Седьмая жрица (16+) (гет)

Редакция 281026

Как жрице вернуть себе расположение богини? Конечно же, пожертвовать неважным ради важного. Шессо сидела у столика перед свечой, смотрела на пламя и думала. Конечно, ей пришло в голову про никчёмные жизни наёмников. Но для принесения жертвы нужны условия. Подходящая ситуация. Этому она научилась ещё до Арах-Тинилита, ибо тогда уже, будучи преподавателем в школе воинов, поминала богиню, как большинство женщин Мензоберранзана, желающих большего, чем есть.

"Итак, неважного вокруг меня полно, — думала она, теребя чёлку пальцами подпирающей лоб руки. — Нет важного, ради чего…"

Она вынула амулет дома Де'Вир, который тоже мог показывать время, если наложить простенькое заклинание. Шепнула. Вскинула брови: новые сутки уже в разгаре, проспала непозволительно долго. Отребье уже собралось на рабочих местах, а ей неплохо бы увидеть, как клиент вербует группу. Собралась, поспешила через рынок, на ходу купив шашлыка. Внимательно посмотрела, чтоб не оказался из кобольдов. Сдергивая мясо на ходу, нырнула под арку и в "кишку" трактира.

В зале было подозрительно пусто. Лишь двое каких-то случайных незнакомцев беседовали слева от входа, да скучал один унылый Кахир. Она направилась к нему, броском воткнула шампур с последним куском в столешницу перед ним.

— Чего скис, как переспелый гриб? — бросила вроде как весело, упирая руку в пояс и опираясь на Глад-н-Риль.

— Они зашли, — процедил Кахир. — Вся та группа.

— Куда зашли?

— С клиентом зашли, — показал на дальнюю стену.

— Вон та дверь? Что там?

— Комната "без ушей". Им там расскажут, что делать.

— Отли-ично, — протянула женщина не то с иронией, не то с решимостью; оглянулась, всколыхнула чистыми и пышными волосами, задумчиво обежала взором двери и потолки. И подошла к стойке.

— Смочить горло налей, — убедительно так пришпилила взором полуогра Гшо. И когда его пара глаз скрылась среди бочек в чулане, беззвучным полушёпотом затвердила заклинание призыва. Крошечные паучки незаметно стекли с её ладони под стойку и на пол, и побежали, повинуясь её мысленным подсказкам, под столами ко входной "кишке".

"Плетите, плетите, добычу стерегите..." — зашептали губы жрицы. Незаметными тоненькими ниточками восьминогие перетянули коридор, распределившись по нему.

Через некоторое время заветная дверь отворилась и оттуда вывалилось шестеро наёмников. Дисо среди них не было. Шессо, облокотясь на стойку, потягивала грибное пиво на лишайниках. Дрянь на вкус, но зато как у всех. Они постарались не обращать на неё внимания: она заметила.

"А где же он?"

Клиент испытывал её терпение; но паучкам будет дополнительное время на их труд. Наконец-то дверь отворилась снова и вышло двое. Один высокий, сутулый, в глухом плаще-пивафви, черной маске да чепце, второй — бритоголовый наёмник с широкой довольной миной. Женщина не обращала на них внимания, пила одна меланхолично, случайно лишь оглянувшись на выход.

"Зачехленный" клиент поспешил туда и нырнул в коридор-кишку. Наемники расселись у стола и тоже заказали, как-то более охотно, явно предчувствуя прибыль. Заговорили опять о своём ни о чем: она внимательно слушала, но опять не могла уцепить ничего полезного. Зато когда позвала паучков, назад пришло на три меньше. Коснувшись стены, женщина взяла их на одежду и заказала себе тарелку маринованных грибов, после чего нашла, что Кахир куда-то исчез. Села за его столик, часть грибов съела, часть пересыпала в его кружку. В тарелку вылила остатки пива. Так себе жидкость, не ликвор магический и не кровь, но она жрица опытная, и Ллот дала ей сигнал... Зашептала молитву, затем заклинание поиска по ауре паучка из своего призыва. И в круге воды появилось беззвучное изображение. Темная сутулая фигура в маске шла. Дома, дома, дома. Наконец, зашла в один из домов. Жрица в "Изумрудной яме", глядя в тарелку, запомнила фасад и чуть улыбнулась.

