Мальчик-который-в-деле (джен)

Дом на Гриммо 12 встретил своего блудного сына темнотой, пылью и затхлым запахом. Но Сириусу Блэку было уже все равно.

Он приземлился на крыльцо особняка глубокой ночью, открыл дверь и завел упирающегося гиппогрифа в холл.

Вспыхнул свет.

— Явился, мерзавец! Выродок благородного дома, разбивший мне сердце!

— Мама? — сел на пол Блэк. Ноги не держали.

Но знакомые материнские упреки неслись с большого портрета, помещенного на стену на самом видном месте. Она же умерла, вспомнил Блэк. Давно. Как раз когда его посадили в Азкабан.

— Недостойный хозяин Сириус, — проскрипел старый эльф Кричер, спускаясь по лестнице. — Ох, моя бедная госпожа...

Тут Сириус разозлился. Он еще ничего не сделал, только зашёл, а его уже упрекают! Он, может, устал! И замерз, пока летел на такой высоте, аж все причиндалы звенят. И вообще.

Поэтому он пнул как следует подставку для зонтиков в виде ноги тролля (метил в Кричера, но этот гад увернулся) и пошел в комнату, таща Клювокрыла за собой. А то он не знает, где огневиски в доме, что ли? Сколько времени ничего крепче кулинарного хереса не пил, как будто в детство вернулся.

И птичке тоже налил. В ведро. Заслужил потому что.

Ой, как же ему плохо было с утраааааа. Зато спать у гиппогрифа под боком было мягко и вставать было лень. Поэтому он этот праздник жизни продолжил. Хорошо-то как стало!

И воплей с портрета тут наверху не слышно.

Сколько прошло времени, он как-то не задумался.

А пришлось. Подлюка Кричер, чем бы в него кинуть, после недельного банкета приволок в дом "достойную госпожу Цисси" и ее надутого белобрысого муженька, вот кого Блэку видеть совершенно не хотелось. И без него голова болит.

Кузина, невзирая на его вялое сопротивление, тут же взяла Сириуса в оборот. Даже выспаться не дала! Нарцисса отправила Кричера в аптеку за зельями, к Малкин за приличной одеждой и мантией, в лавку за продуктами. Старый паразит расцвел от счастья. Ну погоди, падла, дай Сириусу только встать. Все им командовать взялись!

Первым делом в Блэка влили антипохмельное. В голове тут же прояснилось. Он же свободен! Никаких больше дементоров, учеников и котов в его жизни! Ни-ког-да!

Нарцисса, поджав губы, выговаривала ему, что в таком виде на заседание Визенгамота показаться нельзя. А оно уже завтра и посвящено оправданию Сириуса.

Малфой тут же закатил глаза в потолок, припоминая астрономическое количество взяток, в которые ему это обошлось. Но не может ведь он расстроить жену? Ему еще жить хочется.

Блэку пришлось пить зелье для ускоренного роста волос. К утру этот жуткий ежик на его голове должен снова стать нормальной прической. А что волосы шевелятся сами по себе, пока под воздействием зелья растут, так это он переживет. Зато снова увидит в зеркале фирменные блэковские кудри.

Вот с зельем для осветления кожи все вышло не так. Сириус эту мерзость выпил одним глотком — и действительно посветлел. Местами. А местами нет. Блэк стал пятнистый как леопард.

Кузина Цисси расстроилась, но тут ее павлин-альбинос соизволил распахнуть клюв и напомнить, что зелье для маскировки Блэка под папуаса варил Снейп. И тут же был отправлен к "дорогому Северусу" за противоядием. Тьфу.

Ничего не подозревавший об этой суете Северус Снейп сидел на кухне маленького домика на окраине Хогсмида и пил черный кофе из большой черной кружки.

Дамблдор до сих пор искренне считал, что Снейп на каникулах живет в старом родительском доме, но эта халупа давно стояла пустой и заколоченной. Что ему там делать? У него время для своих собственных исследований — только эти два месяца, пока он не занят в Хогвартсе. И как бы он, скажите на милость, объяснял маглам-соседям валящий из подвала клубами оранжевый дым? А визиты подозрительных контрабандистских личностей, на рожах которых крупными буквами написано, что по ним тюрьма плачет? Всем подряд память стирать? Да больше заняться нечем, кроме как сплетниц этих Обливиэйтом лупить. И подвал в Коукворте — одно название.

Хогсмид был для него чертовски удобен, поэтому Снейп здесь и снимал дом. Ему никто не задавал вопросов, студенты летом тут не шлялись, да и во время учебного года редко забредали, на окраине ни магазинов, ни развлечений, Запретный лес под боком, мало ли что вдруг понадобится, и камин можно подключить. Пригодится.

Вот из ожившего камина сейчас и явился Люциус. С просьбой и новостями.

Известие про пятнистого Мародера согрело мстительную душу Снейпа. Ой, подумаешь, немного модифицировал закрепитель. Ничего страшного, Блэку так даже лучше.

Люциус предупредил, что лично он не против, но леопардовый кузен огорчает Нарциссу. Такое чудо в пятнах не соответствует ее эстетическому вкусу и мантию ему подобрать под цвет лица трудно.

Пришлось варить зелье для осветления Блэка, чего не сделаешь ради дамы, да еще матери крестника. А что оно не очень вкусное получилось — зато эффективное.

