Apprentice (джен)

Все окна в классе защиты от темных искусств были плотно закрыты зелеными шпалерами. Вместо дневного света, комнату освещали светильники, которых было даже больше, чем в других кабинетах. Несмотря на привычку к полутемным подземельям, на Нэтана это действовало угнетающе.

Может быть, дело было и не в окнах, а в легкой тревоге, которую он чувствовал всякий раз, переступая порог.

За учительским столом вырос шкафчик, из тех, в которых в лабораториях хранят пробирки — с пыльным и затененным до черноты стеклом, в котором ничего не отражалось, и, почему-то, исцарапанным деревом вокруг замочной скважины, словно туда без конца пытались попасть ключом, но так ни разу и не попали. Появилась латынь над доской — что-то об усердии и успехах. В углу обосновалось дерево в кадке: украшение по школьным меркам немыслимое, и совершенно выбивавшееся из интерьера. И ни одной, даже самой завалящей, картины или модели, ни одного пособия, хотя нельзя сказать, чтобы кто-то скучал по цветным схемам, которыми были увешаны стены прошлой осенью. Все эти детали, однако, меркли при ближайшем знакомстве с новым преподавателем.

Она ходила в черном. Исключительно. Траурная мантия, строгое платье, воротник-стойка, закрывавший горло до подбородка. Вокруг шеи лежала тонкая цепочка с незнакомым Нэту белым камнем.

Рукава мантии скрывали, должно быть, изящные кисти — но все, что видели ученики, это кончики пальцев и, иногда, волшебную палочку, неожиданно длинную, тоже черную, прямую, как графитовый стержень.

— Профессор Сенка Храван, — представилась женщина для тех, кто забыл, что говорил директор Дамблдор первого сентября.

Ее лицо — маленькое, худое, нездорового бледного цвета, с коварно изогнутыми бровями, черными, как и угольные глаза, с крючковатым, хищным носом; ее черные волосы, гладким шелком стекавшие по плечам, манера вскидывать крохотную бровь и мрачно кривить губы — хуже этого ничего и представить себе было нельзя.

— Скажи честно, Баркер, — пристал Хиндли, отловив Нэта как-то в туалете. — Она его сестра? Нашего профессора?

— Пошел ты, — ответил Нэт.

— Брось. Ну кто, кроме тебя, может лучше знать?

— Идиотские гриффиндорские шуточки. Если собрался все за ними повторять, что ж ты ее невестой его не назвал?

— Так она — его невеста? — выкатил Хиндли глаза.

— Нет. Насколько мне известно, — Нэт представил себе эту карикатуру в качестве невесты — чьей угодно, и содрогнулся.

Версия про сестру была в школе примерно также популярна, как и версия про гомункула, выведенного зельеваром в мрачных подземельях, чтобы с помощью запретной магии добиться вожделенной должности профессора защиты.

Мастер зелий не опровергал ни одну, общаясь с новой коллегой с исключительной вежливостью. Мерлин и Моргана, они даже сидели рядом за столом в Большом зале!

Если бы кто-то спросил Нэтана, он бы сказал, что это уже слишком.

Профессор защиты тоже никак не спешила себя защитить. С холодной надменностью она кивала всем — и Снейпу, и директору, неизменно прятавшему улыбку, и суровой МакГонагалл, казавшейся рядом с ней дружелюбной бабушкой, и даже — отчего-то невзлюбившей ее Помоне Спраут.

У нее был акцент. Не мягкий, затейливый говор, которым удивлял их на втором курсе профессор Сингх, а грубоватый, как будто немецкий. На вопрос Черри Браун, не сумевшей удержать любопытства, профессор процедила:

— Храван — сербское имя. Опустите руку.

Нэт хмыкнул. Видал он сербов, было в Лютном одно семейство — но они-то говорили совсем по-другому, да и выглядели не как черно-белые колдографии из прошлого века. Полистав в библиотеке словарь, выяснил, что «Сенка» значит «тень», и окончательно убедился, что от них что-то скрывают.

Впрочем, в качестве учителя эта дама оказалась не так уж плоха. Гриффиндорцы, поначалу отнесшиеся с недоверием, простили ей сходство со Снейпом на первой же практике.

