↓
 ↑
Регистрация
Имя/email

Пароль

 
Войти при помощи
Временно не работает,
как войти читайте здесь!
Размер шрифта
14px
Ширина текста
100%
Выравнивание
     
Цвет текста
Цвет фона

Показывать иллюстрации
  • Большие
  • Маленькие
  • Без иллюстраций

Вересковый мёд (гет)



Автор:
Бета:
Фандом:
Рейтинг:
PG-13
Жанр:
Драма, Романтика, Триллер, AU
Размер:
Макси | 381 794 знака
Статус:
В процессе
Предупреждения:
UST, ООС, Читать без знания канона можно
 
Проверено на грамотность
Волдеморт не убивает Лили Поттер в ночь с 31 октября 1981 года, потому что уступает светлым чувствам к ней, пустившим корни в его темной душе. Остается в живых и ее сын Гарри. А что из этого вышло - давайте посмотрим?
QRCode
Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓
  Следующая глава

Аудиенция у Темного лорда. Лили


* * *


В комнате по другую сторону каминного коридора полумрак и много дерева, покрытого темным лаком. Паркет с искусным орнаментом. Высокие книжные шкафы. Панели на потолке...

— Спасибо, Уолден. Свободен.

От узких ли окон с видом на пасмурное небо тянет промозглым холодом? Или от темнеющей на их фоне высокой фигуры? Глаз его Лили разглядеть не может, но буквально кожей чувствует внимательный и бесстрастный взгляд.

За спиной с резким шипением сгорает летучий порох, и зеленоватая вспышка, потеснив ненадолго свет серого утра, озаряет лицо Волдеморта. Лили осталась с ним один на один. Она добилась аудиенции — что дальше? Разум шепчет: есть повод бояться; но волнение, поднимающееся из глубины души, не страх.

— Лили Эванс. Какой приятный сюрприз, — высокий голос больше не режет воздух лезвием, лишь прохладным шёлком скользит по плечам. — И что за счастливая необходимость привела тебя в мое логово? — Волдеморт отходит от окна. Минуя массивный письменный стол, он задевает широким рукавом один из пергаментных свитков, брошенных вперемежку с книгами, будто бы в разгар творческого процесса... Это творчество с большой вероятностью обращено к темной магии. Лили помнит, к кому напросилась в гости. И все-таки ужас перед тем, кого даже по имени вслух называть строго не рекомендуется, в ней, похоже, иссяк. Выгорел дотла в тот час, когда он, казалось, явился, чтобы отнять у нее сына — радость, счастье и волю к жизни, но в итоге ушел, не причинив вреда. И на месте былого страха возникло нечто иное. Интерес? Да, тревожный и царапающий интерес, с которым она невольно отмечает перемены, произошедшие с Волдемортом со времени их последней встречи.

В незабываемую, жуткую хэллоуинскую ночь сам вид его был страшен. Иссиня-бледный, полностью лишенный волос, с нечеловечески острыми чертами лица и кровавым багрянцем в глубине черных запавших глаз — таким он запечатлелся в памяти. Но теперь перед ней стоит человек: холодный, надменный, жесткий, но человек — не монстр. Бледность, оттененная черными росчерками бровей и очень короткой, но густой шевелюрой, больше не кажется мертвенной. А главное — возможно, это просто игра теней — но в изгибе тонких губ и в выжидающем прищуре угадывается улыбка.

— Боюсь, необходимость сложно назвать счастливой, — спохватившись, отвечает Лили. — У меня есть сведения, касающиеся... вашей безопасности.

— Вот как? — нечто похожее на недоверие мелькает на его лице, но почти сразу растворяется в невозмутимости. — Присядем? — предлагает он таким тоном, будто у них обычная деловая встреча, и Лили снова замечает затаенную до поры веселость в его глазах. Хотя... затаенную ли?

— Прошу. — Кивает он на одно из двух кресел, стоящих по обе стороны от маленького гнутоногого столика. По щелчку пальцев на стене загорается старинное бра. Теплый свет рассыпается бликами по лакированной темной столешнице и боковым стенкам шкафов, возвышающихся справа и слева. А в руке Волдеморта глянцево поблескивает бутыль с пожелтевшей от времени этикеткой: Лили не заметила, когда и как она появилась. — Вина?

Неловко устроившись на краешке кресла, гостья быстро качает головой: какое вино, когда и так голова идет кругом.

— Чаю?

— Нет. Нет, спасибо, я не планировала задерживаться, — говорит она и обеспокоенно наблюдает за реакцией визави: в его силах разрушить любые планы. Однажды ей уже довелось по его прихоти побывать там, где совсем не планировала. Так что и сейчас никаких гарантий, однако... Лили слегка встряхивает волосами: гениальное прозрение у нее случилось, как всегда, своевременно. Ну и с другой стороны, если отбросить сам факт похищения, ничего плохого он ведь тогда не сделал. Правда, это лишь открытая часть воспоминаний. А что в закрытой?

