Седьмая жрица (16+) (джен)

Редакция 081225

Бандит лёгкой походкой покинул таверну. Зал бубнил. Чувствуя на себе хаотические взгляды, Шессо старалась держаться расслабленно и независимо; отведя назад руку с окровавленным бинтом, упёрла её себе в пояс, а второй держала глефу. Разглядывала зал. Тут были разношёрстные мужчины-дроу и несколько одоспешенных дергаров в грубой коже и тускло блестящей, грязноватой воронёной стали. Ни одной женщины. Назначать цену никто не спешил. Некоторые компании, уже позабыв поставленный вопрос, начали праздно болтать на разные лады.

— Кто берёт пополнение? — повторил полуогр.

Ответа не последовало, всеобщий галдёж пошёл на другие темы. Шессо была сконфужена, хотя и старалась не подавать виду.

"Что за еретическое сборище, которое не чтит женщин?"

Она-то представляла себе, что тут — как везде в обществе дроу, и морально готовилась иметь дело с атаманшами наёмников...

— Гхо-хо, раз никто — повернулся к ней полуогр, значит, можешь пойти вон туда — он показал длинной могучей лапой на столик в углу, на котором развалились двое каких-то оборванцев, непонятно, к какому народу относящихся. — А меня звать Гшо, если шо.

— Объясни мне правила.

— Правила, гхо? Ну, ждёшь тут нанимателя, договариваешься, идёшь работать. По выполнению платишь треть. Тех, кто не платит, гхо, мы вышвыриваем из жилишша.

Шессо кивнула. Гшо кашлянул на неё дымом, повернулся и ушёл, поднырнув под притолокой в подсобное помещение, вход в которое был завешен потрёпанными кожаными полосами.

Оставшись в зале, Шессо поняла, что никому здесь до неё дела нет. Она чувствовала себя рубином, по недосмотру брошенным в мусорную кучу. В памяти встала Глад'н'риль, торчащая из кучи трупов в яме. Поморщившись, она осмотрела несколько одинаковых столов, не находя, по какому принципу выбрать. Затем бросила взгляд на угловой столик. Двое развалившихся на нём обменивались вялыми репликами между собой. Нанимать таких Шессо не стала бы и для подметания двора. Но это был самый легкий вариант взять языка. Преодолев вспышку отвращения, она неспешно направилась к ним. Она была уверена, что другие группы незаметно следят за ней. Остановилась возле грязного, заляпанного столика из бурого грибного луба, с выщербленными краями. Его "обитатели" — ноль внимания.

— Кхм, — прочистила глотку, — кто тут главный?

Она отчаянно не хотела даже приближаться к этим пропойцам, но, помня напутствие Джинафэ, решила, что уйти сейчас с медальоном, но ничего не разузнав — не лучшая идея. Её полностью проигнорировали. Она подождала, помаячила у них "над душой". Терпение лопнуло. Схватив ближайшего за шиворот стёганки, приподняла его над табуреткой (ростом и весом этот едва ли чистокровный дроу не вышел: ей до плеча), и встряхнула, имея возможность бросить его на пол при любой попытке пустить в ход оружие. И, разумеется, краем глаз контролируя тыл.

— Кто — здесь — главный?!

Недо-дроу (так решила она его называть) бешено вытаращил бледно-красные глаза, вцепился в её руку грязными ногтями и гаркнул в ответ:

— Пшла ты!..

Хват превратился в мощный рывок на себя в приседе с поворотом, и переброшенный через плечо хам веско спикировал подбородком в пол. Шессо с глефой наготове окинула быстрым взглядом притихший зал, все глаза в котором были обращены на новое зрелище, готовая опрокинуть стол, чтобы укрыться от стрел. Но зрители только смотрели, причём с явным интересом. Шессо, направив другое лезвие глефы на растерянного второго наёмника, села на место первого.

— Руки на стол! — короткий приказ.

Чувствами Шессо заметила приткнутый под столом одноручный арбалет. Вытащила, взвела второй рукой. Чёрная стрела ждала спуска курка. Щуплый дроу напротив с ёжиком грязно-белых волос посветлел, неуверенно глядя на женщину, готовый выполнять любые её прихоти.

