Возвышение Волшебников (джен)

Министр развернул свиток и громогласно зачитал:

— Гарри Джеймс Поттер, вы признаны виновным в геноциде и военных преступлениях. Верховный суд приговорил вас к смерти через отсечение головы. Приговор будет приведён в исполнение немедленно. Стража, подведите заключённого.

Она смотрела, как двое могучих стражников схватили за плечи стоявшего между ними худого человека и потащили вперёд. На её губах появилась улыбка: тот пытался сопротивляться, но безуспешно.

Дни, проведённые в тюрьме в ожидании приговора, преклонный возраст и дряхлость сломили его. От прежнего высокого, внушительного мужчины не осталось и следа. Теперь перед ней находился измождённый старик — хрупкий, весь в синяках, наверняка избитый другими заключёнными. Некогда густые чёрные волосы поредели и побелели. Чистые, дорогие и роскошные одежды превратились в грязные лохмотья. Блестящие браслеты на запястьях и лодыжках лишали его возможности пользоваться магией.

Словом, это был окончательно сломленный человек. Его власть исчезла, а драгоценную империю завоевали.

Когда Гарри уложили на плаху и цепями приковали руки по обе стороны от неё, Гермиону охватило радостное предвкушение.

Вперёд выступил огромный плечистый палач в маске, вооружённый массивным топором. Бывший император повернул к нему голову. Его лицо исказил ужас, а глаза умоляли о пощаде. Заговорить он не мог: челюсти скрепляла проволока.

Безмолвная мольба разозлила Гермиону. Какое право он имел просить о милосердии, которого сам никому не проявлял?

Палач поднял топор. Гермиона закрыла глаза в ожидании свиста и глухого удара.

— Мисс Дамблдор.

Что?

Она нахмурилась. Открыв глаза, Гермиона увидела перед собой огромную белку, которая трясла её за плечо.

— Мисс Дамблдор!

Гермиона вздрогнула и проснулась. Над ней стояла не белка, а заметно нервничавший молодой человек.

Она поднялась и огляделась. Огромный зал для казней из сна сменился тесной спальной комнатой.

Протирая глаза, Гермиона подумала, что подобное снится ей далеко не впервые. Она уже давно предавалась таким фантазиям. Вполне естественно, что осознанные желания воплощались во снах.

Иногда она грезила о том, как Гарри вешают, иногда — как расстреливают. А порой, когда Гермиону особенно сильно переполняли злоба и жажда мести, воображала, как его голым подвешивают за ноги и медленно распиливают вдоль надвое.

— Мэм, с вами всё в порядке? — голос молодого человека прервал её мысли.

Гермиона лишь хмыкнула и кивнула. Она отвергла все попытки помочь, хотя суставы скрипели и ныли, когда Гермиона с трудом выбиралась из постели.

Со дня подписания Камелотского договора минуло сто лет, и в свои сто пятьдесят она была уже далеко не молода.

Мысли об этом договоре неизменно приводили Гермиону в ярость. Даже теперь она проклинала тогдашнего президента за то, что он согласился его подписать.

Впрочем, особого выбора у них не было.

В дни, предшествовавшие подписанию договора, страна почти не получала известий из внешнего мира. Внезапный конец нефтяной эпохи породил множество проблем, и государство с трудом пыталось восстановиться. Все средства связи с другими странами давно перестали работать.

Поэтому никто толком не знал, что происходило за пределами континента. Обе Америки, подобно Австралии, находились в значительной изоляции от остального мира. В отличие от Азии, Европы и Африки, их не соединяла суша.

И всё же в распоряжении страны оставалось немало полезных ресурсов. Благодаря биотопливу постепенно восстанавливали многие функции, для которых прежде требовалась нефть. Очень помогала и переработка выброшенных пластиковых изделий и металлов из старой электроники. Власти надеялись накопить достаточно ресурсов, чтобы проложить торговый маршрут до Боливии и ввозить оттуда литий. Из него можно было производить аккумуляторы, а те обеспечивали бы страну чистой электроэнергией.

К сожалению, биотоплива для полноценного восстановления торговых путей не хватало. Поэтому надежды возлагали на водоросли: они занимали меньше места, требовали меньше ресурсов и при этом давали больше топлива.

Однако всё было далеко не безоблачно. В первые годы после исчезновения нефти стране пришлось бороться с голодом и климатическими проблемами. Культуры, из которых производили биотопливо, занимали земли, где можно было выращивать еду. Найти равновесие между потребностью людей в энергии и необходимостью их накормить оказалось крайне трудно.

Именно поэтому магловское правительство запаниковало. Президент Джонсон, первый президент, избранный в мире без нефти, принял поспешное решение и приказал магическому правительству помочь восстановлению страны. Предшественник рассказал ему о волшебном мире, и Джонсон во всём винил магов, не стесняясь высказывать своё мнение. Он требовал от измученного магического сообщества того, чего оно не могло дать или уже отдало. Например, уплаты налогов за прошлые годы — хотя магический мир исправно их платил, — отдельного налога на магию и, что вызвало больше всего споров, обязательной работы всех волшебников на правительство. Они должны были помогать справляться с кризисом практически бесплатно.

Разумеется, магическое сообщество встретило эти меры без всякого восторга.

Волшебников было слишком мало, чтобы открыто дать отпор, поэтому немногочисленные граждане Магической федерации Северной Америки решили скрыться. А уж что волшебники действительно умели, так это прятаться. В конце концов, они упражнялись в этом столетиями.

Даже в лучшие времена найти волшебника, который не желает быть найденным, было непросто. Теперь же, когда экономика развалилась, а исчезновение нефти породило анархию и повсеместный хаос, это стало невозможным. Хватало простейших маглоотталкивающих и защитных чар, которым учили ещё в школе.

Ближайшую колонию Империи отделяло слишком большое расстояние: преодолеть его с помощью самостоятельно изготовленного портала или аппарации не получилось бы, а сеть Летучего пороха отключили. Поэтому эмигрантам оставалось либо пересечь океан на мётлах — чрезвычайно опасное предприятие, — либо плыть на корабле, что было немногим безопаснее.

Конечно, это не означало, что никто не пытался. Отсутствие известий вовсе не доказывало, что ничего не произошло.

Волшебникам, решившим спрятаться вдали от городов, приходилось гораздо проще. Леса и другие глухие места, удалённые от цивилизации, позволяли легко затеряться, а магия ещё сильнее облегчала задачу.

Магического способа отыскать беглецов тоже не существовало: Министерство очень быстро прекратило работу.

Аманда Ратгерс продержалась лишь неделю после того, как Гарри начал захватывать мир.

Её преемник терпеть не мог маглов и именно он побудил население исчезнуть. Первым и последним поступком последнего министра магии Федерации стало закрытие здания Министерства после публичного призыва к гражданам бежать. Король Испании даже не успел связать его клятвами.

Закрыть здание означало не просто запереть входные двери. Официальное объявление запускало целую систему защитных мер и чар, которые стирали с лица земли само здание и всё его содержимое. Так магловские захватчики не могли завладеть магическими технологиями. А последний министр магии нисколько не сомневался: Федерацию захватили именно маглы.