Волдеморт тем временем после недолгих раздумий усаживается в соседнее кресло и откупоривает бутыль.

— Не волнуйся, — перехватив вопросительный взгляд, он заверяет: — Настаивать, а тем более принуждать, я тебя не стану. — Тем не менее узкое горлышко склоняется над ее бокалом, темно-бордовая жидкость, слегка закручиваясь и мерцая, струится по тонкому стеклу, а по воздуху разливается прозрачный терпковато-сладкий аромат напитка. — Это на случай, если ты вдруг передумаешь, — улыбается Волдеморт. Подхватив свой бокал, он непринужденно откидывается на спинку кресла. — А теперь я тебя внимательно слушаю.

Лили собирается с мыслями и делает глубокий вдох.

— Речь пойдет о покушении. Но, прежде чем я расскажу о главном, важно, чтобы вы знали, что готовилось оно без ведома Дамблдора и фактически против его воли. Надеюсь, вы учтете это в своих дальнейших планах. И еще я очень прошу вас не мстить организаторам покушения. Я не одобряю их действия, и именно поэтому я здесь. Но мне бы категорически не хотелось стать причиной... расправы.

Он смотрит долго и серьезно, потом едва заметно кивает, приподнимая брови.

— В любом случае причиной была бы не ты. Но я тебя услышал и обещаю не преследовать тех, кого ты имеешь в виду, каким бы коварным ни оказался их замысел. Но ты же понимаешь, что речь идет только о мести за уже сделанное? И, если эти люди в будущем выйдут на меня или моих людей в схватке, устроят засаду или нарвутся на нашу, да вообще каким-либо образом попытаются навредить, то никаких гарантий их безопасности я не даю.

— Да, конечно, — она зажимает сложенные вместе ладони между коленей. Тошно. Замысел Бродяги и Джеймса подлый и гадкий, и они сами признались, что Дамблдор — Дамблдор! — был категорически против. Она же хотела предотвратить эскалацию, избежать непредсказуемых последствий и практически не сомневается, что Волдеморт сдержит данное слово. Но он только что напомнил ей о разделяющей их гражданской войне, и в висках с почти физической болью забилось: "Перебежчица, предатель..." Но ведь это же не так. Не так! Не?..

— Ты еще можешь уйти, ничего не сказав, — говорит он негромко с пониманием и как будто с грустью, и свербящая боль стремительно стекает от висков к горлу и ниже. В конце концов, не одни лишь опасения и доверие опыту Дамблдора вели ее к этому разговору.

— Нет, я... расскажу, — нервно сглатывая, говорит Лили, машинально берет со стола свой бокал, но тут же отставляет. — Насколько мне известно, сегодня-завтра с почтой вам придет... сюрприз, — начав говорить, она постепенно успокаивается, сомнения рассеиваются. Ей больше не хочется спрятать глаза. — Расчет на то, что вы откроете посылку лично. Как я поняла, вы ее ждете, то есть отправитель вам известен, и содержимое тоже, за исключением сюрприза, который появился там за время пути. Что это конкретно, я не знаю, но в нем соединены магия и маггловские технологии... военные технологии. Возможно, речь о бомбе, но это лишь предположение. Собственно, на этом все.

Рассказ получился короче предисловия, и от этого возникает чувство неловкости. Лили опускает взгляд и отводит в сторону. Возможно, для Волдеморта подобные уловки вообще не проблема и он бы их вычислил на счет раз. А она надумала его спасать. Смешно. Что ж, по крайней мере, она прикрыла задницы своим излишне самоуверенным мужу и другу. Главное, чтобы Волдеморт не решил теперь, что это и было ее главной целью, а то мало ли... Кстати, почему он молчит?

А он между тем сосредоточен, немного хмур и погружен в свои мысли.

— Бомба, срабатывающая на применение диагностических чар или вообще любой магии. Такое возможно, — неожиданно произносит он, но Лили не уверена, что слова эти адресованы ей, скорее он обращается к самому себе. По-видимому, ограничившись пока таким итогом размышлений, он вновь обращает к ней взгляд, какое-то время смотрит молча, а потом неожиданно спрашивает: — Если Дамблдор был против, почему ты пришла ко мне, а не к нему?

— Потому что мне сказали, — пожимает она плечами, — что Дамблдор, скорее всего, не успеет ничего сделать.

— А тебе было так важно помешать твоим друзьям убить меня? С чего вдруг? Разве мы не враги?

