувств повалился набок.

Собравшиеся надолго погрузились в потрясённое молчание.

— Храбрый человек, — наконец с тихим уважением произнёс один из солдат.

Ошеломлённый такой преданностью, Гарри согласно хмыкнул.

— Давайте доставим нашего бойца домой, — наконец сказал он. — Весь следующий месяц он должен жить в комфорте. Пусть насладится последними неделями жизни волшебника. Он заслужил хотя бы это.

Солдаты дружно кивнули и принялись сооружать носилки для раненого товарища.

— А эту мразь отправьте в Отдел тайн, — почти прорычал Гарри, с отвращением взглянув на оглушённую оборотня. — Доставьте как угодно, главное, чтобы она осталась жива. Передайте, что я хочу получить от неё ответы любыми средствами.

Резко развернувшись, Гарри беззвучно аппарировал. Вскоре за ним последовали охранники.

* * *

Гарри откинулся на спинку кресла рядом с Дафной и наблюдал, как очередная группа выпускников заканчивает показательное выступление.

Завершив обучение, молодые волшебники и ведьмы по приказу наставников собрались перед Императором, чтобы продемонстрировать навыки и доказать готовность к армейской службе.

Эта группа особенно интересовала Гарри: среди множества молодых людей находились оба его сына.

В отличие от Дафны, он не слишком удивился, когда сразу после получения результатов ТРИТОН — одна мысль о них по-прежнему наполняла его гордостью — сыновья решили поступить на военную службу. И всё же Гарри думал или, скорее, надеялся, что хотя бы один выберет более мирное занятие: исследования или политику. Дафна определённо на это рассчитывала. Сыновьям она ничего не говорила, признавая, что окончательное решение принадлежит им, зато в спальне без стеснения высказывала Гарри своё мнение.

Несмотря ни на что, родители уважили выбор сыновей. Однако Гарри сразу предупредил, что не станет пользоваться влиянием, чтобы ускорить их продвижение или облегчить службу. Если юноши хотят вступить в армию, то сделают это как Джеймс и Эдмунд Поттер-Блэк, а не как Имперские принцы. Он ясно дал понять, что особого отношения не будет, и велел сыновьям носить браслеты, мешавшие людям замечать их связь с Императором.

Такой же порядок Гарри требовал соблюдать от придворной знати, если её дети шли в армию. Никаких поблажек за титул или фамилию. Его армии нужны способности, а не громкие имена.

Поэтому, увидев имена обоих сыновей в списке отмеченных особой наградой, Гарри с гордостью понял, что Джеймс и Эдмунд заслужили её собственными талантами.

— Ваши сыновья показали превосходные результаты, — прошептал кто-то за его спиной.

Гарри лишь кивнул.

— Я могу чем-то помочь, Сол?

Император скорее почувствовал, чем увидел, как профессор Сол Крокер покачал головой.

— Я лишь хотел сообщить новости, сир. Последние подопытные демонстрируют обнадёживающие результаты. Мы приблизились к лекарству.

Гарри обернулся.

— Хорошие вести, — одобрительно произнёс он.

Изначально Сол Крокер работал в подразделении Отдела тайн, занимавшемся Временем. Однако после проекта «Мгновенное удовлетворение» сменил область исследований. Весело уничтожая свои записи в интересах государственной безопасности, профессор объяснил, что в прежнем направлении больше ничего сделать нельзя: он достиг вершины возможного в работе со Временем.

Подготовив себе замену, Крокер направил внимание и таланты на другую задачу.

Так появился его новый проект — поиск лекарства от ликантропии.

До сих пор единственным средством, помогавшим сдерживать магический недуг, оставалось Аконитовое зелье. Его изобретатель Дамокл Белби теперь посвятил себя улучшению состава и поиску возможного лекарства.

Главной проблемой была нехватка подопытных.

Кроме добровольца — после первого превращения он не помнил ничего из прежней жизни, и это стало новым открытием — и пленницы, у исследователей никого не было. Поймать оборотня чертовски трудно: они не только отличались живучестью, но и умели скрываться от волшебников. Столкнувшись с ними, оборотни обычно сражались до смерти. Чаще всего это заканчивалось тем, что волшебников заражали, обращали — если глупцы отправлялись на охоту в полнолуние, — калечили или убивали. Сол содрогнулся при одной мысли о смерти от голых рук оборотня.

Именно Сол Крокер придумал гениальное решение проблемы.

Отделу тайн удалось заполучить двух оборотней, которых поместили под наблюдение. Из-за малого числа подопытных учёным приходилось беречь их жизни, хотя, пытаясь выведать сведения у одноногой оборотня, они едва её не прикончили. Сол предложил заставить пленников заражать людей и тем самым создавать новых оборотней для дальнейших опытов.

Разумеется, чтобы создать оборотня, требовался человек...