— Ваше задание — заклинания против трансфигурационных сглазов, которые мы рассматривали на прошлом уроке.

Парты были выстроены вдоль стен, а класс — разбился на две неравные группы, по принадлежности к факультетам. Если профессору это и не понравилось, она ничего не сказала.

— Я насылаю сглаз, вы, по очереди, выходите и пробуете контрзаклятие.

С любопытством Нэт смотрел, как она колдует — чисто, аккуратно, чего, конечно, нельзя было сказать о его сокурсниках, то и дело порывавшихся вместо контрзаклятий использовать щиты. Ему самому достался летучемышиный сглаз: с гордостью продемонстрировав невербальный Finite Furipterus, он заработал пять баллов Слизерину и нехорошую отдачу в запястье.

Рёдер, на этом занятии неожиданно провалившийся, после урока жаловался в коридоре Лестрейнджу:

— Ты же видел, кто она! Я не могу с ней драться…

Эльфард то ли соглашался, то ли качал головой.

— И наше министерство ничего не говорит! Словно так и надо, как будто каждая…

Тут блондин заметил внимательно слушавшего Нэта и прекратил разговор.

Третья практика оказалась еще интереснее.

Профессор вызывала студентов парами: один насылал пройденные сглазы, второй читал контрзаклятия, потом менялись.

«Думает, что может все контролировать, — щурился Нэт. — Что ж, посмотрим». В кабинете защиты было, как всегда, темно и прохладно, но после того, как засверкали вспышки заклятий, холод перестал его беспокоить.

Рёдер успешно сражался с МакЛаггеном — насылаемые им на гриффиндорца сглазы получались мощными, даже чересчур: остроклювые птицы, летучие мыши, маленькая песчаная буря — каждый раз словно заполнялась вся комната. Пришлось спрятаться в углу, чтобы не поднимать щит.

Контрзаклятий тоже было слишком много — каждого из них хватило бы не на один сглаз, а на три, лишняя магия рассеивалась в воздухе, заряжала его, пропитывала так, что становилось трудно дышать. Ни слизеринцы, ни гриффинорцы, казалось, этого не замечали — только преподавательница отошла к кафедре и оттуда наблюдала, предусмотрительно выставив палочку.

— Отлично, Рёдер. МакЛагген, будете продолжать. Баркер, вы следующий.

Прогоняя усилием воли усталость, Нэт вышел вперед. МакЛагген ухмылялся, одними губами выводя поднадоевшее уже: «помойный», и неожиданно вернул хорошее настроение. В самом деле, можно было только посмеяться…

Почувствовать заклятие Нэт успел, как только оно слетело с палочки грязно-золотым вихрем.

— Oppunio!

Золото в воздухе разлетелось криками, истошными, будто вопли баньши — почти инстинктивно вскинув руку, Нэт заставил их смолкнуть, а вихрь — успокоил и стер. Он еле сдержался, чтобы не произнести очищающего заклинания, и только потому, что не любил с некоторых пор появившийся у того запах дезинфекции.

Оглянулся — МакЛагген разочарованно вертел палочку, но остальные, кажется, так ничего и не заметили. Воздухом теперь можно было дышать — а для них он всего лишь запустил контрзаклятие.

— Чего вы ждете, Баркер? Ваша очередь насылать сглаз.

«Не могу себя заставить Tergeo сказать, а вы просите наколдовать стаю вонючих рукокрылых?»

Палочка дернулась в руке. Губы МакЛаггена все шевелились.

— Я буду снимать баллы, Баркер, если вы не поспешите.

Может, это была никакая не опасная магия, но даже позволить такому, с гвалтом и гоготом пронестись через себя… «Ты ведешь себя уж слишком подозрительно, — одернул внутренний голос, — еще немного и начнут задавать вопросы». Делать было нечего. Нэт вспомнил заклятие: вырвался острый луч, так и не разошедшийся в дымное облако, и нетопырь, один-единственный, расправил крылья. МакЛагген сначала засмеялся, а потом выкрикнул в ответ, выставляя палочку: но от контрзаклятия нетопырь, к его удивлению, ловко ушел, лег на крыло, развернулся вокруг лампы и улетел на шкаф.