Вот с этим уже сложнее, она теряется. Не враги?

— Я... — она осекается, пытаясь разобраться в собственных мыслях. — Не знаю... Наверное... враги. Во всяком случае, мы однозначно по разные стороны баррикад. Однако по словам Дамблдора, вы — человек, имеющий свой определенный кодекс чести. И мои не слишком обширные наблюдения в общем подтверждают эту точку зрения. Поэтому, хоть вы и возглавляете враждебную ко всем моим близким организацию, мне показалось правильным не допустить бесчестного удара вам в спину, раз уж мне стало заранее о нем известно. Я сказала что-то смешное?

— Вовсе нет, — он вскидывает голову, но остается в той же позе, которую принял, пытаясь спрятать улыбку — слегка опирается подбородком на тыльную сторону кисти. — Просто мне приятно твое замешательство, когда ты решала, враг я тебе или нет. И то, что в итоге твой ответ не был категоричным, тоже. Ну и то, что Дамблдор считает меня человеком чести — та еще новость! Не ожидал... Но Мерлин с ним, с Дамблдором. Все-таки, Лили, неужели тобой в самом деле двигало только желание поступить по совести и ничего более? — В потемневших глазах не остается и тени смешливости, вместо нее появляется нечто будто болезненное, но в то же время рассылающее по ее коже волну мурашек. И голос его теплеет. Лили не понимает, что с ним. И что с ней. И пока останавливается на одном простом и понятном чувстве, выпавшем из клубка — удивлении.

— Да, — отвечает она, широко распахнув глаза. — А что еще могло мной двигать?

— Например, — опять этот мурашечный взгляд, — личная симпатия.

Такая наглость заставляет ее возмущенно вскинуть брови, но, копнув свои чувства глубже, Лили замирает в изумлении. Возражения не успевают сорваться с губ.

— Не исключено, что и это тоже, — с неожиданным даже для самой себя вызовом выдает она. Откровенность за откровенность. Но это признание же ровно ничего не значит... — Разве это что-то принципиально меняет?

— Многое. — Самое обычное слово, и в интонациях ничего особенного: спокойный, доверительный тон. Но Лили охватывает волнение, пугающее и приятное одновременно. Невольно возникают мысли о дурманящих чарах. Конечно, она не видит в руках Волдеморта палочки. Однако она и, как он наколдовал вино и бокалы, не заметила, так что это не аргумент. Да, теоретически у него может быть вышколенный домовик: им доступна магия, позволяющая накрывать на стол и не показываться при том на глаза ни гостям, ни хозяевам. Но как бы то ни было, задерживаться ей дольше не стоит.

— Мне пора, — решительно сообщает она, намереваясь встать.

— В самом деле?

— Да, — впервые за все время беседы ей становится страшновато, — вы же не станете?..

— Удерживать тебя против твоего желания? Ни в коем случае. Просто в самом начале разговора мне показалось, что ты хотела меня о чем-то спросить.

— Вы?.. — внезапная догадка обдает неприятным холодом.

— Не применял к тебе легилименцию, — он буквально предвосхищает вопрос и тем только усиливает подозрения, однако сразу же почти развеивает их: — Но дело в том, что эмоции и настроение я чувствую и без каких-либо усилий со своей стороны. Был момент, когда ты будто бы хотела, но не решилась на какое-то действие. Учитывая обстоятельства, я предположил, что этим действием мог быть вопрос. Собственно, догадки, основанные на ощущении одних лишь эмоций, ненадёжны. Я могу в таких случаях заблуждаться, но твоя реакция довольно красноречиво показывает, что не в этот раз.

Тревога и страх отступают.

— Вы не ошиблись. Мне действительно с самого вашего визита на Хэллоуин не дают покоя несколько вопросов.

— Ты можешь задать мне их сейчас.

Другой возможности может не быть.

— Хорошо. Тогда я, пожалуй, начну без предисловий, — она переводит дыхание, сердце учащает темп. — Я помню нашу с вами беседу в каком-то старинном... доме... со стенами, сложенными из грубого камня, и окнами, выходящими на вересковую пустошь. Эти воспоминания... появились внезапно, будто с них сдернули пелену. Я анализировала их, опираясь на учебник ментальной магии, и пришла к выводу, что они подлинные, а значит... Вы заблокировали их на время, а потом, на Хэллоуин, убрали блоки.

Волнение нарастает столь стремительно, что перехватывает горло и нарушает связность мысли. Возможно, ей не стоило заговаривать о той встрече. Что, если воспоминания открылись ей не по его воле, а случайно? Вдруг это его разозлит?

Но Волдеморт совершенно спокоен.

— И в чем вопрос? — умышленно или нет он помогает и ей успокоиться.

