Возвышение Волшебников (джен)

Ветер гулял среди скалистых вершин Гималаев. Его вой разносился по горам, напоминая голоса тысячи проклятых душ. Вместе с безжизненным пейзажем из камня и кружащегося снега всё это казалось Гарри воплощением запустения.

Стоя возле волшебной палатки, Император поднял голову. На такой высоте небо казалось тёмно-синим, почти чёрным.

Опустив взгляд, он вновь посмотрел на свою цель.

На вершинах этих гор почти не встречалось жизни, однако здесь всё же обитали существа, которых мало кому довелось увидеть. Одним из них был великолепный феникс, свивший гнездо всего в нескольких шагах от Гарри.

О фениксах знали очень мало, если не считать окружавших их мифов. Достоверно были известны лишь внешний вид этих прекрасных созданий и места их обитания. Приручить птицу удавалось единицам.

Если бы Гарри в облике сокола не заметил, как прекрасное создание парит в восходящих потоках воздуха, его бы здесь не оказалось. Из праздного любопытства он полетел за дикой птицей и никак не ожидал найти гнездо. Собственный феникс в тот момент был последним, о чём он думал.

Но подобные возможности не упускают.

Приручить феникса удавалось немногим. Все дошедшие до Гарри рассказы сходились в одном: действовать следовало строго определённым образом.

Фениксы привязывались к волшебникам вовсе не потому, что те были «чисты сердцем» или обладали каким-нибудь другим выдуманным достоинством, как любили писать в слащавых романах праздные сочинители. Они привязывались к человеку, если видели его первым после появления на свет.

Разумеется, для начала нужно было отыскать гнездо феникса с яйцом.

Затем яйцо предстояло забрать. А это весьма непросто, когда мать способна исчезнуть вместе со всем гнездом, включая яйцо.

Гарри медленно приближался к гнезду, осторожно переставляя ноги и протягивая руку с ягодами. Птица склонила голову набок и подозрительно уставилась на него глазами-бусинками.

Гарри отделял от гнезда ещё добрый прыжок, когда феникс исчез во вспышке огня, оставив после себя охваченное пламенем каменное гнездо. По мнению Гарри, огонь согревал яйцо, когда мать не высиживала его сама.

Император замер. Опустив голову, он изучил место, где остановился. На пять шагов ближе, чем вчера. Успех!

Гарри с тоской посмотрел на гнездо. Яйцо было совсем рядом!

Но приближаться он не собирался. Гарри уже научился на собственном горьком опыте.

Когда феникс впервые исчез в языках пламени, оставив яйцо, Гарри решил, что птица его бросила. В конце концов, вся прочитанная им литература единодушно утверждала: фениксы исчезают вместе с гнездом и яйцом.

Обрадованный тем, как быстро добрался до яйца, Гарри весело бросился вперёд.

И совершил ошибку.

Оказалось, мать вовсе не бросила яйцо. Нет, она затаилась поблизости и наблюдала за гнездом и нерождённым птенцом. А когда Гарри подошёл слишком близко...

Вышло некрасиво.

При воспоминании о том нападении кожу на голове до сих пор покалывало. Феникс появился над Гарри во вспышке огня, опалил ему волосы и принялся клевать.

Целый день ушёл на то, чтобы все царапины на руках зажили, а волосы отросли. Даже раны, которые нанёс Гарри тот нунду, исчезли быстрее, хотя были гораздо глубже и опаснее!

Гарри беззвучно выругался. Казалось, запах палёных волос не выветрился до сих пор.

Обычный человек сдался бы, однако Гарри решил проявить упорство. Аппарировав в свой нынешний дворец — приятное просторное здание из розового мрамора и серого гранита на юге Индии, — он распорядился доставить волшебную палатку и вернулся в горы, надеясь, что феникс не успел сменить место.

Он не разочаровался. Птица осталась там и, заметив Гарри, бросила ему вызывающий взгляд, словно предлагала ещё раз попытаться украсть её яйцо.

Так началось противостояние человека и птицы. Каждое утро Гарри приближался к гнезду с дарами из фруктов. Стоило фениксу исчезнуть в огне, он останавливался, клал угощение на землю, отмечал это место и уходил. Через некоторое время птица возвращалась, изучала подношение и съедала его.

Остаток дня каждый занимался своими делами. Феникс установил распорядок: приближаться к гнезду разрешалось исключительно по утрам. Это стало очевидно, когда птица угрожающе зашипела на Гарри, попытавшегося повторить всё днём. Поняв намёк, монарх до вечера просидел в палатке. Постепенно между ними установилось взаимопонимание. После утреннего ритуала птица улетала по своим делам — хотя Гарри не сомневался, что она оставалась где-то поблизости, — а он возвращался к обязанностям.

За последнюю неделю Гарри добился заметного успеха. Феникс начал немного ему доверять и подпускал всё ближе к гнезду.

В этом книги, к счастью, не ошибались. Чтобы получить яйцо, следовало завоевать доверие матери. Если его нарушить, феникс исчезнет навсегда и больше не вернётся на прежнее место. Найти феникса трудно, но отыскать того, кто не желает быть найденным, невозможно.

Так прошло ещё несколько дней, пока наконец Гарри не оказался прямо перед величественной птицей. Враждебность давно исчезла из её взгляда. Поднявшись, феникс осторожно принялся клевать большое манго в руке Гарри.

Не веря своему счастью, он медленно опустился на землю. Феникса это не смутило: продолжая есть с руки, птица придвинулась ближе. Гарри осторожно поднял вторую ладонь и погладил великолепную шею. По спине пробежала дрожь. Птица напомнила ему Фоукса из далёкого прошлого.

Воспоминания вызвали у Гарри лёгкую улыбку. Пусть теперь он не слишком хорошо относился к Дамблдору, в прошлом случались и добрые времена, которые Гарри вспоминал с теплотой. Особенно тот недолгий период, когда старик начал обучать его сложной магии. После каждого урока Фоукс непременно требовал внимания. Гарри давно не вспоминал о лучших днях, проведённых со старым директором. И лишь теперь понял, что действительно примирился с этим человеком. Он почти физически ощутил, как ненависть и гнев на бывшего директора покидают его.

Словно с плеч свалился тяжёлый груз, о существовании которого Гарри даже не подозревал. Разумеется, любить старого хрыча он всё равно не собирался.

Дикий феникс заглянул ему в глаза, будто искал в нём некое качество. Этот взгляд казался Гарри одновременно чужим и знакомым. Он не дрогнул и продолжил смотреть на птицу.

Наконец феникс склонил голову, издал мелодичную трель и исчез во вспышке огня.

Гарри уставился на гнездо. В отличие от прежних случаев, каменное сооружение не охватило пламя. Поняв, что это означает, он широко распахнул глаза и бросился вперёд. Раздвинув тёплые камни, Гарри увидел лежавшее внутри яйцо.