После официальной смерти Магической федерации Северной Америки не осталось почти никаких органов власти, способных отслеживать использование магии. Датчики магической активности уничтожили вместе со зданием.

Но на этом неприятности не закончились. Каким-то образом сведения о существовании магии и волшебников просочились наружу. Люди не знали о причастности волшебников к постигшим страну бедствиям, однако почему-то уже были уверены, что ведьмы, колдуны и магия существуют. На это указывали и принятые правительством законы, которые в иных обстоятельствах показались бы совершенно безумными.

В охваченной страхом стране началась ещё более массовая паника. Как грибы после дождя появлялись религиозные группы, которые охотились на «ведьм» — точнее, на тех, кого считали ведьмами.

Ничего не зная о волшебниках, охотники обращались к настолько недостоверной литературе, что она больше походила на выдумку.

В результате повторились процессы над ведьмами и сожжения, о которых каждый современный ребёнок-волшебник узнавал на уроках истории магии. Невинных маглов хватали, обвиняли в колдовстве и... расправлялись с ними...

Тогда-то за дело и взялась Гермиона. Вместе с несколькими ведьмами и волшебниками, разделявшими её взгляды, она принялась успокаивать маглов.

Начали с самого магловского президента. После многих дней и недель переговоров им наконец удалось заставить мужчину прислушаться к доводам разума и отменить свои указы.

Затем заинтересованным ведьмам и волшебникам тайно разослали предложения о работе: им предлагали помочь с восстановлением государства.

Первый ответ пришёл лишь через несколько месяцев. Тем временем Гермиона и её сторонники неустанно помогали решать проблемы по всей стране. Но им приходилось соблюдать осторожность. Ненависть к магии по-прежнему была сильна, и настоящий волшебник, применяющий чары на глазах у перепуганных маглов, мог лишь усугубить положение.

Дела шли сравнительно хорошо. Они справлялись, несмотря на непомерные требования южноамериканских государств, которые с радостью пользовались внезапно обретённым влиянием и диктовали условия. Медленно, но верно страна восстанавливалась.

Разумеется, именно в этот момент Гарри-крестраж решил вмешаться и всё испортить.

Когда из Вашингтона пришли новости, Гермиона находилась далеко, в Небраске.

Президент немало удивился, обнаружив на заднем дворе более десяти тысяч внезапно появившихся мужчин, женщин и детей.

Но ещё больше его поразило полученное письмо.

Один из прибывших маглов передал ему дорогой пергамент. Королевские синие чернила приглашали президента на «дипломатические переговоры», которые должны были состояться через три дня в неуказанном месте. Ему разрешалось взять с собой ещё пять человек. Ровно в десять утра по местному времени президент и его спутники должны были одновременно коснуться письма. Далее лидера заверяли: если он согласится приехать и не проявит агрессии, ему не причинят вреда. Вместе с тем авторы настоятельно не рекомендовали отказываться от встречи.

К тому времени, когда Гермиона услышала новости, президент уже отправился в путь.

Через два дня президент Джонсон и его дипломатическая делегация вернулись с экземпляром Камелотского договора и совершенно подавленным видом.

Едва портал перенёс их к Белому дому, Гермиона почти вырвала документ из рук помощника.

Договор сулил им карфагенский мир. Государство обязывалось не только выплачивать почти разорительную десятину: договор ограничивал количество оружия и боеприпасов, которое разрешалось иметь каждой магловской стране, практически до нуля. В сравнении с ним даже Версальский договор казался весьма щедрым. Если не считать посольства, где находились наблюдатели, огромная Империя почти не поддерживала с ними связь.

— Как вы могли это подписать? — потрясённо потребовала Гермиона, глядя на президентскую подпись внизу документа.

В ответ магл просто протянул ей обрывок пергамента с написанным на нём числом.

— Видите? — бесцветным голосом спросил он. — Именно столько военнопленных удерживает ваш Император. Не подпиши я договор, это число означало бы количество погибших. — Он вздохнул. — Моя подпись спасёт все эти жизни: Император обещал отправить сюда мужчин, женщин и детей. По словам Смайта, — президент кивнул на одного из помощников, в котором Гермиона узнала мага, — договор скреплён магией, а значит, Империя выполнит обязательства. Поэтому, поверьте, я ни о чём не жалею.

И действительно, уже на следующий день люди начали прибывать огромными группами. Одних доставляли порталами, другие добирались более привычными способами.

Подписав договор, президент поступил правильно: он думал о жизнях множества невинных людей. Но внезапный и резкий рост населения тяжело ударил по и без того хрупкой экономике. Прибывшие умели заниматься лишь тяжёлым физическим трудом и почти ничего не помнили о прежней жизни. Очевидно, им стёрли все воспоминания, кроме имён. Большинство даже не говорило по-английски.

Когда прибыла последняя группа, число новых жителей превысило пять миллиардов. По сравнению с последними оценками населения Земли куда-то исчез ещё примерно миллиард. Согласно наиболее распространённой версии, все эти люди погибли во время войны. Впрочем, ходили и совершенно нелепые слухи, будто часть пропавших без вести и считавшихся погибшими предпочла остаться в Империи.

Разумеется, очень скоро возникла проблема с размещением. Беженцев селили в лагерях. Позднее те превратились в трущобы, а затем дали начало собственным неблагополучным городам. Чтобы контролировать численность населения, властям пришлось принять суровые законы о деторождении.

Но договор принёс и кое-что хорошее. Он заставил разные страны — за исключением нескольких предсказуемых противников — забыть о разногласиях и объединиться.

За прошедшие годы другие государства осмелели и пользовались любой возможностью нажиться на стране, которую считали ослабевшей. Но в глубине души они по-прежнему смотрели на Соединённые Штаты как на могучую державу. Поэтому, когда лидер страны, которую прежде считали сильнейшей в мире, беспрекословно склонился перед новой силой, остальные поняли, что выбора у них нет. Все они подписали договор. А вместе с ним обрели общую цель, вокруг которой могли сплотиться.

Союз свободных народов занимал всю Северную и большую часть Южной Америки.

Связи между Союзом и Империей почти не существовало. Империя, считавшая себя новой сверхдержавой, запретила гражданам Союза ступать на имперские земли — словно кто-то вообще желал туда попасть. Исключение сделали лишь для магов. Туристы-волшебники давали обеты молчания, а правительство Союза не располагало ни средствами, ни возможностями следить за их передвижениями и задавать им вопросы. Никто даже не знал, сколько туристов решило навсегда поселиться в Империи.

Положение казалось безнадёжным...

...По крайней мере, до сих пор.

Гермиона не сдалась. С самого конца нефтяной эпохи она неустанно училась и тренировалась. Руководствуясь советами портрета Дамблдора и немногочисленными книгами, которые уцелели во время грандиозных потрясений и беспорядков, охвативших бывшую Магическую федерацию Северной Америки, Гермиона непрерывно совершенствовала своё волшебство. Всё было как в её девичьих мечтах: она овладела тайной магией, неведомой никому из сверстников.