— Вы не удивлены, значит это все было на самом деле и вовсе не плод моего воображения?

— Никогда не понимал, зачем люди спрашивают о том, что им и без того понятно, но, если тебе нужно мое подтверждение: да, это было поместье одного из моих людей.

— Ясно, — Лили прикрывает глаза. Вот что с ней творится?! Только что едва не тряслась от страха, а теперь готова вскипеть от возмущения. Он же похитил ее тогда! И теперь ведет себя так, будто не сделал ничего предосудительного. Еще иронизирует!.. Однако она совсем не в том положении, чтобы предъявлять претензии. Нужно держать себя в рамках дозволенного. — Тогда я бы хотела задать следующий вопрос. — Получилось довольно резко, но Волдеморт снисходительно улыбается, и не похоже, чтобы он был в гневе... — Что в оставшейся части воспоминаний? Вы ведь не все в прошлый раз открыли. Для чего на самом деле... вы меня похитили и перенесли в тот дом? — она чувствует в себе достаточно негодования и храбрости, чтобы посмотреть ему прямо в глаза.

— Ты знаешь, что очень красива? — спрашивает он мягко и просто, обескураживая и моментально сбивая весь воинственный пыл.

— Что?

— И гнев тебе к лицу. — Даже если это не морок и не галлюцинации, она решительно не представляет, что ей на это сказать, а Волдеморт и не дает прийти в себя. — У тебя есть право злиться. Я поступил... бестактно. Хочешь узнать зачем?

Она уже не уверена, что хочет, но все равно кивает.

Он поднимает руку и проводит раскрытой ладонью возле ее лица, будто бы умывая.

— Annuler oblivionem. Reversus memoria. — Рука опускается на стол. — Теперь ты все сама вспомнишь, как только твое сознание восстановит связь с этой частью памяти. Потребуется некоторое время — ты, собственно, уже знаешь, как это происходит. Но на твой вопрос я отвечу сейчас. В тот раз наша встреча состоялась, потому что ты очень интересовала — и сейчас интересуешь — меня как женщина. И я бы хотел, чтобы ты стала моей.

Щекам становится невыносимо жарко, а сердце расходится тяжелым маятником. И глазам абсолютно некуда деться.

— Но вы... Вы же...

— Не сделал ничего, что могло бы нанести урон твоей чести. Хотя... — он кивает, — напугал. — В воздухе повисает пауза, заполненная только набатом в груди и жаром, охватившем далеко не одни лишь щеки. — Я вижу, что смутил тебя. Мне жаль. Но, задавая вопрос, нужно быть готовой услышать ответ.

— И вы, — от смущения и стыда слова застревают в горле, — смирились с отказом? И отпустили меня... просто так?

— Именно так, — он встает и подходит ближе. Ей ничего не остается, как тоже встать и оказаться с ним лицом к лицу. — Отпустил. Ведь мне нужно от тебя гораздо больше, чем я мог бы взять силой.

— Могли бы? — Голова кружится, приходится прилагать усилия, чтобы устоять на ногах. Вероятно, поэтому она лепечет то, чего произносить вслух совершенно не следует: — То есть с другими?..

— Другие, — с примесью горечи усмехается он, — никогда не вызывали во мне и десятой доли того волнения, которое будишь ты. И была бы мне нужда тратить свое время на то, чтобы чего-либо добиться от других, когда они зачастую предлагали мне себя раньше, чем я успевал пожелать, — злая, с презрительным оттенком, ирония вспыхивает в его голосе, но вскоре гаснет. — Ни одна женщина не казалась мне достойной моего внимания, а тем более моего беспокойства, пока не повстречалась ты. И с тех пор не могу забыть. Ты была ребенком в нашу первую встречу. Тогда мне хотелось всего лишь оберегать тебя, но ты выросла и... что ты сделала со мной, рыжая бестия? — заканчивает он практически шепотом, но в нем столько мучительной страсти, что это пламя охватывает и Лили.

— Я хочу тебя поцеловать, — говорит он тем же чарующим полушепотом, и она ловит себя на том, что ждет его прикосновения. И испытывает болезненное разочарование, не дождавшись.

Невозможно... Недопустимо... Нужно уйти.

— Нет, — вырывается из нее что-то похожее на мышиный писк. Цепляясь за кресло, она делает два неловких шага в сторону, то ли страшась, то ли надеясь на то, что он удержит. Обнимет... Она сошла с ума.

Он не делает ни того, ни другого.

— Ты можешь уйти прямо сейчас. Камин открыт, а от письменного стола можно аппарировать. — Кажется, что наваждение немного рассеивается, но потом коварный волшебник сокращает дистанцию. — Хочешь уйти — иди. Но тогда мы рискуем так и не узнать... каково это...

