Только не в Гриффиндор (джен)

Значок пришёл в конце июля. Не серебряный, как прежний старостский, — золотой. Буквы «СШ» на нём были выведены совсем иначе, солиднее.

Перси держал его на ладони и думал: Ну вот. Шесть лет. Сделал.

Мама заплакала. Хорошими, светлыми слезами. Она обняла его прямо за столом и не отпускала секунд двадцать, а когда наконец отстранилась, то посмотрела на значок с таким выражением лица, словно этот золотой кругляк наконец объяснил ей что-то, чего она долго не могла понять.

— Это большая честь, Перси, поздравляю, — тепло улыбнулся отец.

Рон посмотрел на значок и ничего не сказал. Близнецы синхронно кивнули — серьёзно, без тени привычной иронии, что было на них совершенно непохоже.

— Заслужил, — негромко произнёс один из них. Без уточнения, кто именно. Перси для себя решил, что это был Джордж.

Он аккуратно убрал значок в коробку и лёг спать. Думал, что должен был бы чувствовать некое ликование, что-то огромное. Да и чувствовал, на самом деле. Просто это было очень тихое, глубокое чувство. Точно такое же, как в то далёкое утро сентября 1987 года, когда он впервые проснулся в подземельях Слизерина, а за плотным пологом кровати царила абсолютная тишина.

* * *

Дементоры появились в сентябре.

Перси знал о них по книгам — досконально изучил теорию, знал механику их воздействия, знал, что они питаются человеческой радостью и чем человек счастливее, тем тяжело ему переносить их присутствие. Теория быстро совпала с практикой. Поттер в поезде и вовсе потерял сознание — Перси не был в том вагоне, но слышал об этом сразу от нескольких человек. У Рона после этой встречи был вид человека, который вот-вот расплачется и совершенно не понимает причин собственной слабости. Даже у близнецов три дня не рождалось ни одной нормальной шутки.

Перси тоже отчётливо чувствовал это давящее серое марево. Но как-то иначе, не так, как остальные. Он обнаружил это случайно во время вечернего дежурства: стоишь у ворот во время патруля, дементор медленно скользит мимо, и на тебя накатывает — серое, тяжёлое, ледяное, а в голову лезет первая отчаянная мысль: Зря всё это было. Всё бессмысленно. Но потом разум автоматически переключался на привычное расписание. На текущие задачи. На то, что нужно сдать эссе к пятнице, проверить дежурства младших и подготовить отчёт. И холод уходил. Не сразу, неохотно, но отступал перед простым напором логики. Не счастье, нет — обычную ментальную конкретность дементоры почему-то не могли переварить.

Это было, в общем-то, весьма информативно.

Он занёс это наблюдение в тетрадь. В ту самую, новую — уже третью по счёту.

* * *

Собаку он заметил в октябре.

Тощая, угольно-чёрная, огромная — она казалась бродячей, постоянно слонялась у границ школьной территории: то возле ворот, то у самого края Запретного леса. Завхоз Флитч прогонял её несколько раз, но она неизменно возвращалась. Однажды Перси несколько минут наблюдал за ней из окна Астрономической башни. Собака неподвижно стояла у забора и всматривалась в замок. Не так, как голодное животное смотрит туда, откуда пахнет едой. Как-то совсем иначе.

Он открыл тетрадь и вписал:

Собака. Чёрная, исключительно крупная. Появляется нерегулярно, держится у внешнего периметра. Поведение нетипично для бродячего животного.

Позже он отправил письмо Биллу с отдельным, на первый взгляд отвлечённым вопросом:

Есть теоретический вопрос: анимаги. Насколько сложно распознать мага в трансформированном виде? Каковы ключевые демаскирующие маркеры?

Билл ответил через неделю. Он обожал подобные загадки и расписал всё подробно:

Главное — это интеллект в глазах. Животное с человеческим разумом внутри смотрит совершенно иначе. В его взгляде всегда есть осознанность, целенаправленность и понимание происходящего. Обычный зверь так смотреть не умеет.

Перси перечитал ответ брата, а затем перевёл взгляд на собственную запись о собаке. Достал из тумбочки старый номер «Ежедневного пророка» за август. Заголовок кричал о побеге Сириуса Блэка — убийцы, первого в истории беглеца из Азкабана. На коллаже скалился измождённый человек со спутанными тёмными волосами. Взгляд безумца... Впрочем, по колдовской фотографии судить трудно. Но что-то в его глазах цепляло.

