Хроники профессора Риддла (джен)

9 марта 1970 года

По здравому размышлению, идея лезть к самому подножию гор в метель и на маленьком грузовичке была очевидно дурная, но я снова безосновательно понадеялся на то, что кривая меня вывезет, а магия поддержит. В частности, я надеялся на воздушную подушку, которая должна была не дать нам забуксовать на заваленных мокрым снегом дорогах, но на поверку и у воздушной подушки нашлось свое слабое место. В некотором смысле, она была достаточно «твердой», чтобы преобразовывать в работу вращающий момент колеса, но та же «твердость» поверхности, которая отталкивалась от земли, привела к тому, что, когда снег под нами стал оседать и проваливаться, машину начало швырять из стороны в сторону. Я попытался расширить площадь воздушной подушки, столкнулся с тем, что обочины еще более неровные, и наконец уступил требованиям нашего шофера вернуть машину на грешную землю.

По грешной земле машина проползла сотню ярдов и забуксовала.

— Я же говорил, что надо пытаться вверх, а не вниз, — наставительно заметил я шоферу. — Например, можешь ты себе представить усеченный конус?

— Кричер может помочь, милорд, — заявил мой верный эльф с рюкзака, и в тот же момент из-под бампера машины полетел во все стороны снег.

— Пит, поезжай потихоньку, — велел я, и машина медленно тронулась. Кричер каким-то образом прилип к ветровому стеклу и принялся махать запястьями раскинутых рук, как лодка рулем, действуя при этом на дорогу с эффективностью небольшого трактора, и с его помощью машина довольно резво прошла еще несколько миль, пока дорога не кончилась совсем — как оказалось, кузены Сигнус и Орион Блэки любят зимнюю охоту, имеют небольшой домик в лесу и постоянно использовуют Кричера на расчистке снега.

— Вы сможете создать нашему шоферу фальшивую память? — тихо спросил я Кричера, когда пришла моя пора уходить на маршрут.

— Если прикажете, милорд, — поклонился мне Кричер.

— Создайте у него впечатление, что наше путешествие было ничем не примечательным, — распорядился я и не смог удержаться от того, чтобы проверить границы своей власти, о которой говорил Кричер. — И сопроводите его до ближайшего города. Можете навести на себя иллюзию человеческого облика, если вам интересно общество нашего шофера.

— Можно я притворюсь горнолыжником? — спросил Кричер, ничуть не смущаясь тем, что мое распоряжение противоречит приказу Беллы следовать за мной и помогать мне на спасах, а я подумал, что за хулиганство с маггловским костюмом, в которое Белла очевидным образом втравила и Кричера, вполне можно ненадолго угнать у нее домового эльфа.

— Да на здоровье, — разрешил я, и мне почему-то подумалось, что моя сговорчивость когда-нибудь выйдет боком, не мне, так кому еще. — Хоть горнолыжником, хоть дзюдоистом.

На маршруте, как говорится, погоды стояли предсказанные: мокрый снег все усиливался, а ветер был в морду, в какую сторону ни поворачивай. В наступивших сумерках дорогу было еще видно, говорить было трудно, да и незачем, а Хоменум Ревелио ничего не показывало, так что я даже начал размышлять, не может ли плохая погода мешать подобным заклинаниям так же, как она мешает маггловской связи.

— Риддл! — наконец окликнул меня мой спутник, выведя меня из задумчивости. — Может, ты сделаешь чего?

— Что я сделаю? — спросил я, остановившись. — Нет их поблизости. Вот, ищу.

— Ну ты же чародей, — уверенно возразил мне Шон, и мне пришла в голову страшная мысль, что одно последствие открытого появления магов в маггловском обществе я не учел — вполне может статься, что знакомые с магией по волшебным сказкам начнут требовать от нас настоящих чудес со словами «ты же чародей».

— А ты же альпинист, — огрызнулся я. — Поди вон сбегай до перевала, одна нога здесь, другая там.

Впрочем, снег и ветер в лицо мне и самому не нравятся, и на время разговора я накрыл нас Протего, вокруг которого тут же возникли неплохие снежные вихри.