Явился Кахир. Шессо поглядела на него.

— Ну что? Где был, что узнал?

Кахир показал жестом:

"Там. Ничего. Это их тайна."

— Вот даже как, — констатировала она. — Теперь моя очередь: пойду поищу нам тоже работёнку...

И жестами добавила:

"Пока будь моими глазами и ушами".

И добавила голосом:

— ...Возможно, скоро будешь мечом. Интересно, как ты с ним умеешь...

С лукавой ухмылкой она встала, приосанилась и степенно вышла, как подобает правящему полу. Уже скорым ходом шагая по "кишке", завернулась в свой бурый плащ, скрыв лишние детали своей внешности. Конечно, сидеть здесь и ждать она, жрица, не станет. Для кого-то сегодня был просто сон, для неё — знак, ради которого богиня даже усыпила её на молитве.

Найти в хаосе Манифолка нужное здание — та ещё задачка. Поэтому жрица снова сотворила ищущее заклятье, теперь другого типа: должно появиться ощущение, где паучки. Вместо этого ощутила дуновние и заметила, что прячущиеся на её волосах паучки развоплотились, исчезли. При этом возникло чувство разрыва. Женщина прихмурилась. Все паучки связаны заклинанием призыва, и оно рассеялось. Значит, защитная магия того дома обнаружила ауру паучков или энергию заклятья, и паучки были изгнаны с материального плана атакой. Вознегодовав такой судьбе священных существ, жрица проследовала дальше вдоль стен по темному переулку; в конце остановилась, приложила руку к стене и ко лбу и снова зашептала чары.

По зову из потустороннего мира черными вспышками явилось несколько мелких созданий с крыльями, как у летучих мышей, и длинными тонкими лапами. Мелкие бесы танар'ри: злобные и упорные создания. Они, как мухи, сели на стену, кривляясь и гримасничая похожими на гоблиньи рожицами. Два из них тут же сцепились в потасовке. Жрица грозно шикнула на бесов, высмотрела самого крупного и применила чары внушения, показав ему облик искомого здания. Произнесла мысленно свой посул:

"Великое бесчинство свершится, когда ты со стаей найдёшь это место и покажешь мне! За то награду мою получит каждый".

Бес заплясал от торжества и отвесил оплеуху другому, мелкому.

— Тишь! — шикнула жрица. — Лети, ищи!

Стайка зашушукалась и упорхнула: бесов манило обещание веселья и награды, хотя они, демоны хаоса, могут забыть обо всём уже за поворотом. Женщина оглянулась и юркнула в переулок в другом направлении: пошла смотреть и сама. Время наблюдения выдавало ей расстояние от "Ямы", на котором находится искомое место: клиент следов не путал, ничего не боясь. А значит, количество вариантов уже исчислимо. Оглядывалась. Техника призыва позволяет чувствовать направление, где призванные существа находятся, пока они не очень далеко. Осматривала ряды домов; обошла так несколько переулков, затем последовала, куда улетели бесы. Они вились стайкой над одним из домов. Шессо выглянула из переулка, чтоб не маячить, затем просто развеяла заклинание, и бесы распались ошметками тёмного дыма. Порезвились в плотном мире — и довольно. Фасад узнала: как видела в круге воды. Вон та дверь под аркой, низкой, словно для гномов — туда юркнул посыльный нанимателя. Наёмница хорошо осмотрелась, стараясь найти всё примечательное здесь. Пахло копчёным мясом и специями. Как будто колбасный цех где-то рядом. Шессо тянула носом воздух и у неё сжимало желудок безжалостной хваткой голода, и под языком сосать начинало. Простолюдинские грибы не насыщали её. Не-бывшая жрица готова была ворваться в колбасную с грабежом, и от этой мысли даже чуть повеселела. Постояла как ни при чём, затем прошла другим переулком, узеньким, чтобы осмотреть тут всё поближе, запомнить.