Перси завёл в тетради новую страницу под этот случай.

* * *

Походы в Хогсмид устраивались раз в месяц. Перси, как Старший староста школы, вызвался сопровождать группы третьекурсников добровольно. Ему нравилась возможность спокойно пройтись по заснеженной деревне и лично убедиться, что никто из младших не совершает глупостей.

В третью субботу ноября он снова увидел эту собаку.

Она кралась параллельным переулочком, прижимаясь к стенам домов и не выпуская из виду группу студентов. Точнее, одного конкретного студента. Гарри Поттера. Она неотступно следовала за ним.

Перси остановился возле стены аптеки Малпеппера. Толпа школьников весело прошла мимо, а чёрная тень скользнула в узкую, заваленную снегом подворотню между аптекой и кофейней. Перси выждал ровно три секунды, а затем бесшумно пошёл следом.

Подворотня оказалась тесной и полутёмной. Огромный пёс застыл в самом тупике, у кирпичной стены, и в упор смотрел на него человеческими, полными осознания глазами.

Перси плавно извлёк палочку из чехла под мантией.

— Я знаю, кто вы такой, — ровно, без тени дрожи произнёс он. — Если вы трансформируетесь добровольно, я обещаю не применять заклятие фиксации. Поверьте, оно крайне неприятное.

Пёс неотрывно смотрел на него секунды три.

А затем стремительно вытянулся, меняя очертания.

Человек, поднявшийся с грязного снега, выглядел точь-в-точь как на тюремной листовке: исхудавший до костей, в лохмотьях, со спутанной седой бородой и длинными грязными волосами. Но его взгляд разительно отличался от сумасшедшего оскала с коллажа. В этих глазах горело что-то пугающе острое, отчаянное и смертельно усталое.

— Ты не Дамблдор, — сипло проговорил Блэк. Голос его казался наждачным, сорванным от многолетнего молчания.

— Нет, — отозвался Перси. — Я Перси Уизли. Старший староста Хогвартса. — Он сделал секундную паузу. — Пожалуйста, не двигайтесь.

Блэк даже не шелохнулся.

Перси свободной рукой достал из внутреннего кармана экстренный сигнальный амулет, выдаваемый старостам в этом году на случай чрезвычайных ситуаций, и сжал его в кулаке. Спустя ровно двенадцать минут в тихий переулок с хлопками аппарации ворвались четыре вооружённых аврора.

* * *

Авроры намеревались немедленно забрать пленного и аппарировать обратно в министерские застенки. Это было логично, профессионально и по инструкции: беглый особо опасный преступник схвачен, его необходимо изолировать. Перси прекрасно понимал их мотивы. Но пока он молча наблюдал за тем, как магические путы стягивают плечи Сириуса Блэка, в его сознании упорно билась одна неудобная мысль.

— Подождите, — негромко, но твёрдо произнёс он.

Женщина-аврор, руководившая захватом, резко обернулась. Она смерила семнадцатилетнего юношу с золотым значком взглядом человека, у которого каждая секунда на счету и которому совершенно некогда выслушивать школьников.

— Прошу прощения, мисс, — спокойно продолжил Перси. — Но мой статус Старшего старосты даёт мне определённые полномочия при чрезвычайных происшествиях. Я лично выследил и задержал беглеца. И у меня есть один вопрос, без ответа на который эта поимка теряет смысл.

Она приподняла бровь, давая ему ровно три секунды на объяснение.

— Как именно он сумел сбежать из Азкабана? — спросил Перси. — Это ведь неизмеримо важнее, чем то, в какую камеру его запрут теперь. Если Департамент не выяснит способ побега прямо сейчас, Блэк сможет повторить его завтра. Или его методом воспользуется кто-то другой.

Аврор на мгновение задумалась, оценивая его слова с чисто практической точки зрения.

— У вас наверняка есть с собой Сыворотка правды под личную ответственность руководства, — аккуратно нажал Перси. — Всего три капли. Один конкретный вопрос прямо здесь, в этом глухом переулке, пока не набежали зеваки. Спросите его.

Старший аврор — судя по нашивке, из специальной оперативной группы Департамента обеспечения магического правопорядка — тихо переговорила с коллегой. Тот нехотя кивнул и извлёк из потайного кармана мантии крошечный хрустальный флакон.

