Холмс. Гарольд Холмс (джен)

Дверь в комнату, где напряженно ожидали решения своего вопроса недовольный Дамблдор и возмущенный Снейп, открылась беззвучно, и на пороге появился мужчина лет тридцати. Одет он был в безупречный костюм-тройку темно-серого цвета, в руке держал зонт-трость с бамбуковой ручкой. На его лице, бледном и невыразительном, не отражалось ни гнева, ни любопытства — лишь легкая, почти скучающая сосредоточенность. Он вошел, оценивающим взглядом окинул помещение, задержался на двух фигурах в мантиях, и дверь так же беззвучно закрылась за его спиной.

Майкрофт Холмс остановился в двух шагах от пленников, позволив себе тщательно их изучить.

— Доброе утро, — наконец произнес он. — Хотя, полагаю, для вас оно не задалось. Меня зовут Майкрофт Холмс. Я здесь для того, чтобы прояснить ряд вопросов относительно вашего незаконного проникновения в правительственное здание.

Альбус Дамблдор встрепенулся, поднялся с неудобного стула, расправив плечи, и сделал пару шагов вперед.

— Мистер Холмс, — начал он, вкладывая в голос все свое обаяние. — Прежде всего, позвольте принести извинения за это… недоразумение. Я — Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор, Верховный чародей Визенгамота, председатель Международной конфедерации магов и директор Школы чародейства и волшебства «Хогвартс». Мой юный спутник — Северус Снейп, многообещающий выпускник той же школы. Мы прибыли сюда по делу крайней, я подчеркиваю, крайней степени важности. Ввиду этого, мы, к сожалению, были вынуждены действовать… с некоторой поспешностью. Уверен, вы поймете.

Он сделал паузу, ожидая, что перечисленный набор должностей произведет эффект. Майкрофт не моргнул и глазом. Он лишь слегка наклонил голову, как ученый, рассматривающий интересный, но не слишком сложный экспонат.

— Верховный чародей. Председатель. Директор, — повторил Майкрофт, растягивая слова. — Впечатляющий набор обязанностей для одного человека. Должно быть, ваш график расписан по минутам. И все же вы нашли время для… несанкционированного вторжения на суверенную территорию другого государства — что, кстати, строжайше запрещается Международным статутом секретности — под магическим камуфляжем, с попыткой применения ментального и физического воздействия на граждан этого самого суверенного государства… Интересный выбор приоритетов для лица, облеченного таким доверием.

В голосе Холмса не было ни сарказма, ни злобы. Была лишь обычная констатация фактов, от которой Дамблдор почувствовал легкий, но неприятный холодок.

— Обстоятельства были исключительными! Речь шла о жизни ребенка.

— Как обычно. Всегда речь идет о чьей-нибудь жизни, мистер Дамблдор. Или о смерти. Это не оправдывает нарушения фундаментальных соглашений, на которых держится хрупкий мир между нашими… реальностями. Ваши действия, грубо говоря, являются актом магической агрессии.

Снейп, до этого молча сидевший, скрестив руки на груди, с лицом, выражавшим презрение и глухую ярость, не выдержал.

— Агрессии? — ядовито усмехнулся он. — Мы не сделали ничего плохого! Нас окружили, как диких зверей, отняли палочки и заперли в этой… этой конуре. И это мы — агрессоры? Ситуация была экстраординарной, а Ваши… процедуры отняли бы драгоценное время!

Майкрофт медленно перевел взгляд на спутника Дамблдора.

«Молод. Около двадцати двух. Глубокая, личная обида, переходящая в мизантропию. Пренебрежение к не-магам как к низшей форме жизни. Типичный продукт магической системы с ее «чистокровными» предрассудками. Считает магию абсолютным преимуществом. Сейчас в шоке от того, что его «абсолют» оказался бесполезен», — заключил он.

