Щит и Меч Огня (джен)

Щит.

— Но… своему Щиту ты доверяешь?

Этот вопрос господина Леона, казалось, ударил под дых. А воцарившаяся после него гнетущая тишина заставила Рэя пожелать исчезнуть. Куда-нибудь, лишь бы не видеть обращенный на него пристальный взгляд его Меча.

Как мог господин Леон задать такой вопрос? Разве Рэй ему не рассказывал, что он сделал, оказавшись перед выбором? Разве можно было теперь вообще заводить речь о доверии?

Разве Рэй… этого достоин?

И когда он готов был уже принять свой приговор, то услышал совсем противоположное:

— Доверяю.

Дыхание перехватило. Рэй вскинул глаза и встретился с твердым взглядом госпожи Сораны.

Прошло еще несколько мгновений, прежде чем он понял — это шанс. И хотя этот подарок Рэй вовсе не заслужил, он его примет. И будет беречь, как ничто иное.

Его Меч вздохнула, сама собираясь с силами. Видимо, этот день откровенностей ей тоже давался тяжело:

— Я доверяю. Поэтому, Рэй, расскажи мне все. Как ты связан с этой мерзкой тайной и зачем тебе и господину Леону мой Огонь?

— Помнишь… — Щит нервно сглотнул: первые слова давались очень тяжело. — Помнишь, госпожа, ты спрашивала мое настоящее имя? Теперь я могу его сказать. Меня зовут Райнар Клермон, я серебряный аристократ. Антуан Клермон — мой приемный отец, который подарил мне свою фамилию…

Дальше было легче. Слова полились непрерывным потоком. Рэй чувствовал даже какое-то болезненное облегчение из-за того, что он наконец может рассказать все без утайки. Все-таки хранить столько секретов от дорого человека невероятно мучительно.

Меч.

Рэй наконец закончил, а я не знала, что сказать. Да, после его откровенного монолога, почти что исповеди, мне стало понятно многое из его прошлых слов и поступков, но что теперь со всей этой информацией делать мне?

— Я… мне надо подумать, — пролепетала я, отворачиваясь от собеседников. — Мне надо все это переварить…

Я попятилась и, чувствуя на себе взгляды парней, припустила бежать оттуда. Куда я бежала, сама не понимаю. Просто хотелось быть подальше от всех этих интриг проклятой Несмуа.

Почему именно я должна была стать той, кто вытащит на свет правду? Потому что у меня дар Огня? А меня кто-то спрашивал, хотела ли я его себе? Кто интересовался моим мнением, когда меня похитили, привезли на Несмуа и сделали оружием? Меня тут вообще кто-то когда-нибудь спрашивал?!…

Стоп. Как раз сейчас и спрашивают. Наконец настал тот момент, когда у меня есть выбор.

Я остановилась у деревянной беседки, окруженной кустами лаванды. Когда-то здесь я с другими Мечами пряталась от дождя после тренировок. Теперь я тоже захотела спрятаться в ней, но уже не от дождя, а от внезапно свалившейся на меня правды.

Не знаю, сколько я просидела, сжавшись в комок на скамье беседки. Но постепенно пришло понимание: все равно с этой планеты не сбежишь. В моем нынешнем статусе, по крайней мере. У меня есть три варианта. Первый — быть до конца послушным Мечом и погибнуть когда-нибудь под лапами и зубами ксигов на потеху золотым аристократам, которые будут наблюдать за моей агонией через «Глаза бога». Второй — взбунтоваться, начать все вокруг жечь и крушить, и тогда меня отправят на Барьер, где постепенно вытянут все силы, и я через сколько-то скучнейших лет умру от истощения. И третий вариант — плюнуть в рожу Верхнему Миру, показав всем то, что он так тщательно скрывает. Возможно, это что-то изменит в нынешней системе, возможно, и нет, но я хотя бы попытаюсь. Хотя бы я сгорю быстро и ярко. Так, что Несмуа меня надолго запомнит.

Третий вариант — самый подходящий для меня. И если Рэй готов сгореть вместе со мной, то Огонь, который я разожгу, будет самым ярким в истории этой планеты.

— Не скажу, что рад твоему решению, — покачал головою Леон, когда я, оставшись с ним наедине, озвучила ему свое решение. — Я вообще не рад такому раскладу. Но я все же согласен с тем, что дальше так продолжаться не может. Нужно вскрыть этот гнойник на теле Несмуа и как можно скорее. Поэтому позволь заранее тебя поблагодарить.

— Не нужно, — я отмахнулась. — Прибереги свою благодарность на потом, когда наступят последствия моего поступка. Вот тогда нам с Рэем будет нужна защита кого-то из Верхнего Мира. Правда, я не уверена, что ты сможешь ее обеспечить…

Я снова перешла на «ты» — у меня просто никак не получалось на полном серьезе обращаться к парню, который лишь ненамного меня старше, на «вы». Но Леон, казалось, не замечал моей фамильярности. Он лишь коротко хохотнул в ответ на мою последнюю реплику:

— Что ж, тогда обещаю сделать все, что могу. Но я думаю, что после того, как ты все покажешь, Верхнему Миру будет не до тебя — на него свалятся столько проблем, самим бы выбраться.

Но у меня еще был к нему серьезный вопрос:

— Леон, а твой отец знает о том, что ты хочешь сделать вместе со мной и Рэем? Ведь если эти документы ты достал у него в кабинете, значит, Каэль все время знал об этой тайне… Чего же он ждал?

Леон вздохнул:

— Нет, отец не знает об этом разговоре и о нашем плане. Эти бумаги лежали у него в тайнике пятнадцать лет. Не значит ли это, что он решил навсегда похоронить эту тайну?

— Если бы он решил похоронить эту тайну, — возразила я, — он бы просто сжег эти бумаги в ближайшем камине. Но он этого не сделал. Значит, и правда чего-то ждал. Чего же?

— Есть у меня подозрение… — Леон потер подбородок, — что он ждал тебя. Вернее, не тебя конкретно, а Меч Огня. И если ты все-таки согласишься это провернуть, что можешь ненароком исполнить и его план. Ты с этим согласна?

Подумав, я все же кивнула. Третий вариант. Это самое лучшее и дерзкое, что я могу сделать.

— Я сделаю это, когда наступит подходящий момент, — сказала я. — У меня уже есть идея, как именно. И то, что ксиги, как теперь я ясно понимаю, лезут ко мне не просто так, только упростит мне задачу.

Леон кивнул, затем спросил:

— Кстати о Рэе… Теперь, когда ты все знаешь, ты сможешь его простить?

Теперь уже вздохнула я:

— Я уже давно знала или догадывалась, почему он так поступил. И, если честно, кажется, давно его простила, хотя сама себе в этом долго не признавалась. А почему тебя так волнуют наши отношения? Ты что, Купидон?

— Кто-кто? — рассмеялся Леон.

Я тоже засмеялась:

— Это божество одного из народов моей планеты. Покровитель влюбленных. Часто изображается в виде пухлого младенца с крылышками.

— Влюбленных? — хитро прищурился аристократ. — Так вас уже можно назвать влюбленными?

Мне захотелось его треснуть.

Отсмеявшись, Леон протянул:

— С крылышками, говоришь… Зиг! -крикнул аристократ, подзывая своего Щита, который сторожил с другой стороны двери. — Подойди сюда.

Недоумевающий Щит Воды вошел и получил новый приказ:

— Почеши мне спину, а то, кажется, крылышки растут.