Мальчик-который-в-деле (джен)

Крышка медальона откинулась. Гарри увидел, что в двух половинках украшения засветилось по темному глазу. Раздался голос, словно из ниоткуда. Тихий, вкрадчивый, вызывающий ледяные мурашки по спине.

— Я вижу твое сердце как на ладони. Все твои страхи, все твои сомнения, всю твою боль....

Гарри пригнулся и шарахнулся в сторону. Кричер скорчился на ковре, зажав уши руками, и мелко трясся.

А Блэк, стоявший прямо перед медальоном, пошатнулся и рухнул в кресло. И замер.

Из медальона поднялась призрачная фигура незнакомого Гарри темноволосого пожилого мага в изумрудной мантии.

— Ты разочаровал меня, сын, — сказал он. — Ты отрекся от семьи ради пустых идей. По своей прихоти стал чужой марионеткой...

— Ты разбил мое сердце, — подхватила возникшая неведомо откуда волшебница, похожая на портрет матери Сириуса, что висел в холле. — Лучше бы погиб ты, а не мой Регулус.

Блэк судорожно вздохнул и сжался в кресле. А призраки родителей исчезли, сменившись фигурой гибкого юноши, смотревшего на Сириуса печально и укоризненно.

— Ты никогда не любил меня, брат. Не говорил со мной, не хотел знать, что у меня на сердце. А теперь я мертв, и это не исправить...

Блин, что же делать? Крестный в полном ступоре, а крестраж болтает без остановки. Вот почему он Снейпа не послушал, а?

— Это ты виноват в моей смерти, — сообщило Блэку новое видение, очень похожее на самого Гарри, только старше на несколько лет. Так, теперь его отца показывают. — Ты настоял на замене Хранителя, из-за тебя я погиб...

— Джеймс... — прошептал Сириус. Глаза его полностью остекленели, по бледному лицу текли слезы.

Им хана. Сейчас эта гадость в медальоне сожрет Блэка, а потом и за него примется. И в доме больше никого, от Кричера толку никакого. Что делать?

"Крестраж можно уничтожить только ядом василиска или Адским пламенем", — вспомнил Гарри слова Снейпа. Пламя он выпускать не умеет, а змей далеко и... Точно! Рука сама нащупала на ремне ножны с метательными ножами. Они настолько пришлись Гарри по душе, что он так и таскал их с собой. Гоблинская сталь!

И яд василиска в них есть, хоть и капля.

Может, сработает?

А крестраж, между тем, сменил пластинку и теперь показывал маленького плачущего мальчика, который обвинял Блэка в своем сиротстве. Тот, завороженный, смотрел, не в силах оторваться.

Ну держись, голограмма хренова!

Призраков Гарри и в Хогвартсе не боялся, а уж трехмерные картинки ему и вовсе были нипочем. Это Блэк просто ни разу ужастика по телеку не видел, вот и расклеился.

Рукоять ножа была продолжением руки. Палочка — и та была не такой родной.

Гарри стремительным движением бросился к столу, размахнулся и всадил нож точно в одну из половинок медальона.

Раздался пронзительный визг, от которого даже дом затрясся, прямо в лицо ему метнулось черное облако, осыпавшееся пеплом. Нож прошел сквозь проклятое украшение как сквозь пачку масла и намертво, по самую рукоять, пригвоздил разрушенный крестраж к столу.

Гарри обернулся к крестному.

Блэк сидел в кресле, оцепенев, и не реагировал ни на что. Бледный, холодный, с остановившимся взглядом.

Ё-моё, что ж он натворил!

— Кричер, открой камин на вход, — крикнул Гарри, кубарем скатываясь по лестнице к подключенному камину связи.

В мгновенно взвившееся пламя бросил щепотку дымолетного порошка, засунул голову в трубу и заорал как можно громче, вызывая единственного человека, что мог ему сейчас помочь:

— Хогсмид, "Место встречи"! Профессор! Профессор Снейп! Помогите! Гриммо, двенадцать, скорее!