— Мистер Снейп, — неприятно улыбнулся Холмс. — Вы упомянули «ваши процедуры». Подразумевая, что законы и правила этого государства, Статут Секретности, который маги же и подписали, — всего лишь досадная формальность, когда того требуют ваши цели. Правильно ли я понимаю: вы полагаете, что ваша магия дает вам право игнорировать суверенитет наций? Что до остального… Вашу палочку отняли после того, как вы попытались применить заклинание против офицеров службы безопасности. А «конура», как вы выразились, — стандартная мера предосторожности при задержании лиц, обладающих… аномальными способностями. Она предотвращает дальнейшие инциденты. Например, попытки сбежать или навредить кому бы то ни было, — он сделал небольшую паузу и продолжил: — Хотя, судя по всему, навредить вы сейчас можете разве что себе.

Снейп сжал губы, но не ответил, с ненавистью глядя на Майкрофта.

Молод, эмоционален, полон презрения к не-магам. Опасная комбинация.

— Мы не желали никому вреда, — мягко, но настойчиво вклинился Дамблдор. — Мы искали ребенка, пропавшего этой ночью. Нашего ребенка. Магическое поисковое зелье привело нас именно сюда. Я понимаю, что наши методы… вышли за рамки, но наши намерения были чисты, а цель — благородна.

— Пропавшего ребенка, — повторил Майкрофт Холмс. — Интересно. И каковы были параметры поиска? Возраст? Пол? Особые приметы?

— Мальчик. Примерно полтора года. У него… специфическая метка, — осторожно сказал Альбус Дамблдор, не желая раскрывать все карты.

— Необычная рана, скорее даже — небольшой порез. В виде молнии. На лбу, — с готовностью выпалил Снейп.

— Ясно, — наконец произнес Майкрофт. — И ваше магическое зелье привело вас в сердце британского правительства. Не кажется ли вам, что в логической цепочке здесь есть изъян? Или вы полагаете, что мы, «магглы», как вы нас привыкли называть, похищаем младенцев для собственных темных дел?

— Зелье не ошибается! — возмущенно вскинулся Северус Снейп.

— Все ошибаются, мистер Снейп, — парировал Холмс, не глядя на молодого волшебника. — Ваше зелье могло среагировать на что угодно. На старый артефакт в архивах. На геомагнитную аномалию. Или на другого ребенка, который находится здесь на совершенно законных основаниях.

Дамблдор прищурился.

— Другого ребенка?

— Единственного ребенка, официально находящегося в этом здании на данный момент, — пояснил Майкрофт. — Моего племянника — Гарольда.

Альбус Дамблдор замер, просчитывая варианты.

— Гарольд… Холмс, верно? — медленно произнес он. — Мистер Холмс, ваш племянник — маг? Впрочем, это неважно. Магия зелья была привязана к конкретной крови. И искали мы конкретного мальчика: Гарри Поттера.

— Возможно, ваша магия нуждается в калибровке. Или же вы сделали слишком поспешные выводы, — пожал плечами Майкрофт. — Факт остается фактом: ребенок по имени Гарри Поттер в этом здании отсутствует. А ребенок по имени Гарольд Холмс находится под защитой и опекой семьи Холмс. На этом вопрос можно считать закрытым.

— Нельзя! — в голосе Дамблдора впервые прозвучали стальные нотки. — Даже если допустить… путаницу, мальчик, о котором я говорю, является частью нашего мира. В одиннадцать лет, хотите вы того или нет, он получит приглашение в Хогвартс. И придет оно на то имя, которое записано в Книге — на имя Гарри Поттера. Вы не сможете скрыть его происхождение.

— Пусть приходит, — пожал плечами Майкрофт. — Не знаю, что вы себе надумали, но это ваше письмо, в таком случае, придет на имя Гарольда Холмса. А если нет — что ж, у нас есть выбор: проигнорировать это или рассмотреть как забавный курьез.

