Щит и Меч Огня (джен)

Кларисса Клермон.

— Успейте сделать ставки!

Кларисса вздрогнула и зашагала быстрее, но убежать от этого голоса было нельзя. Комментатор Матисс, казалось, был повсюду. Его шитый серебром костюм и серебряная серьга сверкали со всех экранов: в приемном покое госпиталя, с рекламных щитов на улице, с карманных планшетов пациентов больницы и случайных прохожих.

— Делайте ставки, дамы и господа! Посмотрите на пары, набравшие вчера наибольшее количество очков, и сделайте свой сегодняшний выбор!

Кларисса знала, что, обернувшись к огромному экрану на стене торгового центра, она увидит лицо своего сына. Пара Огня постоянно была в числе первых. Она до дрожи боялась взглянуть, но голова повернулась сама собой.

Райнар… Хотя сейчас, наверное, никто, кроме нее, его так не зовет. За годы, проведенные в Академии, он привык называться Рэем и даже поправлял ее, мать, когда она пыталась не использовать эту унизительную кличку, обращаясь к нему.

Женщина, не замечая толкавших ее прохожих, смотрела на экран, пока изображение не сменилось показом следующей пары.

Сколько еще будет продолжаться сезон Дождей в этом году? Ее мальчик уже выглядит бледным и смертельно уставшим. И у его Меча вид не лучше.

Если раньше Кларисса хотя и недолюбливала эти тотализаторы, просто от них отмахивалась, то теперь, зная, чего все это стоит, отмахнуться уже не получится.

Женщина ускорила шаг, чтобы не слышать очередной реплики лощеного Матисса, комментатора шоу на крови.

Но она все же еще раз замерла на месте, и на этот раз ее остановил совсем иной звук. «Утренняя роса» Люсьена Бланшара.

Кларисса стояла рядом с музыкальной школой, чье открытое окно выходило на улицу. Из окна лились чистые, хрупкие и немного печальные звуки рояля. Невидимый музыкант не очень умело, но старательно и с явной любовью проигрывал ноту за нотой любимой увертюры Клариссы.

И на нее нахлынули воспоминания.

Ей семнадцать лет, ее зовут Кларисса Фонтен, и она выпускница музыкальной школы. На последнем экзамене она, одетая в изящное шелковое платье нежно-голубого цвета, садится за рояль, элегантно отбрасывая длинный шлейф носком туфельки с серебряной пряжкой. Кларисса играет «Утреннюю росу», и слушатели ей аплодируют. Учителя одобрительно улыбаются, а отец, встав на колено, протягивает ей огромный букет.

Жизнь была тогда легкой и светлой, и казалось, что так будет всегда.

Потом была консерватория при орбитальном Университете. Аплодисменты уже не одобрительные, а почти восхищенные. И первый «серьезный» концерт для инопланетных гостей с Айрина.

Там Кларисса впервые увидела его. Или он ее, тут как посмотреть. С нее, казалось, не сводил глаз молодой айринец в форме пилота торгового корабля. А потом за кулисы передали огромный букет белых цветов, сбрызнутый искусственной «росой», которую так талантливо умели подделывать флористы. Букет сопровождала открытка, где на не очень хорошем несмуанском были написаны комплименты ее таланту. И подпись: «Ли Хаожань».

Год. Прошел целый год с момента их первой встречи до того мига, как Хаожань сделал ей предложение. Юный пилот чуть ли не с боем добивался, чтобы его брали в каждый экипаж, оправляющийся на Несмуа. Все рад коротких встреч с ней, с Клариссой. И ради их будущей совместной жизни.

Возможно, это была не любовь, а влюбленность, страсть или что-то подобное, но Кларисса была слишком неопытна, чтобы разбираться в этом. К тому же Хаожань стал первым, к кому она начала испытывать чувства.