Теперь смеялся не только МакЛагген. Смеялись все.

— Может быть, вам стоило попробовать вслух, — заметила профессор, делая шаг к шкафу. — Давайте еще раз, Баркер.

— Зачем? — спросил Нэт, и смех в классе неловко смолк. — МакЛагген еще не закончил с этим.

— Но этот не атакует, — сказала мадам Храван, словно налицо была ошибка.

Нэт не сдержал усмешку. Нетопырь пошуршал еще немного и устроился с краю, спрятав под крылом морду.

— Заставьте его атаковать, — потребовала профессор. — Или я не зачту.

Одно движение палочкой, полукруг, черная тень сорвалась вниз, на пол. МакЛагген лупил заклятиями почем зря и промахивался, пока не закричал уже по-настоящему — нырнув под складки гриффиндорской мантии, зверек, похоже, впился ему зубами в ногу.

— Expelliarmus! — рявкнул Уизли со своего места, отшвыривая нетопыря прочь от МакЛаггена. Зверек упал на пол, подмяв крыло, взвизгнул и растворился в воздухе.

В классе воцарилась тишина — профессор, поджав губы, смотрела на двоих приятелей, Уизли вызывающе глядел в ответ, а Нэт, воспользовавшись моментом, спрятал палочку в рукав. От ржавого, звенящего медного запаха тянуло в груди, и шла кругом голова.

— Минус десять баллов, Уизли, — сказала, наконец, мадам Храван. — Пять за то, что вы применили неподходящее заклятие, и пять за то, что выступили не в свою очередь.

Гриффиндорцы готовы были обиженно загудеть — но профессор не позволила им. Подняла палочку, над ними всеми, шепнула что-то: запах пропал, звон тоже. Только шкаф теперь почему-то казался пустым.

Когда занятие окончилось, Нэта задержали.

— Останьтесь ненадолго, мистер Баркер.

Профессор взмахнула палочкой еще раз — светильники сбавили яркость, отчего весь кабинет стал похож на закрытый для посещений читальный зал.

— Весьма интересно, — произнесла мадам Храван чуть позже. Когда она говорила, мышцы ее лица почти не меняли положения, но голос получался глубокий, низкий и словно бы издалека. — У вас от рождения такая чувствительность к магии?

— А, да… Повышенный фон, — невнятно ответил Нэт.

— Не измеряли реакцию по шкале Уорпла? Судя по сегодняшнему представлению, я бы дала вам все пять, но лучше, чтобы проверил специалист.

— У меня три с половиной, — сказал Нэт, разворачиваясь ближе к выходу.

«Было сегодня утром. Проверял, не надо на меня так смотреть…»

— Больше четырех, это точно, — возразила профессор. Осведомленность Нэтана ее явно удивила, хоть она старалась этого не показывать. — У меня четыре. В вашей специальности, — мадам кивнула на инсигнию, — очень полезная способность. Профессор Снейп должен научить вас этим пользоваться.

Опять, как на арифмантике, холод подкатился — к затылку, пошарил в волосах.

— Но если он не сумеет или не найдет времени, вы можете обратиться ко мне. Пока я здесь, — добавила она сухо.

— Спасибо, профессор, — ответил Нэт и шагнул к двери. — Я могу идти?

— Идите, — теперь голос звучал чуть озадаченно.

Нэт вышел в коридор и поспешил прочь. Видеть Сенку Храван в этой жизни ему хотелось как можно реже.

* * *

Мечте, однако, не суждено было сбыться. Он увидел ее этим же вечером — и там, где менее всего ожидал увидеть.

Стоял над доской, стараясь контролировать дыхание — так, чтобы согрелись изнутри пальцы. Ледяные, промороженные насквозь вороньи глаза нужно было разделить на части. Не разбить, не расколоть, не разрезать на доли, а именно что разделить, вынуть хрусталик, за определенный промежуток времени. Задание было сложное, и с первой попытки он не надеялся: а потому приготовился основательно. Набрал у Хагрида куриных голов, подбил оглушителем двух ворон и одну перепелку, вынул глаза из глазниц, заморозил — и вот теперь, не решался даже отпустить охлаждающее заклятие.