Яйцо было прекрасным: алым, размером с лебединое. Гарри бережно поднял его и спрятал под одежду, согревая теплом собственного тела.

Быстро вернувшись к палатке, он осторожно поместил яйцо в специально изготовленный дорожный контейнер с подогревом. Собрав палатку, Гарри оглянулся. Феникс сидел на дереве и неотрывно смотрел на него. Почтительно кивнув великолепной птице, Гарри прижал к себе драгоценную ношу и поднялся в воздух. Рисковать аппарацией с такой хрупкой и ценной вещью он не желал.

* * *

Магдалена ухмыльнулась, заметив, как человек настороженно поглядывает на других оборотней. Она не преминула рассказать о его высокомерии и хозяину, и всем, кто соглашался слушать. История обрастала подробностями, и в конце концов здесь уже не сомневались, что Таддеус осыпал их предводителя множеством оскорблений.

До сих пор на человека не напали лишь потому, что Волчий Король захотел с ним встретиться. По какой-то причине наглость волшебника позабавила хозяина.

Однако Магдалена не сомневалась: если после встречи человека сочтут бесполезным, он распрощается с жизнью. Оборотень уже всё распланировала. Волшебник будет медленно умирать, глядя, как перед ним жарят его собственные кишки.

Идя через лагерь Волчьего Короля, Таддеус не мог избавиться от тревоги. Лагерь располагался на большой поляне, со всех сторон окружённой густыми зарослями и деревьями. Над всем возвышалось большое, беспорядочно разросшееся деревянное здание. Волшебник даже не знал, в каком лесу находится: сюда его перенёс портал.

Впрочем, это Таддеуса не беспокоило. Спрятанный при нём маячок позволял товарищам в любой момент узнать его точное местонахождение.

Увидев в руках оборотня Детектор секретности, Таддеус удивился, но приблизился без колебаний. Маячок они всё равно не найдут. Хорошо, что такая возможность пришла им в голову заранее. Это хотя бы оправдывало неудобства, которые он испытал, когда за несколько часов до переноса сюда маячок... вставили. Таддеус радовался уже тому, что теперь мог нормально ходить. Установивший маячок человек заверил его: все дальнейшие ощущения от зачарованного предмета внутри тела будут исключительно психологическими.

Таддеус с ним не соглашался.

А ещё он с ужасом ждал завтрашнего утра, когда предмету предстояло покинуть его тело. Если, конечно, тот вообще выйдет. Сейчас ощущение запора было весьма убедительным.

С трудом вернув мысли к настоящему, Таддеус едва заметно улыбнулся, когда Детектор секретности не засветился. Этого следовало ожидать: прибор был недостаточно мощным, чтобы обнаружить маячок. Оборотням понадобился бы Зонд честности. А такие штуки стоили дорого.

— На что уставился, человек? — угрожающе прорычал обыскавший его оборотень.

— Ни на что, — ответил Таддеус, возвращая лицу выражение вежливого безразличия.

Охранник напоследок посмотрел на него с ненавистью, затем отвернулся и открыл дверь.

Проходя по дому, человек внимательно изучал обстановку. Снаружи здание выглядело ветхим, однако внутри за ним хорошо ухаживали. Если бы Таддеус не видел фасада, то решил бы, что попал в обычный охотничий домик.

— Жди здесь, — произнёс сопровождавший его оборотень тоном, который Таддеус уже начал считать для него обычным.

Закатив глаза, волшебник остался у двери, а оборотень скрылся внутри. Похоже, все они умели только рычать. Оказавшись на мгновение в одиночестве, Таддеус незаметно сунул правую руку в карман мантии и сжал кулак.

Через мгновение дверь открылась, и его провели в помещение, напоминавшее тронный зал.

Эта комната совершенно не походила на роскошный тронный зал столичного дворца. Стены были простыми, хотя и аккуратно выкрашенными. Сам трон представлял собой всего лишь прочное деревянное кресло, которое вполне могло стоять во главе обеденного стола.

У подножия возвышения Таддеуса силой поставили на колени. Сопровождавший надавил ему на затылок, заставляя смотреть в пол и, несомненно, желая, чтобы человек проявил почтение к сидевшей в кресле фигуре.

— Ваше Величество, — прорычал оборотень. — Ваш гость прибыл.

Таддеус не отрывал взгляда от пола: если поднять голову, можно было разозлить хотя бы стоявшего рядом непредсказуемого оборотня.

— Хорошо, — новый голос звучал хрипло, но заметно мягче голосов остальных.

Со своего места Таддеус видел, как Волчий Король пошевелил ногами и поднялся.

— Встань, человек, — произнёс тот, приблизившись к коленопреклонённой фигуре.

Таддеус медленно поднялся и посмотрел на стоявшего перед ним мужчину. Волчий Король был немного ниже его. Лицо обрамляла густая серебристая и такая же длинная и неопрятная, как волосы, борода, в которой ещё попадались светло-каштановые пряди. При этом лицо оборотня принадлежало гораздо более молодому человеку.

В целом он выглядел обычным, ничем не примечательным волшебником — разве что преждевременно поседевшим.

Если не смотреть в глаза. Они были как у акулы: мёртвые, холодные, лишённые всяких чувств. Глаза безжалостного хищника.

Таддеус не мог отделаться от ощущения, что стоявший перед ним оборотень кого-то напоминает.

— Насколько я понимаю, ты и твои товарищи — единственные уцелевшие из тех, кто работал на меня? — любезно спросил Волчий Король.

Волшебник прочистил горло.

— Именно так, — уверенно ответил он.

Оборотень улыбнулся.

— Хорошо, — удовлетворённо произнёс он и внезапно отвернулся от волшебника, направляясь к камину.

— Не хочу показаться грубым...

— И всё же покажешься, — оборотень остановился и перебил его с лёгкой улыбкой. — Как однажды сказал мой старый друг, «к сожалению, люди пугающе часто грубят случайно».

— Ясно, — коротко ответил волшебник. — Но откуда мне знать, что я говорю с Волчьим Королём? Возможно, вы всего лишь один из подчинённых, которого послали меня обмануть.

— Как ты смеешь! — разъярённого телохранителя остановила поднятая рука сереброволосого оборотня.

— Никак, — любезно ответил Волчий Король. — Полагаю, тебе придётся поверить мне на слово. К тому же... — его голос стал опасным, — не будь я Волчьим Королём, Свен в одно мгновение свернул бы тебе шею. Он слушается только меня.

— О, — Таддеус облизнул губы. — Тогда прошу принять мои извинения, Ваше Величество.

Оборотень лишь склонил голову.

— Итак, человек, расскажи... как ты выжил? Признаюсь, мне любопытно, что погубило остальных моих связных среди людей.

Таддеус ухмыльнулся и начал свой рассказ.

Волчий Король с интересом слушал стоявшего перед ним волшебника. Тот пах на удивление знакомо. Возможно, они встречались? Может быть, в прежней жизни, до трагедий, которые привели оборотня в это место и к нынешнему положению?