— Что, — страдальчески вскидывая брови, она шевелит губами, но не слышит собственного голоса, — это?

— Наш поцелуй, — доверительно сообщает он, а она кажется себе кроликом, замершим при виде удава. Вот только парализует ее не страх.

Но нет, Мерлин свидетель — она не станет покорной жертвой! И безвольной куклой ничьей не будет!

Лили отворачивается, отклоняясь назад. Ее воля при ней и разум тоже. Ей хватит сил устоять перед соблазном, сделать шаг в сторону... Потом еще один, дойти до стола и аппарировать... Если... сама... захочет. Но — какого Мерлина! — она хочет совсем другого.

Ни одного шага так и не сделано. Лили медленно поднимает голову и не сомневается: ему все ясно без слов.

Она узнает, каков он. Поцелуй. Темного лорда.

Осторожное прикосновение. Она бы даже сказала: "робкое", если бы это слово хоть как-то вязалось с тем, кто... чуть коснувшись ее губ, нежно проводит по верхней языком. Это так упоительно сладко.

Ласковое, как шелк, скольжение по ставшей невероятно чувствительной внутренней поверхности губ все сложнее назвать невесомым. Волдеморт уже не спрашивает разрешения — требует. Пусть. И когда поцелуй становится глубже, она не препятствует. Это запредельно, жутко неправильно, но она так сама решила. Она хочет познать его до конца, ведь он больше не повторится. Сколь бы восхитительным ни был. Никогда... Но сейчас пусть продолжится.

По телу расходятся волны горячего наслаждения. Нега разливается по животу и ногам. Обвивает их пульсирующими кольцами. Запоздало Лили понимает, что начала отвечать, что когда-то успела положить руки ему на плечи, а он, поддерживая, мягко касается ее талии и лопаток. Все происходящее недопустимо, как непростительное заклинание, но, — суди ее Мерлин! — оно прекрасно.

"Это не ограничится поцелуем, — сквозь туман желания пробивается сонный голос одурманенного страстью разума, но без боя сдается, уступив беспечному: — Я сумею остановиться."

Она сможет. Только еще чуть-чуть, совсем немного продлит поцелуй с самым могущественным темным волшебником своего времени.

Что она делает? Она поднимает отяжелевшие, опьяненные чувственностью, веки и встречается с его глазами. Когда-то они напугали красными сполохами, а теперь в них мерцают голубые искры. Как такое возможно — они ведь у него карие? Да, у некоторых людей глаза могут менять оттенок: серые становятся голубыми, светло-карие — зелеными. Но чтобы так? Это необыкновенно. Восхитительно и... неправильно, как и все остальное. Нужно уходить, но хочется остаться, хочется поцелуев, горячих рук, жаркой тягучей истомы.

Это нужно немедленно прекратить.

Прямо сейчас...

Она не успела.

Первым отстраняется он. Томительно и ласково отрывается от нее и медленно убирает руки. А глаза все еще подернуты поволокой, в которой расплескалась небесная синева.

— На мой взгляд, это было прекрасно, — тихим осевшим голосом говорит он и кончиками пальцев проводит по ее щеке. — А теперь иди. Потому что еще немного, и я больше не смогу себя контролировать. А ты потом решишь, что я околдовал тебя, и, чего доброго, возненавидишь. Я не могу этого допустить.

Смысл слов не сразу доходит до надежно усыпленного разума. Однако, когда осознание наконец наступает, Лили чувствует себя так, будто ее выдернули из-под теплого мягкого одеяла и выставили на улицу в одном нижнем белье. Щеки снова начинают пылать от стыда.

Она буквально шарахается от Волдеморта и, наплевав на то, как это выглядит со стороны, бросается к письменному столу. Ей же не пригрезилось, что оттуда можно аппарировать? Он говорил... Как он мог? Нет, вопрос следует ставить не так. Как она могла?!! Вот, что гораздо важнее...

— Лили, постой! — Она оборачивается, сжимая дрожащими пальцами палочку. — Нет, никакой необходимости спасаться бегством! — Ага, он примерно такое сегодня уже говорил. Нет уж, второй раз она не поддастся. Хотя она и про первый так же думала. А он еще улыбается! — Не торопись так, отдышись. Не стоит аппарировать в спешке.

"Да он издевается!"

— Не подходите ко мне! Пожалуйста...

— Чего ты так испугалась? — Он останавливается футах в пяти. — Объясни хотя бы. Разве я сделал хоть что-то без твоего согласия?

— Н... Нет, — запинаясь и переступая с ноги на ногу, признает она. И хмуро добавляет: — Может быть, я боюсь сейчас не вас, а себя? Пожалуйста, дайте мне уйти. Не приближайтесь.