"Хм, колбасник нанял наёмников? Что, колбаса стала настолько дорогим товаром, что за неё воюют? Или... Пряности, которыми пахнет колбаса? Шессо уцепилась за эту мысль. Пряности в Мензоберранзане были дороже золота. Самыми дорогими были наземские, с поверхности. Без них не получилось бы приготовить множество деликатесов: мясо просто портилось бы. Впрочем, надо понять, какие специи могут быть нужны тому, кто консервирует мясо без маринада. И зачем ему наёмники? Угрожает кто-то или кому-то угрожать?

"Хм, — тут же подумалось ей — а ведь колбаса — это очень выгодный товар во всех смыслах: удобная, вкусная, и мясо так хорошо измельчено, что не поймёшь, чьё оно. Хоть кобольдов крошишь, добавляешь специи, и...

Ухмыляясь широко и ехидно, женщина шла в сторону рынка. Среди хаотических рядов базара по запахам нашла те, которые с пряностями. И поняла: не то. Нужные пряности продают в других местах, для более обеспеченного покупателя. Прежде, чем искать их, решила убить голод, пусть и не колбасой — это слишком дорого; в забегаловке на углу взяла шашлык и грибы получше. Голодная жрица — не чуткая и не угодная богине. Зов обоняния тут же вывел её на подслащённое вино, бутыль которого она хлестала из горла на глазах продавца в лучших традициях нетерпеливой чревоугодницы, то есть, жрицы Ллот. Текло по щеке за шиворот. Слизнула. Да, не слишком солидно, зато со смаком... Закусила сладостями, приводя себя в особое настроение торжественной готовности. Улыбнулась Мензоберранзану, кипевшему вокруг: что-то в этом всём было особенное. Хозяйка сама себе. Да. Эглисса оценивала свою свободу. Нет над ней главных: ни матроны Джинафэ, ни жриц выше "номером". Эглисса теперь самая главная в Доме Де'Вир, пусть и состоит он из неё одной. Противоречивое счастье.

Неспеша пошла в другие ряды, где не кричали о ценах, а тихо-мирно ждали покупателя со всякими зельями, фимиамами и благовониями, а также разговорами. Она помнила свою работу на Дом: было дело, она "закидывала удочки" на поиск мастеров боя и по некоторым другим вопросам гонки вооружений Великих Домов. А теперь специи... Шессо неспешно гуляла и нюхала воздух. Узнав аромат, зашла в один тёмный магазинчик. Степенно, с полуулыбкой на губах, поблёскивая алым взором из-под капюшона своего бесформенного бурого плаща, опираясь на Глад-н-риль. Обыскала взглядами невысокого стриженного мужчинку за прилавком. В ошейнике: раб. Осмотрела витрины со специями. Скинула плащ, открыв взору платье жрицы. Облокотилась на прилавок.

— Скажи-ка мне, раб, — начала мягко, — что это за специя?

— Это смесь двадцать три по рецептуре нашего мастера, — покорно ответил раб.

Шессо потянула носом воздух. И стала нюхать разные смеси. Но все запахи были не похожи на витающий близ дома заказчика. Вышла, постояла, дыша носом, чтоб вернуть обонянию беспристрастность. Пошла в соседний магазин.

"Найти бы ту специю, и узнать, какие дома её берут… С кем конкурирует колбасник… Или против кого ему наёмники?"

Шла, полагаясь на обоняние, наитие, интуицию, по ниточке, веря, что Ллот своей волей плетёт ей дорожку. И ей, Бездна возьми, это нравилось.