— Ну что, рассказывай, — иронично приветливо предложила она, — кто тут главный?

Дроу поборол свою скованность и кивнул:

— Ты...

— А до этого?

Покосился и показал на ворочающегося на полу. Тот вдруг быстро вскочил и молча бросился на Шессо с чёрным ножом, блестящим от ядовитой смазки. Ответ воин-жрицы был чётким: серо-стальной кулак мелькнул на опережение и впечатался ему в скулу, отбросив назад, на пол, в нокаут. Рука с ножом полоснула воздух напротив живота Шессо. Она точно знала, что ей достанет силы и расчёта, чтобы устранить угрозу вот так, напоказ, ради зрителей. Послышались вздохи впечатлённых зевак. Присев к упавшему, Шессо достала свой ножичек и перерезала поясной ремень, сдёрнула ножны, и обзавелась отравленным кинжалом — излюбленным оружием дроу. С довольным видом снова подсела к оставшемуся компаньону, скрестила руки перед грудью в знак мира и мягко начала разговор:

— Как тебя звать?

— Кахир, — дроу чинно опустил глаза. Шессо кивнула:

— Я — Шессо. Рассказывай, Кахир. Почему меня не "купили" другие группы?

Дроу замешкался с каким-то отрешённым видом; его голос был тихим и бесцветным:

— Э... мы находимся в одном из низших звеньев Бреган Д'Эрт, которым заправляет, вроде бы, кто-то из младших вожаков. Тут все простые бойцы, они боятся...

— Женщин?

Дроу покивал. Шессо показала, что ответ поняла. Она была уверена, что полная правда кроется в другом. Но это предстоит прояснить, чтобы понять, как себя вести. Ополчить наемников против себя, естественно, она не хотела.

— Дисо ещё жив, — Кахир покосился и показал пальцем на лежащего.

— Позови Гшо, — приказала Шессо.

— Эй, Гшо! — голос дроу был слабоватым, каким-то сиплым. — Гшо-о!!

Через некоторое время раздался топот, из подсобки возник полуогр.

— Чего надо?

Шессо показала на оглушённого:

— Здесь появилась падаль, пусть кто-нибудь уберёт. А то клиент поймёт не так.

В зале зашушукались, захихикали.

Буркнув в ответ нечленораздельно, Гшо схватил лежащего за лямку нагрудника и уволок прочь.

Шессо вернулась к разговору:

— Чем занимаемся?

Собеседник, вроде бы, воодушевился:

— Всяким...

— Последнее?

— Собирали дань для одного за "крышу".

— А ещё?

— Дюжину циклов назад ходили кое-кого пугнуть в Истмире.

— Часто бывает работа?

— Бывает, по многу дней сидим без дела... Но тут берут с дохода, а не по циклам.

— Кто клиент?

— Нам всё равно. Делец какой-то был...

— Сколько нас? Где вся группа?

— Раньше было нас четверо, но двоих других порешили на позапрошлом деле. Нас двое осталось.

Шессо ухмыльнулась.

— То есть, пугнуть не вышло?

Он промолчал.

— А? — она привыкла получать ответы.

— Не... Он знал про нас. Нанял охранников.

— Хм, — Шессо ненадолго задумалась. — А чем эта группа таким отличается от прочих, что берут её услуги? Понимаешь меня?

Кахир развёл руками:

— Дешевизной. А теперь и нет больше группы. Вдвоём не наняться. Мы с Дисо сейчас обсуждали, к кому бы примкнуть...

Кахир устало замолк, откинулся на стену, бесцельно глядя в зал.

— И какие идеи? — интересовалась Шессо.

— К кому получится...

— Так, а сколько платят за работу? Примерно?

— Десяток-другой... За опасную берем до сотни.

Шессо удерживала на собеседнике внимательный алый взгляд. Но он закончил говорить. Тогда сказала она:

— Ты умнее, чем кажешься, Кахир. Почему ты позволял этому отбросу командовать тобой?