— Это магический ребенок! — снова не выдержал Северус Снейп. — Он должен воспитываться в своем мире! Среди своих! Вы не понимаете, что с ним делать! Вы… вы просто люди!

Холмс повернулся к нему всем корпусом и с убийственной мягкостью произнес:

— «Просто люди», мистер Снейп, только что взяли в плен двух сильнейших, по вашим же словам, магов, не потеряв при этом ни единого человека. «Просто люди» создали это помещение, где ваша столь ценимая вами магия бессильна. «Просто люди» управляют страной, на территории которой существуют ваши заповедники. И «просто люди» решают сейчас, что с вами делать дальше. Советую вам пересмотреть свои взгляды на иерархию мироздания. Это в ваших же интересах.

Он произнес это так спокойно, что слова прозвучали еще унизительнее. Снейп побледнел, сжав кулаки.

— Теперь, — Майкрофт снова обратился к Дамблдору, — о вашем положении. Мы запросим официальное подтверждение вашей личности и полномочий у вашего Министерства магии. До тех пор вы оба будете оставаться здесь.

— Мистер Холмс, это неприемлемо! — Дамблдор сделал шаг вперед, и в его глазах вспыхнул опасный огонек. — Я несу ответственность за стабильность магической Британии в час величайшего кризиса! Каждая минута…

— Каждая минута вашего пребывания здесь — это прямое следствие ваших собственных действий, — безжалостно оборвал его Холмс. — Вы решили, что ваши цели оправдывают нарушение международных договоров и национального законодательства. Вы ошиблись. Теперь у вас есть время поразмыслить над этой ошибкой в комфортных, пусть и несколько спартанских, условиях. Если в вашем Министерстве подтвердят имеющиеся у вас должности и примут на себя ответственность за этот инцидент с соответствующими извинениями и гарантиями на будущее — возможно, мы рассмотрим вопрос о вашем, мистер Дамблдор, освобождении.

— А мистер Снейп? — тут же уточнил Альбус Дамблдор.

— Мистер Снейп, — Майкрофт бросил на молодого мага короткий, оценивающий взгляд, — не обладает, насколько я понял, никакими официальными должностями и титулами, которые могли бы служить иммунитетом. Его статус будет проясняться отдельно.

— Он действовал по моей просьбе! — настаивал Дамблдор.

— Что лишь усугубляет вашу ответственность, но не снимает вины с самого мистера Снейпа, — Майкрофт поправил идеальный узел галстука.

Кивнув магам на прощание и не дожидаясь ответа, Холмс покинул комнату. Выйдя в коридор, он позволил себе легкий вздох. Ситуация оказалась сложнее, чем он предполагал. Но, во всяком случае, становилось понятно, что магам очень был нужен этот ребенок. Увы — для них — мальчик понадобился и Шерлоку, и документы на имя Гарольда Холмса уже должны были быть готовы. Теперь предстояло самое интересное — убедиться, что бумажная реальность сможет устоять перед реальностью магической. И для этого требовались другие, нестандартные инструменты. Майкрофт принялся мысленно прикидывать варианты.

«Слишком все неоднозначно. Потерявшийся магический ребенок со шрамом-молнией. Их уверенность, что письмо придет на имя «Гарри Поттера». Их ажиотаж. Ребенок не просто «магический» — он значимый. Значимый настолько, что Верховный чародей лично отправился на его поиски, пренебрегая всеми договоренностями».

Мысль была неприятной. Его первоначальный расчет начинал обрастать рисками. Этот мальчик явно находился в эпицентре какого-то магического шторма. Оставлять его в семье — все равно что принести в дом бомбу замедленного действия, пусть и в виде милого малыша.

Тихо завибрировал телефон. Майкрофт вынул его из кармана, пробежал глазами по серии сообщений от брата. Тон менялся от саркастичного («Бюрократические проволочки затягиваются? Или ты наконец нашел себе игрушку поинтереснее статистики импорта? — SH») до почти требовательного («Мой будущий протеже наверняка уже отмыт, обследован и томно зевает от скуки под присмотром твоих клерков. Когда можно будет приступить к формированию нейронных связей? — SH»).