Шессо обошла все магазины. Кое-где запахи были близкие, и жрица решила, что колбасник сам мешает свой "купаж" из нескольких. Отметила, что примелькалась, торговцы не упустят этого из виду. Шла снова по базару и думала.

"Хм, что еще бы такое сделать, что натолкнуло бы меня в нужную сторону, на след конфликта, назревающего под покровом тьмы Мензоберранзана? И в то же время не дать колбаснику насторожиться. О, Ллот, направь мои стопы…"

Обошла ряды, почитала доску объявлений. Проголодалась. Пошла найти себе какой ни то снеди за недорого. По сегодняшнему обыкновению, принюхивалась. Всплеск позади привлёк её взор. На телеге стоял большой пузатый аквариум. На его дне сидело чудище: устрашающая чёрная бородавчатая рыбина, вдобавок искажённо увеличенная круглыми стенками. Шессо решила приглядеться. У рыбы было короткое тело с маленьким хвостом и змеиная голова с огромной пастью. Пара усов-щупалец плавно извивались возле углов пасти. На них было по кисточке, которые светились. Рыбина эта казалась родственником тем тварям из глубокого Подземья, о которых бродят пугающие легенды среди учениц Арах-Тинилита.

В аквариуме над этим чудищем кружились беспечные рыбёшки поменьше. Стриженный серокожий раб в кожаном фартуке забросил их туда из горшка с водой.

Шессо рассматривала.

"Та'Ринн, — прочитала имя владельца на униформе раба. — Мелкий дом".

Одна из рыбёшек вдруг заинтересовалась светящейся приманкой, нырнула поглубже… Хап. Была мгновенно всосана в пасть, только муть поднялась чёрной тучей. А сытый удильщик как лежал на дне, так и продолжил. Муть оседала, скоро его станет снова хорошо видно.

Шессо почесала подбородок и ей пришла идея. И свежая наёмница устремилась к доске объявлений. Напротив неё в палатках со всякой всячиной продавали ещё и информацию. Ей нужна была удочка и приманка в виде обрывков сведений. Зашла, сверля голодным взором нескладного ушастого простолюдина.

— Мне не нужны эти побрякушки, — заявила с порога, — есть более ценное.

Ушастый мужчинка, так смахивающий на гоблина, вскинул жидкие брови, но явно готов был внемлить.

— Кто-то в конце ближайших суток готовит кому-то привет, да так, что пахнет резаной колбасой…

Торговец дёрнул за один из шнурков бахромы, украшающей стойку, и уставился на женщину выпученными глазами застывшего мгновения. Ждать не пришлось, появился ещё один мужчина. Мелкий, крепкий, гладкий, в ошейнике с блестящими шипами, как у бойцового пса, и облегающей одежде из мышиного крыла. Недоверчиво уставился он на Шессо.

Та пустила в ход магию внушения, пусть даже заметила на торговце амулет защиты в виде четырёхпалой звезды. Но против магии богини работает только магия богини. Иначе жрицы не смогли бы удержать искусных и пытливых магов на поводке.

— Кто же, пахнущий колбасой, готовит другому смерть? — тихо и загадочно прошептала она, зная, что магия сейчас вкладывает её облик и слова в голову этого жулика, а радужки её глаз мерцают дисками пламени. — Деньги тут стоят на кону немалые. Жизни головорезов на кону с одной стороны и… Чья-то с другой. Тайну я несу и тайны жажду.

Повисла тишина. Двое уставились на одну, как на рыбу глубин, в чьей власти находятся. Наконец первый осмелился подать свой хриплый голос:

— Сколько хочешь?

— Сколько стоит жизнь? — ответила вопросом бархатной интонации.

— Гм, смотря, чья… — зыркнул на неё второй.

— Мм, а вот это величина изменчивая, — сказала она также ласково, — под покровом скрытая. Сплети одно с другим, и сети получишь ловца. Зайду позже, когда будет чем поживиться. Ведь будет, верно? — хитро улыбнулась дельцам и выпорхнула из лавки мягко, как тень.