Кахир пожал плечами:

— Он смелый и злой, и брался решать все проблемы.

И прибавил шёпотом:

— Он отомстит тебе.

Шессо почти улыбнулась:

— Не сомневаюсь.

— Почему ты не добила его?

— Пусть у него будет шанс подчиниться. Вас осталось двое... Со мной трое.

Кахир прихмурился:

— Не думаю, что он смирится. Но ты гораздо сильнее...

Шессо улыбнулась так поощрительно, как может рубин в куче отбросов:

— Слушайся меня, и мы заработаем денег.

Кахир деловито покивал, затем продолжил отрешённо отдыхать.

— Расскажи-ка мне, как выглядел последний клиент, — потребовала новая атаманша группы.

— Да обычный какой-то торгаш. Тут других и не бывает, ну, кроме тех головорезов, как тот, который тебя привёл. Они приходят за бойцами, когда кто-то нанимает большую группу. Слыхал, есть наёмники, которые вообще не сражаются; они лишь нанимают других наёмников и перепродают заказы. Вот бы до такого дожить.

Шессо усмехнулась:

— Наивный ты. А где ты живёшь?

— Здесь, — он показал на дверь вглубь заведения.

Осмотрев ещё раз зал, Шессо поднялась с места, прихватив с собой самострел. Раздвинула кожаные полосы, увидела в подсобке полуогра, сидящего на бочонке перед кучей мешков.

— Покажи мне жильё в таверне, Гшо.

Он вскинул голову, вперил в неё жёлтые глазёнки.

— Какое тебя интересует? В "Яме" номера есть за двадцать, похуже за пятнадцать; двойной по двенадцать за место.

Она показала в зал:

— А где живут эти?

— Хах, а, эти? У нас тут, в стене.

— Покажи.

Полуогр махнул лапой и встал:

— Пойдём.

Выйдя в зал, он открыл высокую дверь, окованную дергарскими орнаментами в виде глеф, эспонтонов да трезубцев. Потолок высокого и ровного коридора за ней светился слоем мерцающей плесени. Через три десятка шагов ход упирался в стену, поперечно расходясь в противоположные стороны. Гшо показал налево. В стенах было множество круглых дверец или даже заслонок, подобно как на гномьих печах, только сделанных из грибного луба. От уровня пояса и выше, три ряда, верхний почти под самым потолком. К ним вели "лесенки" из цепочек ниш под ногу, выдолбленных в камне. Тут было мрачно от грязи и прохладно; тянуло запахом застарелого пота, подгнивающих кож, курева и маринада. Спёртым воздухом не хотелось дышать. Шессо вспомнила трупную яму, воздухом которой дышала сравнительно недавно.

— Вот, гляди, здесь есть свободная в нижнем ряду, — Гшо согнулся и открыл створку. — Жилец не возвращается уж третий цикл. Это жильё доступно за треть заработка.

Шессо присела, заглянула в тёмную нишу. Там виднелись какие-то мятые тряпки, корзинка из грибного волокна, обрывки ремней, ржавый тазик... Низость потолка заставляла забираться на четвереньках.

— Это разве жилище? — вслух подумала женщина. — Это склеп.

— Гхо-хо... — хохотнул полуогр, — склеп и есть. Но никто не задерживается здесь надолго... Ну шо? Заселяешься?

Развесёлые издевательские интонации вызвали у Шессо желание ткнуть его Глад'н'рилью. Сжала зубы, бросила скупо, как в ответ на неуместную шутку:

— Нет.

Под неизгладимым впечатлением бывшая Де'Вир сморщила нос. И ещё неприятное: здесь не видно ни одного паука. Ни паутинки.

"Отринутое богиней место. Паразиты маршируют строем, — подумала она, почему-то вспомнив тренировочную площадку Миззрим напротив родного окна. — Жалкий тринадцатый Дом, а как глаза мозолил!.."

— Гшо, — обернулась она, заслышав шаги полуогра, решившего уйти, — а где живёт недавешняя падаль, Дисо? Хочу потолковать с ним.

