Из России с Малфоем (джен)

Люся посмотрела на закрывшуюся за мужем и его начальницей дверь и тяжело осела на стуле.

— Это чо же такое деется-то? — спросила она саму себя, — господи... чего хоть этот ирод удумал-то?

Мужа она просто не узнавала — Серёга, большой любитель выпить и подраться, стал сам на себя не похож. Не пьёт, не матерится, не курит — а ведь как курил, по две пачки в день выкуривал — да прямо в квартире, вон потолок-то в туалете весь желтый! А тут как отрезало.

Ровно подменили мужика — и этого нового Серёгу... нет, Серёгой его уже не назовешь! — Люся боялась. А еще больше она боялась, что её привычной устоявшейся жизни — где все как у людей! — придет конец. Ну, подумаешь, мужик пьёт да дерётся — так все так живут, оно по-другому и не бывает!

— А ведь уйдет Серёга, — тихо сказала она, — и как я одна двоих-то поднимать буду? У-у-у!!!

И она горько заплакала, вытирая глаза старым кухонным полотенцем.

Впрочем, она всё равно хотела спать — после ночной смены-то — и поэтому, наплакавшись, легла, а когда проснулась, мужа ещё не было. Его вообще не было почти до самой ночи — он вернулся около десяти вечера, и она в первый момент его даже не узнала. А поди узнай, когда на нём был самый настоящий костюм и шикарные, начищенные до блеска, ботинки. Но чудовищней всего была его абсолютная трезвость — да что трезвость! От него теперь даже не разило табаком, а ведь Серёга сам говорил, что с десяти лет курит! А ещё в руках у него был... портфель. Кожаный.

— Ты не спишь? Отлично, — сказал он с порога. — Я не ел весь день и невероятно голоден. И я принёс продукты, — он прошёл, не разуваясь, в кухню, водрузил портфель на табурет, открыл и достал из него... мясо. Большой, с пару килограмм, наверное, кусок почти нежирной свинины. — Пожарь мне, — попросил он — и выложил на стол ещё батон белого хлеба, довольно большой кусок сыра, бутылку молока, пачку сахара и... коробку с шоколадными конфетами.

— Тебе с картошкой рагу сделать или гуляш? — тускло спросила она, тоскливо глядя на продукты. Молоко, сыр дорогущий, конфеты, свинина... Можно было бы четыре... нет, пять куриц на эти деньги купить! И дети бы чуть не месяц мясо ели…

— Что не так? — спросил он с недоумением. — Мясо просто пожарь — и салат сделай, — ответил он на заданный вопрос и повторил: — В чём дело?

— Это же сколько деньжищ на один раз угрохано, — устало сказала она, — дети вон мясо только в супе видят, по большим праздникам. Котлеты из картошки едят да из геркулеса с луком, а тут... Что раньше только про себя одного думал, когда пропивал все, что сейчас, когда пить не стал. Горбатого, видать, и могила не исправит, — и она, шаркая ногами, пошла за сковородкой.

— Деньги будут, — возразил он. — Хватит и на мясо, и на новую одежду, и на остальное. И я удивлюсь, если мы съедим всё мясо за раз, — добавил он, отправляясь в ванну вымыть руки. А затем, переодевшись, вернулся и, усевшись за стол, сказал: — За отпуск мне заплатят в понедельник — половину я отдам тебе. Прекрати так вести себя, будто бы случилась вселенская беда. Пожаришь мне сейчас мясо — с остальным делай всё, что сочтёшь нужным. Только рассчитай так, чтобы завтра оно тоже было на столе. И послезавтра.

Его раздражало то уныние, которым буквально дышала даже спина этой женщины. Нет бы порадоваться! Может быть, Уизли такие же? Вот и живут так, как живут — он бы на месте Артура тоже на всё быстро плюнул, если б его так встречали.

Мысль про Уизли вызвала неожиданно острый приступ ностальгии. Он отчаянно хотел домой — и старался запрещать себе об этом думать, однако стоило отвлечься, вот как сейчас, как тоска накрывала его тяжёлым тёмным одеялом. И ведь даже Драко сейчас дома — значит, если владелец его нынешнего тела перебрался в его прошлое, его сын всё это видит... И жена. Нарцисса. А ведь этот... Серёга может и попробовать исполнить, так сказать, супружеский долг — и она, возможно, не откажет, если не поймёт, что с ним не так. Но она должна понять! Мысль о том, что это может всё-таки случиться, жгла его почище метки — и в такие моменты он едва удерживался от того, чтобы не впасть в отчаяние и в ярость. Но нет, нет — Нарцисса не может не понять! Эта дура маггловская, видно, попросту то ли не знает толком мужа, то ли ей давно уже всё равно — но Нарцисса не сможет ошибиться!

— Ладно, — сумрачно ответила Люся, — будет тебе мясо.

Она убрала сыр в старый холодильник, рычащий, как трактор, и бухнула на стол деревянную разделочную доску.