И сообщения продолжали поступать!

«Где он? Документы готовы? Я уже упаковал микроскоп и наиболее интересные реагенты. Остальное можно доставить позже. — SH»

«Мамочка в приподнятом настроении. Когда можно забирать субъект? — SH»

«Скучаю. Без нового проекта мозг атрофируется. Не задерживай. — SH»

Майкрофт хмыкнул: Шерлок уже загорелся. Он видел в ребенке не живого человека со сложной судьбой, а «субъект», «проект», панацею от скуки. Остановить этот маховик сейчас было бы чудовищно сложно и энергозатратно. Конфликт с братом, истерика матери, потраченные впустую ресурсы на уже подготовленные документы… И все ради того, чтобы вернуть ребенка в мир, который только что продемонстрировал себя во всей своей красе в лице двух не самых адекватных волшебников.

Ну уж нет! Отдать ребенка магам означало бы признать поражение перед Шерлоком, уступить давлению извне и, что куда важнее, потерять контроль над ситуацией. Майкрофт Холмс не любил терять контроль. Проект «Гарольд Холмс» нужно было доводить до конца.

— Дэвид, — обратился он к помощнику, направляясь к лифту. — Свяжите меня с сэром Эверардом Фэном. Немедленно.

Сэр Эверард Фэн был тем самым «человеком, ответственным за магический участок» — связным между правительством Ее Величества и Министерством магии. Он занимал должность, которую в шутку называли «Смотритель заколдованного зоопарка».

Разговор по защищенной линии занял добрые полчаса. Майкрофт изложил суть: незаконное проникновение, задержание Дамблдора и его спутника, их требования вернуть ребенка.

— …и они настаивают, что их магические методы безошибочно указывают на этого мальчика как на их пропажу, — закончил Холмс.

— А вы уверены, Майкрофт, что это не так? — голос Фэна в трубке звучал заинтересованно. — Их поисковые методы, при всей их архаичности, довольно точны.

— Я уверен в том, что ребенок оформлен как Гарольд Холмс. Все документы готовы.

— На бумаге — да, — вздохнул сэр Эверард. — Но вы же понимаете разницу? Что конкретно вам сказал Альбус Дамблдор?

— Наши «гости» утверждают, что ребенок, оказавшийся у нас, магический и что их система идентификации, некая «Книга» или что-то в этом роде, все равно найдет его под старым именем, несмотря на юридическое оформление. Насколько это вероятно? — уточнил Холмс.

На том конце провода послышался задумчивый вздох.

— А, вы про механизм Хогвартса. Да, такое возможно. Их система не опирается на наши базы данных, Майкрофт. Она… более архаична. Основана на крови, на магическом отпечатке, если угодно. Ребенок, рожденный у магов, «записывается» в их систему при рождении магическим же способом. Бумажные документы для нее — пустой звук. Дамблдор прав. В одиннадцать лет приглашение придет на то имя, под которым мальчик был первоначально зарегистрирован в их мире.

В кабинете Майкрофта уже лежала стопка идеально оформленных документов: медицинская карта, свидетельство о рождении Гарольда Холмса, отцом которого значился Шерлок, а матерью — Энн Смит. Прилагалось и свидетельство о смерти вышеуказанной Энн. Бумажная крепость была возведена за рекордно короткое время.

— Есть ли способ… скорректировать запись в этой Книге? — спросил Майкрофт, хотя уже догадывался об ответе.

