В июле не случилось войны (гет)

Но кровожадное колесо революции уже катилось по России, ломая вековой строй.

И, как мы вскоре убедились, его не могла остановить не одна смерть, не две.

Тринадцатого марта тысяча девятьсот двадцатого года в Санкт-Петербурге, у храма Воскресения Христова⁽¹⁾, прогремел роковой взрыв. Некий вернувшийся из Афганистана солдат — Иван Сидоров, потерявший в боях ногу и глаз, связался с эсерами — революционерами-террористами. И, подученный ими, совершил ужасное преступление — швырнул в выходящего оттуда Николая II самодельную бомбу. «Благодарность верноподданного» за то, что теперь ему быть инвалидом всю жизнь, и не трудиться ни на заводе, ни в деревне на пашне.

Как и его дед — Александр II, память которого он приехал почтить, царь не пережил покушения. Он умер прямо там, на крыльце, не дождавшись бегущих к нему врачей. У царицы Александры, при извести об убийстве мужа, случился истерический приступ, не проходивший четыре дня. Она не пострадала физически — но была полностью опустошена, ибо с Николаем II погиб смысл её жизни, часть её сердца и души. А, немного придя в себя, решила уйти от жестокого мира и провести остаток жизни черницей в монастыре.

Так терзаемая революцией Россия оказалась под властью цесаревича Алексея — отныне царя Алексея II. Но мог ли он управлять столь огромной и буйной страной? Прекрасный лицом, но изломанный внутри семнадцатилетний юноша, истекавший кровью от малейшей царапины или ушиба. Умный — но не соображающий ясно, так как после смерти Распутина врачи начали вкалывать ему различные — часто вредные, обезболивающие, дабы облегчить страдания. И он с утра и до вечера бредил, лёжа в тёмной комнате на постели. Обезображенный пятнами синяков, расползавшихся под бледной кожей…

В разгар этих горьких событий Лев Троцкий тайно — а через пару недель уже явно, вернулся в Санкт-Петербург. И, став главным лидером большевиков, поскольку другой их идеолог — Владимир Ленин, боялся лезть в гущу опасных событий, принялся усиленно агитировать рабочих с заводов⁽²⁾. Гнать их вперёд, будто скот, дабы они свернули ненавистный ему режим, отомстив за Наталью Седову... Начались забастовки, бурления… А русская армия была далеко — в афганских горах! И старшие родственники молодого царя, скрепя сердце, поняли — имевшихся у них сил может не хватить для подавления народного бунта. Следовало срочно забрать войска из Азии, заключив с Англией мир!

Но Алексей упирался изо всех сил, не желая капитуляции…

Летом этого тяжёлого года, я — в чём каюсь, случайно подслушала разговор Их Величеств. Когда они сидели на одной из скамеек в парке Шёнбрунна, моя императрица смиренно попросила супруга:

— Если революция всё же случится, и моей семье придётся покинуть родину — пожалуйста, дайте им убежище здесь!

Но император, раздражённый очередным ухудшением здоровья, остался к её просьбе глух.

— Я этого не сделаю, Хельга, — строго отказал он. Кашляя, как часто в последнее время. — Пусть уезжают в другое место!

— Но почему? — в её глазах заблестела отчаянная мольба.

— Они привезут свою революцию в Австрию, — был ответ. — От меня упорно скрывают, но я уверен, что и в наших провинциях опять идут беспокойства… Венгры, боснийцы, чехи насмотрятся на русских и повторят вслед за ними… Волнуйся не о России — волнуйся о своём доме!

1) Этот храм, больше известный как Спас-на-Крови, был выстроен на том месте, где 13 марта 1881 года было совершено роковое покушение на Александра II в память об этом.

Вернуться к тексту

2) Согласно мемуарам Льва Троцкого, активной частью Октябрьской Революции в ночь с 7 на 8 ноября руководил он. Ленин был идеологом — но не «полевым командиром».

Вернуться к тексту