За эти годы ей наконец удалось собрать немногих оставшихся в стране бесправных волшебников в подобие организованного сообщества со своими законами. Кроме того, Гермиона тайно объединила нескольких людей, которым доверяла, — как магов, так и маглов. Ведьмы и волшебники разыскивали и добывали оставшиеся крестражи, хотя сами не знали, что именно ищут. Альбус предложил держать их в неведении, и Гермиона согласилась: чем меньше они знают, тем лучше. Нельзя допустить, чтобы осведомлённый о крестражах агент попал в руки врага.

Следы Адского пламени там, где прежде находился крестраж-медальон, указывали, что его постигла судьба крестражей-кольца и дневника. Исчезновение змеи означало, что либо её тоже уничтожили, либо — что казалось вероятнее — фрагмент души перенесли в новый сосуд, скорее всего в меч Гриффиндора. Таким образом, оставались утраченная диадема Когтевран и Чаша Хаффлпафф.

После множества операций и долгих исследований местонахождение Чаши и диадемы подтвердилось. Обе находились — подумать только — в витринах Имперского музея истории магии.

Гермионе пришлось признать: план был довольно хорош, пусть и немного самонадеян. Система безопасности вокруг экспонатов чрезвычайно затрудняла их уничтожение. То, что крестражи выставили на всеобщее обозрение, ничего не меняло: едва ли кому-то пришло бы в голову заподозрить в них нечто столь зловещее.

Потребовалось несколько лет, но в конце концов агенты проникли в музей и тайно вынесли предметы, заменив их искусно изготовленными подделками, способными обмануть любое магическое сканирование. Переправлять крестражи через океан было слишком опасно, поэтому их решили уничтожить при первой же возможности. Гермиона до сих пор помнила удовлетворение и радость, которые испытала, получив отчёт об их уничтожении. Пусть ей не довелось увидеть это собственными глазами, можно было утешаться знанием, что крестражи окончательно исчезли.

Последний крестраж нашли лишь через несколько десятилетий.

Имперский дворец был закрыт для посетителей, поэтому только чистая случайность помогла одному из агентов заметить знаменитый меч Гриффиндора, который перевозили по территории дворца.

С этими сведениями Гермиона обратилась к магловским властям.

Нынешний президент Союза разительно отличался от Джонсона. При всех достоинствах президент бывших Соединённых Штатов не был лидером военного времени. Не обладал он и особым дипломатическим талантом. Ему не хватало твёрдости, чтобы сделать необходимое, и потому в отношениях с Камелотским договором он допустил множество ошибок.

Нынешний же президент знал, что делать. Он прислушался к Гермионе, которая к тому времени стала в Союзе весьма уважаемой фигурой — одним из немногих магов, имевшихся у страны.

Именно благодаря президенту к группе присоединились маглы. Он не мог открыто поддержать их начинание, зато тайно выделил Гермионе деньги и людей. Правда, после принятия закона, который объявил слово «магл» оскорбительным, предпочтительным термином стало «нормал». Большинство магов с этим решительно не соглашалось: если маглы «нормальные», выходило, что волшебники — «ненормальные».

Гермиона не разделяла их недовольства, ведь именно она и добилась принятия закона. Волшебники просто любили спорить и отличались чрезмерной обидчивостью.

— Ты готова, Гермиона?

Голос раздался с маленького портрета её наставника. Гермиона уменьшила картину и с тех пор носила её с собой.

— Да, — ответила она.

— Хорошо, — произнёс портрет. — Заклинания ты знаешь. — Изображение бывшего директора дождалось утвердительного кивка. — Тогда полагаю, нам вновь предстоит попытаться соблазнить эту ветреную прелестницу — авантюру.

Гермиона с любовью и нежностью посмотрела на портрет старика. Много лет назад Рон однажды ушёл от неё, не оставив даже прощальной записки. Он бросил Гермиону с их сыном, Рональдом-младшим, и словно растворился в воздухе. Больше о нём никто не слышал. Именно портрет Альбуса Дамблдора помог ей выбраться из последовавшей за этим депрессии. Гермиона начала относиться к нему как к отцу и даже взяла его фамилию. Она не могла вспомнить дня счастливее того, когда Альбус на это согласился.

Так Гермиона Грейнджер-Уизли превратилась в Гермиону Дамблдор, уважаемого мага Союза. Её сын тоже получил фамилию Дамблдор. Имя ему не меняли: в глубине души Гермиона по-прежнему любила его отца.

— Мама!

Голос сына вырвал Гермиону из раздумий. Рональду «Ронни» Дамблдору исполнилось сто десять. Его некогда яркие каштановые волосы побелели, а голубые глаза — совсем как у отца — смотрели из-за небольших изящных прямоугольных очков. Гермиона носила длинные седые волосы, но сын коротко стригся. Впрочем, выбора у него почти не было: унаследованная по отцовской линии склонность к облысению проявила себя во всей красе и лишила Ронни почти всех волос на макушке. Длинные пряди смотрелись бы неважно, когда половина головы уже облысела. Зато у него отросла внушительная длинная густая борода, всё ещё серая.

— Надеюсь, вы добрались без происшествий? — спросил он, обняв мать. — Таможенники ничего не заметили?

— Нет, — ответила Гермиона. Вместе с Альбусом она придумала несколько новых заклинаний, обманывавших магические датчики и крупов-ищеек. Благодаря им маглов из группы принимали за волшебников. Правда, ни с теми ни с другими они всё равно не столкнулись: Ронни воспользовался местной коррупцией и убедил стражников отвернуться. На саму Гермиону наложили несколько придуманных ею маскирующих чар, чтобы никто не узнал её лица. Хотя вряд ли это вообще кому-то удалось бы. За все эти годы Империя, на удивление, ни разу не потребовала её ареста. Казалось, Гарри-крестраж попросту забыл о Гермионе. И ещё пожалеет об этой ошибке.

Они прибыли глубокой ночью и разбили лагерь у небольшого леса, где встретились с Рональдом.

Рональд был агентом глубокого внедрения, отправленным в Империю. Ему предстояло стать частью общества, зажить обычной жизнью рядового гражданина, завести семью и сообщать матери всё, что удастся выяснить.

Обеты запрещали ему раскрывать многие подробности жизни в Империи, но ничто не мешало рассказывать о крестражах и обо всём, что с ними связано. Только это и интересовало Гермиону. Остальное не имело для неё никакого значения.

Её сын был очень умён — весь в мать. Именно он придумал внедрить в Империю агентов. Границы тщательно охранялись, и волшебник из Союза, задержавшийся в стране надолго, неминуемо вызвал бы подозрения.

Поэтому много лет назад Рональд и ещё несколько агентов создали себе новые личности. Он покинул Империю, а затем вернулся под именем Роберта Уоттерсона — молодого волшебника, который искал работу. Вокруг этой вымышленной личности он построил новую жизнь и семью: даже женился, и у него появились дети.