Мысли его бродили где угодно, только не в там, где пальцы сжимали лезвие: по-прежнему не шел из головы Фронзак, и опасные камни в кармане сердитой Хальдис Энквист, и последняя практика по зельям.

Профессор ничего не объяснял: с самого начала сентября он разрывался между классами и своим новым проектом, а, когда они с Нэтом вдвоем оставались в лаборатории, давал очередное задание, по которому ни о чем нельзя догадаться, и хватался за следующий пергамент. Вот и в этот раз — он даже не заставлял поторопиться, несмотря на поздний час.

Там, где лежали глаза, на дереве проступила изморозь.

— Мастер? Я должен с вами поговорить, — решился Нэт.

— Уже закончил? — Снейп не поднял взгляда.

— Нет, сэр, но это очень важно.

Перо легло на стол:

— Говори.

— Вы просили меня сообщать, если что-то изменится… в моем состоянии.

— Да?

— Два часа назад я проверил реакцию по шкале Уорпла, и получил четыре с половиной.

Свиток был брошен рядом с пером.

— Ты должен был подойти ко мне еще утром.

— Утром было только три и пятьдесят четыре, сэр.

— Это все равно выше, чем твоя обычная реакция. Остальные показатели?

— Как раньше.

Снейп встал к шкафу, где хранил инструменты.

— Пожалуйста, сэр, скажите мне, если вы уже придумали какое-то решение.

Мастер молча распахнул дверцу, достал синий футляр. Человек, незнакомый с ним, подумал бы, что он раздражен.

— Мне становится трудно сосредоточиться на занятиях из-за запахов и из-за звуков, — произнес Нэт через силу. — Я допускаю ошибки. Чаще устаю.

Профессор шагнул к его столу.

— Вижу. Ты взял не тот скальпель, — сказал он, протягивая футляр.

— Я же не спрашивал вас целый год, — не останавливался Нэт. Он чувствовал, что теряет контроль над голосом. — Неужели вы не нашли... ничего? Если быть честным, сэр, я не хочу больше ждать, я хочу сделать что-то сам.

Он замолчал — во рту пересохло. Ответ его не порадовал:

— Сделай. Возьми скальпель и научись вынимать хрусталик.

— Если не верите, что я смогу помочь, спросите профессора Флитвика! Теорию заклятий я уже всю, какую мог отыскать…

— Довольно! — оборвал Снейп.

— И Фронзака я прочитал, — все равно договорил Нэтан, опуская взгляд. — Трижды.

— Я сказал, довольно.

Повисла тишина. Нэт ждал, что профессор что-нибудь скажет: тот, кажется, тоже чего-то ждал.

— Трижды? — спросил он, наконец, недоверчиво усмехнувшись.

— Да, сэр. Думаю, там есть ошибка.

— Не ты первый.

Мастер поглядел на Нэтана, потом на футляр. Делать было нечего: Нэт достал инструмент, подвигал запястьем, привыкая к весу.

— Это не общеизвестный факт, но на ошибку в доказательстве Фронзаку впервые указал тогда еще студент института Дурмстранг, некий Геллерт Гриндевальд.

Лезвие — похожее на расплющенную иглу, уже и тоньше, чем Нэт когда-нибудь видел, ясно отражало свет.

— Мне рассказывали, он потом любил это вспоминать, — как ни в чем не бывало, продолжал профессор. — Снимай заклятие. Если нужно, воспользуйся линзой, когда будешь резать цилиарные связки.

Нэт подладил светильник так, чтобы тени на столе сжались до неразличимых черных линий, закрепил куриный глаз и снял заморозку.

Мысли в его голове были мрачны и безрадостны.

— Гриндевальд, к сожалению, счел ошибочным доказательство, но не вывод, — Снейп никуда не уходил и продолжал наблюдать.

— Почему вы сказали — к сожалению? — спросил Нэт, против воли чувствуя интерес. — Вы считаете, что он был неправ?

— Он попытался претворить эту теорию в жизнь. И по всем признакам, в годы перед падением им овладело безумие.