Всхлипнул и упал на ковер возле камина.

Через минуту, показавшуюся Гарри очень долгой, почти бесконечной, из загудевшего пламени вылетел Снейп. В зельеварском фартуке, с палочкой в руках и злющий, как тысяча чертей.

Говорить Гарри не мог, нервы сдали, поэтому молча потащил профессора за собой, показывая дорогу. До гостиной они добежали быстро.

Северуса с самого утра грызло плохое предчувствие. Поэтому, услышав из камина вопли Поттера, он даже не удивился. Выбежал из своей подвальной лаборатории в чем был, еле успев набросить Стазис на новое экспериментальное зелье. И зачем только сигнальными чарами утруждался, этот паршивец с легкостью смог бы до Америки докричаться.

В гостиной фамильного особняка Блэков его поджидала очаровательная по накалу идиотизма композиция.

Медальон, нож и стол были единым целым. А рядом в кресле радовало глаз чучело Блэка.

А, это не чучело. Хотя разницы никакой.

Наспех проведенная диагностика показала, что Блэк жив, что ему будет, только ушел в себя и придет не скоро. И неплохо бы выяснить, что тут вообще устроили эти два идиота.

— Поттер, — процедил Снейп. — Потрудитесь объяснить, что здесь произошло.

— А... а Сириус? — спросил Гарри.

— Жив ваш блохастый крестный, можете пока траурную мантию не заказывать. Мне долго ждать, пока вы соберете в кучу свой небогатый словарный запас?

А на Гарри такое облегчение накатило. Снейп на него ругается, значит, теперь точно все будет хорошо!

Рассказывали они с Кричером вдвоем. Эльф — про то, как Регулус Блэк проник в пещеру, выпил Изумрудное зелье (в этом месте Снейп содрогнулся и на мгновение прикрыл глаза), отдал домовику медальон и был уташен в озеро инферналами. А Гарри — про все остальное, и заодно как оно так вышло, что гоблинская сталь с добавкой яда василиска уничтожила крестраж.

Выходит, Регулус всё-таки погиб. Это случилось много лет назад, но Северус узнал только сейчас, и ему почему-то было так больно...

Они не были близкими друзьями, но Регу, сунувшему голову в секреты Лорда, было семнадцать лет. Всего на три года больше, чем этому лохматому остолопу, что смотрит на него сейчас блестящими от непролившихся слез глазами. И радуется неизвестно чему.

Сейчас он спустит засранца с небес на землю.

— Скажите, Поттер, — начал Снейп обманчиво тихим голосом, — почему при поступлении в Хогвартс вы не предупредили о своей альтернативной анатомии? Что у вас руки из задницы — я знал давно, но что еще и уши там же расположены — это уже сюрприз. Кажется, я достаточно ясно выразился: при малейшем подозрении ничего не трогать и звать меня. Какая часть этой простой инструкции была вам непонятна, осел вы гриффиндорский?

— Полукровка Принц не смеет оскорблять достойного потомка Гарри, — сообщил ему старый домовик, так и сидевщий на полу. — Недостойный хозяин Сириус привел в дом достойного потомка древнейшего и благороднейшего семейства Блэк, а Кричер не понял. Кричер накажет себя.

Снейп только отмахнулся. У Блэков, похоже, и домовик с приветом.

— Сэр, — сияя зелеными глазищами, сказал Поттер. — Я больше не буду.

— А больше и не надо, — пробурчал Северус, раздосадованный тем, что Поттер его ругань слушал как музыку. Это было непривычно и непонятно. — И не смейте говорить мне, что оно само и вы не виноваты. Будь вы в школе, чисткой котлов бы не отделались.