У них не было возможности развенчать наваждение, и теперь их фантазия доведёт значимость этого визита до предела. В городе что-то творится, к чему они, торговцы информацией, пока не имеют касательства — разве так можно оставить?

Шессо и не думала возвращаться. Она прошлась по рынку, чтобы затеряться. Зашла в другой подобный магазинчик. Там было темно, пахло фимиамами и сидела худосочная девочка с почти эбеновой кожей, лаская в тонких пальцах шерстистого паука размером с ладонь. Тонкие цепочки бисерных украшений оплетали её острые уши, обрамляли лицо.

— А, это ты, — бросила девочка так, будто сто лет с гостьей знакома на равных. — Чего жела-аешь?

Немного пьяными мягкими движениями она лениво встала, оправила неровное струящееся платье цвета чёрного жемчуга и подошла к стойке, где стояла статуэтка танцующего мужчины, которую оплетала яркая полосатая змея, один из ядовитых полозов Наземья. Её тонкое платье просвечивалось тепловым взглядом насквозь, но Шессо не нашла, на что любоваться. Девочка томно уставилась на неё и ожидала с какой-то змеиной неподвижностью; Шессо нашла, что эта илитиири, быть может, старше её самой, да меры, применяемые к телу, дают ей вечную юность, если это так назвать.

— Того, что ищешь, подождать надобно, — "ожила" хозяйка лавки. — Беспокойство съедает, не так ли? А ведь главное — это покой, — она приблизилась к змее лицом на расстояние почти поцелуя. — Моя красавица, вот она ведает покой. Отведай и ты. Чувствуешь, как он сквозит повсюду и сквозь тебя?

Во мраке мерцали украшения алхимической обстановки с уклоном в эзотерику, на занавешенных полочках выпирали округлые бока закрытых склянок, из стаканчиков торчали какие-то гербарии, ряды виалок с ядами украшали стеллажик, а в горшках росли горсти мерцающих грибочков, витиеватые гирлянды лишайников слабо светились карминово-красным, давая кровавый отблеск стекающим на плечи торговки тонким белым волосам. Шессо почувствовала, что пьянеет. Что ей уже хочется поставить Глад'н'риль вон к той ажурно кованой опоре, сесть на кресло из грибного дерева, поставленное так удобно для неё…

Сжав челюсти, она заставила себя взглянуть навстречу твёрдо:

— Так ли ты знаешь, чего хочу я?

Торговка наваждением вяло усмехнулась через мгновение. Её голос был таким тихим, почти умирающим, тонко царапал донце чуткого уха:

— Тайну ищешь, тайной торгуешь, будь она ценной, ты обретёшь…

Шессо смотрела на неё в упор:

— Кому желает смерти от меча некто, чьё логово в северной части пахнет колбасой?

Торговка пожала плечами:

— Знать ведомо лишь пауку, кому смерти желает иной паук, — она вскинула белые дуги бровей, распахнула лучики ресниц, наморщив тонкую кожу на лбу. — Дашь на корм милым созданиям, и паук тебе стукнет по струнке, в какую сторону идти... — любительница ползучих гадов любовалась своей яркой змеёй, сама как змея изгибаясь вокруг статуэтки. Шессо сказала теми же иносказаниями, но более громко и веско:

— Пусть тайна проявит себя, пусть ниточки дрогнут сперва.

Женщина потянула тонкими губами лукавую усмешку:

— Ха, долго ли, не́ долго будешь тайну ты ждать, пока она от тебя ускольза-ает…

Шессо сузила глаза, напрягла силу воли, чтобы сопротивляться томной обстановке, которая затягивала её, как глиняный сифон.

Сделав полшага ближе, поймала взглядом тусклые глаза женщины, глядя в них максимально твёрдо, и так же твёрдо заговорила строки молитвы:

— ...Силу твою сниже приняв, силою твоей исполню мои длани, волю твою едино услыхав, волю твою превоплощу делами!