— А магистр Фронзак? Он-то ведь не был безумен? — глаз оттаивал медленно.

— Ты что-нибудь знаешь о его последних днях?

— Он был директором Хогвартса.

— После того, как он был директором, — поправил профессор. — Фронзак передал пост Диппету и ушел на покой, чтобы заняться исследованиями. О дальнейшем обычно не говорят, однако после его смерти аврорат сжег не только дом с ценнейшей библиотекой, но даже и летние теплицы.

Нэт хмыкнул и подтянул крепления.

— Книга, которую вы мне дали, — заметил он осторожно, — не производит впечатления, будто ее написал сумасшедший. Аврорат мог ошибаться. Гриндевальд тоже может быть вполне в порядке.

— Сомневаться, я смотрю, ты научился неплохо. Приступай, или просидишь тут до утра.

На выдохе Нэт поднял лезвие — казалось, он видел все и управлял каждым движением. Роговица сошла легко.

— Платина? — прошептал он.

— Иридий и платина, — поправили его. — Проще было с другой стороны. Остальные части тебе не пригодятся.

В первые два раза все-таки повредил эпителий — на третий вышло. Снейп кивнул и вернулся к свиткам. Когда с последним глазом, вороньим, было покончено, и Нэт уже доставал инструменты из раствора, раздался стук.

— Это профессор Храван. Я могу войти?

Дверь скрипнула на неохотное «Войдите»: на пороге стояла профессор защиты, и, не мигая, рассматривала обоих, учителя и ученика. Нэт снова почувствовал непреодолимое желание куда-то скрыться.

— По договоренности с директором Дамблдором, мне обеспечен доступ в лаборатории, — произнесла мадам Храван, очень четко выговаривая слова. — Два раза в месяц.

— Нет нужды напоминать это мне, — мастер зелий медленно собирал пергаменты. — Нэтан?

— Все готово, сэр.

— В таком случае, можешь идти, — Снейп проследил, как профессор переступила порог. Ее черная одежда настолько сливалась с темнотой коридора, что казалось, в подземелье шагнула ночь.

— Твой вопрос, — неожиданно добавил мастер, ловя на себе взгляд ученика, — его мы обсудим, позже.

— Да, сэр, — Нэт кивнул, спрятал скальпель в футляр и вернул в шкаф. Еще одной тайной меньше...

— Спасибо, профессор, — услышал он тихое, вполголоса, шипение за спиной. — Но я предпочту работать одна.

* * *

«Что значит — позже? Когда позже? Еще через год… — сделал круг по коридорам, чтобы успокоить мысли. Не слишком помогло — он только еще больше замерз. — Интересно, что она собралась делать? Если ей нужно лекарство, она могла бы попросить мастера. Как он вообще мог пустить… — еще один поворот. Нэт прошел мимо кабинета профессора (там уже горел свет) и последний раз — мимо лаборатории. — Так значит Фронзак не был сумасшедшим, когда писал книгу? Стал, после того, как занялся исследованиями? Произвел опыты по своему плану? Хотел бы я еще знать побольше про Гриндевальда…»

Мысли сбивались — Нэт чувствовал, что устал, и с трудом подавил желание зевнуть.

— Мистер… Баркер?

У каморки его поджидали — тени вытягивались в свете факелов, и в их окружении фигурка, выскользнувшая из ниши, показалась еще меньше, чем была.

— Ты что здесь делаешь?— спросил Нэт первокурсницу. Он узнал девочку, следившую за ним в коридорах. — Разве не было отбоя?

— Осталось четырнад-нацать минут, — ответила она, сдвинув брови. — Я ждала… вас.

— Ты еще «сэр» не добавила, — усмехнулся Нэт, но увидев, как она смутилась, пояснил:

— Меня зовут Нэтан, а не «мистер Баркер», если хочешь знать. Я здесь учусь так же, как и ты — оставь церемонии для профессоров.

Правая ее рука теребила мантию — в левой была палочка.

— Ладно. Выкладывай. Зачем за мной ходишь?

— Я не хожу! Не всегда! — запротестовала она. — Мне просто надо было проверить…

— Видел тебя всю неделю в коридорах. Так в чем дело?