— Прямой? Нет. Это не наш мир, не наши законы. Но есть обходной путь. Он использовался еще до введения Статута. Тогда дети иногда переходили под опеку третьих лиц, которые магами не являлись. Для легитимации такого перехода требовалось благословение Церкви. Не просто запись в приходской книге, а особый обряд — принятие в семью. Это не усыновление в современном понимании. Это признание ребенка частью семьи на самом глубинном, духовном уровне и просьба к Господу нашему утвердить эту связь. Подобный обряд, если его правильно провести, перекрывает старую магическую регистрацию — дитя приобретает новое духовное рождение здесь, в нашем мире.

Холмс молча переваривал информацию. Церковь. Он всегда рассматривал ее как еще один институт власти, со своими интересами и рычагами влияния. Но использовать ее сакральные механизмы против магических…

— Это сработает?

— Если проведут те, у кого есть на то право и сила. В данном случае нужно обращаться к архиепископу Кентерберийскому. Священнослужители, которые вправе проводить подобные обряды, да и в целом знающие о существовании магического мира и при необходимости готовые вступить с магами в противостояние, находятся в его епархии. Их авторитет в вопросах духовного суверенитета нашего мира непререкаем. Для них магия — вторжение чуждой силы. Усыновление магического ребенка магглом с их благословения — это как принятие его под защиту этого мира, отказ от притязаний того, другого.

— Они согласятся? В какой срок? — уточнил Майкрофт.

— Если объяснить ситуацию как спасение невинной души младенца от когтей темных магов, которые уже убили его родителей и теперь охотятся за ним… и если подчеркнуть, что новой семьей для ребенка станет лояльная Короне аристократическая династия… Думаю, да. Особенно если будут соответствующие рекомендации из нашего отдела.

— Благодарю вас, сэр Эверард. Исчерпывающе. Буду признателен, если таковая рекомендация от вас поступит прямо сейчас.

— Сделаю. И… Майкрофт, — Фэн понизил голос. — Этот ребенок… он тот самый, из Годриковой Впадины?

— Возможно, — уклончиво ответил Холмс.

— Тогда будьте осторожнее. Я имею в виду, еще более осторожным, чем обычно. За ним тянется шлейф очень темной истории.

Пока Майкрофт анализировал этот неожиданный ход, его телефон снова завибрировал. Шерлок: «Если ты думаешь, что я передумал, ты ошибаешься. Эксперимент будет блестящим. Требую свой биологический материал». Еще одна смс: «Мамочка в восторге от идеи о внуке. Теперь ты точно не сможешь все испортить».

Делать было нечего. Нужно было играть по новым правилам.

— Дэвид, — сказал Майкрофт, заканчивая разговор с Фэном. — Организуйте мне срочную встречу или хотя бы связь с архиепископом Кентерберийским. И передайте в медицинский блок: подготовить ребенка к кратковременной транспортировке. Мистера Шерлока Холмса в известность ставить, разумеется, не нужно.

— Да, сэр, — кивнул помощник. — Позвольте уточнить: а что делать с теми магами?

— Да ничего, — недоуменно отзвался Майкрофт Холмс. — Хотя... Переведите их в камеры, что ли. Пусть посидят, подумают о вечном — им полезно. Если этот Дамблдор на самом деле птица высокого полета, их Министерство рано или поздно спохватится, куда он запропастился.

Через пятнадцать минут Майкрофт с племянником отбыли в сторону Ламбетского дворца: архиепископ Кентерберийский согласился с доводами Холмса и был готов его принять.

Майкрофт смотрел на юного Гарольда, сидящего рядом, и размышлял. Этот ребенок уже успел превратиться в головную боль государственного масштаба, точку пересечения интересов брата-гения, магического истеблишмента и теперь еще и церковных структур. Все это было чудовищно неэффективно. Но иного пути не было. Нужно было закрепить Гарри Поттера за этим миром раз и навсегда. Чтобы ни одно магическое письмо не могло оспорить его нового имени: Гарольд Холмс. Звучало… приемлемо. Теперь предстояло сделать так, чтобы это имя отпечаталось не только в государственных реестрах, но и в мифической «Книге» магов.