— Хорошо, не буду, — разводит он руками. — Только... — Взмах. Из глубины комнаты, вроде бы с книжной полки, вылетает и падает в его раскрытую ладонь какой-то металлический предмет на длинной цепочке. — Возьми это, — он подбрасывает предмет в воздух, а Лили его механически ловит.

— Что это? — Диск с ромбовидной выпуклостью посредине, похоже, сделан из серебра. Совершенно точно она видит такой впервые.

— Многоразовый портал. Если надавишь на середину, он перенесет тебя туда, где найти смогу только я, притом что ты легко сможешь переместиться оттуда, куда пожелаешь и когда пожелаешь.

— Но я не собираюсь...

— Верю. Однако ситуации бывают разные. Вдруг тебе понадобится помощь или убежище. Эта вещь не несет в себе никакой угрозы, поверь. И ни к чему тебя не обязывает. Я ведь ни разу не дал повода для упреков во лжи, верно? Не обманываю и сейчас. Просто хочу, чтобы он был у тебя для подстраховки. Кстати, прятать его не нужно: для всех остальных он невидим. Появится необходимость — воспользуешься, нет — значит, нет... Хотя, — кажется, еще немного припухшие от поцелуя губы растягиваются в открытой улыбке, — если ты когда-нибудь навестишь меня просто так, без особой необходимости, я буду рад.

Он опять начинает играть, заманивая в свои сети. Но с нее хватит.

— Прощайте, — твердо говорит Лили и чертит пасс в воздухе, закручивая аппарационный вихрь.