Гермиона мечтала познакомиться с внуками, но Рональд был непреклонен: этого не произойдёт. По его словам, им слишком опасно знать о бабушке. Пусть Гермиону никто активно не разыскивал, она по-прежнему находилась в розыске и считалась предательницей.

Решение сына Гермионе не нравилось, но она его понимала.

— Ладно, — сказал он, прерывая её размышления. — Отдохните. Я вернусь через несколько часов и заберу вас. Путь будет долгим. — Рональд нервно потёр ладони. — Мне пора.

Гермиона понимала его состояние. Она нервничала не меньше. Сегодняшней ночью всё наконец должно было измениться к лучшему.

Стало известно, что вечером во дворце соберётся Императорская семья. Короли Европы, Африки, Австралии и Азии прибудут туда вместе с родными. Никто не знал наверняка, появится ли Император, но вероятность была довольно высока.

Готовясь к поездке, Гермиона думала о том, что впервые за сто лет увидит Гарри-крестража.

Интересно, как он теперь выглядит? Каким стал в старости?

По словам Альбуса, наличие крестражей не останавливает старение тела. С другой стороны, рядом с Гарри находился Николас Фламель, который мог снабжать его любым количеством эликсира жизни.

Даже если так, Гермиона была уверена: Гарри ей не соперник. Все эти годы она напряжённо тренировалась, а он почивал на лаврах. Наверняка обленился, растолстел и окончательно уверовал в собственную победу. Одолеть его будет легко.

Гермиона с нетерпением ждала возможности покончить со всей этой порочной семейкой. Без них народ наконец освободится от тирании, и наступит новая эпоха — золотой век мира и согласия.

А сама Гермиона встанет во главе нового мира. Её будут чтить как основательницу свободного общества.

Разумеется, последнюю мысль она благоразумно не включила в длинную речь, с которой обратилась к товарищам, пока они ждали Рональда.

Когда сын наконец появился, Гермиона не поверила своим глазам.

— Это что... летающая машина? — недоверчиво спросила она, разглядывая необычный аппарат.

Загнутые назад крылья и обтекаемый корпус делали транспорт скорее похожим на самолёт без двигателей. Однако Гермиона невольно воспользовалась словом, которое так любили писатели-фантасты.

Рональд озадаченно посмотрел на мать. Он не читал книг, с которыми посчастливилось познакомиться Гермионе.

— Это автоматический транспорт, сокращённо АвТо. Дети пользуются такими, пока не получат разрешение на аппарацию. Многие взрослые тоже выбирают АвТо, когда хотят полюбоваться видами или куда-нибудь отправляется вся семья. — Он с нежностью похлопал по машине. — Это «Стриж» производства «Молнии». С ним мы быстро доберёмся до Камелота вместе с ними. — Рональд кивнул на немагическую часть группы. — И не привлечём лишнего внимания.

Быстро собрав вещи, восемь мужчин и женщин забрались внутрь. В отличие от обтекаемого корпуса салон обставили диванами и креслами, и он больше напоминал гостиную в чьём-то доме. Сквозь зачарованные стены открывался беспрепятственный вид наружу.

Гермиона наблюдала, как сын просто сел и закрыл глаза. АвТо тотчас без единого звука поднялся в воздух и устремился на северо-восток.

— Как вы им управляете? — изумлённо спросил один из её спутников-нормалов.

— Мысленными командами, — ответил Рональд. — Я думаю о месте назначения, и машина меня слушается.

Гермиона не могла не впечатлиться. Здесь не было привычных для машин кнопок, рычагов или штурвалов. Возможность управлять транспортом одной лишь мыслью тоже поражала.

Теперь Гермиона задумалась, не стоило ли расспросить Рональда подробнее. Она считала, что Империя погрязла в тёмных веках, но с каждой минутой это предположение казалось всё более ошибочным.

Обратив внимание на окрестности, Гермиона заметила, как изменилась страна, где она родилась. Много лет назад место их высадки было частью Лондона. Теперь почти все следы цивилизации исчезли. Осталась лишь дикая природа и сравнительно небольшой город вдалеке. Кое-где Гермионе мерещились руины прежней столицы, но они проносились слишком быстро, чтобы рассмотреть их внимательнее. Вдруг она выпрямилась: вдалеке показалось знакомое здание.

— О, это дом лорда Лондиниума, — сказал Рональд, заметив её интерес.

— Лорда Лондиниума? — рассеянно переспросила Гермиона, не отрывая взгляда от здания.

— Да, первого герцога Лондиниума. — Рональд нахмурился. — Если не ошибаюсь, его зовут Невилл... как-то там. Никогда не мог запомнить фамилии этих аристократов.

— Лонгботтом?

— Точно! Он управляет Лондиниумом.

Некоторое время Гермиона молчала.

— Ты... его знала? — осторожно спросил сын.

— Да, — тихо ответила она, отворачиваясь от здания, которое когда-то было Букингемским дворцом. — Знала.

Наверное, Рональд уловил что-то в её голосе, потому что больше не задавал вопросов. Остаток пути они провели в тишине. Вскоре вокруг появилось множество похожих машин: они въехали в огромный город, который, по словам Рональда, назывался Камелотом.

Первое, что бросалось в глаза, — обилие зелени. Практически каждый клочок земли, не занятый зданием, покрывала растительность.

Но отличалась не только зелень. В воздушном пространстве над зданиями — а рядом с немногочисленными башнями ещё и вокруг них — сновали главным образом всадники на мётлах. Иногда попадались летающие машины и автобусы. Удивительнее всего были отдельные люди, летевшие без всяких приспособлений.

Сами здания тоже ничем не напоминали привычные сооружения большого города. Объединяло их только одно: причудливость форм и множество ярких цветов. Ни одно не походило на другое, никакого порядка в расположении не наблюдалось, даже цветовую гамму выбирали случайным образом. Всевозможные эксцентричные детали могли существовать только благодаря магии.

Гермиона возненавидела город с первого взгляда. Она понимала необходимость творческой свободы, но считала, что всему есть своё время и место. И здесь явно не следовало «творить» подобное.

— Похоже, эти волшебники ничего не слышали о строительных нормах, — заметил Прайс, один из её спутников-нормалов, разглядывая дом, который напоминал стоящий на острие волчок.

— Не слышали, — коротко ответила Гермиона. — Впрочем, вероятно, это первый построенный ими город. Прежде крупнейшим поселением волшебников была маленькая деревня.

— Думаю, целью как раз была свобода творчества, — тихо сказал Рональд. — У каждого здания здесь свой характер. Не то что в городах по ту сторону океана, где все дома одинаковые и унылые.

Прайс фыркнул.

— Такое ощущение, будто чертежи выдрали из книжки Доктора Сьюза.

— Да, дорогой, — рассеянно отозвалась Гермиона.

Оба не заметили, как на лице Рональда на мгновение появилось раздражение. Их внимание привлекло очередное здание.

Несмотря на расстояние, Гермиона сразу узнала Имперский дворец. Он поражал размерами, а от ближайшего дома его отделяло не меньше нескольких миль. Кроме того, дворец был одним из немногих разумно спроектированных зданий города, что выделяло его ещё сильнее.