— Ты производишь впечатление весьма умного человека, — сказал Волчий Король. — Очень по-слизерински, если позволишь... — он вопросительно приподнял бровь. — Любопытно. Кажется, ты понял, что я сказал. Учитывая твоё происхождение, я этого не ожидал.

— Я привык держать уши открытыми, — непринуждённо ответил волшебник. — Я не слишком хорошо понимаю смысл, но знаю, что это жаргонное выражение тех, кто приехал с Авалона.

— А, — оборотень пожал плечами. — Ты имеешь в виду «Британию». И всё же, человек, вынужден признать: история впечатляет, но сомневаюсь, что ты явился ко мне только ради неё. Так чего ты хочешь?

На мгновение воцарилась тишина.

— Мира, — наконец ответил волшебник с усмешкой.

Оба озадаченных оборотня успели лишь вопросительно посмотреть на него, когда взвыли сигналы тревоги.

— Защитные чары пали! — быстро произнёс телохранитель. — СТРАЖА! — заорал он во весь голос.

Оборотни хлынули в комнату с палочками и разнообразным холодным оружием в руках. Одновременно со всех сторон раздались хлопки: прямо из воздуха возникло множество волшебников и ведьм в блестящих чёрных доспехах, плотно облегавших тела. Все держали палочки наготове.

Начался хаос. Во все стороны полетели проклятия. Волчий Король выхватил палочку и искусно вступил в поединок с одной из нападавших. Подобных доспехов он ещё не видел: они легко отражали многие проклятия средней силы. Если бы не броня, оборотень без труда разделался бы с противницей — ведьма была довольно неопытна.

Он пригнулся под зелёным лучом.

— Значит, вот как хочешь играть, девочка? — насмешливо спросил оборотень. — Так тому и быть.

С выкриком он взмахнул палочкой, и та вспыхнула зелёным. Выругавшись, ведьма бросилась в сторону, но тут же получила скользящий удар по виску огромным кулаком Свена.

Крупный светловолосый оборотень поднял вторую руку и с размаху обрушил зажатый в кулаке кинжал на оглушённую женщину.

В последний момент заклинание ударило здоровяка в бок и отбросило прочь.

— Не думаю.

Волчий Король обернулся и увидел Таддеуса с обнажённой палочкой и перекошенным от ярости лицом. Всё мгновенно встало на свои места.

— Ты привёл их сюда, — прорычал оборотень. — Я оторву тебе голову, предатель!

Проявив неожиданную для человека его комплекции ловкость, волшебник увернулся от Взрывного проклятия и поднял щит, отразив следующее за ним Пронзающее.

Оборотень и человек тут же сцепились в бою и сквозь боковую дверь влетели в большой, но просто обставленный пиршественный зал.

Не теряя времени, Волчий Король призвал к себе длинный стол, а затем отшвырнул его в противника.

Волшебник быстро разнёс мебель в щепки, трансфигурировал обломки в металлические шипы и послал обратно в оборотня. Не останавливаясь, он принялся создавать и трансфигурировать животных.

Одним взмахом палочки оборотень заставил металлические шипы исчезнуть. Поняв замысел противника, он тоже прибег к трансфигурации.

Вскоре комната наполнилась разнообразными зверями и птицами, которые сражались друг с другом, пока их создатели яростно обменивались проклятиями и сглазами.

Исход поединка решился, когда Волчий Король благодаря впечатляющему мастерству сумел обезоружить противника и сбить его с ног.

— А теперь, Таддеус, ты умрёшь, — прорычал оборотень, приближаясь к поверженному волшебнику.

Таддеус громко расхохотался.

— Ты не можешь убить Таддеуса! — насмешливо крикнул он. — Таддеус к этому времени уже давно мёртв.

Оборотень на мгновение замер, а затем понял.

— Полагаю, Оборотное зелье? — задумчиво произнёс он. — Нет, невозможно... защитные чары сразу его обнаружили бы. — Он внимательно посмотрел на «Таддеуса». — Значит, ты метаморфомаг. Весьма изобретательно со стороны Императора.

Прищурившись, оборотень дёрнул палочкой и отправил волшебника в полёт.

— Верни свой настоящий облик, человек. Я хочу видеть лицо того, кого собираюсь убить.

— А мне... какой... резон? — с трудом выдохнул волшебник.

Оборотень изобразил раздумье.

— Если вернёшь — я тебя убью. Если нет... что ж, через несколько дней полнолуние. Из тебя выйдет неплохой оборотень.

В ответ он получил лишь бессильный яростный взгляд. Метаморфомаг начал менять внешность.

Через несколько мгновений оборотень увидел истинные черты лежавшего перед ним мужчины. Его сердце перестало биться. Это лицо было до боли знакомым...

— Что такое, волчонок? — насмешливо спросил человек с пола. — Язык проглотил?

Оборотень невольно вздрогнул. Только один человек называл его волчонком. Но она умерла... умерла очень давно. Реплика лишь подтвердила знакомое ощущение.

Лёжа на полу, Эдмунд с лёгким недоумением наблюдал, как меняется лицо Волчьего Короля.

Именно в этот момент Джеймс решил заявить о своём присутствии.

* * *

Джеймс возглавлял ударный отряд. Его задачей было повести людей в логово оборотней, как только Эдмунд подтвердит присутствие их предводителя.

Именно Джеймс предложил использовать одного из пленённых волшебников, служивших оборотням, чтобы отыскать ликантропов. Теперь, когда всех вражеских агентов обнаружили и схватили, единственный уцелевший связной неизбежно окажется особенно ценен для Волчьего Короля.

Начальство высоко оценило план, а все оставшиеся сомнения исчезли, когда Эдмунд добровольно вызвался выдать себя за этого человека.

Способности Эдмунда как метаморфомага давно ни для кого не были секретом. У подмены с его помощью имелось множество преимуществ перед Оборотным зельем. Прежде всего, метаморфомага обнаружить сложнее, чем человека, который принял зелье.

Кроме того, из-за редкости такого дара мало кто ожидал встретить метаморфомага. Но это же затрудняло подобные шпионские операции: Эдмунд был фактически единственным метаморфомагом в армии. Обычно обладатели этого дара шли в театр, где пользовались огромным спросом. Актёрам и без того хорошо платили, актёрам-метаморфомагам — ещё лучше, а риск на такой работе оставался совсем невелик.

Ещё одной сложностью был рост. Им очень повезло, что один из пленников оказался примерно одного роста с Эдмундом. Метаморфомаг легко менял черты лица, набирал или сбрасывал вес, но взрослому человеку было трудно стать выше или ниже.

Возможно, вскоре таких проблем станет меньше — если подтвердятся слухи о новом устройстве, которое позволит волшебникам по желанию менять облик.