Пока осветляющий состав медленно томился на слабом огне, Снейп развлекал старого приятеля приключениями Сириуса Блэка в качестве преподавателя Хогвартса. Люциус даже не помнил, когда он последний раз так смеялся. Особенно ему понравилась война Блэка с рыжим котом Живоглотом. Он тут же захотел завести в мэноре парочку книзлов, обязательно рыжих, чтобы отпугнуть от дома кузена жены, но вовремя подумал, что тогда в поместье ни одного павлина не останется, а это все же традиция.

Заодно Северус договорился о продаже своего дома в Коукворте. Люциус проворачивал в магловском мире сделки с недвижимостью, в которых Снейп не понимал почти ничего. И вникать не желал. В Коукворте собирались что-то строить, вот Люциус и скупает участки. В денежных вопросах Малфой был с ним честен, это же не интриги.

Зелье Снейпа помогло, пятна с лица Сириуса пропали. Но запить эту гадость старым добрым огневиски кузина Цисси ему не позволила! Такая стерва стала.

Закрытые заседания Визенгамота длились две недели, и Малфой, кривя губы, утверждал, что это еще быстро рассматривают его дело. А Блэку приходилось каждое утро туда тащиться и сидеть на плоской скамье в компании Цисси и этого индюка. И ждать, пока старые пни в мантиях соизволят дочитать все бумаги и высказаться.

Со скрипом приняли во внимание свидетельство крестника, не будь Гарри героем Британии, на это просто бы забили. И Дамблдора вызвали давать показания. Но Блэк с директором общаться не захотел, потому что был обижен на весь белый свет. Почему он опять сидит тут как собака на привязи? Когда он наконец будет делать что хочет?

И вот оно, последнее заседание, на которое пригласили прессу. Сириус Блэк был торжественно оправдан, с него сняты все обвинения, завтра об этом выйдет большая статья в "Ежедневном Пророке". Блондинка-журналистка липла к нему в попытках взять интервью, и Сириус был совсем не против, но Риту Скитер прогнал зануда Малфой. Ладно, это не убежит, а сейчас он вместе с кузиной и ее мужем направился в Гринготтс. Никак ему не удается от них избавиться!

В банке Сириуса Блэка ждал очень неприятный сюрприз. Оказывается, его отец Орион Блэк после смерти Регулуса написал завещание. И нет, не вернул самого Сириуса в число наследников, хотя мог бы. Старый упрямый дурак оставлял фамильные сейфы семейства Блэк, которыми он, как глава Рода, распоряжался... своему внуку. Сыну Сириуса Ориона Блэка от законного брака с чистокровной девицей из приличной семьи.

При чтении поверенным гоблином этого бреда у Сириуса даже челюсть отвисла. Это как вообще отцу такое в голову вступило?

Самому же Сириусу оставался его личный сейф, которым он имел право пользоваться, только пока живет в особняке на Гриммо, 12. Так, ну это мать подсказала, больше некому!

Еще по завещанию дяди Альфарда ему отходил дом в магловском районе и сейф с деньгами, которых было вполовину меньше, чем в его личном, еще ученическом.

Все равно денег у него было больше, чем нищеброд Снейп видел во сне за всю свою жизнь, но как же обидно-то! Это же его законное наследство! И там... Раз так в двадцать... Гады, а не родители!

Гоблины, скоты зеленошкурые, разводили когтистыми лапами. Они в дела волшебников не вмешиваются. Вот сейф, вот завещание, все честно. Оспорить нельзя, подтверждено магией и кровью. Что Орион Блэк вскоре после подписания умер, а сам Сириус попал в Азкабан — проблемы Блэков гоблинов не волнуют.

Скандал был феерический. Блэк орал как чайка в мусорный бак. Говорили, что после этих воплей оглох сторожевой дракон на нижних уровнях. Но это врали, наверное.

Нарцисса попыталась успокоить буйного кузена, ничего же страшного в женитьбе нет, но добилась только противоположного эффекта.

Да он! Никогда! Ради денег! Ххха! Пусть все подавятся! Он будет как Джеймс, только по любви!

Разъяренный Блэк так хлопнул дверью Гринготтса, что чуть не сорвал ее с петель.

Вернувшись домой, он до хрипа ругался на портрет Вальбурги Блэк, не обращая внимания на причитания домовика. Старая нарисованная ведьма тоже в долгу не осталась и припомнила ему все грехи, начиная с младенческого возраста. И наградила такими характеристиками, что покраснели бы даже завсегдатаи "Кабаньей головы".

Сорвать бы со стены эту орущую благим матом дрянь, но картина была приклеена намертво. Тогда Сириус заставил Кричера занавесить проклятущий портрет шторами. А лучше досками забить, но это Кричер делать не стал.

И камины Сириус заблокировал. Хватит с него общения с Малфоями! Нечего тут шастать и указывать ему, что делать!

И Сириус Блэк злорадно сообщил портрету матери, что прямо сейчас зовет в гости своего крестника Гарри Поттера. И всю семью Уизли. В полном составе.

— ПРЕДАТЕЛИ КРОВИ!!! ОСКВЕРНИТЕЛИ ДОМА БЛЭКОВ!!!

А ему плевать, пусть хоть сдохнет второй раз от злости!

И Сириус, прихлебывая из бутылки огневиски, отправился в кабинет. Писать письма с приглашениями.