— Мы прибыли, — объявил Рональд.

АвТо действительно приближался к одной из высоких башен, возвышавшихся над городом. По соседству стояла её точная копия ярко-синего цвета. Обе башни казались кривыми и неустойчивыми, но первую вдобавок выкрасили в особенно яркий, бросающийся в глаза оранжевый.

Гермиона мысленно поморщилась. Другие здания хотя бы окрашивали в сравнительно приятные зелёные и синие оттенки.

Они высадились на одной из многочисленных площадок, выступавших из стены башни. Вокруг взлетали и приземлялись похожие машины и мётлы.

Когда все собрались, Рональд повёл их внутрь.

Войдя в здание, Гермиона облегчённо вздохнула. Спокойные нейтральные тона разительно отличались от кричащего фасада.

Облегчение мгновенно исчезло, когда она увидела, где они остановились.

— Зачем мы сюда пришли? — Гермиона озвучила вопрос, который волновал всех. Они остановились перед открытой лифтовой шахтой, хотя никаких признаков того, что лифт здесь когда-либо существовал, не было. Гермиона осторожно заглянула вниз. По её оценке, шахта уходила до самого первого этажа.

— Это сбросовая шахта, — кратко объяснил Рональд, сильно понизив голос. — Здесь вводите номер нужного этажа, — он указал на клавиатуру. — Когда загорается вон та зелёная панель, делаете шаг вперёд и, как следует из названия, падаете. На нужном этаже вас поймает заклинание. Если хотите спуститься до первого, вводить ничего не нужно: просто шагните в шахту.

Увидев обращённые к нему взгляды, Рональд спросил:

— Что?

Гермионе понадобилось несколько секунд, чтобы подобрать слова.

— Я не полезу в эту... штуку, — наконец с непоколебимой решимостью объявила она.

— А обычные, э-э, лифты есть? — спросил один из магов, и нормалы энергично закивали.

Рональд озадаченно посмотрел на мужчину.

— Лифты? Ах да, вы про подъёмники! Нет, они движутся только вверх. И ради всего святого, говорите тише и не выставляйте напоказ этот чёртов акцент! — прошипел он, оглядывая пустынный коридор. — Все сразу поймут, что вы из магловской страны. Туристы обычно сюда не приезжают, так что это привлечёт внимание!

— А лестницы? — вмешалась Гермиона, прежде чем началась перепалка.

— Вы хотите спуститься по лестнице? — недоверчиво спросил Рональд. — На пятьдесят этажей? Вы, должно быть, шутите! Даже если бы у нас хватило времени и сил, воспользоваться лестницей не получилось бы, потому что её здесь нет.

— Простите, что?

— Лестницы нет, — медленно повторил Рональд. — Строители сочли её ненужной. Ни один разумный человек не станет подниматься и спускаться на сто пятьдесят этажей пешком. Между этажами ходят подъёмники и работают сбросовые шахты, а кроме того, есть посадочные площадки для АвТо и мётел и зоны аппарации. Лестницу признали бессмысленной тратой места и исключили из проекта.

Ответом ему стала оглушительная тишина.

— Волшебники и правда ужасно глупы, — наконец презрительно произнёс Прайс. — Никакого здравого смысла. А что будет, если начнётся пожар? Эти гении об этом подумали?

— Вообще-то подумали, — охотно ответил Рональд, уже не скрывая раздражения. — Здание защищают огнеупорные чары, поэтому опасности пожара нет.

— Защитные чары могут разрушиться, — немедленно возразил Прайс. — Ничто не совершенно.

— Поэтому их связали с чарами, которые не позволяют перемещаться порталами и аппарировать внутрь здания и наружу, — невозмутимо объяснил Рональд. — Как только противопожарная защита падёт, исчезнут и запреты на порталы и аппарацию. Тогда находящиеся внутри смогут либо аппарировать, либо воспользоваться одним из аварийных порталов на своём этаже. На каждом их больше двадцати. Я узнал об этом в архитектурной школе, когда мы изучали меры безопасности в крупных зданиях.

Маглу нечего было ответить, поэтому он лишь презрительно усмехнулся.

— Уже защищаешь волшебников, старик? — вызывающе спросил он.

— Что ты хочешь сказать, Прайс? — опасным тоном произнесла Гермиона.

— Да ничего, — беспечно отозвался мужчина. — Просто я вдруг задумался, не ждёт ли нас во дворце ловушка.

Рональд шагнул вперёд.

— Уверяю тебя, мальчик, — он ответил на презрительную усмешку магла своей, ничуть не менее язвительной, — в моей честности сомневаться не приходится. Что же касается «защиты» волшебников... Я понимаю, что волшебная логика отличается от магловской логики. У них есть возможности, которых нет у вас, а у вас — те, которых нет у них. Поэтому обвинять волшебников в отсутствии здравого смысла не только ошибочно, но и крайне предвзято.

— Рональд! — рявкнула Гермиона. — Я не потерплю подобных слов в моём присутствии. Ты прекрасно знаешь, что наши братья-нормалы считают слово «магл» унизительным.

Рональд недовольно посмотрел на мать.

— Я взрослый мужчина, которому больше ста лет, и буду употреблять те слова, какие сочту нужными. Здесь, — он указал на пол, — общество не возражает против слова «магл», поэтому я стану называть этого магла маглом столько раз, сколько захочу. И даже не буду упоминать, что его предвзятость и уничижительные слова ты почему-то оставила без внимания. А теперь я спускаюсь по шахте. Либо следуйте за мной, либо ищите другой путь вниз. — Он посмотрел прямо на Прайса. — Уверен, хвалёный «здравый смысл» поможет тебе добраться до первого этажа.

Оставив за собой последнее слово, Рональд решительно шагнул в пустоту, не обращая внимания на потрясённые возгласы спутников.

После короткого колебания Гермиона и остальные последовали за ним, едва панель сменила красный цвет на зелёный.

Магия сбросовой шахты не давала почувствовать встречный поток воздуха, пока Гермиона летела вниз пятьдесят этажей. Даже одежда не колыхнулась. Не успела она всерьёз испугаться, что разобьётся о землю, как падение замедлилось: Гермиона приближалась к первому этажу.

Выбравшись из шахты, она вместе с сыном дождалась остальных. Неприступное выражение его лица ясно показывало, что обсуждать произошедшее он не намерен. Да Гермиона и сама не знала, что сказать. Прошли десятилетия с их последней встречи, и, если не считать писем, она почти не общалась с сыном. Гермиона знала лишь, что он по-прежнему оставался справедливым человеком и при любых обстоятельствах стремился к равноправию. Кроме того, Рональд был их единственным связным. Он руководил другими агентами, и все их сообщения сначала попадали к нему, а уже потом к Гермионе. Это уменьшало риск разоблачения всей сети при поимке одного человека.

В этот момент в душе зародилось сомнение. По сути, Рональд стал для неё чужим. Никто не мог поручиться, что он не перешёл на другую сторону. К тому же сын контролировал всех остальных агентов. О том, что они живы и продолжают работу, Гермиона знала только с его слов.