— Вы можете пойти со мной в гостиную? — выпалила девочка в одно слово и отступила на шаг.

— Хочешь, чтоб я тебе дорогу показал?

— Нет… — она сморщила лоб, заставляя себя говорить. — Это все Флай, Флавий.

— Что с ним?

— Он плохо… он совсем не ладит со старшими.

— Со старшими?

Первокурсница смотрела на Нэтана своими серьезными темными глазами, словно он должен был прочитать все в ее взгляде и ни о чем не спрашивать.

— Особенно с Белби. И с Монтгомери, который в команде. Они ведут себя просто… Они над ним издеваются! А Клайд, староста, думает, что так и нужно!

Усталость накатила волной — опять захотелось зевнуть, но Нэт снова удержался.

— Эдвин — не единственный староста. Есть же кто-то из девчонок, Фрэнсис, кажется…

— Ее никогда нет с нами в гостиной, — фыркнула маленькая гарпия. — Еще она говорит, что если не видела своими глазами, значит, мы все придумываем. Мы ничего не придумываем! Они называют Флая всякими словами, и смеются, и позавчера запустили в него заклятием, когда он потерял пять баллов. А он даже не был виноват! И сегодня тоже…

— Почему вы не пошли к декану?

— Флай не станет! — ужаснулась она. — Он ни за что не согласится. Пожалуйста! Вы нам поможете? Вы пойдете со мной в гостиную?

Нэт поглядел на дверь, за которой его ждал стол, заваленный недоделанной домашней работой, и вздохнул.

— Вот что, — сказал он, наклоняясь, чтобы глядеть девочке в глаза, — сейчас отведу тебя к Снейпу, и ты ему все расскажешь.

— Я обещала же, я не могу…

— Будем считать, что я заставил тебя силой.

Малышка подняла взгляд. Когда она улыбнулась, длинный рот стал еще длиннее, делая ее похожей уже не на гарпию, а на домового эльфа. Нэт взял ее за руку — к его удивлению, возражений не последовало. Хитрая улыбка не сходила с ее лица почти весь путь.

— Знаешь что, — сказал Нэт уже у самого кабинета, — ты ведь могла воспользоваться воображением, и сказать своему Флаю, что я тебя заставил. Для этого совсем не обязательно было ждать целую неделю.

Тихо постучал.

— Разве ты не знаешь, что обманывать — нехорошо? — спросила девочка.

— Он об этом, несомненно, знает, мисс Дэммингтон, — с нескрываемой иронией процедили с порога. — Вам обоим пора быть в спальнях. В чем дело?

Через пять минут профессор уже направлялся вместе с ними к гостиной.

В результате этой ночной экскурсии Филч получил трех помощников в лице старших студентов Слизерина, Снейп прочитал первокурсникам лекцию о том, что правила «распространяются на всех», а Нэт приобрел репутацию человека, к которому можно обращаться за помощью.

— Знаешь, как это называется? — спросила Энквист, глядя, как ему машут с рукой из толпы. — Агентурная сеть.

— Она просто поздоровалась, — возразил Нэт. Ему вся эта ситуация совершенно не нравилась.

— А что плохого? У тебя теперь везде свои люди, — мечтательно продолжила его собеседница. — Маленькие, незаметные глаза и уши…

— Энквист, ты в своем уме? Мне-то это зачем? И вообще, Монтгомери выбыл из команды на неделю, Белби ходит злой, как черт. А у нас практика по зельям общая.

О том, что он, мягко говоря, не мечтает встретиться с шестикурсниками-загонщиками в каком-нибудь темном коридоре, Нэт упоминать не стал. Разговор плавно перешел на его подготовку к ТРИТОНу и на предстоящие выходные. Беспокойство друга Энквист никак не разделяла — предвкушение прогулки захватило ее целиком.

* * *

Профессор Храван снова оккупировала лабораторию, и вечернее занятие переместилось в кабинет. Для Нэта оно заключалось в том, что он без конца переписывал рецепты жаропонижающих настоек.

— Твои показатели не изменились? — спросил профессор после того, как, весьма неохотно, признал право очередного рецепта на существование.