Сол и сотрудники отдела никому не рассказывали, что используют в опытах пленённых маглов. Они не сомневались в презрении Императора к маглам, но не верили, что монарх одобрит исследования, если узнает об их... методах.

Поэтому ни империя, ни её правитель не знали, откуда берутся подопытные, и считали сотрудников отдела искусными ловцами диких оборотней. Никому не приходило в голову спрашивать о ходе исследований, а значит, никто ничего не объяснял. К тому же недостатка в диких оборотнях не было. В Европе и Азии участились нападения: крушение магловской цивилизации придало стаям смелости. Лекарство могло стать альтернативой полному истреблению оборотней и заодно увеличить численность волшебников. А вылеченных оборотней-маглов стало бы проще уничтожить.

Кто-то назвал бы подобные методы бесчеловечными, но начальник Сола тщательно подбирал сотрудников. Все они были прагматиками. Наука и процветание Империи стояли для них превыше всего.

— С нетерпением жду возможности увидеть лекарство в действии, — непринуждённо сказал Гарри, не отрывая взгляда от курсантов.

Когда Крокер отошёл, Гарри подумал, что без связывающих сотрудников клятв профессор и ему подобные давно оказались бы в Азкабане или психиатрическом отделении. Он не знал, что именно они делали с оборотнями, и, откровенно говоря, не хотел знать.

Теперь вампиры согласились сдерживать жажду крови и жить цивилизованно, карги и дементоры находились под контролем, великанов осталось слишком мало для войны, а гоблинов полностью покорили — солдаты Гарри набрались опыта, сражаясь с мерзкими тварями в Северной и Южной Америке и в Азии. Таким образом, оборотни оставались последним видом крупных тёмных существ, который создавал серьёзную проблему.

Как Гарри и предполагал, у стаи был предводитель. Тёмный волшебник решил воспользоваться недавними потрясениями, набраться сил, бросить вызов Гарри и забрать Империю себе.

Ходили слухи, что колдун и сам был оборотнем, хотя никто из допрошенных не видел его превращения. Гарри признавал: если слухи правдивы, такой оборотень был бы настоящей редкостью.

Тёмный волшебник считал себя равным Волдеморту, чем безмерно забавлял Гарри. Подражая старому Волдеморту, он даже присвоил себе бельгийский вариант имени «Тот-Кого-Нельзя-Называть». Последователей среди людей у болвана почти не было, поэтому он заключил союз с оборотнями и пообещал им полную свободу, если займёт трон. Стаи называли его Волчьим Королём.

По беспристрастному мнению Магической секретной службы, военного крыла Отдела тайн, этот человек не мог сравниться с Волдемортом ни силой, ни хитростью. Когда агенты поняли, что искать, обнаружить и уничтожить все террористические ячейки оказалось до смешного легко. В случае с Пожирателями смерти Волдеморта у правительства возникали куда большие трудности.

Сотрудники службы не сомневались, что в течение года найдут и уничтожат колдуна.

А потом придёт черёд Китая.

При мысли о том, на что местные маглы тратили время, на лице Гарри по-прежнему возникала глупая улыбка. По какой-то причине идиоты расходовали силы и ресурсы, пытаясь аннексировать ближайших соседей — Индию и Пакистан, — и одновременно укрепляли власть над Тибетом. Подробностей Гарри не знал. Кажется, дело было в прежних отношениях между этими странами.

Само вторжение не сулило ничего хорошего: китайские маглы могли узнать о растущем присутствии волшебников. Однако преимущества перевешивали возможные трудности.

Прежде всего, Гарри был готов воспевать светлую голову, придумавшую гениальный план — использовать твёрдое ракетное топливо для снабжения китайской военной машины.

По словам учёных, без нефти и электричества маглы больше не могли производить компоненты топлива.

Следовательно, им оставалось расходовать имеющиеся запасы.

А хранились они в ракетах дальнего радиуса действия — главным образом ядерных.

Китай фактически разоружал сам себя.

Увидев открывшуюся возможность, Гарри начал обращать развитие событий себе на пользу.

Нескольких помощников он направил в Индию и Пакистан. Выдавая себя за маглов, волшебники и ведьмы незаметно подменили высшее командование и приступили к координации обороны. Маглы заметили, что примитивные средства связи, которыми их вынудили пользоваться обстоятельства, работали почти волшебным образом. О том, что им действительно помогала магия, никто не подозревал.

Положение складывалось весьма занимательное. Китай нападал на Индию, а следующей целью видел Пакистан. Пакистан стремился присоединить Кашмир и отобрать у Индии как можно больше земель — в мечтах даже всю страну, — но при этом оборонялся от китайцев. Индия же успешно сражалась и каким-то волшебным образом держалась сразу на обоих фронтах.

И пока все маглы Индии и Пакистана не сводили глаз с границ... волшебники незаметно делали своё дело в тылу.