Нет. Она заставила себя остановиться. Сейчас не время для таких мыслей. Кроме того, Рональд — её сын. Он ни за что не предаст собственную мать.

Когда все спустились, разношёрстная компания пешком направилась ко дворцу. Им было нелегко притворяться местными. Даже маги из группы никогда не видели, чтобы столько волшебства применялось одновременно. И это если учитывать лишь постоянные аппарации и дизаппарации прохожих, которые появлялись и исчезали вокруг. Гермиона и не подозревала, что аппарировать можно без громкого хлопка. Здесь никто не производил привычного оглушительного треска.

— Эти сбросовые шахты весьма изобретательны, — сказал один из магов, нарушая тягостное молчание. Прайс угрюмо молчал с тех пор, как Гермиона устроила ему выговор после прыжка Рональда.

Рональд проворчал что-то невнятное.

— Да, — наконец неохотно согласился он. — Даже представить не могу, какие чары делают всё это возможным. — Несколько мгновений он раздумывал, продолжать ли, а затем заговорил снова: — Кстати, это первые сбросовые шахты. Их придумали владельцы здания.

— Вот как? — с интересом отозвалась Гермиона. — Я могу их знать?

— Это знаменитые изобретатели, братья-близнецы, хотя фамилии у них разные. Мы вышли из башни Уэсли, а слева стоит башня Прюитт.

— Прюитт... — пробормотала Гермиона и почти сразу догадалась. Молли Уизли в девичестве была Прюитт. «Уэсли» звучало очень похоже на «Уизли», а если владельцы были близнецами...

— Эти башни построили Фред и Джордж?! — недоверчиво воскликнула она.

— Да, Фредерик Уэсли и Джордж Прюитт, — кивнул Рональд. — Полагаю, ты их знала.

Гермиона не решилась рассказать сыну, что Фред и Джордж приходились ему родственниками, и промолчала.

— А почему все блестят?

Услышав вопрос, Гермиона очнулась от мыслей и огляделась. В её глазах появилось недоумение: казалось, у каждого прохожего где-нибудь в теле находились крошечные сверкающие кристаллы. У одних они виднелись на руках или ногах, у других — судя по искоркам над воротниками рубашек — на спине.

— Кристаллические палочки, — кратко объяснил Рональд. — Их разработали очень давно, кажется ещё во время образования Империи. А эти, — он закатал рукав, показывая дорожку кристаллов на руке, — последняя разновидность. Их создали пятьдесят лет назад, и они намного совершеннее первоначальной модели. Старые палочки я однажды видел в музее: из тела торчали огромные кристаллы... Выглядело крайне неудобно.

Гермиона прекрасно помнила мучительные переговоры с Империей о поставках палочек. С ними могло сравниться разве что разыскивание и выявление юных маглорождённых — то есть, разумеется, «магов первого поколения», — которых теперь приходилось обучать без датчиков.

У них не оставалось выбора: приходилось соглашаться на завышенные цены Империи. Уильям Барнаби, единственный мастер палочек в бывшей Федерации, одним из первых уехал в Империю вместе с семьёй и всем имуществом. Ученика он не подготовил. Пригласить другого мастера тоже было невозможно: Империя утверждала, будто никто не желает переселяться в Союз даже на время. Гермиона не сомневалась, что это ложь. Скорее всего, власти просто запрещали гражданам уезжать.

И всё это время Империя продавала им совершенно ненужные ей вещи. Старые, вышедшие из употребления... Те, что должны были стоить сущие гроши...

В животе Гермионы снова закипела злость. Не помогали и многочисленные статуи бывшего друга: едва ли не каждая вторая статуя или бюст изображали Гарри.

Она остановилась возле одного памятника, откуда был виден вход во дворец. Незаметно для остальных Гермиона словно невзначай уронила на землю крошечное устройство, а затем прибавила шагу и догнала группу.

— Итак, — произнёс Рональд. — Мы пришли. — Он указал на небольшой дорогой многоквартирный особняк.

— Что в нём особенного? — потребовал объяснений Прайс.

Направляясь к зданию, Рональд тихо ответил:

— Это жилой дом на участке исключительной ценности. Мне говорили, что одна квартира здесь стоит в десять раз дороже всего моего имущества. — Он провёл рукой перед входной дверью, и та открылась.

Быстро пропустив всех внутрь, Рональд повёл их по роскошному коридору к двери с табличкой «G-2». Ещё один взмах руки — и дверь бесшумно открылась на хорошо смазанных петлях.

Группа вошла внутрь, вглядываясь в полумрак. Квартира была совершенно пуста.

— Итак, — начал Рональд, закрыв дверь. — Прежде чем вы спросите: эта квартира была куплена задолго до завершения строительства дома. Никто из жильцов не знает владельца, потому что она всегда пустовала. И вот почему.

Он подошёл к камину и прикоснулся к нескольким точкам на стене. Камин тотчас отъехал в сторону, открывая тайный проход.

— Он ведёт прямо в Имперский дворец, — с торжеством объявил Рональд. — Так мы и попадём внутрь.

Гермиона задышала чаще.

— Как ты его нашёл? — прошептала она.

— Много труда и огромное везение, — ответил Рональд. — Проход предназначен для того, чтобы незаметно покидать дворец или, в маловероятном случае нападения, бежать из него.

Прайс презрительно фыркнул.

— С чего бы Его Величию бояться нападения? Я думал, его все обожают.

Презрение в голосе магла ни от кого не укрылось.

Рональд решил не обращать на него внимания.

— Император — старый параноидальный ублюдок. Я читал, что во время строительства дворца он нанял ещё более параноидального старого ублюдка по имени Аластор Грюм, чтобы тот помог с проектом.

Гермиона простонала:

— Грозный Глаз Грюм?!

— Я целый год проделывал в защитных чарах достаточно большую дыру, чтобы мы могли пройти незамеченными, — мрачно продолжил Рональд. — Чары внутри чар, внутри ловушек, внутри защитных заклинаний, внутри западней.

— Да, это похоже на Грюма. — Гермиона ненадолго задумалась. — Когда выступаем?

— В полночь, — ответил Рональд и выглянул в тонированное окно с частыми переплётами. Заходящее солнце скрыли тяжёлые тучи. Как обычно в это время года, ясный солнечный день заканчивался тёмной грозовой ночью. Подходящая погода для предстоящего дела, подумал Рональд, услышав раскат грома. В воздухе запахло близким дождём, подтверждая прогноз.

Оставшиеся до операции часы группа провела над добытой Рональдом картой дворца. Они проложили кратчайший путь до спальни, где, как им было известно, должен спать Император, и молча его заучили. Оставалось надеяться, что их не обнаружат раньше времени.

* * *

Ровно в полночь группа отправилась в путь. Гермиона трансфигурировала одежду в чёрное боевое облачение собственного изобретения и накинула капюшон, скрывая седые волосы. Как и трое других магов, она держала палочку наготове. Прайс и остальные «нормалы» тоже переоделись в чёрное и вооружились древними пулемётами LSAT, усовершенствованными магией.