Глава опубликована: 07.09.2023
Отключить рекламу

Предыдущая главаСледующая глава
20 комментариев из 292 (показать все)
Яроссаавтор Онлайн
Птица Гамаюн
Сложно сказать. Мне так кажется)))
Он умеет договариваться - сумел же обаять Лили. Смог бы и противников. Но не хочет.
В этой части я и сама так изначально о нем думала.
Не в ладу человек с собой и с миром,
С миром точно не в ладу. С собой? Возможно, но неосознанно.
и ему от этого тошно и хочется всем сделать тошно.
Ну-у... не знаю) Мне все-таки кажется, для него на первом месте не то, чтобы тошно стало другим, а чтобы самому себе стало хорошо. А в его случае это означает заполучить власть и полностью контролировать ситуацию. Как говорилось в одном хорошем фанфике (У Христа на елке) на последнем конкурсе, у приютских детей проблемы с доверием. Мой ТЛ так это прямо не высказывает, но он не доверяет людям и ждет от них всего плохого (предательства, обмана, трусости и т.п.), а потому ему для собственного спокойствия необходимо их всех контролировать. Причем долгое время уже он считал самым надежным и достаточным метод контроля с позиции силы: либо делаешь, как мне надо, либо плохо будет. И только к Лили у него другое отношение, в отношениях с ней он начал вспоминать как умел находить подходы к людям без устрашения.
Показать полностью
Яроссаавтор Онлайн
Птица Гамаюн
Бедный Сев! И в мешок меня, и копать я. © И козел отпущения он, и ревновать тоже к нему, прчем он уже смирился и ничего от жизни не ждёт.
А может быть наоборот: наконец-то не цепляется за прошлые мечты, а с надеждой смотрит в будущее? Или просто ловит кайф от сегодняшнего дня?)
Яроссаавтор Онлайн
Птица Гамаюн
Ну, мило! Лорд и тыква.
Сомневалась я насчет этой сцены. Не слишком ли сахарно. Не слишком ли ООС-но. Но решила вставить этот эпизод. До сих пор не знаю, не зря ли.
Значит, Лили он считай заполучил, но она все ещё для него загадка. А Белла уже не нужна, то есть нужна, как сильный маг и все)
Так она в этом фанфике и всегда была ему нужна только в такой роли, а не как женщина. И кто его знает, как оно было в каноне, точнее в преканоне. Стала ли она его любовницей еще до развоплощения или же он ее так наградил за преданность уже после возвращения?;)
Будут ли они вместе и будет ли у Гарри сестричка? Или...
Ух, какая вы быстрая!))
Поглядим, как у них там будет;)
Никогда не придет Лилит,
А забыть себя не велит...
Не знала об этом стихотворении. Спасибо за наводку.
Классное обсуждение, просто праздник какой-то!;)
Яроссаавтор Онлайн
Mama Kat
Классное обсуждение, просто праздник какой-то!;)
Да!))
И зря ты сомневалась на предмет тыквы: сцена -супер!))
Яроссаавтор Онлайн
Mama Kat
И зря ты сомневалась на предмет тыквы: сцена -супер!))
Спасибо!
А я тут, чуть вырвавшись из страстных объятий реала, пишу проду)) Очень надеюсь завтра дописать главу.
Круто.
Описание развороченного живота маглы и терминального шока пробирает до печенок. А Волдеморт-герой по расчету – это очень мило) Лиловое платье Лили напоминает о твоём арте про их анонимное свидание, кончившееся залетом) Осталось Джеймсу вытворить что-то инфантильно-придурочное, и дело в шляпе! Хотя и так Волдеморта, который лечит и спасает, не переплюнуть.
Интересно, что такое он решил показать Лили для разрядки) После очень сильного напряжения люди порой делают очень экстравагантные вещи...
Яроссаавтор Онлайн
Mentha Piperita
Круто.
Спасибо!
Описание развороченного живота маглы и терминального шока пробирает до печенок.
Во, я надеялась, что ты оценишь))
А Волдеморт-герой по расчету – это очень мило)
Благодарю. Но он как по расчету - старается ради Лили, не ради спасаемых, да. Но ведь сразу-то о том, что это еще и ему на пользу пойдет не думает. Потом уже ощущает эффект и он ему нравится.
Лиловое платье Лили напоминает о твоём арте про их анонимное свидание, кончившееся залетом)
У этого эпизода реально из того арта ноги и растут. Просто всем понравилось сочетание рыжих волос и лилового платья. И мне тоже. Хотя так бы и не подумала. А пока рисовала, вспоминала как цвета по цветовому кругу сочетаются, ну и решила попробовать. Вышло норм. Решила и сюда это платьице ввернуть)
Осталось Джеймсу вытворить что-то инфантильно-придурочное, и дело в шляпе! Хотя и так Волдеморта, который лечит и спасает, не переплюнуть.
Да, тут уж Лили прониклась, так прониклась.
Интересно, что такое он решил показать Лили для разрядки) После очень сильного напряжения люди порой делают очень экстравагантные вещи...
Ню... сложно мне определить, насколько это экстравагантно. Читатель сам решит))
Спасибо, что ты со мной, несмотря на очень редкие проды.
Показать полностью
Он уже размечтался, развратник)))
Не все сразу.
Тут меньшей аллюзий с сатаной, с мятежным духом в венце терновом. Просто человек, которому в жизни не повезло, и наконец можно добыть немного тихого счастья, а не метаться по принципу "у верблюда два горба, потому что жизнь борьба". Конечно, он покоя не ищет, но и беспокойная жизнь разная бывает. Про это думал другой известный в литературе мальчик - король Матиуш.
Теракт исторический? В восьмидесятые были разные нападения на посольства и министерства, возможно, было и на кафе...
Теперь Лили тоже думает, что он ангел. А может, он и войдёт во вкус."добро делать никогда не поздно",© Акмаль, дракон и принцесса.
Кстати, да, по какому поводу теракт?
Яроссаавтор Онлайн
Птица Гамаюн
Он уже размечтался, развратник)))
Ну, мысли развратные у него уже с каких времен! Еще с Запаха вереска)) (не помню, вы же его читали?)
Не все сразу.
Да, наш Лорд это понимает)
Тут меньшей аллюзий с сатаной, с мятежным духом в венце терновом. Просто человек, которому в жизни не повезло, и наконец можно добыть немного тихого счастья, а не метаться по принципу "у верблюда два горба, потому что жизнь борьба". Конечно, он покоя не ищет, но и беспокойная жизнь разная бывает.
Очень я рада этому вашему наблюдению.
Про это думал другой известный в литературе мальчик - король Матиуш.
Ой, про такого я не знаю. Надо погуглить.
Теракт исторический? В восьмидесятые были разные нападения на посольства и министерства, возможно, было и на кафе...
Не конкретно бывший в истории, но с аллюзией на реальные. Начало восьмидесятых - это уже практически полное сворачивание активности ИРА, но несколько терактов было, причем именно в ресторанах. И если я ничего не путаю, то в последнем, кажется, погиб ребенок, после чего ИРА и решила полностью отказаться от террора.
Теперь Лили тоже думает, что он ангел.
Определенно, так она и думает.
А может, он и войдёт во вкус."добро делать никогда не поздно",© Акмаль, дракон и принцесса.
А это мы поймем по тому, как будут дальше развиваться события:)
Спасибо за фидбек!
Показать полностью
Яроссаавтор Онлайн
Mentha Piperita
Кстати, да, по какому поводу теракт?
Ответственность за него возьмет на себя ИРА. Об этом будет вскользь в одной из ближайших глав.
Яроссаавтор Онлайн
Начало восьмидесятых - это уже практически полное сворачивание активности ИРА, но несколько терактов было, причем именно в ресторанах. И если я ничего не путаю, то в последнем, кажется, погиб ребенок, после чего ИРА и решила полностью отказаться от террора.
Сейчас попыталась найти подтверждение тому, что сказала, и что-то не нахожу. Т.е. про ребенка и сворачивание террористической деятельности. Наоборот инет говорит, что теракты продолжались еще много лет. Но, собственно, главное, что продолжались. В том числе иногда в ресторанах.
Лиловое платье Лили
Что-то подумала. В знаменитом фильме Ромео и Джульетта 68 года Джульетта в сцене венчания в лиловом.
Яроссаавтор Онлайн
Птица Гамаюн
Что-то подумала. В знаменитом фильме Ромео и Джульетта 68 года Джульетта в сцене венчания в лиловом.
О-о, этого я не помню. Таких аллюзий у меня не было)
Ellinor Jinn Онлайн
Ухх, крутобл! Вначале такой гет-гет, с этими осторожными, проверяющими границы прикосновениями... А потом взрыв! Самый настоящий и разрушительный... Я получила огромное наслаждение от второй части главы! Но для начала это выдавленное из себя в поздравлении "...и Гарри")) Мне напомнило, как у меня в "Арабской ночи" Джафар в первый раз назвал Аладдина по имени ради Жасмин)) Противно, но надо)))

