Хроники профессора Риддла (джен)

17 марта 1970 года

Сегодня я наконец-то выбрался в Лондон в своей полицейской будке, в которую Эйвери запихал нашу машину по передаче магии. Эйвери также подключил будку к сети портшлюзов, что было нетривиальной задачей, учитывая ее размеры, но сделал он это наверняка на коленке и в последнюю минуту, потому что вместо почти мгновенной трансгрессии меня долго волокло в будке через какой-то тоннель, озаренный молниями, и, судя по времени в пути, вполне могло протащить и через космос.

Будка вместе со мной появилась в глухом переулке неподалеку от Гринготтса, и я решил заодно завернуть и туда, учесть пяток векселей, разменять пачку-другую двадцаток на галлеоны и пополнить кое-кому счета.

— Здравствуйте, милорд, — неожиданно поприветствовал меня Грипхук, когда я по праву крупного клиента объявился у него в кабинете без предупреждения.

— Вы же раньше отказывались ко мне так обращаться, — напомнил я с легкой насмешкой. Грипхук чтил традиции — несмотря на то, что без нашего масштабного сотрудничества он так бы и толкал вагонетку и не дорос бы до управляющего директора, он по-прежнему отказывался величать меня титулом, который, по его мнению, мне не принадлежал.

— Я же не знал, что титул вам действительно принадлежит, — ответил Грипхук, и я в первый раз за последние лет пять увидел, как он улыбается. — Право, из всех способов, которым вы могли бы его заполучить, я никогда бы не подумал об этом.

— Грипхук, говорите толком, — раздраженно потребовал я. Терпеть не могу находиться в ситуации, когда собеседник знает больше меня и развлекается намеками, которых я не понимаю. А когда Грипхук заводит разговор о волшебных традициях, так оно всегда и получается.

— Вы же, оказывается, эльфийский владыка, — весело ответил Грипхук, кивнув на кольцо на моей правой руке. — Такое кольцо трудно не узнать.

— И много вас еще таких глазастых? — спросил я с некоторым беспокойством, потому что кольцо мне понравилось, и я надевал его даже на уроки.

— Любой эльф узнает это кольцо, — пояснил Грипхук, и я снова заметил на его лице плохо скрываемое удивление моим невежеством. — Многие гоблины тоже — мы помним свою работу. Среди людей, пожалуй, немногие.

Я вздохнул с облегчением — передовица в «Прорицательской» под названием «Возвращение государя» мне пока, видимо, не грозила.

— Это кольцо не появлялось долгие годы, даже века, — продолжал Грипхук. — В свое время оно было достойно баллад, но у вашего людского рода слишком короткая память. Помню, одна из баллад начиналась так: «Народом эльфов правил встарь Том Риддл, мудрый государь…»

— Издеваетесь, да? — с укоризной сказал я.

— Просто шучу, — отозвался Грипхук. — Я уверен, что о вас когда-нибудь все же сложат баллады, милорд. Например, я почту за честь. Серьезно.

— Да бросьте, — отмахнулся я, но почувствовал, что больше не досадую на Грипхука за его усмешки. — Скажите лучше, есть ли в этом кольце какая-нибудь магия. Что оно мне дает-то?

— Плюс десять к мудрости и плюс тридцать к харизме, — загадочно ответил Грипхук, но, видя мое непонимание, уточнил: — Вы играете, скажем, в Подземелья и Драконы?

— Кто старое помянет… — улыбнулся я.