Как только маячок показал, куда исчез его брат, Джеймс и остальные члены отряда бесшумно аппарировали в нескольких метрах от указанного места.

Джеймс был вынужден отдать должное оборотню. Даже если бы им заранее сообщили, что убежище находится в России, найти его среди более чем восьми миллионов квадратных километров леса было бы крайне сложно.

Не имея возможности ни увидеть происходящее внутри, ни вмешаться, бойцы тихо слушали звуки из приёмника, спрятанного в кармане Эдмунда. Тот заработал, когда мужчина сжал в кулаке устройство и тем самым включил его.

Сам по себе предмет был безобиден, но вместе с излучателем и разновидностью Протеевых чар позволял незаметно проделать небольшое отверстие в защитных чарах.

Услышав подтверждение присутствия Волчьего Короля, Джеймс насторожился. Через несколько минут устройство завершило работу, открыв им путь внутрь.

Не теряя времени, бойцы аппарировали прямо в комнату, ориентируясь на маячок, который привёл их к Эдмунду и, следовательно, Волчьему Королю.

Начавшаяся битва была самой яростной из всех, которые Джеймс видел в жизни. Впрочем, видеть ему довелось немного: он был новичком, и это задание стало его первой операцией.

При первой же возможности Джеймс проскользнул сквозь свалку в соседнюю комнату. По пути его задержали два решительно настроенных ликантропа. Хотя оба были маглами, они оказались на удивление живучими.

Глаза Джеймса расширились: оборотень, в котором он сразу признал Волчьего Короля, приближался к распластавшемуся на полу человеку. В нём Джеймс мгновенно узнал брата.

Не теряя ни секунды, он вскинул палочку.

И Эдмунд, и оборотень были застигнуты врасплох, когда вспышка света ударила Волчьего Короля. Дико зарычав, ликантроп резко развернулся и свободной рукой коснулся раны на щеке.

Эдмунд перекатился в сторону и быстро вскочил. Достав запасную палочку, он призвал к себе основную.

Братья плечом к плечу сразились с единственным противником. Оборотень держался достойно, но в конце концов отбрасывающие чары Эдмунда отправили его в дальний конец комнаты. Там Волчий Король налетел спиной на отломанную ножку обеденного стола, которая пронзила его насквозь.

Двое волшебников медленно приблизились к слабо дёргавшемуся оборотню. Джеймс достал из кармана фотоаппарат и передал Эдмунду.

— Позволь мне, — сказал тот, не сводя глаз с умирающего оборотня. — Отец будет рад это увидеть.

Эдмунд поднял фотоаппарат.

— Я... я... — прохрипел оборотень сквозь кашель, затем обмяк и с тихим вздохом повис на ножке стола. Он явно умер.

— Приподними его лицо, чтобы я мог сделать хороший снимок.

Закончив с этой мрачной работой, братья вернулись к отряду и помогли с зачисткой.

* * *

Тем вечером Эдмунд сидел в своём кабинете.

Получив увольнительную на выходные, он не стал терять времени и аппарировал домой.

Эдмунд не понимал, что должен чувствовать после первой выполненной операции. С одной стороны, его восхищало, как он обманул врага и без ведома оборотней проник в их оплот. Затем был прилив адреналина от самого сражения. Когда Эдмунд выпускал одно заклинание за другим, магия в его жилах буквально пела.

С другой стороны, он лишил жизни другого человека. Им ясно объяснили, что оборотни, с их неутолимой потребностью в человеческой плоти и вечным голодом, совершенно точно людьми не являлись. И всё же внешне они были слишком на людей похожи.

Под всеми этими чувствами тлело жгучее любопытство. Волчий Король выглядел знакомым. Эдмунд точно где-то видел это лицо.

Он достал сделанную фотографию. Официально снимок следовало передать армии — и его передали. Однако Эдмунд изготовил копию и оставил себе. В отличие от обычных волшебных фотографий, эта оставалась неподвижной: её проявили нетрадиционным способом.

Эдмунд не понимал почему, но его взгляд сам собой переместился со снимка в руке на фотографию, стоявшую на письменном столе.

Нахмурившись, он поднял позолоченную рамку и поднёс её к помятому снимку, сравнивая запечатлённых мужчин. Глаза Эдмунда расширились, руки задрожали, когда он осознал их сходство. Если убрать бороду, укоротить волосы и сделать человека на несколько лет моложе, покойный оборотень с фотографии в левой руке становился точной копией счастливого улыбающегося мужчины на снимке в правой, который обнимал не менее счастливую женщину.

Рамка выскользнула из пальцев и с грохотом упала на пол. Стекло разбилось, люди разбежались с фотографии, а следом к осколкам спланировал смятый снимок.

Но Эдмунд этого уже не заметил: он выбежал из кабинета.

Несколько часов спустя Гарри нашёл его на дереве неподалёку от дома.

— Полагаю, ты понял, кем был Волчий Король.

Услышав голос, Эдмунд вздрогнул: он не заметил появления Гарри. Молча кивнув, молодой человек снова уставился в пустоту.

Эдмунд почувствовал, как старший мужчина сел у основания дерева прямо под ним.

Несколько минут они провели в тишине, пока Эдмунд наконец не заговорил:

— Можешь... рассказать мне о нём?

— Что именно ты хочешь знать?

— Всё, — коротко ответил Эдмунд.

Подняв взгляд к ночному небу, Гарри начал говорить. Большую часть этого Эдмунд уже знал: отец множество раз пересказывал одни и те же истории. Гарри рассказал всё — от первой встречи с Ремусом Люпином до последней.

— Я не понимаю, — наконец произнёс Эдмунд. — Как он мог превратиться... в такого человека?

— Нам остаётся только гадать, — со вздохом ответил Гарри. — Ответ знает лишь сам Ремус Люпин. Я не слишком хорошо его знал. Не так, как мои родители.

— Как думаешь, если бы он знал... — нерешительно начал Эдмунд.

— ...о тебе? Возможно... Я и сам часто задаю себе этот вопрос. Но, как уже сказал, мы с Ремусом никогда не были близки.

— Однако он дружил с твоим отцом.

— Но никогда не был моим другом, — Гарри пожал плечами. — Я встретил его лишь в тринадцать лет. И только через несколько месяцев узнал, что он знал моих родителей. Конечно, при встречах мы вполне мирно ладили, но Сириуса я знал гораздо меньше времени и всё равно чувствовал себя с ним намного ближе, чем с Ремусом. — Он посмотрел вдаль. — К тому же наша последняя встреча закончилась плохо.

— Ты никогда о ней не рассказывал, — заметил Эдмунд.

— Ты действительно хочешь знать? — с сомнением спросил Гарри.

Эдмунд несколько мгновений размышлял.

— Да, — наконец твёрдо ответил он. — Хочу.

Гарри глубоко вдохнул.

— Помнишь школьные уроки истории? Насколько я знаю, вы с братом изучали историю магии до уровня ТРИТОН и оба сдали экзамен с превосходными оценками.