Кларисса тогда с радостью приняла предложение. Но радость омрачилась практически сразу же: против их брака были и Несмуа, и Айрин. Отец Клариссы категорично высказал, что он не потерпит «узкоглазого ксига» в качестве своего зятя, а Айрин так вообще не допускал межрасовые браки — они берегли чистоту крови.

И Кларисса совершила первую в своей жизни большую глупость — сбежала из дома ради того, чтобы быть с Хаожанем. Это был первый шаг на пути в ту пропасть, в которой она пребывает сейчас.

У них родился сын. Райнар. Хаожань настоял, чтобы она назвала его несмуанским именем, ведь на Несмуа у такого ребенка было бы больше шансов. Но, учитывая то, насколько мало было в Верхнем Мире полукровок, возможностей все равно было ненамного больше, чем на Айрине. Тогда, глядя на своего первенца, женщина впервые подумала, что совершила ошибку, своими действиями приговорив сына к нелегкой жизни. Но рядом был поддерживающий, любящий и понимающий Хаожань, поэтому негативные мысли испарялись раньше, чем успевали достичь глубин сердца.

Пока Хаожань был рядом.

Его профессия предполагала долгие отлучки и дальние полеты в глубины космоса, туда, куда только смог дотянуться своими торговыми путями Айрин. И, к сожалению, эти поездки были не всегда безопасны.

Когда Райнару минуло три месяца, Кларисса получила извещение. В нем выражались соболезнования по поводу трагической гибели пилота торгового челнока «Белый Тигр» Ли Хаожаня. Технические неполадки, отказ двигателя и взрыв, уничтоживший челнок вместе со всем экипажем.

Айрин не признавал межрасовые браки и детей-полукровок, поэтому молодая вдова не получила ничего из наследства погибшего пилота. Кларисса осталась совсем одна с младенцем на руках.

Первым делом она попыталась вернуться к отцу. Серебряный аристократ Элиас Фонтен великодушно простил рыдающую на коленях дочь и даже позволил ей вернуться под крыло родного дома. Но с одним условием: Кларисса должна отдать Райнара на воспитание в Нижний Мир и навсегда забыть о нем.

— Избавься от этой помеси, — лицо Элиаса перекосила брезгливая гримаса, — и начнешь новую жизнь. Может, даже снова замуж выйдешь.

Женщина едва было не поддалась слабости: отдать ребенка и жить спокойно, как ни в чем ни бывало. Это звучало … заманчиво. Но взглянув в глаза своего сына, Кларисса отчетливо поняла, что не сможет этого сделать. Ребенок не виноват ни в ее глупости, ни в жестоких правилах Несмуа. В Нижнем Мире его ждала только Академия и судьба Щита. Она не могла позволить этому случиться.

Кларисса тогда гордо отказалась и ушла думать над своей дальнейшей судьбой. И судьба была к ней милосердна: ее преподавательница из консерватории, узнав о незавидной участи своей бывшей ученицы, пожалела ее и устроила аккомпаниатором в Университет.

Кларисса жила в Медном квартале и притворялась медной, чтобы избежать расспросов и недопониманий. Днем она играла на пианино в тренировочных залах и на сценах Университета, а вечером — в клубах и барах. Ребенка приходилось брать с собой. Райнар, на ее счастье, почти всегда был тихим и спокойным и практически неизменно вызывал умиление студенток Университета и танцовщиц ночных клубов, которые за кулисами с удовольствием возились с ребенком в ожидании своей очереди.

Так продолжалось около года.

Подросшего Райнара Кларисса уже оставляла в съемной каморке Медного квартала на попечении консьержки, которой женщина платила определенную сумму. Но зато теперь оставалось больше времени на подработки … и на игру для души. Несмотря на то, что к вечеру пальцы сводило судорогой, Кларисса не могла не любить музыку. И иногда, в оставшееся после занятий в университете время, играла что-то свое, для самой себя. Это было ее якорем, помогало ей не сойти с ума.

И в один из таких моментов она встретила Антуана Клермона.