Наше знакомство с Грипхуком началось с того, что мы с ребятами на последнем курсе рещили подломить в Гринготтсе хранилище, взяли Грипхука в заложники, накостыляли дракону и еле унесли ноги сначала от гоблинов, а потом от авроров с хорошей добычей и Грипхуком на моих закорках. Грипхук, как оказалось, все это время думал, что мы в любой момент бросим его преследователям на растерзание или просто прирежем, как лишнего свидетеля, и был растроган чуть не до слез, когда после дележа добычи и решения, что я пойду после школы спекулировать антиквариатом, иначе нам этот хабар никак не сбыть, мы начали обдумывать, «как вернуть да отмазать малого». «Хошь как хошь, Риддл, — выступил тогда Эйвери, который всегда защищал интересы рабочего класса, — а получается фигня. Работал паря на их железке вагоновожатым, зашибал трудовую копеечку, а тут мы как снег на голову. Память ему тереть не вариант, если не посадят его за соучастие и несознанку, так с работы вышибут как пить дать». «Вы странные волшебники», — потрясенно сказал нам Грипхук, когда мы с его помощью придумали ему алиби и как его устроить задним числом. «Ты сам-то в зеркало на себя посмотри», — ответил ему Эйвери и протянул ему руку на прощание. Грипхук закатил глаза, пожал нам руки, весело фыркнул и навек стал нашим другом, как бы ни ругали его потом за это сородичи и ни причитали, что из-за него Гринготтс захватили волшебники. Чудные, оборотистые и щедрые, но постоянно втягивающие весь банк в какие-нибудь авантюры. Взять хотя бы случай, когда Мульсибер и председатель Гринготтса ходили на Лондонскую биржу. Или когда Мульсибер объяснил-таки совету директоров Гринготтса, что такое деривативы. Или вот была история о том, как Альфард Блэк, интересующийся математикой и рыбалкой, познакомился через Мульсибера с профессором Шоулзом… В общем, я очень надеюсь, что Мульсибер напишет мемуары, когда истекут все сроки исковой давности.

— Словом, вы не играете в Подземелья и Драконы, — понял меня Грипхук. — Это настольная игра такая, от магглов недавно принесли. Если серьезно, то в самом вашем кольце магии нет. Но эльф, который его увидит, признает вас своим господином, и сможет пользоваться своей магией, чтобы выполнять ваши приказы. Это происходит с самим эльфом, а не от магии кольца, понимаете?

Я коротко кивнул — за без малого три года педагогической работы я успел понять, что настоящие чудеса совершаются в человеке сами и их не подтолкнешь никакой магией.

— Ну а они не понимали, — поделился со мной Грипхук. — По крайней мере, когда просили нас сделать это кольцо. Нам пришлось все-таки сказать, что в нем есть магия, которая связывает магическими узами короля с его народом. А ведь обманывать заказчика не в наших правилах, вы знаете.

— Значит, никакой магии? — уточнил я, взглянув на кольцо. — Не беспокойтесь, я не расскажу эльфам.

— Никакой, — подтвердил Грипхук. — Эльфы просто выбрали вас своим королем. Я-то думал, что вы уже знаете, что власть — это не могущество, а бремя.

После встречи с Грипхуком я наконец добрался со своей будкой до группы Эйвери, который в отдаленном углу городского парка обучает десятилетних маггловских ребят различным фокусам и, похоже, успел вовремя, потому что Эйвери скорее научит быть карточным шулером, чем честным иллюзионистом. Эйвери, как и обещал, выдал мне наиболее борзого и ловкого паренька, но, разумеется, обычного маггла — поначалу, когда я, спрятав в рукаве палочку, трансфигурировал карты у него на глазах, превращая их из пиковых тузов в пиковых дам, у парня широко открылись глаза, но потом он усмехнулся и полез в мой рукав.

— Это всего лишь палочка, — пояснил я, встряхнув рукой и показав, что в моем рукаве нет карт. — Взмахни ей, если хочешь.

Каждый маг, побывавший в детстве у Олливандера, помнит странные бури, вызываемые неподходящими ему палочками, но на этот раз, разумеется, ничего не случилось.

— А теперь я взмахну, — пояснил я, и открытая карта на глазах у паренька сменила и масть, и название.

— Только не говорите мне, что это волшебная палочка, — сказал мой маленький скептик и, приподняв карту, провел под ней рукой.