— Видишь, — сказал я, указывая на созданную мной невидимую стену. — Так потеплей, но видимости ноль.

— Я думал, ты погоду для нас сделаешь, — немного разочарованно сказал мой спутник. — Или мы как птицы полетим.

— Это можно, — согласился я и подбросил Шона заклинанием на пять метров вверх, где он завис и начал орать оттуда благим матом, полощась на ветру как боевое знамя.

— Все, — сказал я, возвращая Шона на землю и вспоминая рассказ Долохова о том, как он в первый раз обошел защиту Нурменгарда, пройдя к нему без магии по тяжелому маршруту. — Магия нихт. Хеликоптер нихт. Пошкандыбали.

В этот момент, словно в опровержение моих слов, метель начали освещать дальние вспышки заклятий.

Я воспринял бессмысленно выпускаемые в метель заклятия как призыв о помощи, и Шону все же пришлось полетать, а потом даже стать первым магглом, пережившим аппарацию, хотя после седьмого раза его неплохо развезло.

— Так, — сказал я, приблизившись к источнику заклятий на несколько миль за несколько минут и заметив, что заклятия бьют с двух сторон: с одной стороны шли грамотные сигнальные чары, а с другой им отвечали какой-то красочной чепухой. — Где мы находимся?

Мой спутник некоторое время не мог мне ответить на этот вопрос, потому что он стоял на коленях, умывался снегом и с трудом понимал, что с ним происходит, и мне пришлось взвалить его на себя простым маггловским способом и с осторожностью двинуться в ту сторону, где заклятия выдавали паникующего студента.

— Ну, пройдем мы тут пешком? — спросил я через несколько минут, когда Шон перестал опираться на мое плечо.

— Обязательно пройдем! — твердо ответил мой проводник, убедившись в том, что «летать как птицы» далеко не так приятно, как это звучит. — Не сигналь им, пойдут на нас и убьются еще.

Дорога до источника заклятий действительно была такой, на которой можно убиться, но, к счастью, Шон ее достаточно хорошо знал, и спустя минут сорок вывел меня к пещере, у входа в которую стояли Каркаров и Гассьон, периодически посылающие в небо бессмысленные заклятия.

— Слава Богу, это вы, милорд! — воскликнули мои подопечные, когда я вырос перед ними из холодного и зловещего тумана, словно возникающий из тумана Темный Лорд есть самое верное обещание спасения и помощи.

— Вы бы хоть морзянку выучили, — саркастически заметил я и почувствовал, что мне нужно немного посидеть. — Это Шон, мой проводник. Идемте в пещеру, и вы расскажете мне, чем там занят Дамблдор. Истории про то, что он бьется с огненным монстром на вершине горы, можете пропустить.

— Профессор Дамблдор встретил меня, когда я подлетал к горам и погода начала сильно портиться, — поведал мне Каркаров, когда мы вошли в пещеру, а Шон начал налаживать спиртовочку и чайник. — У него уже было знамя, но он предложил подождать Марсель и искать наши знамена втроем.

— Надо полагать, вы сразу согласились? — не упустил случай я, благо что Шон, мало разбираясь в вейлах и француженках, уже приладил мадемуазель Гассьон к хлопотам по хозяйству.

Каркаров несколько замялся, и я перевел разговор на нынешнее положение Дамблдора.

— Профессор Дамблдор решил подняться повыше и осмотреться, — ответил мне Каркаров, а я закатил глаза.

— Игорь, вы, надеюсь, понимаете, что, смотри вы на горы снизу, туман, в котором мы находимся, вы бы назвали облаками… — начал я, но в этот момент в пещере появился сияющий прозрачный феникс.

— Отсюда ничего не видно, кроме облаков, — продолжил феникс мою мысль голосом Дамблдора. — Кроме вас, мне никто не отвечает. Оставайтесь на месте, я вернусь.

Я оставил Гассьон и Каркарова на попечение Шона, тем более что прекрасные женские глаза уже пробудили в Каркарове несвойственное ему безрассудство и желание участвовать в спасах, которое привело бы лишь к тому, что его самого пришлось бы спасать еще раз.