Эдмунд улыбнулся.

— В нашем распоряжении были ресурсы, которых не имелось у остальных. Например, мы могли в любой момент поговорить с людьми, лично пережившими почти все события из программы.

— Именно. Значит, ты знаешь, кем были Лестрейнджи?

Гарри услышал тихий резкий вдох.

— Да, — наконец произнёс Эдмунд. — Трое самых страшных Пожирателей смерти Тёмного Лорда Волдеморта: Родольфус, его брат Рабастан и жена Родольфуса Беллатриса. До сих пор спорят, кто из них был опаснее.

Эдмунд не видел, как лицо отца исказила холодная улыбка, а взгляд устремился в далёкое прошлое.

— Родольфус и Беллатриса напали на семью Тонкс. Я... — Гарри умолк и посмотрел на свои руки. — В то же самое время Рабастан организовал нападение на Косой переулок. По совпадению я тогда находился в банке. Или так распорядилась судьба. Какой бы ни была причина, из-за Пожирателей смерти банк закрыли, а я оказался заперт внутри и не мог выбраться.

— Когда я добрался до дома, то успел увидеть, как Родольфус убивает Теда Тонкса. И поверь: в тот момент смерть была для Теда избавлением. Я не мог ни осмыслить, ни описать то, в каком состоянии его увидел. Не могу и до сих пор...

— Так или иначе, мы сразились. Родольфус и я. Хотел бы сказать, что победил его, но... — Гарри невесело рассмеялся. — Тогда я был всего лишь шестнадцатилетним мальчишкой. А моим противником стал Пожиратель смерти, убивший нескольких лучших авроров и боевых магов. К тому же из дома доносились звуки сражения, и я знал, что там Беллатриса... Мне было не до того, чтобы прикончить его. Нужно было попасть внутрь.

Гарри закрыл глаза.

— К счастью, — после короткой паузы продолжил он, — прибыло подкрепление. Родольфусу и Беллатрисе пришлось отступить. Иначе страшно подумать, что стало бы со мной: я в буквальном смысле оказался между двумя буйными психопатами. Да, знаю, — добавил Гарри в ответ на услышанное сверху фырканье. — Простейшая ошибка. Но мне было шестнадцать, я почти не участвовал в боях и не прошёл никакой официальной подготовки. Мне повезло.

Его голос наполнился печалью.

— Я вошёл в дом... лицо Андромеды порой снится мне в кошмарах до сих пор. Твоя бабушка по матери отчаянно сопротивлялась. В обожжённой руке она сжимала обугленную палочку. Но Беллатриса сражалась гораздо лучше и к тому же была настоящей садисткой. То, что она сделала... — Гарри содрогнулся.

— Затем я вошёл в комнату твоей родной матери... — он сглотнул. — Эта безумная ведьма вонзила нож ей в живот... повсюду было столько крови... — Гарри осёкся, не в силах продолжать.

Несколько раз глубоко вдохнув, он подчинил разум и вернул эмоции под контроль. Когда Гарри вновь заговорил, голос звучал ровно:

— Она всё ещё дышала, оставалась в сознании. Помню, я назвал её по имени. — Он тихо рассмеялся. — И она ответила: «Не называй меня Нимфадорой»... Это были её последние слова.

Сверху послышался невесёлый смешок, а затем поспешно подавленный всхлип. Гарри понял, как Эдмунд воспринял его рассказ.

— Потом вошёл Ремус... и всё полетело к чёрту. — Гарри помолчал. — У Беллатрисы было множество причин напасть на Тонксов. Андромеда вышла за того, кого тогда называли всего лишь маглорождённым, — за человека, которого такая ведьма, как Беллатриса, считала ниже себя. Андромеда и её дочь открыто выступали против Волдеморта. А ещё дочь вышла за оборотня — уже одного этого хватило бы, чтобы Беллатриса пришла в бешенство. И всё же... Ремус решил, что в произошедшем виноват я.

— Наверняка ты воспринял это спокойно, — отозвался Эдмунд.

Гарри фыркнул.

— А ты как думаешь? — он умолк, погрузившись в воспоминания. — Тогда я наговорил ему немало жестоких слов. Видишь ли, в молодости я был довольно вспыльчив.

— Правда? — удивился Эдмунд.

Отец всегда казался ему таким спокойным, что представить его в ярости было невозможно.

— Ты и половины не знаешь, — сухо ответил Гарри. — В общем, я действительно сказал много такого, чего не произнёс бы теперь. Этого не отрицаю. Но и Ремус мог бы повести себя взрослее. Наверное, он позволил гневу искалечить себя. Ты выжил лишь потому, что я принял очень тяжёлое решение. Мы искали Ремуса, много раз пытались отправить ему сообщение, но совы не могли его найти, а чтобы весточка с Патронусом дошла до адресата, нужно хотя бы примерно знать, где он находится. В конце концов нам пришлось официально признать его умершим.

Вновь воцарилась тишина.

— Не могу представить, что ты сейчас чувствуешь, — наконец произнёс Гарри. — Узнать, что человек, которого ты убил, был твоим родным отцом...

— Не говори глупостей, — с фырканьем перебил его Эдмунд. — Мой отец не умер. Он сидит здесь.

Эдмунд выразительно посмотрел вниз, на Гарри.

— И я совершенно точно никогда даже не задумаюсь о том, чтобы его убить.

— Но...

— Ремус Люпин не догадался бы искать меня здесь, — яростно продолжил Эдмунд. Он развернулся на ветке, спрыгнул и грациозно приземлился рядом с отцом. — Наверняка потратил бы не один час, пытаясь меня найти. А ты пришёл сюда сразу, как только узнал о моём исчезновении. Я видел, как ты аппарировал несколько минут назад. Люпин меня не растил. Не заботился обо мне. Более того, из-за него я едва не погиб и так и не узнал свою родную мать. Я уже говорил это прежде: мой отец — ты. И всегда им останешься.

Гарри поднялся. Он улыбался сыну, а глаза подозрительно блестели.

— А ты всегда останешься моим сыном.

Обняв Эдмунда за плечи, он добавил:

— Как же я скучаю по временам, когда ты был маленьким коротышкой. Тогда мне не приходилось тянуться вверх. Идём, пора возвращаться в дом.

И тут прямо над ними вспыхнул воздух.

Даже не вздрогнув, Гарри привычно выставил свободную руку. Напевая воодушевляющую мелодию, феникс изящно опустился на предложенное предплечье.

Хотя Эдмунд давно привык к внезапным появлениям птицы, он не мог не смотреть. Красота феникса завораживала его до сих пор.

— Скучал по мне? — ласково спросил Гарри, нежно проведя пальцем по голове птицы.

Как и сын, он не переставал восхищаться красотой феникса. Гарри очень удивился, когда из добытого им яйца вылупилась белая птица.