С этими словами воин-жрица шагнула ещё на полшага ближе к торговке зельями, глядя так, будто видит ту насквозь. Голос громче:

— Храбрость мою в кулаке взнуздав, дланями моими исполню твои планы!

Торжественно улыбнулась торговке, которая пусть и сохранила безмятежность, но брови так и остались изумлённо поднятыми. И добавила:

— Она решает, кому что ведать дано. Молись пред своим пауком ей и получишь больше, чем стоят твои снадобья.

Повернулась резко и вышла, ничего не обещая. Вторая приманка заброшена.

Атмосфера города окатила её волной холода и миазм, показалась неуютной. Но жрица торжествовала, сама собой довольная, она сияла, пряча улыбку под капюшоном мёртвого воина Де'Вир, даже несмотря на то, что остался осадок и хотелось назад, нырнуть в эту тёплую нору, сесть-таки в кресло напротив чёрной кудесницы и дальше шептать молитвы, выясняя, насколько тщедушная женщина угодна богине… И в ином случае перерубить её Глад'н'рилью пополам. Шессо яростно скривилась, отринув наваждение, и быстро пошла прочь, найдя себе более существенный повод отвлечься: запахи еды.

"Да, теперь весь рынок узнает о моих поисках, и если кому-то есть, чего бояться и искать, он сможет клюнуть. Если мои слова не пустые, то искать будут."

Теперь Шессо взяла себе задачу найти, где еда по приемлемым ценам. Утолила голод, хрустя жареным мясом. Оно понравилось ей. Это пища рубак, которые не задумываются о завтрашнем дне. В доме-то воинов Де'Вир кормили всем маринованным: питательно, полезно и недорого, так как не требовалось закупать дергарский уголь или содержать недоучку-мага, который однажды или погибнет, или выучится, став пригодным для более ценных услуг. Шессо снова хлебала вино из горла, с недовольством тиская свой кошель от До'урден и осознавая, что потратила сегодня вдвое больше, чем рассчитывала.

"Проклятая гедонистка, всё жру да жру!.."

Пошла слоняться по рынку уже в вещевые ряды, затем приглядела какой-то кабак на окраине, где хотя бы не воняет дергарским кислым пойлом и осталась там ждать. Это был абсолютный экспромт: зная ничтожные крупицы, достать из бездонного хаоса города цепь полезных взаимоотношений. Она верила в свою затею только с верой всемогущей богине.

И вот, только Шессо расслабилась, как в зале появились четверо, перекрыв выход. Краями глаз она поняла, что в кабаке больше никого нет.

Двое крайних были здоровыми пещерными орками с длинными узловатыми конечностями и тупыми мордами с большой нижней челюстью. У одного в лапе грубый длинный ятаган, у другого — шипастая палица и щит. Обилие шипов и заклепок в кожаном подобии доспехов было классикой для этих существ. Двое посередине -тёмные эльфы. Один плечистый, стриженный, в неполных вороненых латах, второй благообразный, стройный, похожий на мага. Узкий волевой лоб, острый подбородок, тонкий нос, холодно сощуренные глаза под тонкими белыми бровями на ухоженном лице. Черно-лиловый пивафви небогатой отделки.

"Эта мышь более высокого полёта", — подумала Шессо, следя за ними краешком глаз.

Четверо спокойно осмотрелись и двинулись к ней, перегородив собой зал. Тут уж она отставила кружку, плавно выпрямилась на стуле и чуть отодвинулась, освободив под столом свои ноги.

Угрюмые взгляды упёрлись в неё, избороздили её с головы до ног.

— Это та? — буркнул воин магу. Тот ответил жестом.

Шессо чувствовала смешанное: такой визит — это успех её "рыбалки". Но вопрос, кто клюнул: колбасник или его жертва. Она посмотрела в ответ спокойно, затем подняла руку во вроде бы мягком жесте в сторону орка.