— Нет, сэр. И если вы о реакции по Уорплу, она так и не пришла… в норму.

— Что возвращает нас к твоему вопросу...

Нэт недоверчиво поднял глаза.

— ...касательно моих успехов, или, вернее, их отсутствия в изобретении лекарства.

Да уж. Мастер не собирался ходить вокруг да около: его пристальный взгляд, ловивший отражение каждой эмоции на лице ученика, порядком выводил из себя.

— Вы действительно ничего не нашли? — на всякий случай уточнил Нэт, стараясь звучать сухо и профессионально. Удавалось плохо.

Снейп, откинувшись на спинку, вертел перо в пальцах. Лицо его было, как никогда, похоже на маску — даже мрачным его было не назвать, настолько оно казалось бесстрастно.

— На данный момент — нет. Я мог бы успокоить тебя тем, что исследования продолжаются, и что они будут плодотворны, однако ты должен понимать сложность ситуации.

Нэт почувствовал желание впиться ногтями в подлокотник: мастер зелий, который разговаривает с учеником, как со взрослым и разумным человеком — это уж точно плохой знак. Если даже не принимать во внимание незнакомых защитных чар на дверях, чар, не пропускавших наружу ни звука, ни запаха.

— Твое проклятие, — прямо начал профессор, — классифицируется как восемнадцатая степень, с прямым воздействием на магическое ядро…

— Подгруппа гимель, — пробормотал Нэт.

— Верно, — согласился Снейп, — и раз тебе это известно, ты должен понимать, что это значит.

— Темное, комплексное, предполагает поражение нервной системы, строится на невербальной основе, крайне ограниченный ареал распространения, может быть отменено только кастующим, и… закрыто для изучения.

Последние слова дались с трудом.

— Снова верно, — в черных глазах мелькнуло что-то вроде одобрения. — По крайней мере, мне не придется пересказывать тебе предисловие к министерскому «Реестру».

— Я прочел это все еще до того, как был проклят, — довольно холодно ответил Нэт. — Я ведь тоже… искал решение.

— Тебе известно слишком немногое, чтобы сравнивать наши попытки, — проговорил Снейп, не сводя с ученика строгого взгляда. Помолчав, он продолжил:

— «Закрыто для изучения» предполагает уровни доступа к определенной информации, охраняемое Министерством и Европейским Конвентом. Отчасти благодаря директору, отчасти — прежнему опыту, мой уровень доступа достаточно высок, чтобы работать с восемнадцатой степенью. Однако, — тут профессор сделал паузу, — при исследовании воздействия отдельно взятого, малоизвестного заклятия, большинство наиболее действенных методов включают практическое овладение им. Полагаю, ты уже понял проблему.

— «Практическое овладение» темным заклятием? — повторил Нэт. — Полагаю, что да.

Он подозревал что-то в этом роде. Конечно, надеялся, что профессор знает какие-нибудь обходные пути — но, судя по всему, Снейп их или не знал, или не считал, что им можно доверять.

— Дело даже не в том, что в нашем случае о проклятии знают лишь единицы, которые прячут это знание внутри одного рода и вряд ли станут им делиться с посторонним. И не в том, что для восемнадцатой степени нужны резервы, которые есть не у всякого мага. Овладение заклятием из подгруппы гимель — это регулярные и интенсивные занятия темной магией.

Тонкие пальцы отбивали ритм по столу. Нэт перевел взгляд на свои — сплетенные в замок. Ему было не по себе.

— Вы не хотите, чтобы я даже пробовал двигаться в этом направлении, — догадался он.

— Именно поэтому я дал тебе прочесть «Чародеев», — кивнул мастер зелий. — Я не считаю, что тебя недостаточно предостерегали. Но, судя по твоим предыдущим опытам, ты легко мог бы изобрести похожую теорию и уверить себя, что изучение определенных областей магии — вполне безопасно. Фронзак был не единственным, кто так считал, а потом дорого заплатил за это.

Он встал, прошел к камину и развернулся. В глазах его проступил какой-то глубоко скрытый блеск, когда он продолжил говорить:

— Темные искусства — традиция настолько древняя, что большая часть знаний передается только изустно, от учителя к ученику. То, что ты можешь найти в книгах — это даже не вершина горы, уходящей под воду. Это неверное и изменчивое отражение, единственное назначение которого: вводить в заблуждение самонадеянных глупцов.