Мясо она не пожарила, а потушила с морковкой и луком, а на гарнир приготовила картофельное пюре. Себе мяса она не взяла — только положила со сковородки немного морковки и лука в свою тарелку.

— Я пока у детей в комнате посплю, — хмуро сказала она, отводя глаза, — а то ещё спросонья тебе по ребрам заеду. Так что спи покамест один.

Это было кстати. Люциус даже повеселел — что ж, оказывается, даже обида может быть к лучшему. Ел он с аппетитом — в конце концов, если этой маггле хочется страдать и быть несчастной, это её дело. Зато ему не придётся спать с ней вместе — да и дети, кажется, дома снова ночевать не будут. Вот и славно... может, её надо обижать? Чтоб она его не трогала. И выйдет из неё вполне терпимый эльф — всяко лучше ненормального Добби, например.

Спать он лёг не сразу — сидел допоздна на кухне за энциклопедиями и извёл, в итоге, все тетрадки, что сумел найти вчера в детской. Утром надо будет их купить — где, кстати? Ладно, это он узнает. Проще выяснить это у «бордель-маман», чем у этой глупой магглы, чью кислую рожу видеть ему совершенно не хотелось.

Лёг он поздно — а проснулся от звуков готовящегося завтрака. Глянул на часы, поморщился — рановато, но, с другой стороны, он успеет ещё почитать: встреча с «бордель-маман» у него была назначена на девять, а теперь было едва семь.

— Доброе утро, — поздоровался он с Люсей, входя в кухню. — Что на завтрак?

— Оладьи, — ответила та, — и бутерброды с сыром. Молоко-то ты вчера старое купил, вот оно и скисло! Вот и пришлось на оладьи пустить. Или тебе мяса надо? Дак я разогрею, там ещё полсковородки осталось. А потом мы с ребятишками в сад уйдем на весь день.

— Ты сказала, нужны деньги, чтоб собрать их в школу, — сказал Люциус, садясь за стол. — Сколько нужно и когда?

Что такое «оладьи», он не знал, но выглядело это симпатично — а на вкус и вовсе оказалось здорово. Как она их делает? Надо бы запомнить, а потом и эльфов научить. Когда он вернётся.

— Дак ведь Пашка в первый класс идет, ему портфель надо, ручки-тетрадки, ботинки, курточку, костюмчик бы, — радостно затараторила Люся, — Надьке тоже ботинки с туфлями, да тетрадки... Курточку ей соседка отдала, ихняя Анька из неё выросла, юбку я ей из своей старой перешью, не барыня, и так походит... Тысяч бы... триста, — выдохнула она, сама испугавшись названной суммы.

— Триста, — повторил он задумчиво. — Погоди — но Надьке тоже нужна новая одежда? Девочка не может одеваться кое-как, — возразил он удивлённо. — Значит, нужно больше... четыреста хватит? — спросил он.

Эти деньги у него были. Заключенные вчера договоры аренды принесли ему некоторую сумму, часть которой у Малфоя сохранилась. Однако отдавать её сейчас означало вновь остаться почти без денег — это в его планы не входило. Если повезёт, и парочка сегодняшних «свиданий» окажутся не менее удачными — на что у него были основания надеяться — деньги он добудет, и тогда отдаст. В конце концов, это не его дети — и он вовсе не обязан о них заботиться.

Люся посмотрела на него — и вдруг тихонько заплакала, вытирая слезы рукой.

— Господи, — тихо сказала она, — дак хватит, конечно, на четыреста-то можно обоим новые костюмчики... А курточка Анькина новенькая совсем, та и года её не проносила, ты не думай! Я выстираю, аппликации где надо нашью — никто и не догадается, что ношеная!

— Не обещаю прямо сегодня — но через пару дней, надеюсь, деньги будут, — сказал Люциус, непонимающе глядя на неё. Ну вот почему она заплакала? С чего вдруг? Что опять такого он сказал? Нет, определённо, магглов он не понимал — не стоит и пытаться. Надо просто относиться к ним как, например, к тому же Лорду — у него же тоже смена настроения была непредсказуемой. Вот и тут — ведь ничего не предвещало же. Мерлин, как же он хотел домой! — Вот, пока возьми, — он вынул из кармана несколько десятитысячных купюр и положил на стол. — Я сегодня буду поздно — и ты не знаешь, где мои ключи?

— Ага, ага, — закивала женщина, не отводя глаз от денег, — как надо будет, так и придешь. Щаз я твои ключи принесу, — она метнулась за дверь и протянула ему два ключа на простом металлическом кольце.

— Вот они, бери. А я за ребятишками побежала.

— И я надеюсь получить свой ужин, — пошутил он, забирая ключи.

А потом опять засел за книги, думая, где бы найти время на поход в библиотеку — слишком, всё же, мало знал он о нынешней реальности.

А ещё о том, как жаль, что он не Родольфус, и холодным оружием владеет очень средне. Кстати, надо будет обязательно взять с собою нож.