Хотя белые фениксы не были чем-то неслыханным, встречались они редко, и Гарри считал появление такого спутника настоящим благословением.

Птице требовалось такое же необычное имя. Её огонь и оперение напоминали Гарри полуденное солнце, поэтому в поисках имени он обратился к санскриту.

Так феникс получил имя Михир.

Михир посмотрел на Эдмунда большим ясным голубым глазом и запел, начав с низкой ноты и постепенно усиливая голос.

Песня феникса подействовала мгновенно. Мужчины вошли в дом заметно повеселевшими, с лёгкостью в сердцах и окрепшей надеждой на будущее.

* * *

Гарри стоял на равнине, а по обе стороны от него расположились сыновья. Все трое смотрели вперёд.

Чтобы добраться сюда, потребовалось десять лет.

Европу они прошли с лёгкостью, но на Ближнем Востоке столкнулись с небольшой заминкой. Маглы Саудовской Аравии и Объединённых Арабских Эмиратов каким-то образом сумели организовать сопротивление силами своих армий.

Гарри очень расстроился, узнав, что волшебники этих стран не смогли убить прежних хозяев-маглов. Саудовскому королю каким-то образом позволили бежать, предупредить остальных и укрыться в безопасном месте. Кроме того, первой зачистки избежал родственник одного из эмиров ОАЭ.

К счастью, оба скрывались до выхода из строя систем связи и лишь после этого смогли передать предупреждение. Поэтому новости о восстании волшебников не распространились с той стремительностью, с какой разлетелись бы в прежние времена.

Однако Император позаботился о том, чтобы оба ответственных министра узнали о его недовольстве.

Он их не пытал. И не убил. Гарри действовал иначе. Но ясно дал понять, что при выборе наместников их кандидатуры будут далеко не первыми.

И всё же ему страшно хотелось ударить министра магии Саудовской Аравии в лицо. Бесконечное пресмыкательство этого человека невероятно раздражало. К тому же министр по-королевски всё запорол. Он сильно напоминал Гарри Фаджа. Оставалось утешаться тем, что Фаджа Гарри действительно однажды ударил в лицо.

По крайней мере, войска получили боевое крещение в настоящей войне. Стратегия и подготовка полностью оправдали себя. Помогло и участие в операции двух прошедших через «Мгновенное удовлетворение» волшебников, которые служили в армиях этих стран и хорошо знали местную тактику. На подавление саудовских магловских войск ушло несколько месяцев.

С семью эмиратами покончили ещё быстрее.

Саудовская Аравия и Эмираты оказались не единственными странами, которые каким-то образом узнали о существовании волшебников. По мере продвижения на восток им несколько раз встречалось организованное сопротивление. Однако разобраться с ним было довольно просто. Маглы не привыкли к магическим способам ведения боя.

С тех пор многое изменилось. За последние несколько лет наука и техника волшебников совершили огромный скачок во всех областях.

Одним из достижений стало усовершенствование волшебных палочек. После напряжённых исследований и разработок заклинания, вылетавшие из палочек боевых магов — по крайней мере, именно так Гарри мысленно называл солдат, — сделались невидимыми. Их не замечали ни маглы, ни волшебники.

Гарри задумался, что видят маглы, когда на них обрушивается град заклятий. Понять, что заклинание произнесено, они могли только после появления результата. Разумеется, волшебники тоже не видели таких чар, но хотя бы знали, чего ожидать.

И всё же армия волшебников несла потери. Драконья шкура неплохо защищала от пуль, но её запасы не были безграничны, а митрила отчаянно не хватало. Обычному солдату приходилось довольствоваться трансфигурированными и наколдованными щитами либо зачарованными камнями и металлами. Впрочем, в открытом бою потери волшебников оставались гораздо меньше магловских.

По крайней мере, с Африкой почти не приходилось возиться. Всю работу за них с радостью выполняли маглы! Огромные потери во всём мире привели к росту насилия в африканских странах. Все вдруг уверились, что сосед скрывает нефть или другой ценный ресурс. Разумеется, изо всех щелей немедленно полезли новые «борцы за свободу» и «мессии», а вслед за ними пришло ещё больше насилия и убийств.

А вот с Азией разобраться всё же предстояло. Крупнейшим континентом мира её называли не просто так.

Именно здесь решение позволить маглам сдаваться и отправлять покорившихся на работу принесло огромную пользу. Пока волшебники завоёвывали новые территории, маглы при их поддержке строили города и предприятия для Империи. Экспансия продолжалась с постоянной скоростью, а сами волшебники могли сосредоточиться на других вопросах.

Никто не питал иллюзий, будто присутствие маглов уничтожено полностью. Однако после захвата крупнейших городов и стран, да ещё при всех магических животных, которых разводила Империя, жить без магии становилось всё опаснее. Теперь магл мог выжить, только если сдавался. Покорившихся заставляли работать без оплаты, зато следили за их здоровьем, хорошо кормили, одевали и обеспечивали теплом. По сравнению с прежней жизнью это означало огромное улучшение, особенно если учесть, насколько гуманно хозяева с ними обращались. Маглов не баловали, но и в нищете они больше не жили.

Император посмотрел на сыновей. Ему не верилось, что им уже тридцать два и тридцать один год. Они быстро продвигались по службе: Эдмунд прекрасно проявил себя в войне с саудовскими маглами, а Джеймс отлично командовал войсками в Индии и отвлекал внимание китайских маглов.

Во многом благодаря работе генерала Джона Ходжкина в Пакистане и усилиям Джеймса в Индии армия почти без сопротивления прошла значительную часть Китая, завоевала территории и присоединила их к Империи — прежде чем маглы осознали, что в их драгоценной стране действует серьёзная магическая сила.

Без участия Гарри китайские маглы отвлекались бы не столь охотно. Император давно выяснил: Тайвань обнаруживал магию хуже материкового Китая. А ещё он узнал о некоторой напряжённости между двумя государствами.

После небольшой помощи тайваньцы начали совершать вылазки на материк, стремясь установить то, что считали своей законной властью над всем Китаем.

— Что они говорят? — спросил Гарри у всех сразу и склонил голову набок, прислушиваясь к магловской болтовне из громкоговорителя.

Из прочитанных докладов, а также по полям, мимо которых они прошли — и которые уничтожили, — Гарри точно знал: китайцы начали выращивать культуры для производства биотоплива. Император представлял, насколько тяжёлым был выбор для маглов: использовать землю, чтобы прокормить людей, или удовлетворить энергетические потребности страны. Компромисса не существовало.

Все вокруг пожали плечами или покачали головами.

— Не думаю, что среди нас есть человек, который достаточно хорошо знает их язык, — наконец ответил Джеймс. — Разве ты не говорил, что владеешь одним из китайских языков?

— Знаю несколько слов на кантонском, — отозвался Гарри. — И это было целую вечность назад!