Физиономия бурокожего дернулась, приняла на миг свирепое и снова бездумное выражение.

— Щщитать умеешь? Левая стена, средний ряд, третий с конца "склеп". Гхо-хо.

Полуогр повернулся и затопал в свою подсобку. Воин-жрица подождала, прислушалась, затем пошла по коридору "жилища". Нашла нужную дверцу, взялась за ручку. На всякий, шагнула в сторону с "линии огня". Потянула. Дверца дрогнула со скрежетом: заперто.

"Изнутри", — поняла она, осмотрев круглую окованную створку. Отпрянув, постучала по ней рукоятью ножа. Прислушалась. Как будто бы шорох внутри?

"Заперся, значит очухался", — пришло ей в голову.

Послушала ещё. Снова постучала и сказала звенящим голосом:

— Эй, Дисо. Кончай валять дурака и подчинись мне, новой главе группы. Я сильнее; я знаю, что делаю, и скоро мы заработаем денег. А иначе я просто прикончу тебя задаром.

Тихо. Никакого ответа, как ни замирала воин-жрица, поднося к дверце своё чувствительное ухо. Постояла. Ощупала чувствами стенки, проникая внутрь. Что-то там есть, но что? Замок как будто бы внутри.

"Бам, бам, бам," — постучала снова сильно и громко.

— Ты слышал меня, Дисо, — поставила перед фактом тишину. И пошла прочь из этой дыры.

В зале всё было по-прежнему. Все сидели и о чем-то разговаривали. Шессо плавной походкой появилась из кордора. Подошла к стойке, обратилась к долговязому гоблину, который драил столешницу лишайниковой мочалкой:

— Эй, какая снедь есть тут? Мясо?

— Сичас...- гоблин встрепенулся и, бросив мочалку, нырнул под занавес из кожаных полос. Он, конечно, видел, как она врезала Дисо.

"Теперь каждая тварь здесь будет меня уважать..."

Вскоре гоблин вернулся и показал горшочек с кусочками мяса и стальную шпажку.

— Оч-чень вкусна, да паджарить нада...

— Давай три... — сказала она и пошла к своему столику.

— Эй, Кахир... Ты говорил про вожака, который здесь заправляет. Где его найти?

— Не знаю, — тихо ответил худой дроу. — Может быть, это тот, который тебя привёл. Они все на одно лицо. Они сами находят, если им кто-то нужен.

— Ясно.

Она села на низкий стул, положила ногу на ногу. Рана на руке уже запеклась, но чуть саднила. Женщина поморщилась и прощупала её сквозь повязку. После чего поставила локти на стол, сложила руки в замок — здоровую серую и забинтованную, и воззвала шёпотом к Ллот. Никто здесь не разберет на священном языке молитв ни слова, кроме имени Её. Жрица погладила свою руку и ощутила, как внутренний огонь прошёлся по ней, выжигая неприятные ощущения, и разошелся по телу, оставшись в желудке — огнём голода. Она открыла глаза и уставилась в сторону кухни.

Вовремя: оттуда появился недавешний долговязый гоблин со шпажками потрескивающих жареных на углях шашлычков. Он поставил на столик группы Шессо жестяную лохань, положил туда шпажки. Шессо взяла одну, осмотрела. Мясо на вид напоминало рофье и было весьма поджаристым, до сухости и тёмных корочек. Так готовят дергары, которым не дана сила и магия Ллот. Хотя откуда они берут уголь — тот ещё вопрос. Ходят слухи, что он родом с острова рофов.

Шессо это не волновало. Она захрустела мясом. Оказалось вкусно. Неожиданно для такого захолустного места.

"Похоже, тут умеют кормить дроу более высокого пошиба, чем этот рядовой скот..."

Она глянула на Кахира напротив, и одну из трёх шпажек пододвинула к нему.

— Я привыкла, чтобы моё войско было в меру сытым, — сказала достаточно громко, чтоб слышал не только он.

Через некоторое время крикнула за стойку:

— Эй, налей нам чего-нибудь повкуснее!