А дальше - ах! С пренебрежением, раздражением, скепсисом ОН выносит вместе с Лили раненых! А сцена спасения женщины - полный ухх! Я перечитала абзац несколько раз! Что не сделаешь ради любимой женщины! Но и сам он... Не настолько отмороженный, каким пытается показаться даже самому себе. Он кмк искренне не хочет, чтобы незнакомая девчонка повторила его несчастное детство! Для меня это прям маячище развитие его личности! Обычному Волдеморту было бы наплевать: я страдал, пусть и другие страдают! А здесь, пусть первые и робкие, пробиваются все же ростки добра в его душе! И мне понравились его рассуждения о Джеймсе)

Жду проду!
Блин, я уже написала коммент на с трудом прогрузившемся фб, а потом все зависло( Хорошо, копирую текст теперь всегда.
Яроссаавтор Онлайн
Ellinor Jinn
Спасибо за эмоциональный отзыв!
Ухх, крутобл! Вначале такой гет-гет, с этими осторожными, проверяющими границы прикосновениями... А потом взрыв! Самый настоящий и разрушительный... Я получила огромное наслаждение от второй части главы! Но для начала это выдавленное из себя в поздравлении "...и Гарри")) Мне напомнило, как у меня в "Арабской ночи" Джафар в первый раз назвал Аладдина по имени ради Жасмин)) Противно, но надо)))
Выдавленное - это правда) Но ему не противно. Здесь совершенно другой барьер - похожий на угрызения совести, хотя, конечно, и не в полной мере. Ведь это Лили Лорд соврал, что худшее, что мог сделать, углядев в ее сыне угрозу, - это похитить его. Но сам-то он помнит, какие на самом деле вынашивал планы. Пусть он от них отказался, даже не попытавшись реализовать, но они были. И потому ему неловко и смотреть на этого ребенка, и говорить о нем.
А дальше - ах! С пренебрежением, раздражением, скепсисом ОН выносит вместе с Лили раненых! А сцена спасения женщины - полный ухх! Я перечитала абзац несколько раз! Что не сделаешь ради любимой женщины! Но и сам он... Не настолько отмороженный, каким пытается показаться даже самому себе. Он кмк искренне не хочет, чтобы незнакомая девчонка повторила его несчастное детство! Для меня это прям маячище развитие его личности!
Могу отметить только то, что ты очень точно считываешь мои посылы))) Цинизм и безжалостность Лорда в этой истории - в существенной степени результат долгой и упорной самонакачки + предрасполагающие события в детстве, а вовсе не врожденная психопатология.
И мне понравились его рассуждения о Джеймсе)
Рада, что ты на них обратила внимания. Для меня они имеют значение)
Жду проду!
Спасибо! Прода пишется потихонечку)
Блин, я уже написала коммент на с трудом прогрузившемся фб, а потом все зависло( Хорошо, копирую текст теперь всегда.
Да, я тоже стараюсь копировать, потому что пропадали они уже не раз.
Показать полностью
Ellinor Jinn Онлайн
Яросса
Ну если говорить грубо и просто, то Том в этой главе - полный секс!)))
Яроссаавтор Онлайн
Ellinor Jinn
Яросса
Ну если говорить грубо и просто, то Том в этой главе - полный секс!)))
:D
Чтобы написать комментарий, войдите

Если вы не зарегистрированы, зарегистрируйтесь

Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓
  Следующая глава
Закрыть
Закрыть
Закрыть
↑ Вверх