Щит и Меч Огня (джен)

Кларисса Клермон.

Преподаватель Древней истории Антуан Клермон. Рано поседевший мужчина в очках.

Кларисса не заметила, когда он появился в пустом концертном зале университета этим вечером. В тот день, до своей второй смены в баре, женщина осталась на свои любимые полчаса, чтобы поиграть для себя. И, когда последние ноты бравурной мелодии растворились в воздухе, она увидела на первом ряду его.

Антуан смущенно стянул с носа очки и начал их протирать:

— Простите, я вам не мешаю? П-просто я давно уже слышал вашу музыку, проходя мимо зала, да все недосуг было зайти… А тут не удержался…

После заверений Клариссы, что он никоим образом не мешает, историк чуть осмелел:

— А сыграйте что-нибудь свое... любимое.

Женщина улыбнулась и заиграла «Утреннюю росу».

Антуан стал приходить все чаще и неминуемо настал тот день, когда он пригласил Клариссу на свидание. А потом сделал и предложение.

Кларисса уже не обманывалась: их отношения были скорее от безысходности, а не от внезапной большой и чистой любви. Она, с ребенком-полукровкой на руках, с готовностью вышла замуж за «хорошего человека», а ему, серебряному, без особых средств и связей, историку, всю молодость проведшему в пыльных архивах, тоже не светила ни выдающаяся красавица, ни выгодная партия. Можно было сказать, что просто два одиночества нашли друг друга.

Но женщина об этом не пожалела. Антуан принял Райнара, дав ему свою фамилию, и относился к нему, как к родному. Спустя два года Кларисса подарила мужу дочь, которую тот назвал Элоизой. А через еще два года хотела обрадовать его вторым родным ему ребенком.

Но не вышло.

Последнюю беременность супруги Антуан воспринял как-то холодно. Он все чаще где-то пропадал и возвращался домой возбужденным и нервным.

Накануне того рокового дня муж обнял Клариссу и сказал, что ему очень жаль. Очень жаль, что ввязался в неприятности и втянул в них семью. Но как женщина ни пыталась вытянуть из него подробности, Антуан остался непреклонен:

— Чем меньше ты знаешь, тем безопаснее для тебя, Кларисса. Прости, я оказался ненадежным мужем.

На следующий день к ним нагрянули с обыском. Ничего не нашли, но Антуана арестовали. И больше Кларисса его не видела.

Ее тоже изрядно потаскали по допросам. Но они были бесполезны — Кларисса ничего не знала. Только в участке Стражей Порядка ей сказали, что ее муж обвиняется в государственной измене и что его, скорее всего, приговорят к смертной казни. Женщина плохо помнила это время кошмара, память милосердно покрыла его туманом. Просто все это время ей было более важно сохранить детей, включая и того, кто еще не родился.

И вот настал тот день, когда ей объявили, что ее муж, уже приговоренный к смертной казни за государственную измену, умер в одиночной камере от сердечного приступа.

Наверное, это была самая страшная новость за всю ее жизнь. «Государственная измена», «смертная казнь», «сердечный приступ» и «смерть». Для Клариссы этих страшных слов оказалось достаточно для того, чтобы позорно упасть в обморок перед Стражами Порядка.

А потом и ей тоже зачитали приговор: депортация в Нижний Мир вместе с детьми.

Перед отправкой Кларису навестил Элиас Фонтен, которого она больше не могла назвать отцом. Он пришел только для того, чтобы проклясть свою непутевую дочь.

— Ты дважды выскакивала замуж и оба раза за каких-то проходимцев! Не знал, что в нашей семье Фонтен однажды появится кто-то настолько недалекий, как ты. У меня больше нет дочери, ты для меня мертва.

Тогда его слова прошли как-то мимо Клариссы, они не задели ее — слишком велико было ее горе от потери человека, которого она, если не любила, то уважала и была ему благодарна. Как было велико и потрясение от того, насколько теперь изменится ее жизнь и жизнь ее детей. Райнару было всего пять лет, Элоизе — три. И они этого не заслужили.

Жизнь изменилась резко и сразу. Ее назвали уже не «госпожой Клариссой», а «эй, ты»; ее детей — «щенками», обрядили их всех в одежду Нижнего Мира, три раза грубо обыскали на предмет запрещенных вещей и спустили в Нижний Мир.

В Нижнем Мире ее, как котенка в воду, бросили в новые условия.

Хорошо хоть сопровождавшие ее стражи не стали объявлять тамошним жителям ее «грехи», а просто, приведя в деревню, толкнули в толпу столпившихся селян. И ушли.

Некоторое время нижние молча смотрели на съежившуюся Клариссу и на жавшихся к ней Райнара и Элоизу. Неожиданно, но они, казалось, не были удивлены.

Затем от толпы отделилась старуха и решительно подошла к изгнаннице.

— Меня зовут Джоанна, — представилась она. — А ты…?

— Кларисса, — пролепетала женщина.

— Что, наигрались с тобой да сюда отправили, с глаз долой, вместе с бастардами? Да еще в довесок и эту …. — старуха кивнула головой на мальчика, — помесь всучили?

Кларисса сначала не поняла, о чем вообще говорит Джоанна, но потом щеки бывшей аристократки вспыхнули: старуха посчитала ее надоевшей любовницей кого-то из Верхнего Мира. А Райнара вообще за приемыша приняла.

— Райнар — мой родной сын, — вся красная от стыда проговорила Кларисса.

— Ага, твой, никто не отбирает, — хмыкнула старуха, по всей видимости ни капли ей не поверив. — Только вот тебе мой совет: отдай его в Щиты. И от нахлебника избавишься, и выгода тебе будет.

— Что вы такое говорите?! — Кларисса крепче прижала к себе старшего сына.

Тогда она была полна негодования на предложение Джоанны. Кто бы мог подумать, что через два года она все же последует совету этой бесцеремонной старухи?

Потянулись трудные и однообразные дни новой жизни, которые были бы еще труднее, если бы не помощь Джоанны. Свято уверенная в том, что Кларисса тоже нижняя, просто уведенная в юности в Верхний Мир каким-то аристократом, старуха взяла над женщиной опеку. Кларисса рассудила, что лучше старуху в этом не разубеждать. «Брошенная любовница-простолюдинка из Нижнего Мира» сейчас звучало гораздо безопаснее, чем «бывшая серебряная аристократка, жена изменника».

После родов Клариссы старуха нашла ей работу в прачечной при Академии. Работа была адской: в каменном мешке, называемым прачечной, постоянно стоял пар, легкие, казалось, распирало от сырости и запаха плесени, растущей на стенах, а руки разъедал щелок. Но без этой работы женщина не смогла бы выжить — Академия платила продуктами и дровами.

И когда с момента их появления в Нижнем Мире прошло около года, ее старший сын Райнар, которому на тот момент исполнилось шесть, заявил:

— Мама, я хочу стать Щитом.