Явился тот гоблин с большой кружкой грибной настойки. "Тяжёлый" аромат, "плотный" вкус — этот сугубо подземский напиток нёс в себе оттенки бочек из грибного луба, где его длительно настаивали, и отлично дополнял мясо.

— Давай ещё, мне одной мало, — заявила разносчику Шессо, и половину второй кружки перелила в пустую первую да подвинула Кахиру.

Теперь довольная, она положила в пустую кружку деньги и стала ждать и смотреть, ловя слухом разговоры. Но в их темы вникнуть так и не смогла: какую-то бессмыслицу они мололи. Посчитала деньги из добытого кошелька.

"Хм. Мало. Значит, наемники где-то хранят свои накопления. Кому-то или чему-то их доверяют. Жилища? Схроны?"

Так прошёл цикл до самого снижения Нарбондели, которой отсюда не было видно. Зато под потолком крепился пружинный механизм, который двигал стрелку по кругу, а медная полоса становилась толще, затем тоньше, и внизу — черное отверстие. Шессо догадалась: через него это заводят ключиком каждый цикл. Сейчас стрелка почти легла горизонтально. Наёмников в зале стало меньше, и те, что были, доедали нечто из мисок и постепенно расходились по своим ячейкам.

Шессо встала из-за стола, поигрывая в руке самострелом.

— Ну что ж, Кахир, вольно. То есть, до завтра…

Одарила его незаслуженной улыбкой сильной женщины, допила настойку, стукнула кружкой по столу и пошла из притона прочь.

"Безделье тоже утомляет"…

Хотя этот отдых пришёлся ей кстати. Рана на руке уже затянулась благодаря богине. Рынок был закрыт, улицы пустынны. Кобольды юркнули в подворотню от быстрой походки новой наемницы. Она шла бодро, поигрывая Глад'н'рилью в руках. Вошла в свою лачугу, попила воды из бутыли. Отхожее место в "Яме" было лучше, чем здесь. Заперлась, дабы отдохнуть и не пропустить начало новых шансов заработать.

Послушала тишину. Призадумалась. Оглядела своды своей квартирки тепловым зрением. Принюхалась. Ощутила слабенький ток воздуха. Заметила неровные проходы вентиляции под потолком. Пыльные узкие лазы, куда пролезет разве что крысёныш и все паразиты, которые меньше. Прихмурилась и начала творить заклинание жрицы — на священном языке слитный монолог, сопровождая это пассами одной руки вокруг второй. Классический планарный призыв из самой Бездны, из Паучьих ям, где обитает Ллот. На серой руке дроу стали появляться маленькие чёрные паучки нездешнего происхождения. Она шагнула и направила руку в вентиляцию, и призвала:

— Плетите, плетите, плетите, гнездо своё вейте, добычу стерегите!

Паучки побежали с руки, заполонили лазы, повисли на потолке, вырабатывая тоненькие белые нити. Довольная дроу села на топчан, затем легла, наблюдая за работой восьминогих, берущих под стражу её жилище. Призванные паучки скоро исчезнут, на их место придут настоящие и займут готовое жилище в вентиляции, где запах живой дроу привлечёт для них добычу.

Когда дроу проснулась, увидела, что потолок почти весь затянут белым, маскируя выщербины камня и разводы на стенах. Такой интерьер был ей больше по душе: квартира теперь не каменная клетка, а место, которое обитаемо.

Первым делом воин-жрица пошла в контору к тому дергару и продлила аренду комнаты на три цикла. Затем купила жетон на углу — у толкущегося там "бездельника". К "Изумрудной яме" пошла через рынок. Деловито шагая вдоль прилавков, нюхала мази. Она точно помнила, как должна пахнуть та самая, целебная. Остановилась около неброского прилавка с горшочками напоказ, в которых были различные белые, серые, зеленоватые, голубые, охристые мази. На глиняных дощечках были отпечатаны цены. Наполненность горшочков была разной — товар отпускался прямо отсюда. Опытная дроу не станет брать там, где на прилавке стоят "пробники", а покупателю выдается запакованное нечто, которое может оказаться пустышкой — а сразу не проверишь. Здесь не было резких искусственных запахов от бесполезных добавок. Мужчина-торговец сидел на высоком табурете по другую сторону прилавка и контролировал ситуацию. Женщина целеустремлённо взглянула на него:

— Мне нужна вот эта, целебная. Какого она качества? — обычный наивный вопрос, который ничего не значил. Дроу сделал вид, что не удивлён такой тривиальностью и пожал плечами:

— Да как обычно, превосходного. Мануфактуры До'Урден.