— Брось.

Это было заклинание "Приказ" жестом и словом; рука бурокожего разжалась, и ятаган грохнулся на пол, разбив гнетущую тишину.

— К чему железки, — сказала женщина ровно и мягко, глядя будто бы свысока на мужчин, — неужто у вас во рту нет ничего иного, чем можно разговаривать?

Тут так принято: показав силу, переходят к разговорам. В знак этого стоящий посреди четверки стриженый воин скрестил руки на груди и многозначительно прочистил горло:

— Кх-гм. Ты наводишь муть, якобы кто-то нанял головорезов против колбасника? — голос его был низким с шипящим оттенком.

Шессо посмотрела на него внимательно. И осталась верна себе:

— Муть на дне грязной лужи поднимается силами головастиков, что крутятся в ней.

Делец негодовал:

— Ты мутишь, женщина. Если тебе что-то известно, я готов заплатить, но выкладывай.

Она пропустила мимо ушей, что её назвали головастиком, и выразительно подняла дуги бровей, откинула капюшон, представив их взорам свою платиновую причёску.

— Хм, — прищурилась задумчиво. — Почём сегодня колбасные обрезки?

Повисла пауза, но мужчина грубо прервал её:

— А смотря, с чем колбаса. Начинай, информаторша, а в конце я назову цену.

Шессо помедлила, затем плавно и лукаво улыбнулась, примечая, с какой затаённой злобой благообразный спутник дельца глядит на неё. Она достала медальон наёмника, и, крутя его в руке, сказала с легкостью:

— Сколько заплатил, чтобы найти меня, м? Неужели назрел конфликт, за исход которого ты так переживаешь, что впору меня искать? — она вскинула дуги бровей, затем их сурово опустила. — И верно поступил. Я наёмница. Видишь? Бреган Д'Эрт. Я владею информацией, кого наняли, сколько их и какого они уровня подготовки. Найми меня, и я буду на нужной стороне, и кто-то верно либо падёт, либо устоит. Чья колбаса вкуснее?

Двое мужчин глядели на неё неподвижно, пока она говорила, лишь орк под шумок украдкой подобрал свой оброненный ятаган.

Мужчина-воин смерил взором Шессо и её Глад-н-риль.

— Смотри, — сказала она ему и вылила остатки грибной воды в пустую тарелку, после чего прошептала заклинание. Маг с орками напружинились, воин проявил выдержку, чуть наклонившись над столом. Внушение, вылитое в круг воды, отобразило там здание, куда ускользнул наниматель. С разных сторон — как она осмотрела. Ещё фраза шёпотом, и появился запах тех самых специй. Делец нахмурился.

— Узнаёшь? — Шессо слегка улыбнулась, ожидая подвох. — Итак, какая ты сторона: эта или та?

Вдруг голос подал второй, "тонкий":

— Они тоже узнают об утечке и изменят подход, — сказал он сипло, будто связки его были надорваны. Делец-воин зыркнул на него недовольно.

— О, нет, — сказала Шессо как могла сладко, — кто меня нанял, тот и узнает больше, чем болтает рынок.

Теперь оба уставились на неё.

— Проклятый шар на весах, — пробормотал "тонкий", почесав подбородок ногтями.

Шесо узнала эту идиому, характерную для её родины: когда в конфликте появляется кто-то третий, кто катается, будто шар по планке весов, и смещается туда, где хоть чуточку тяжелее, и усиливает перевес. И выходит союзником победителя, претендуя на часть добычи. Совершенная классика, против которой нет средства. Благодаря таким "шарам" конфликты между илитиири всегда приходили к финалу.

— Ты нанята, — сказал главный в четвёрке. — Иди с нами. Обеспечивай неприкосновенность моего дела и получишь сто монет.

— Хорошо, веди, — Шессо, довольная, встала, возвышаясь над ними. Накинула капюшон, запахнула плащ. — Плату обсудим, когда я увижу место.