Глядя на оружие, Гермиона размышляла, что вся техника группы здесь считалась устаревшей. Едва ли кто-то во дворце воспримет её всерьёз. Одолеть Гарри-крестража будет непросто.

Впрочем, именно поэтому на поясе Прайса висело современное с виду устройство. Оно должно было склонить чашу весов в их пользу.

Это был прибор подавления магии.

В его основу положили принцип действия антимагических кандалов. С небольшого расстояния устройство могло воспроизводить их воздействие на одном человеке. Пока прибор работал и был направлен на волшебника, тот полностью лишался способности применять магию.

Гарри-крестраж окажется совершенно беззащитен!

Путь по туннелю прошёл без происшествий, и группа выбралась в подземный винный погреб.

Гермиона взглянула на стеллажи с бутылками и задумалась, сколько людей пришлось эксплуатировать, чтобы наполнить вином целую комнату. Сверкающий облик города её не обманул. Гермионе словно были видны угнетённые бедняки, скрытые сразу за прекрасным фасадом. И речь шла лишь о людях. Страшно представить, какая участь постигла другие магические расы — например, домовых эльфов.

Они бесшумно двинулись к двери на другом конце помещения.

Поднявшись по короткой лестнице и миновав ещё одну дверь, группа оказалась во дворце.

Несколько мгновений Гермиона разглядывала поистине роскошную обстановку. Затем, не позволяя себе отвлекаться, молча подала спутникам знак, и они крадучись пошли вперёд.

Ночью во дворце царила тишина: его обитатели крепко спали. Значит, по пути к жилым покоям сопротивления не ожидалось.

И именно тогда всё пошло наперекосяк.

Судя по одежде, стоявший перед ними мальчик только что проснулся и, вероятно, направлялся на кухню перекусить. Сонливость мгновенно покинула его глаза, когда он увидел незваных гостей. Не нужно было разбираться в старинном оружии, чтобы понять: эти люди вооружены и явились с дурными намерениями.

Полсекунды захватчики и мальчик ошеломлённо смотрели друг на друга, не в силах пошевелиться.

Затем мгновение растерянности прошло. Мальчик глубоко вдохнул, явно собираясь поднять тревогу.

Прайс отреагировал первым. Подняв оружие, он нажал на спуск. Зачарованный магами пулемёт не издал ни звука и выплюнул единственную пулю, направленную в грудь мальчика.

К счастью для юного волшебника, он обладал превосходной реакцией и, едва Прайс вскинул оружие, бросился в сторону.

Но всё же недостаточно быстро. Пуля впилась в левое плечо. Стиснув зубы от боли, мальчик нырнул за ближайшую дверь, захлопнул и запер её. Тяжело дыша, он поднёс правую руку к горлу.

— Нет! — властно приказала Гермиона, поднимая ладонь и не давая Прайсу расстрелять дверь. — Мы не причиняем вреда невиновным!

— Нельзя оставлять его здесь, — горячо возразил Прайс. — Пока он жив и в сознании, велика вероятность, что он...

— ВО ДВОРЦЕ ЧУЖАКИ! ЧУЖАКИ ВО ДВОРЦЕ! — громкий голос мальчика разнёсся из-за запертой двери и эхом прокатился по коридорам.

— ...сделает это, — закончил Прайс и разразился цветистой бранью. — Надеюсь, теперь вы довольны, — злобно бросил он Гермионе. Не теряя времени, Прайс махнул остальным. — Нас обнаружили! — без всякой необходимости прокричал он. — БЕЖИМ!

Захватчики без промедления понеслись по коридору.

По заученной карте Гермиона знала, что скоро они попадут в вестибюль. Оттуда можно будет продолжить путь по намеченному прямому маршруту и подняться по главной лестнице в королевские покои.

* * *

Томлинсон и его напарница Булос патрулировали дворец, когда услышали предупреждение. Сердце мужчины замерло: кричал тринадцатилетний третий принц Европы.

Они на мгновение переглянулись, а затем одновременно бросились туда, откуда донёсся голос.

У парадной лестницы стражники увидели, как из левой двери в вестибюль вбежала группа незнакомых мужчин и женщин.

— СТОЯТЬ! — крикнул Томлинсон.

В ответ один из маглов открыл бесшумный огонь. Томлинсон выжил лишь потому, что его напарница, заметив захватчиков, успела создать вокруг них обоих щит.

Укрывшись за перилами, он метнул в противников взрывное заклинание.

— Поднимай тревогу, — приказал Томлинсон напарнице. Коснувшись рукой уха, он подключился к общему каналу группы. — Террористы — судя по всему, маглы — проникли во дворец! Защитить Императорскую семью! — Затем снова повернулся к Булос: — Доберись до принца через тайный проход. Я тебя прикрою. Вперёд!

Наложив заклинание, Томлинсон посмотрел сквозь ставшие прозрачными перила. Почти все захватчики ушли — остались только двое. Томлинсон достаточно хорошо знал историю, чтобы узнать в руках одного пулемёт.

Второй враг, несомненно, был волшебником. Судя по старомодной палочке, магом из магловской страны.

Предатель, — со злостью подумал Томлинсон. В его голове начал складываться план. Если всё получится, волшебника удастся взять живым. Это доставит ему немалое удовольствие.

* * *

Гермиона и остальные выбежали через противоположные двери на первом этаже, оставив Иво и Локка сдерживать стражу. У одного был зачарованный пулемёт с бесконечным боезапасом, у другого — палочка, поэтому некоторое время они должны были продержаться. К тому моменту Гермиона и остальные, как она надеялась, успеют выбраться из дворца и незаметно пробраться к Императорским покоям через запасной вход. Таков был резервный маршрут.

Они уже пересекли половину одной из многочисленных гостиных, когда позади с грохотом распахнулись двери и внутрь ворвалась дворцовая стража.

— Мы их задержим, бегите! — поспешно крикнул Рональд, создавая баррикаду, за которой они могли укрыться.

Гермиона кивнула и сразу же бросилась дальше, пригнувшись к полу. Прайс, напротив, шагнул вперёд, намереваясь помочь, но Рональд тут же его прогнал.

— Чёрт побери, ты должен защищать мою мать! — закричал он. — Выполняй свою грёбаную работу!

Прайс коротко поколебался, кивнул и побежал вслед за Гермионой.

Тем временем она ворвалась в огромную комнату. Задыхаясь, Гермиона замедлила шаг, чтобы перевести дух. Для своего возраста она находилась в отличной форме, но всё-таки ей исполнилось сто пятьдесят. В такие годы люди не должны подвергать себя столь тяжёлым нагрузкам. И её нисколько не волновало, что Альбус Дамблдор в её нынешнем возрасте якобы был куда выносливее.

Оглядевшись, Гермиона направилась налево. Там почти всю стену занимало одно огромное окно. Надеясь сориентироваться, она выглянула наружу и разочарованно вздохнула: открывавшийся отсюда вид скрывала стена проливного дождя.