Чуть посмотрев на сглажено-худое лицо продавца, спокойно глядящего на неё, Шессо заинтригованно и широко улыбнулась. Дом её врагов издавна славился аптекарским искусством, изготавливая чудодейственные снадобья.

— М-мм, какая прелесть! Положи мне пару миразов, — назвала расхожую меру веса и полезла в свой до'урденовский кошелёк.

"Хорошо, что у меня много мелочи".

Она была сыта ситуациями, когда приходишь с золотом, и у всех вокруг исчезает сдача; жрица Де'Вир раньше могла себе позволить махнуть рукой на сдачу; но на нервы это действовало. Продавец вытер грибным волокном мерную ложку и умело зачерпнул почти ровно столько — на глаз не проверишь, и поместил в маленькую баночку с глиняной крышкой. Отдав две серебряных, Шессо сняла крышечку, вдоволь понюхала, улыбнулась, затем взяла густую мазь на палец и, сдвинув на руке бинты, нанесла мазь на длинную рану. Растёрла, посмотрела и сильнее улыбнулась. Глянула на торговца, старательно сохраняющего прохладное деловое спокойствие.

— Отлично, — проворковала наёмница. — Поможет — приду ещё.

— Приходи... — ровно откликнулся торговец с дежурным безразличием.

"Лишние действия у прилавка всегда их так напрягают, — подумала уходящая Шессо, разглядывая свою руку. — Порой это забавно... Надо будет не забыть лицо этого мужчинки".

Далее она шла вдоль рядов с одеждой и бронёй, приценивалась. Даже с деньгами из кошелька обезглавленного наёмника на нормальную броню не хватит. Достала его саблю, задумчиво посмотрела на неё и продала. Ещё тридцать золотых. Клепаная чешуя с поддоспешником по ценам до сотни. И то, это защита, весьма стесняющая подвижность — для тех, кто подвижностью не отличается. Латаное платье жрицы обеспечивало максимальную подвижность, и Шессо нашла, что при её навыках это защищает лучше. Что-то более приличное стоило уже полторы сотни. Пошла просто вдоль рядов, всё равно глядя по сторонам. Глаза искали алое на чёрном: по рынку должно разойтись немало оружия и амуниции, а также вещей Дома Де'Вир. Интересно, почём будут их продавать… Шла и думала.

В Доме Де'Вир был Тал'анн, кузнец и оружейник. Высокорослый, стройный, сильный дроу — каких она предпочитала. Он всё время носил закрытый шлем, никогда прилюдно не снимая, не показывал своего лица. Эглиссу это интриговало… Она оборвала себя: к чему сейчас об этом думать? Он, должно быть, разорван в бою огроподобными тварями и начинает гнить в той самой яме, где недавно "выпала честь" полежать ей самой.

"Не поискала его там, не посмотрела…"

От мысли от этой дроу зло оскалилась и впилась пальцами в свои волосы:

"Какая низость! Хватит! Он теперь в Тенетах Её! Всё!"

Мензоберранзан как-то притих. Шессо чувствовала: он пытался изображать обычный ритм жизни, но что-то не так. Город был не тот без Дома Де'Вир. Он был напуган такой судьбой. Трепетал перед злодеями. Она почувствовала отзвук шального удовлетворения от эха исчезнувшей силы, которую теперь, на разнице, можно было оценить. Мензоберранзан недолго побоится и забудет — мало ли великих домов низвергалось в ничто? Это так же естественно, как сброс оболочки растущим пауком. И сейчас, без достатка денег в кошельке, Шессо чувствовала себя сброшенной оболочкой. Следовало исправить это скорее.