Как бы там ни было, еще один крестраж можно сбрасывать со счетов. Всё-таки прав был Джон Смит, везение у мальчишки просто фантастическое. Кто бы мог подумать, что осколок Волдеморта валяется в чулане домовика?

Снейп выдернул нож, застрявщий в столе, очистил его заклинанием и вернул Гарри. Забрал разрушенный медальон и вытянул у Гарри из головы серебристую нить воспоминаний, которую сбросил в поданный эльфом флакон. Кричер вообще держался рядом с ним и старался быть полезным, но и указания Снейпа выполнял без заминки и ставших уже привычными оскорблений.

Стол Снейп велел уничтожить, что домовик тут же и сделал, только щелкнув пальцами.

Оставалось привести в чувство хвостатого недоумка, который обязанности крестного выполнял из рук вон плохо. Это хорошо еще, что Поттер вовремя сообразил разрушить крестраж, пока Блэк ужальником водил. А то неизвестно, что бы в итоге получилось.

Гарри уже начал беспокоиться, Сириус в себя так и не приходил. Нет, крестный, конечно, не подарок, его еще воспитывать и воспитывать, но уж лучше пусть живет.

— Профессор, — наконец не выдержал Гарри. — Сириус.. он так и сидит. Что с ним такое?

— Я полагаю, это что-то вроде кататонического ступора, — ответил Снейп и снова запустил диагностическое заклинание. — На почве нервного потрясения или воздействия крестража. Может, не будь в его биографии Азкабана, он бы очнулся быстрее.

— И что теперь делать?

— Хорошо бы вашего Блэка сдать в Мунго, — мечтательно сказал Снейп. — В отделение Януса Тикки. На пару месяцев, чтобы ему там мозги с мылом промыли. Но будем реалистами, это невозможно. Вы его туда упечь не сможете, а сам он не согласится.

— Полукровка Принц поможет недостойному хозяину Сириусу? — спросил Кричер и на всякий случай стукнул себя по голове.

— Сэр, а почему он вас принцем обозвал? — у Гарри взыграло любопытство. На принца Снейп вообще не был похож. Даже на не очень прекрасного. Принцы обычно не носят побуревшие от частой стирки футболки, старые джинсы и фартуки из драконьей кожи с пятнами подозрительной зеленой слизи.

— Девичья фамилия матери, — ответил Снейп, разглядывая Блэка с сомнением. — Она из старой семьи. А отец магл. Впрочем, вас это не касается.

Гарри кивнул. Вот почему Снейп так хорошо в нормальном мире разбирается. И с теткой знаком.

— Я сейчас принесу зелья, а вы попробуйте привести это бревно в сознание. Простыми средствами, вдруг получится. По морде ему постучите или дайте понюхать что-нибудь противное. Магию не применяйте, все равно не умеете. Если не выйдет, вызовем санитаров и отправим в Мунго.

Снейп ушел через камин к себе, а Гарри и Кричер стали думать. Бить бессознательного крестного было неудобно. Но тут мстительный домовик принес из спальни матери Сириуса целый пук перьев Клювокрыла. Поджег их и сунул своему хозяину под нос. Вонища была такая, что у Гарри мгновенно заслезились глаза.

Зато Сириус тут же пришел в себя, задергался в кресле и захрипел на вернувшегося Снейпа:

— Т-т-тыыыыы....

— Видите, Поттер, — проигнорировал его Снейп. — Раз гавкает, значит, выживет.

И стал выставлять на комод целую батарею флаконов, из которых Гарри опознал только Укрепляющее, они его недавно проходили.

— Вот это — выпить сейчас, — скомандовал Снейп. — Эти три — через два часа. На ночь дать Сон-без-сновидений.

— Я не буду, — заартачился Блэк. Он после перенесенного душевного потрясения был так слаб, что не мог подняться из кресла, но выделываться не перестал. Еще тут Нюниус ему указывать будет!

— Надо, Сириус. Надо! — твердо сказал крестник и влил в него первый флакон.