Шон хотел идти со мной, но я исподтишка угостил его Конфундусом и вышел в метель спасать третьего. Третим был, увы, Дамблдор, и, если мне и впрямь придется его спасти, думал я, этого не должны были видеть даже маггловские глаза. Страшно было даже представить себе заголовок в «Ежедневном пророке»: «Темный Лорд спасает Альбуса Дамблдора». А если добавить к этому еще и рисунок Скитер в стенгазете, на котором я наверняка буду выносить Дамблдора на руках из жерла пробуждающегося вулкана, а он будет манерно обнимать меня за шею... Нет, положительно, в мире есть множество вещей, которые хуже самой лютой смерти, теперь-то я это понимал.

Я пробирался дальше по горному ущелью, терзаясь этими мрачными картинами, и внезапно поймал себя на мысли, что я очень надеюсь на то, что ненавистный Дамблдор жив-здоров и его не придется спасать. Это, надо сказать, было даже похуже, чем картинки Скитер. Или не похуже... Этого я решить не успел, потому что какое-то предчувствие заставило меня поднять голову вверх.

Сверху прямо на меня падал Дамблдор. Вероятно, какая-то стихийная магия дает мне в минуты опасности убыстрять восприятие реальности, потому что Дамблдор падал на меня словно в замедленной съемке, и его борода и мантия нелепо полоскались на ветру. И вместе с тем я понимал, что уже не успею достать палочку. Времени оставалось либо на то, чтобы отойти в сторону, позволив Дамблдору рухнуть на камни, либо на то, чтобы рискнуть своей головой и понадеяться на стихийную магию. Правда, для этого мне еще пришлось бы захотеть спасти Дамблдора... Я малодушно закрыл глаза, сконцентрировался и вытянул вверх руку.

Когда я снова открыл глаза, Дамблдор висел в воздухе примерно в метре над моей головой, вероятно, еще не понимая, что с ним произошло.

— А слабо спрыгнуть с трех метров? — издевательским тоном спросил я, отступая в сторону.

Дамблдор завозился в воздухе, опираясь на него руками и приминая его словно подушку, и наконец неловко спрыгнул вниз, чуть не подвернув себе ногу. Я чисто инстинктивно подставил ему руку, на которую он, разумеется, оперся. Нет, не зря, не зря я не хотел брать с собой возможных свидетелей.

— Здравствуйте, Том, — как ни в чем ни бывало поздоровался Дамблдор и пожал мою руку, о которую он только что опирался.

— К вашим услугам, — проворчал я. — «Экстренная спасательная служба Темного Лорда работает круглосуточно и без выходных. Наберите на вашем телефоне «Авада Кедавра» и ждите ответа». И не называйте меня Томом, черт вас возьми!

Шутку с телефоном Дамблдор не понял, зато мой телефон, то есть рация, именно в этот момент сыграла со мной шутку почище.

— Томми, старина! — заорала рация голосом Шона, как только я включил прием. — Почему не отвечаешь, так тебя черт!

— Я нашел третьего, — сухо сообщил я. — Он в порядке. Я останусь здесь с ним. Тут метель и хрен знает что. Приду к вам завтра.

— Так я не понял, можно называть вас Томом или нет? — переспросил Дамблдор с издевательской кротостью, когда я дал отбой.

— Называйте меня запросто: милорд, — в который раз предложил я и пошел по ущелью вниз. — За мной! Я не собираюсь ночевать с вами под одной шинелькой.

— Я должен найти свою палочку, — сообщил Дамблдор, склоняясь над землей.

— Акцио палочка Дамблдора! — привычно произнес я, потому что в результате студенческих потасовок палочки частенько летят в разные стороны, в том числе и по моей воле. Палочка Дамблдора очень удобно легла в мою руку, а Дамблдор разогнулся и с любопытством на меня посмотрел.

— Носите пока и в следующий раз не теряйте, — повинуясь той же привычке, напутствовал я Дамблдора и вручил ему его палочку. — Вперед!