Пришла на задворки к "Изумрудной яме". Тут всё было как вчера. Словно бы время остановилось, когда она вышла, и теперь пустилось вновь. Молча прошла мимо статуй и через "кишку" входа, осмотрелась. Приветствий не принято среди простолюдинов. Семеро сидели за одни столом, пятеро за другим. Много столиков пустовало. Ещё двое отдельно. Один собеседник заметил вошедшую, перенеся взгляд, но разговор их продолжился. Шессо готова была поклясться, что тему они резко сменили. В углу застыл в меланхолии одинокий Кахир. Она проследовала к нему, села напротив, сущим воплощением Ллот себя в этой компании ощущая.

— А куда народ подевался? — приподняла брови. — Вчера их тут вдвое больше было...

— Их нанял кто-то, — апатично буркнул Кахир.

— Ты видел? На что?

— Не могу знать, они уходят вон туда для обсуждения деталей, — он показал на неприметную дверь в дальнем углу. Она посмотрела, призадумалась. Потом пошла и заказала себе маринованных грибов с добавкой. Часть отсыпала в кружку Кахиру, её верному языку. Прикинула, насколько хватит денег.

"Хм, циклов на десять, если ничего не покупать..."

— Где вчерашняя падаль? — спросила Кахира, доедая грибы.

— А бес его знает… — был бесцветный ответ. — Не являлся.

— Хм, — насупилась недовольно. И стала ждать, надеясь, что зайдёт кто-нибудь, желающий нанять "крышу". Цикл шёл, ничего не менялось.

Но сейчас это даже нравилось ей: отдых. Рана на руке быстро заживала. Под конец цикла ушла пораньше поискать заведение, где за блестящий металл можно приобщиться к горячей подземной воде и моющим снадобьям. Шла, изучая надписи на стенах, которыми рекламировали себя заведения. Ближайшее оказалось недалеко от "Изумрудной Ямы".

Помещение было завлачено паром, укрывающим цепочку ванн и струи из потолка. Здесь не было деления на мужские и женские, и не было света. Шессо, расплатившись, спрятала вещи в особую нишу под замок, а одежду отдала постирать. Быстрая сушка утроила цену, но не мокрой же уйти… И надо купить себе новое платье, пусть простое.

Глад'н'риль, однако, понесла с собой, положила у стенки за туманом. Других посетителей сейчас не оказалось, и воин-жрица, памятуя недавнее холодное купание в пещерке, нежилась в горячей воде, перебираясь по ваннам выше по течению: там вода горячее. Затем с наслаждением мылась с тонко пахнущим моечным зельем, которое тоже нарастило ей цену. Пусть это даже не шло в сравнение с ваннами дома…

Все эти воды по подземным каналам убегали в Мглистую пропасть, сперва согревая полы жилищ; падая в холодную бездну, они источали обильный пар, отчего пропасть и звалась мглистой.

Как-никак отмытые волосы просохли и восстановили объём, снова стали обливающим голову и плечи платиново-белым ореолом. С удовольствием запустив в них руку, бывшая седьмая жрица пропустила их сквозь пальцы — гладкие, тонкие, прохладой льющиеся по рукам, — её гордость, как и всякой эльфийки, даже самой тёмной. Бережными движениями разгладила и стала расчёсывать. Глядя в зеркало, она показала себе кокетливую улыбку; на фоне этой пышности Эглисса казалась гораздо изящнее. Не отрывая взгляда, принялась оправлять выстиранное платье. Повернулась и так, и этак, подтянула застёжки на талии... Выражение лица теперь стало другим, Шессо взмахнула ресницами и пришла к выводу, что богиня с ней, и красота тому свидетельство. Затем постаралась забыть о том, сколько сегодняшнее удовольствие стоило; накинув свой бесформенный плащ, покинула бани и направилась в свою лачугу. Стоило подумать, как... Оптимизировать расходы или получить-таки доход? Рынок уже был закрыт. А чувство тепла и лёгкости в теле было таким приятным, что…

"Ох, богиня, ты со мной!…"

Она заснула в своей комнатушке, ничуть не сомневаясь в завтрашнем дне.