— Могу и не говорить, — согласился я. — Но вот это, например, волшебная будка.

— Это да, — согласился маленький скептик. — Я такую видел по телевизору.

— Ну вот и заходи, — пригласил я и подбодрил парня Конфундусом, после чего закрыл дверь и подал в свой аппарат хороший заряд магии.

— Повторим, — предложил я, выпустив подопытного из будки, и на этот раз от взмаха палочкой вокруг него закружились маленькие торнадо.

— Теперь у тебя есть тот же дар, что и у меня, — пояснил я, но маленький прагматик не обратил на вызванные им торнадо никакого внимания, подошел к лавке, на которой я раскладывал карты, и безуспешно попытался трансфигурировать одну из них.

— Ну и где? — нагло спросил меня новоиспеченный маг. — В чем секрет, дядя?

— Как тебя звать-то? — наконец спросил я, чувствуя, что от моего очередного удачного научного опыта снова начались последствия, выходящие за пределы науки.

— Эндрю, — ответил парень и настойчиво постучал по карте, отказывающейся трансфигурироваться.

— Так вот, Эндрю, никакого секрета здесь нет... — начал я, но был прерван появлением двух чиновников из Министерства.

— Эндрю Блейн, будучи несовершеннолетним волшебником, в нарушение Статута секретности использовал магию в присутствии маггла Эндрю Блейна... — монотонным голосом начал зачитывать один из прибывших, который, вероятно, был анацефалом и жил не приходя в сознание, а второй без лишних слов взмахнул палочкой в сторону Эндрю, потянув его к себе словно сундук. Но самым обидным в этой ситуации было то, что на скромного Темного Лорда прибывшие бюрократы не обратили никакого внимания, словно он, то есть я, был предметом мебели.

Подобное отношение меня немного расстроило, и поэтому я не только заземлил вопящего Эндрю, но и неплохо вмазал его обидчикам, не поскупившись на красочные заклятия, а потом в две секунды аппарировал в Министерство и обратно, доставив бесчувственные тела по месту службы в назидание их коллегам.

— Марк, а я так смогу? — спросил Эндрю появившегося к моему возвращению Эйвери, который увидел вспышки заклятий и вылетел из павильона в парке, где проходила встреча его кружка.

— Изучайте криволинейные интегралы, юноша, — наставительно заметил я, пряча свою настоящую палочку, и Эндрю чему-то легкомысленно рассмеялся, вероятно, слову «криволинейный».

Но министерская бюрократия не желала оставить нас в покое, и над Эндрю закружилась большая неряшливая сова.

— Одиннадцать тебе уже исполнилось? — спросил Эйвери своего ученика, и в подтверждение этого Эндрю получил по голове свитком, а отбомбившаяся сова стала набирать высоту.

— Сейчас посмотрим на нормальную человеческую реакцию, — тихо сказал мне Эйвери, а я припомнил, как в первый день в Хогвартсе познакомились Абраксас Малфой и маленький Марк Эйвери.

— Ну-с, — сказал тогда Абраксас, подходя к новенькому непонятного происхождения. — Небось, обрадовался до смерти, когда тебе приглашение в Хогвартс пришло?

— Нет, я сначала в задницу послал, — честно ответил маленький Эйвери.

— Как? — опешил Абраксас.

— А вот так, — нахально ответил Эйвери. — Иди в задницу!

— Было, было дело, — подтвердил стоявший рядом со мной седеющий Эйвери, который в остальном с тех пор мало изменился. — Для меня, конечно, Гриндельвальд показательные выступления не производил...

— Да вы издеваетесь! — возмутился наконец Эндрю Блейн, сломав сургуч и развернув свиток. — Школа чародейства и волшебства «Свиные бородавки»?

— Бери-бери, — подбодрил его Эйвери. — Следующие предложения будут из интерната Дуршлаг и института «Очаровательные батоны».