Голос раскатывался по кабинету, проникая в каждую щель и пропитывая стены.

— Мастера темных искусств практикуют жесточайший самоконтроль и дисциплину, которые и не снились… обычным магам. Это — цена, которую они платят за свое могущество, за понимание глубинных основ нашего мира, давно забытых другими волшебниками. Но даже из поколения в поколение передающиеся традиции не гарантируют им защиту.

— Что же произойдет, — спросил Нэт тихо, — если темный маг потеряет контроль?

Снейп поглядел на ученика с сомнением.

— В лучшем случае, его успеют остановить до того, как будет нанесен непоправимый ущерб. Я не собираюсь вдаваться в подробности, которые нас не касаются.

В кабинете установилась тишина: свеча на столе догорела, и белый дымок от фитиля спиралью поднимался вверх. Мягко мерцали флаконы на полках — оставшегося света едва хватало, чтобы разбавить тени.

— Если все так, как вы говорите, — прервал молчание Нэтан, — тем более, я не могу позволить никому другому рисковать вместо себя.

— Никто и не рискует, — как-то зло остановил его Снейп. — Ты же не думаешь, что Альбус Дамблдор позволит практиковать подобную магию в своей школе? Есть другие методы. Можно действовать через облегчение симптомов или подбирать аналоги заклятия.

— Будь эти методы эффективны, вы бы не начали разговор, сэр.

— Не перебивай меня,— профессор перестал разглядывать пол и перевел взгляд на Нэтана. — Это не совсем так. Они работают, но требуется больше времени для достижения результата. Тебе придется проявить терпение. Ты не будешь осуществлять самостоятельные исследования, не будешь варить что-то без моего ведома, и не будешь заниматься темными проклятиями. Ясно?

Нэт встал, тщетно пытаясь сохранить остатки хладнокровия.

— Разве не проще было бы — обучить меня столь необходимому контролю? — спросил он сквозь зубы.

Профессор не ответил. Просто светильники в комнате потускнели, погасли, пока не остался один, над камином, задыхающийся и дрожащий. Рука на мгновение накрыла свечу на столе: свеча вспыхнула синим, быстрые, переменчивые отблески заплясали на пергаментах — и на лицах двух стоявших волшебников.

— Если у мага хватит дисциплины на то, чтобы заниматься тайными искусствами, тем более у него хватит дисциплины на то, чтобы воздержаться от них. Надеюсь, ты меня понял, — Снейп провел над свечой ладонью, и пламя сменило цвет на привычный.

— Я вас понял, сэр, — напряжение отпустило Нэта не сразу.

— Хорошо. В понедельник будешь проводить анализ образцов, которые я тебе дам, по результатам — письменный доклад, так что подготовься.

— Жаропонижающие?

— В том числе, — Снейп поднял палочку и что-то прошептал, направив ее на дверь. — Теперь можешь идти.

Нэт помедлил, прежде чем покинуть кабинет. Может быть, профессор произнес не все, может, в темном взгляде пряталось что-то другое, кроме совершенно однозначного предупреждения? Увы, никому, даже себе, Нэт не смог бы этого доказать.

Он шел по коридору, не чувствуя под собой ног. Короткая лестница, переход — все стало незнакомым, словно он шел здесь впервые, но, наконец, добрался, куда хотел, встал над замком, царапая ногтем камень. «Моргана и Гештинан, он хоть понимает, что просит? Понимает?! Конечно, это не ему каждое утро приходится записывать свой пульс в тетрадку!»

Прошло минуты три, прежде чем вытащил палочку и снял защиту. Толкнул дверь, шагнул внутрь — не хотелось ни думать, ни ощущать.

Может быть, поэтому Нэт ничуть и не удивился, когда дверь захлопнулась сама собой, пол вырвался из-под ног, руки свело заклятием, и в мирном белом свете перед ним возникло лицо Гектора Белби.

— Смотрю я, Баркер, ты совсем потерял осторожность.