Завтрашний день начался так же, как сегодняшний. Шессо сидела вдвоём с Кахиром, по минимуму урезая обоим паёк, и пыталась понять хоть что-то из разговоров за двумя соседними столиками. Кто-то входил, выходил, но уходили то вглубь, то в дверцу. И всё какое-то отрёбье. Непохожее на клиента или вожака. Шессо тут за вожака явно не считали. Терпение близилось к концу. Под конец "рабочего дня" вышла, раздосадованная бесполезностью этого бытия. Рынок снова закрыт. Домой не хотелось. Поблуждала по улицам, примечая всё, за что глаз уцепится. Где-то за буграми зданий сверкнуло: то ли магия, то ли фокусы какие. Один раз почуяла на себе цепкий взгляд, но никого не обнаружила вокруг. Надоело. Пошла домой. Напилась воды. Легла на неудобную койку, накрылась грубым плащом. Сон долго не шёл. Лежала, думала и чувствовала себя самым одиноким существом во всей тьме. Раньше, бессчётное количество раз засыпая одна в своих покоях, она не испытывала ничего подобного.

Начала молиться.

"Ты никогда не одна, жрица, — вспомнилось наставление, — молись, и богиня с тобой".

Под повторения воззваний в медитации ждала нового цикла. Вдруг...

Эглисса Де'Вир в изорванном алом платье оказалась посреди тёмной комнаты, окружённая. Вокруг неё кольцом стояли дроу. Одинаковые жилистые мужчины с одетыми только в ремни торсами и одинаково порезанными лицами, у каждого в руке по сабле. Они выжидали, покачиваясь, и одними глазами насмехались над ней. Она держала Глад'н'риль наготове. Их ровно восемь против одной — паучье число. Но кто хочет умереть первым? Обороняться в таком раскладе нужно в углу или у стенки, а так — дело гиблое. Стала присматриваться, как прорвать кольцо, с каким ударом, как избежать сабель. И, когда выбрала, за миг до действия, тот разбойник, который стал целью, резко выкинул руку. Эглиссе в глаза полетело что-то бело-серебристое, она заслонила глаза рукой с древком и поняла, что это паутина. Паутина обрушилась со всех сторон, склеивая и спутывая, руки с глефой оказались спелёнуты к телу. Эглисса билась, как мотылёк, в попытках дотянуться до пояса — там должен быть кинжал — и не смогла. Она в ужасе вскричала, бросилась в сторону — это кончилось твёрдым падением на пол, иссякающий крик растратил весь запас дыхания. А паутина всё падала сверху, покрывая ползущую по полу воин-жрицу словно саван и приклеивая к месту.

Открыла глаза и обнаружила себя запутавшейся в ткани. На холодном полу возле своей постели, в тесноватой своей комнатушке. От злости стиснула зубы, выгнулась дугой и зарычала, словно зверь, сильно стукнула кулаком по полу. Затем снова набрала воздуха, внутренне дрожа. Почувствовала мокрое в глазах. Сморгнула. Освободила руку из плаща, заменявшего постель, и выхватила кинжал, с которым спала. Дрожь унять не помогло. Чувство незащищённости никуда не делось. Некоторое время посмотрев на короткое чёрное лезвие, похолодевшая дроу поднялась с пола, швырнула скомканный плащ на топчан, убрала кинжал, встала.

"Как? — подумала смятенно. — Как это я заснула на медитации?"

Такого во время практик с ней ещё не случалось. Ученицам Арах-Тинилита за такое могло крепко влететь от старших. А жрицу из круга восьми и вовсе бы вышвырнули.

И никогда раньше у неё не было таких явственных снов, страх и слабость из которых переходят в действительность. Чувствуя себя разбитой и напуганной, воин-жрица села у стола, зажгла свечу и принялась опять молиться. Как-то слабенько, не впечатляюще приходили чувства. Кажется, богиня стала терять интерес к бесполезной, трусливой, больше не седьмой жрице.