Три капли прозрачной жидкости упали на сухие губы Блэка. Его голова бессильно откинулась назад, взгляд мгновенно остекленел, устремившись мимо людей в кирпичную стену.

— Как вы бежали из Азкабана? — спросила аврор.

Блэк заговорил. Его голос звучал жутко — медленно, мёртво, абсолютно монотонно, как всегда отвечают под воздействием этого зелья:

Анимагическая форма. Собака. Дементоры слепы, они не чувствуют эмоций животных так же ярко, как человеческие. Я сильно похудел. Пролез сквозь прутья решётки, когда они открывали дверь камеры. Переплыл пролив. Двенадцать лет.

Женщина-аврор торопливо делала пометки в блокноте и уже собиралась закрыть его, когда Перси шагнул ближе.

— Ещё один вопрос. Пожалуйста, спросите его, за что именно его судили.

Аврор недовольно поморщилась, но, чувствуя, что нить расследования ускользает, подчинилась:

— За какое преступление вы были приговорены к заключению в Азкабане?

Блэк снова заговорил без единой запинки:

Суда не было. Меня отправили туда без разбирательства по личному распоряжению Бартеньюса Крауча. Я не убивал Поттеров. Я не был их Тайным Хранителем. В самый последний момент мы сменили Хранителя на Питера Петтигрю. Это Питер переметнулся к Тёмному лорду и выдал их местонахождение. Питер инсценировал собственную смерть, отрезал себе палец и скрылся. Двенадцать лет он живёт в анимагической форме крысы. Прячется в семье Уизли. У моего крестника Гарри Поттера под боком. У младшего сына — Рона Уизли. Серая крыса по кличке Короста.

В заваленной снегом подворотне воцарилась такая пронзительная, звенящая тишина, что Перси отчётливо услышал, как на соседней улице со скрипом закрылась дверь кофейни.

Аврор медленно опустила блокнот.

Перси смотрел на Сириуса Блэка, а перед его внутренним взором стояла Короста. Старая, облезлая крыса его младшего брата, которую он сам видел тысячи раз. Которую он когда-то таскал в своём чемодане, которую они возили в Хогвартс год за годом. Серая, жирная, с оторванным пальцем на передней лапке.

Питер Петтигрю. Всё это время.

* * *

Дальнейшие события развивались уже без прямого участия Перси — разумеется, если не считать подробных письменных показаний, официальных рапортов и той самой третьей тетради, которую он без колебаний передал следствию. Авроры немедленно занялись Петтигрю, Дамблдор взял под личный контроль дело Блэка, а Министерство судорожно пыталось спасти собственное лицо. Сириуса временно перевели в охраняемую одиночную палату больницы Святого Мунго на время пересмотра дела. Петтигрю, как позже выяснилось из экстренного выпуска «Ежедневного пророка», предпринял попытку скрыться в столичных трущобах, но его перехватили на окраине Лондона всего через три часа после того, как оперативная группа авроров изъяла Коросту из Норы.

Рон прислал Перси всего одно письмо. Оно состояло из единственной строчки, написанной неровным, дрожащим почерком:

Почему ты не сказал мне про эту тварь раньше?

Перси ответил в тот же вечер, запечатав лаконичный пергамент:

Потому что я сам не знал этого раньше.

Рон больше не писал. Перси отнёсся к этому спокойно. Это было нормально.

В декабре Сириуса Блэка официально и полностью оправдали. Газеты преподнесли это тихо, почти незаметно — чиновники крайне неохотно признавали столь грандиозные провалы. Перси наткнулся на эту новость на шестой полосе «Пророка» — сухой информационный блок в три абзаца. Двенадцать лет кошмара в Азкабане без единого судебного заседания — и всего три абзаца на задворках прессы.

Он закрыл газету, достал тетрадь и сделал последнюю отметку в разделе Блэка.

Какое-то время Перси просто сидел в пустой слизеринской гостиной, зажав тетрадь между ладонями, и неотрывно смотрел на догорающие угли в камине.

Квиррелл. Джинни. Блэк.

Три года подряд его аналитическая система фиксировала аномалии. Три года подряд он наблюдал и анализировал. В первый раз он смалодушничал, решив положиться на мудрость старших, — и едва не потерял младшего брата. Во второй и третий раз он действовал немедленно. И это спасло Джинни жизнь, а Блэку — рассудок.