Саму комнату тоже почти не удавалось рассмотреть. В других помещениях горел хотя бы слабый свет, а здесь царила полная темнота.

Гермиона вздохнула, повернулась и направилась к противоположной стене, приготовив палочку для заклинания света.

В этот миг небо прорезала молния. Ослепительно-белая вспышка осветила комнату — и прямо перед Гермионой возникла чудовищная разинутая пасть.

Она не удержалась от вскрика и едва не выронила палочку. Поспешно сотворив заклинание света, Гермиона прижала ладонь к груди и попыталась успокоить бешено колотящееся сердце, не сводя глаз с огромной змеи.

Поняв, что перед ней чучело, Гермиона расслабилась. Интересно, где им удалось добыть такое чудовище? Ничего подобного она прежде не встречала. В стороне виднелась голова нунду. Похоже, Гарри-крестраж увлекался охотой. Гермиона презрительно фыркнула. Какое варварство...

— Так-так-так.

Гермиона резко обернулась, и сердце снова бешено забилось. Пока она отвлеклась, обладатель зловещего голоса каким-то образом незаметно вошёл в комнату. Гермиона поняла лишь, что это мужчина, — больше разглядеть во тьме ничего не удавалось. Только в правой руке незнакомца светился вживлённый кристалл. Если Гермиона верно поняла объяснения Рональда, перед ней находилась ранняя версия современной технологии палочек.

Новая вспышка молнии осветила половину его лица.

Его лицо было худым, изборождённым морщинами — мужчина явно разменял вторую сотню. Короткие седые волосы растрепались.

Но больше всего выделялись глаза. Гермионе не требовалось видеть левый, чтобы понять: он такой же ярко-зелёный, как правый.

Она хищно ухмыльнулась.

— Мы снова встретились, Поттер, — жёстко произнесла Гермиона, наслаждаясь тем, как мужчина вздрогнул от её слов. — На этот раз ты умрёшь!

С яростным боевым кличем она атаковала.

Вспышки заклинаний озарили тёмную комнату разноцветным светом.

За долгие годы тренировок под руководством портрета Альбуса Дамблдора Гермиона привыкла считать себя талантливой дуэлянткой. В Союзе никто не мог даже приблизиться к её уровню. Кроме того, Гермиона умела с поразительной быстротой обезоружить нормала с огнестрельным оружием — насколько ей было известно, подобное не удавалось никому. В бой она вступила с безграничной уверенностью в собственном мастерстве, не уступавшей самоуверенности покойного Альбуса Дамблдора.

Обычно в дуэли Гермиона обрушивала на противника град заклинаний, пока тот не переставал справляться с натиском. Умение выпускать чары с огромной скоростью неизменно служило ей верой и правдой: враг терялся, и победа приходила очень быстро. Именно с этого приёма она начала и теперь.

Однако противник находился на совершенно ином уровне. Гермиона была быстра — он оказался ещё быстрее. Мужчина с лёгкостью отражал все заклинания и переходил в контратаку, хотя она выпускала их с поразительной частотой.

Несколько десятилетий назад такая неудача заставила бы Гермиону растеряться. Но с тех пор она научилась приспосабливаться к обстоятельствам и теперь без промедления перешла ко второму плану.

Развернувшись на пятке, Гермиона аппарировала. Придуманный ею приём позволил проскользнуть сквозь защитные чары, которые должны были это предотвратить.

Противника на миг застали врасплох, но он успел создать за спиной щит, поглотивший посланное Гермионой оглушающее заклинание. Мужчина развернулся и прорычал:

— Придётся постараться получше, сука!

Дуэль продолжилась с прежней яростью.

Вскоре Гермиона перешла к обороне. Аппарировать своим способом было нелегко, а противник вдобавок попал в неё универсальными антиаппарационными чарами, после которых повторить приём стало ещё труднее.

Внезапно мужчина с криком выпустил быструю череду заклинаний. Последнее обезоружило Гермиону: палочка по высокой дуге пролетела через комнату и упала между противниками.

Тяжело дыша и прижимая руку к пронзённому болью боку, Гермиона медленно опустилась на пол. Если не считать левой руки, сломанной в нескольких местах, остальное тело почти не пострадало.

Противник быстро восстановил дыхание и медленно направился к ней. Его лицо всё ещё скрывала тьма, но Гермиона не сомневалась, что на губах мужчины появилась торжествующая усмешка. От одной мысли об этом её затошнило.

И тут воздух наполнил отчётливый гул. Мужчина обернулся на звук, и в него ударил синий луч, причинивший сильнейшую боль.

Хрипло дыша, Гермиона заставила себя подняться.

— Попался, — торжествующе произнесла она.

Мужчина поднял руку, явно намереваясь выпустить проклятие.

— Не трудись, — сказала Гермиона, перекрывая голосом низкий гул работающего прибора подавления магии. — Эта боль означает, что твою магию подавляют. Как бы ты ни пытался, сотворить заклинание не получится.

Она повернулась к Прайсу и поблагодарила за своевременное появление.

Подойдя ближе, Гермиона подобрала палочку.

— Гарри Джеймс Поттер-Блэк, настоящим объявляю вас арестованным.

— На каком основании? — с трудом выговорил мужчина. Это были его первые слова с начала дуэли.

— На основании полномочий президента Союза свободных народов, разумеется, — высокомерно заявила Гермиона.

По необъяснимой причине мужчина рассмеялся.

— Ты не можешь меня арестовать, сука!

— Увидишь, Гарри, могу, — ответила Гермиона. — Прошу, не усложняй себе положение. — Она печально добавила: — Когда ты окажешься под стражей, я обеспечу тебе справедливый суд. Но за свои преступления ты ответишь.

— Я не Гарри Поттер-Блэк, я...

— Мне плевать, какие титулы ты себе придумал, Поттер! — резко перебила Гермиона. — Для Союза они ничего не значат!

— Да заткнёшься ты наконец и закуёшь его? — закричал Прайс. — Я не смогу держать его вечно!

— Да, прости, — сказала Гермиона маглу. Она достала из кармана кандалы и направилась к поверженному противнику.

— Ты спятившая старуха. Я не тот человек, которого ты знала как Гарри Поттера. Меня зовут Джеймс Сириус!

В этот миг новая молния осветила другую сторону лица мужчины.

Гермиона ахнула и остановилась. Его правый глаз был зелёным, а левый — тёмно-синим. Она никогда бы не забыла эти глаза. Они не раз являлись в её снах и кошмарах и принадлежали глубоко несчастному мальчику, которого жестоко отняли у родителей.

Если Гермиона о чём-то и сожалела все эти годы, так это о необходимости удерживать двух детей Гарри в заложниках.

Однако она быстро взяла себя в руки.

— Что ж, по крайней мере, один из вас уже у нас, — холодно сказала Гермиона. — Как только мы схватим остальных членов семьи, можно будет уходить.

Джеймс забился изо всех сил. Он не мог поверить, что всё повторяется — и по вине той же женщины. Из глубин памяти поднялись воспоминания о первом пленении. Пульс участился. Он ничего не мог сделать...