В этот момент вспыхнули дула магловских винтовок и пулемётов. Через долю секунды раздался характерный треск стрельбы.

Несмотря на защитные чары, останавливавшие пули, солдаты в первых рядах невольно вздрогнули.

— Кажется, теперь я начинаю понимать, что они пытаются сообщить, — легко произнёс Гарри.

Выпрямившись, он коснулся уха.

— Построиться.

Тихий приказ достиг каждого солдата через устройства связи, вживлённые в уши. Войска торопливо построились и замерли, всем видом демонстрируя готовность.

Чёрные доспехи Императора, принцев и генерала Ходжкина потекли вверх и сформировали безликие митриловые шлемы. Гарри повернулся и кивнул сыновьям и генералу.

Без дальнейших указаний трое мужчин отдали честь и аппарировали к своим подразделениям.

Гарри слышал, как генерал рявкает приказы бойцам, заставляя их накладывать щитовые чары, а Эдмунд и Джеймс велят своим людям приступить к сотворению предметов и трансфигурации.

— Вперёд.

Армия двинулась. Когда бойцы вышли из-за защитных чар, подвижные щиты оборонительного подразделения приняли на себя плотный огонь. Гарри видел, какого напряжения это стоило поддерживавшим их волшебникам.

Вскоре им стало легче. Люди Джеймса завершили последние трансфигурации и создали сплошную каменную преграду. Её сразу укрепили чарами неразрушимости, добавили чары прозрачности, чтобы не закрывать обзор, и подняли в воздух перед войском. Стена выдержит, но ненадолго.

На середине пути в дело вступили бойцы Эдмунда. Маглы оказались совершенно не готовы к тому, что из пустоты на них бросятся тигры, гепарды и другие звери, а над головами полетят птицы всех размеров.

Столкнувшись с более близкой и внезапной угрозой, маглы перенесли огонь на животных и дали волшебникам необходимую передышку.

— Вперёд.

Всё войско одновременно ускорило шаг. Волшебники отбросили щиты и обрушили на маглов град проклятий. Из тыла, под прикрытием защитных чар, артиллеристы выпускали из посохов разрушительные заклинания и целились в немногочисленную технику противника, которая каким-то образом ещё оставалась на ходу.

В этот момент Гарри аппарировал, а следом за ним исчезли бойцы Элиты.

Императорская Элита стояла на голову выше остальных. Гарри отбирал этих людей лично: все они были лучшими из лучших и по магическим, и по физическим качествам.

Их усилили с помощью всех ритуалов, которые Гарри когда-то провёл над собой в юности. Они не могли сравниться с его скоростью — всё-таки его тело совершенствовалось магией на несколько лет дольше, — но всё равно двигались весьма быстро.

Но было ещё кое-что, что отличало бойцов Элиты от товарищей. В них установили новейшую разработку в области волшебных палочек.

Усовершенствование палочек не закончилось на тех моделях, которыми пользовались рядовые солдаты. Новые изделия получили полное одобрение Императора — после консультации с советом, — но остальной армии пока не выдавались. Если эти предметы всё ещё можно было называть палочками, они больше не представляли собой деревянные прутья, которые волшебник держал в руке и которыми размахивал.

Древесину алхимически преобразовали и придали ей форму овального кристалла, в центре которого заключалась сердцевина.

Затем кристалл хирургическим путём вживляли прямо в позвоночник.

Преимущество заключалось в том, что волшебник больше не мог потерять палочку. Он направлял заклинания непосредственно через руки.

Недостаток был в необходимости привыкать к кристаллам. Накладывать заклинания стало сложно: традиционные движения палочкой утратили смысл. Впрочем, это же отчасти служило преимуществом. Движения рук, запястий и пальцев давали гораздо больше комбинаций для новых заклинаний и могли быть куда менее заметными, чем сравнительно грубые взмахи, рывки и завитки обычной палочки.

К сожалению, вскоре выяснилось: один кристалл уступал настоящей палочке в силе.

Но эту проблему решили легко. Нужно было просто использовать больше кристаллов.

Дальнейшие опыты показали, что наилучший результат получается, если разделить палочку волшебника на семь равных частей — включая сердцевину, — а затем преобразовать и вживить их по отдельности, а не превращать в кристалл всю палочку сразу.

Поэтому из спины каждого бойца Элиты выступали шесть кристаллов, прикрытых митриловой бронёй. Все они горели призрачным светом особого для владельца цвета, который был виден сквозь седьмой кристалл, вживлённый в тыльную сторону ведущей руки. Редким людям, одинаково владевшим обеими руками, устанавливали по одному кристаллу в каждую кисть, а остальные пять — в позвоночник.

Материализовавшись в тылу врага, бойцы Элиты принялись опустошать ряды застигнутых врасплох маглов. Они сеяли ещё больше смятения, одно за другим выпуская заклинания, а из-за митриловых доспехов пули были для них лишь мелкой неприятностью. За прошедшие годы этот обычный приём помог им обратить в бегство множество маглов. Те никогда не аппарировали и даже не знали, что подобное возможно, поэтому не привыкли к внезапному появлению врага за спиной. Увидеть проклятия маглы тоже не могли, а значит, почти не получали возможности уклониться. Впрочем, с их более медленными по сравнению с волшебниками рефлексами это всё равно бы не помогло.

Сам Гарри оставался вне всяких категорий. Держа в одной руке меч, он с лёгкостью рубил ближайших противников, а заклинания творил одной мыслью: ему не требовалось даже шевелить пальцем. Новые кристаллические палочки придали многим уверенности, и они пытались повторить достижения Императора, но у всех ничего не вышло. Пусть боевые заклинания не требовали значительных движений, волшебникам всё равно приходилось использовать руки.

Порой древняя магия оставалась непревзойдённой. До сих пор ничто не могло сравниться со способностями, которые Гарри получил, став Повелителем трёх Даров Смерти.

Когда за его спиной загрохотал пулемёт, Император даже не вздрогнул. Он почти не почувствовал очередь: пули лишь звякнули о чёрные доспехи, с головы до ног покрывавшие Гарри и бойцов Элиты.

— Сир, они перегруппировываются!

Гарри огляделся. Так и есть. Маглы быстро оправились и выбирались из подготовленных укрытий. Это вызвало подозрения. Откуда им известна тактика его армии? Отбросив огнестрельное оружие, маглы выхватили мечи, начали объединяться и вступать с солдатами Гарри в ближний бой. Император невольно восхитился. Их командир, должно быть, был выдающимся человеком.

К счастью, у волшебников оставались и другие приёмы. Гарри позволил бойцам Элиты окружить себя и поднял руки к небу.

Он начал сплетать магию, которой в последний раз пользовался в поединке с Волдемортом. Звуки сражения заглушили шипящие слова заклинания. Закончив читать его, Гарри с силой ударил левой ладонью по земле.

От руки концентрическими кругами разошлись ударные волны, на мгновение отвлекая сражавшихся.