Великие взрослые волшебники — Дамблдор, министр Корнелиус Фадж, главы Департаментов — раз за разом совершали критические ошибки. И ладно бы по злому умыслу. Нет, всё было гораздо хуже. Они упускали очевидное, ленились проверять факты, слепо доверяли авторитетам и плыли по течению. Двенадцать лет невиновного человека за решёткой — это не коварный заговор. Это именно то, что Перси презирал всей душой: чудовищная, неповоротливая системная халатность. Большая, узаконенная государством халатность.

Перси пока не знал, как именно можно перестроить эту колоссальную машину.

Но он твёрдо вознамерился войти в неё. Стать винтиком, который однажды подчинит себе весь механизм. Изнутри. Методично и без спешки.

* * *

Выпускной состоялся в июне.

Пенелопа покидала школу в том же году. Они учились в одном ритме, бок о бок сдавали сложнейшие экзамены Ж.А.Б.А. и теперь стояли у парадной лестницы сразу после окончания торжественной церемонии. У каждого в руках был заветный свиток диплома с отличием.

— Ну что, Старший староста, всё ещё ведёшь свои записи? — негромко спросила она, тепло улыбнувшись.

— Думаю, для Министерства мне придётся завести совершенно новую тетрадь, — спокойно отозвался Перси.

Пенелопа тихонько рассмеялась. А затем уже совершенно серьёзно поинтересовалась:

— Ты уже точно определился с Департаментом?

— Да. Департамент международного магического сотрудничества под руководством Барти Крауча-старшего. Я внимательно изучил его ранние публикации и реформы. Посмотрим, что конкретно они предложат мне на собеседовании.

— Думаешь, Крауч окажется подходящим руководителем?

Перси на мгновение задумался, глядя на проплывающие над Хогвартсом лёгкие июньские облака.

— Он точен. Педантичен до крайности. Я читал его труды по магическому правопорядку. Мне импонирует его структура ума. Я бы очень хотел перенять опыт у такого человека.

Пенелопа понимающе кивнула. Они молча постояли рядом ещё около минуты — им обоим больше не требовались лишние слова, чтобы понимать друг друга. Затем она тепло попрощалась и направилась к своим родителям, ожидавшим её у главных ворот замка. Перси спокойно смотрел ей вслед, пока её мантия не скрылась в толпе выпускников.

Пора было возвращаться в спальню и паковать чемодан. Завтра утром Хогвартс-экспресс увезёт его в Лондон.

А дальше — Министерство. Настоящая, взрослая жизнь.

* * *

Примечания автора:

Три момента по седьмой главе:

— Короста в Норе. Это хорошее замечание — в ноябре 1993-го крыса с Роном в Хогвартсе, не в Норе. Но Перси читает эту версию из экстренного выпуска «Пророка», а не присутствует при событиях лично. Газеты упрощают. Вероятнее всего, авроры пришли в Хогвартс к Рону, Петтигрю учуял опасность и сбежал оттуда — а «Пророк» написал «из Норы», потому что так звучит понятнее для читателя, ну или просто напутал с деталями. Это не Перси ошибается. Это газета.

— Крауч. Да, это противоречие — и оно намеренное. Перси в семнадцать лет умеет замечать аномалии снаружи и не замечать их у себя под носом. Он только что услышал показания Блэка, в которых Крауч упомянут как человек, который подписал приказ без суда. Перси это зафиксировал — и положил на полку. Отдельно. Потому что Крауч-как-работодатель в его голове существует в другом ящике, чем Крауч-как-элемент системы, которую он критикует. Это слепое пятно, а не непоследовательность. Именно так Перси и устроен — он исключительно точен в наблюдении за чужими провалами и совершенно не видит собственных. Весь его дальнейший путь в книгах про это. Это черта, не ошибка текста.

— Сыворотка в переулке. Аврора из спецгруппы Департамента правопорядка — не рядовой оперативник. Отдел Крауча в эпоху первой войны получил расширенные полномочия, которые официально никто не отменял. Элитная группа на захвате первого в истории беглеца из Азкабана — это не плановый рейд, это чрезвычайная ситуация. Чрезвычайные ситуации предполагают чрезвычайные инструменты. Аврора колеблется — это в тексте есть, она не сразу соглашается. Но соглашается. Потому что Перси прав по существу, и она это понимает. Полевое решение в нестандартных обстоятельствах.