Цейлон и южная половина Индии перешли под власть волшебников, а маглы ничего не заподозрили. Точно так же волшебники захватили западную часть Пакистана.

Было решено позволить маглам истреблять друг друга. В конце концов, они делали это с большим воодушевлением и тем самым помогали Империи.

Оставалось лишь следить, чтобы ни одна магловская армия не получила решающего преимущества. Ситуация требовала поистине ювелирной работы.

Гарри не сомневался, что его люди справятся. Разумеется, он будет их проверять.

А пока следовало решить проблему с оборотнями.

Пусть Магическая секретная служба считала этого человека безобидным, Гарри не поверит в отсутствие угрозы, пока смерть Волчьего Короля не подтвердят. До тех пор к противнику следовало относиться серьёзно.

И Гарри лично за этим проследит.

* * *

Магдалена оскалилась на стоявшего перед ней человека.

— Значит, ты единственный, кому удалось пережить зачистку? — прорычала оборотень.

— Да, — с вызывающим высокомерием ответил Таддеус, тучный волшебник средних лет.

От его наглости у Магдалены зачесались руки выпустить ему кишки.

— Следи за словами, человек, — зарычала она. — Иначе можешь умереть... или столкнуться с чем-нибудь похуже.

Таддеус лишь презрительно усмехнулся.

— Сомневаюсь, что ваш предводитель этого захочет, — ответил он, ничуть не растеряв прежней заносчивости. — В конце концов, мы с товарищами — его единственная связь с Империей волшебников.

Оборотень свирепо рявкнула:

— Тогда докладывай, червь!

Мужчина гадко улыбнулся.

— Не думаю. — Он помолчал, наслаждаясь её потрясением. — Поскольку других связей среди людей у вас нет, я слишком важен для вашего предводителя, чтобы отчитываться перед его... подчинёнными. Отныне мы с товарищами будем отвечать только перед Волчьим Королём. Ты больше не наш связной.

— Я должна вырвать твои внутренности голыми руками! — взвыла оборотень.

Мужчина не шелохнулся.

— Но не вырвешь. Потому что после моей смерти вашему предводителю придётся начинать сначала... и теперь, когда Император узнал о его существовании, всё будет ещё сложнее. Прошёл почти год, а ни я, ни мои товарищи не видели ни одного нового сторонника. Император волшебников уже уничтожил все ячейки. Кроме этой, конечно, но лишь потому, что я оказался умнее остальных. Ваш предводитель не обрадуется, если узнает, что его планы рухнули из-за твоей несдержанности.

Волшебник и оборотень долго смотрели друг на друга.

— Ты изменился, — наконец произнесла женщина. — Больше не тот жалкий трус, которого я завербовала. Стал важной шишкой, да? — насмешливо закончила она.

Вскочив со стула, Магдалена прыгнула на стол и приблизила лицо почти вплотную к волшебнику. Не ожидавший этого мужчина опрокинулся вместе со стулом и с грохотом растянулся на полу.

— Я передам Ему твоё... послание, — со злобной ухмылкой сказала оборотень. — Молись, чтобы Он выслушал тебя и остался доволен. Иначе... я с огромным удовольствием высосу из твоих костей весь мозг!

Высказав угрозу, она спрыгнула со стола и выскочила в боковое окно комнаты.

Переведя дух, Таддеус бросился к окну и увидел, как она бесшумно растворилась в ночи.

На дрожащих ногах он вернулся к столу в дешёвой комнате, которую снял на одну ночь, и достал флягу. Сделав несколько больших глотков для храбрости, мужчина вынул зеркало.

— Ну? — спросило появившееся на той стороне лицо.

— Сработало. Я в деле, — коротко ответил он. Таддеус выдохнул и уже с нескрываемым волнением продолжил: — Всё сделал, как ты велел. Она страшно разозлилась, но в конце концов уступила.

— Правда? То есть... отлично сработано.

Волшебник улыбнулся собеседнику.

— Слишком уж ты удивлён для человека, который сам придумал этот план.

— Мелочи, мелочи, — беззаботно отозвался мужчина. — А теперь тащи свою тушу домой. Нас ждёт серьёзная работа! Не каждый день твой знакомый готовится встретиться с настоящим Тёмным Лордом-оборотнем.

Таддеус застонал.

— Да знаю я, — проворчал он.

Убрав зеркало в карман, волшебник сделал последний глоток и поднялся.

Он надеялся, что предстоящая встреча с Волчьим Королём пройдёт хорошо и он ничего не испортит. От неё зависело будущее Таддеуса и его товарищей.

Готовясь аппарировать домой, он подумал, что уже пора варить успокаивающее зелье. Даже выброс адреналина после нынешней встречи едва его не прикончил. Чтобы пережить следующую, Таддеусу придётся сохранять спокойствие.