Несколько мгновений ничего не происходило.

Настороженные маглы уже начали успокаиваться после странного явления, когда прямо у них на глазах павшие товарищи внезапно стали подниматься.

Маглы могли быть закалёнными бойцами, могли повидать немало смертей и разрушений, но ничто, ничто не подготовило их к подобному. Убитые люди не должны вставать и нападать на тебя, словно зияющие раны в туловищах, оторванные руки, ноги и головы ничего для них не значат. Но хуже всего было то, что теперь за маглами охотились люди, которые прежде сражались рядом с ними.

Усмехнувшись, Гарри и бойцы Элиты аппарировали к своим рядам. Пусть ожившие враги сами выполнят грязную работу.

Маглы быстро дрогнули и побежали. В ужасе и панике они кричали о зомби, а их магические противники праздновали победу.

— Сворачиваем лагерь, — приказал Гарри генералу.

Кивнув, генерал принялся выкрикивать распоряжения.

* * *

Вскоре Гарри уже устроился в роскошных покоях волшебной палатки и проводил совещание с офицерами.

Сегодня они одержали несомненную победу, но всё же понесли потери.

Пока мужчины и женщины на несколько мгновений замолчали в память о павших товарищах, Гарри вновь проклял непомерную стоимость митриловых доспехов, не позволявшую изготовить их для каждого солдата.

На семнадцать комплектов для Императора, генерала, двух принцев и бойцов Элиты уже ушла астрономическая сумма. Запасы митрила оказались практически исчерпаны.

Поэтому обычным солдатам приходилось обходиться щитовыми чарами, а если те не помогали — гоблинской сталью, которая уступала митрилу, либо шкурами драконов и василисков.

— Есть мысли, почему маглы ждали нас в засаде? — спросил Гарри, когда все расселись.

Он рассеянно гладил белого феникса, который опустился на подлокотник сразу после того, как Император занял кресло.

— Ваше Императорское Величество, полагаю, они не предвидели нашей тактики, — произнесла одна из офицеров. — Эти скрытые позиции предназначались для засады. Основная армия с самого начала отступала. Маглы хотели, чтобы мы оказались между ней и спрятавшимися бойцами, а затем собирались атаковать нас с двух сторон.

— Почему вы пришли к такому выводу?

— Мы захватили нескольких выживших, — без промедления ответила женщина. — Это стало известно во время первых допросов.

Гарри задумчиво хмыкнул.

— Как бы то ни было, — произнёс он, — нам давно пора разработать новые стратегии. Мы становимся предсказуемыми.

Началось обсуждение. Большинство предложений сводилось к разновидностям уже применявшегося плана с аппарацией.

— Можно изменить время вступления в бой, — предложил генерал Ходжкин.

Гарри задумчиво посмотрел на него.

— Используем дезиллюминационные чары, — медленно произнёс он. — Тогда маглы не увидят нашего приближения, пока не станет слишком поздно.

— Днём мы можем прятаться за чарами, отталкивающими маглов, — подхватил Джеймс. — Правда, к ночи они нас окружат. Лагерь не увидят, но будут знать, где примерно он находится. Эти проклятые чары обнаружения, которыми они пользуются, всё равно выдадут наше общее местоположение.

— С другой стороны, — заметил Эдмунд, — разве не ради этого мы сюда пришли? Нам полагается воевать с маглами, чтобы продвигать наши планы.

— Рано или поздно они попытаются устроить засаду, — произнесла одна из офицеров. — Следует соблюдать осторожность.

— Возможную засаду легко обнаружить чарами обнаружения людей, — сказал другой. — Это не должно стать серьёзной проблемой.

На несколько мгновений все погрузились в раздумья.

— А если натравить на них инфери?

— Не получится, — ответил Гарри. — Обычные инфери — всего лишь слабые, едва ковыляющие трупы. Они прекрасно вселяют ужас в сердца и умы врагов, но в настоящем бою почти бесполезны. Маглы быстро заметят, что инфери боятся огня.

— А те, которых создали вы, сир?

Гарри покачал головой.

— Они живут очень недолго. Не протянут и суток.

— Может, обратить против маглов их собственное оружие?

Все повернулись к говорившему.

— А, Петерсен, — первым отозвался генерал Ходжкин. — Вижу, вы вернулись с операции.

— Так точно, сэр, — быстро ответил Петерсен и чётко отдал честь. — Сэр, я случайно услышал ваш разговор, и мне пришла одна мысль...

— Объясните, — коротко приказал Гарри.

— Что ж, — нерешительно начал солдат, — а если взять оружие, которым пользуются маглы... эти их ружны... то есть...

— Ружья.

— Точно... А если заставить эти штуки выполнять работу за нас?

В ответ он увидел лишь пустые взгляды.

— Оживляющие чары, — наконец произнёс Гарри, и на его лице появилось понимание. — Можно приделать к ружьям ноги или что-нибудь подобное и зачаровать их, чтобы они носились вокруг и стреляли во всё, что увидят.

— А на магазины нанесём руны бесконечного наполнения, и патроны никогда не закончатся, — продолжил генерал Ходжкин. — Почему мы не додумались до этого раньше? За столько лет... насколько проще прошли бы многие сражения. — Он фыркнул. — Представьте их лица, когда пулемёт побежит по полю и начнёт беспорядочно стрелять.

Генерал посмотрел на Петерсена.

— Хорошая мысль, полковник.

Комната постепенно наполнялась возбуждённым гулом: собравшиеся обдумывали открывшиеся возможности.

— Конечно, — произнёс кто-то, — есть одна проблема: у нас мало ружей.

Все словно разом сдулись.

Но Джеймс не собирался отказываться от замысла.

— Необязательно. У индийской и пакистанской армий всё ещё осталось огнестрельное оружие. Мы пока не успели с ним ничего сделать. Чары наполнения решат проблему с патронами, а чары непроницаемости придадут оружию прочность.

— Мне нравится! — объявил Гарри. — Немедленно приступайте к работе.

Он посмотрел на главного Невыразимца, и тот утвердительно кивнул.

Снова повернувшись к Петерсену, Император спросил:

— Как продвигается наш маленький опыт?

— Данные подтвердились, сир, — ответ прозвучал без задержки. — Нам повезло, что один из разработчиков обнаруживающих чар много лет назад сумел спастись от маглов. Когда мы разграбили соседнюю деревню, они совершенно не заметили ни нашего присутствия, ни применения магии.

— Значит, магический фон достаточной силы действительно сбивает приборы с толку? — произнёс Гарри с лёгким недоверием.

Император откинулся на спинку кресла и задумался над открытием.

— Деревню, которую мы разграбили... — наконец заговорил он, и на его лице появилась коварная улыбка. — Наложите на неё столько защитных чар, чтобы место буквально излучало магию. Только сначала обязательно установите мощные чары, отталкивающие маглов. У меня есть план.