Некоторое время Дамблдор шел за мной молча, но как только я остановился, чтобы перевести дух, оказалось, что он не тратил времени зря.

— Том, а что это у вас? — с интересом спросил Дамблдор, указывая на мое снаряжение и так же, как и я, хватая ртом воздух.

— То, что должно было быть у вас, скалолаз вы наш, — огрызнулся я. — Обвязка, карабины, крючья. Хотите, свожу вас в выходные к альпинистам, они разъяснят в деталях.

— Ловлю вас на слове, — тут же сказал Дамблдор и сделал палочкой что-то мерзкое.

— Послушайте, Том, — сказал Дамблдор на следующей остановке, когда мы миновали пещеру, в которой спрятались Шон и дети. — Получается, что я теперь ваш должник.

— Ой, ну давайте еще споем про то, что мы одной веревкой связаны и стали оба мы скалолазами, — съехидничал я. — Выпьем потом чифирьку на брудершафт, побратаемся. И не трожьте палочку, а то убью! Что это за детсадовская магия «ловлю на слове», хотел бы я знать!

Но Дамблдор не оставил свои попытки завязать со мной беседу, несмотря на отвратительную погоду, горную дорогу и общую неуместность проявления между нами дружеских чувств, на спуске с гор в частности. Когда горная тропа стала более ровной и побежала вниз под небольшим уклоном, Дамблдор некоторое время молча искал ко мне подход и набирался наглости, и наконец зашел с правильной стороны.

— е2-е4, — неожиданно сказал Дамблдор. — Если вы плохо играете, можете сразу сдаться.

— А с чего это вы белыми? — спросил я, еще не оправившись от потрясения.

— Вы у нас за темных, вам и мучаться, — нагло ответил Дамблдор, закрепляя фамильярный тон беседы, который мог кончиться либо дракой, либо, страшно сказать, приятельством.

— Зато я всегда на ход впереди вас, — проворчал я, понимая, что Дамблдор меня переиграл. — Ладно, с5.

В первой партии я полез с шашкой наголо в сицилианскую защиту и получил довольно поганый эндшпиль, который тупо доиграл до мата, не желая сдаваться Дамблдору, а во второй, вспомнив наставления Мульсибера, у которого даже есть рейтинг Эло, творчески разыграл Каро-Канн и отъел у Дамблдора пару пешек.

— Пешки — душа шахмат, — наставительно процитировал я маэстро Филидора, форсировав размен ферзей, и заметил, что мы уже спустились в предгорье, а метель заметно ослабела.

— А у вас, Риддл, этих душ целых шесть, что наводит на мысли, — грустно сказал Дамблдор, мысленно созерцая свою незавидную позицию в ладейнике, но мне послышался в его словах поросячий подтекст. — Знаете, я посижу тут подумаю, а вы приведите-ка ко мне ребят.

— Мне Долохов одну славянскую сказку когда-то рассказывал, про исполнение желаний, — ответил я, удивляясь нахальству Дамблдора. — Про старика, который тоже хотел, чтобы Темный Лорд был у него на посылках. Знаете, у нее был очень печальный конец.

— Ну не в службу, а в дружбу, а? — предложил Дамблдор, словно подобные выражения могли приблизить его к цели. — Неудобно получается, словно я велел им оставаться на месте, чтобы финишировать раньше них. А так мы вместе стартуем и до Хогвартса немного погоняемся. Впрочем, если вы плохо летаете, можете сразу сдаться.

— Это вы все прибыли сюда на палках с прутьями, как дикари, — ответил я свысока, как и подобает Темному Лорду, замечая при этом, что мы уже почти вышли к маггловской дороге. — А я приехал на настоящем чуде техники: три тонны чугуния, досок и листового железа. Не искушайте меня понапрасну, а то устрою вам такие гонки, что век не забудете.

Пользуясь случаем, автор поздравляет себя с 37ым ДР и желает себе перейти этот рубеж без жести, ни с кем не стреляться и отпраздновать десятилетний юбилей Хроник последней главой ;)