Без спешки (гет)

— Слушай, дружище, хватит себя накручивать, — с досадой сказал Гарри лучшему другу. — Ты столько работал, с каждым днем играешь все лучше. Да ты за последнюю неделю тренировок пропустил от силы дюжину мячей, черт побери, хотя против тебя играют, пожалуй, лучшие охотницы, каких Хогвартс видел за последние годы!

Рон неопределенно хмыкнул, и Гарри едва удержался, чтобы не закатить глаза.

Они уже как минимум трижды вели этот разговор, но сколько Гарри ни старался, убедить мрачного друга так и не удавалось. Матч был назначен на завтра, а Рон почти весь день просидел в одиночестве, ни с кем не разговаривая. Даже ужин пропустил — Гарри впервые на своей памяти видел, чтобы он отказался от еды.

— Рон, ты отлично справляешься. Против Анджелины, Кэти и Алисии. Неужели думаешь, что Пьюси, Монтегю и Уоррингтон сыграют лучше? — жестко спросил он. — Судя по твоему виду, нам предстоит выйти против сборной Ирландии.

— По-моему, в себя он как раз верит, Гарри. Это в остальных он сомневается, — вмешалась Гермиона.

Гарри знал, что дело вовсе не в этом, однако, перехватив ее выразительный взгляд, понял, к чему она клонит.

— А, тогда понятно. Об этом я не подумал. Наверное, он прав, — вздохнул Гарри. — Пойду скажу девчонкам, Фреду и Джорджу, что лучше сразу сдаться, раз Рон считает, будто нам не хватит ни мастерства, ни таланта, чтобы тягаться со Слизерином.

Он начал подниматься из кресла, благодарно взглянув на Гермиону; та едва заметно кивнула в ответ.

Рон вытаращил глаза, по веснушчатому лицу мелькнул испуг, и он тоже вскочил, пытаясь остановить друга.

— Нет! Гарри, совсем не так! — торопливо выпалил он. — Я знаю, что вы все отличные игроки. С тех пор как ты попал в команду, мы проиграли всего два чертовых матча: на первом курсе, когда ты был в больничном крыле, и на третьем — из-за дементоров. Просто я… я волнуюсь, наверное, — закончил он почти шепотом.

— У вас с первого курса один и тот же состав. Впервые за пять лет в команде кто-то меняется, Гарри! Не считая дурацкого турнира в прошлом году, но ты понимаешь, о чем я. Пять лет — и всего два случайных поражения! А вдруг я приду и все испорчу? Если проиграем, все скажут, что это из-за меня. — Говоря, Рон мял руки и смотрел себе на колени. — У меня от одной мысли об этом живот сводит, — добавил он, так и не подняв головы.

«Наконец-то добрались до сути», — подумал Гарри. Рон был шестым сыном в семье, где старшие братья уже добились в Хогвартсе едва ли не всего, чего только можно. Впервые ему выпадал шанс отличиться самому, и он до ужаса боялся опозориться.

— Послушай, Рон, — заговорил Гарри, уже не жестко, но и без нарочитой мягкости. — Мы команда. Первое, что мне сказал Оливер: мы вместе побеждаем и вместе проигрываем. Никто ни на кого не сваливает вину. Сначала я думал, он просто хочет меня поддержать: мне ведь было одиннадцать, а вдруг я не поймаю снитч и из-за этого мы проиграем? Но с годами понял, насколько он был прав.

Гарри вспомнил первые годы в команде и наставления Оливера, почти пересказывая слова прежнего капитана:

— Мы играем друг для друга и помогаем друг другу. Когда наши охотницы повернуты спиной к загонщикам соперника, ты предупреждаешь, в кого те целятся. Охотницы мешают чужому ловцу, если он заметит снитч раньше меня. А я могу перекрыть одно из колец, чтобы противнику пришлось выбирать не из трех, а из двух, — так тебе легче будет защитить ворота.

— Мы играем вместе и друг для друга, — повторил он. — Не думай о победе или поражении. Думай о своей задаче и о том, как помочь команде. Ты не пропускаешь квоффл в наши кольца, девчонки забивают в чужие, близнецы нас прикрывают и попутно наносят противнику как можно больше ущерба. — Гарри позволил себе самоуверенную улыбку, и в глазах у него блеснуло озорство. — А с остальным я уж как-нибудь разберусь.

Он подмигнул Рону, который смотрел ему в глаза, ловя каждое слово.

Рон закатил глаза, но наконец улыбнулся. Услышав, как Гермиона пробормотала: «Самодовольный болван», — Гарри повернулся к ней, лучась довольством.

— Поверь, Рон, мы справимся. Я еще ни разу не проигрывал Слизерину и начинать сейчас не собираюсь.

* * *

Дафна Гринграсс никогда не питала к квиддичу особенно сильных чувств. Она не имела ничего против этой игры и вполне могла провести день на трибунах, даже если Слизерин не играл, но и с ума, как Астория, по ней не сходила. Пока младшая сестра делала пометки и записывала происходящее на зачарованный омнинокль, чтобы пересмотреть потом, Дафна просто сидела на холодной трибуне, с удовольствием наблюдала за матчем, а затем отправлялась ужинать и к следующему дню почти все забывала. Сегодня, однако, дело обстояло иначе.

На прошлой неделе, встретив гриффиндорского чудо-мальчика в «Сладком королевстве», они с Трейси договорились с ним выпить в «Трех метлах». Посиделки незаметно превратились в поздний обед: Гарри, верный слову, купил им обеим по сливочному пиву, а потом еще и оплатил еду. Дафна попыталась отказаться, но он настоял, заявив, что по-прежнему перед ней в долгу: ведь о двух пропущенных дежурствах за предыдущие недели он ее так и не предупредил. Даже после этих слов Дафна собиралась возразить, однако Трейси вмешалась и объявила, что предложение пообедать за его счет они принимают, а самого его прощают. Дафна закатила глаза, Гарри улыбнулся.

За едой разговор завязался сам собой. Начали с учебы: обсудили дополнительную нагрузку из-за СОВ и полную несостоятельность Амбридж как преподавателя, а потом перешли к другим темам. Гарри сдержал обещание и принялся расспрашивать Трейси о неловких историях, которые Дафна мимоходом упоминала во время обходов. Лучшая подруга залилась краской и в отместку выдала несколько столь же неловких историй о самой Дафне.

Но самое интересное случилось под конец. Трейси между делом заметила, что в ближайшем матче Слизерин разнесет Гриффиндор, а Гарри с таким же невозмутимым видом осведомился, как поживает их приятель Нолик. Озадаченная внезапной переменой темы, Трейси спросила, что еще за Нолик. В ответ Гарри показал три пальца на одной руке, а другую сжал в кулак и пояснил: с тех пор как он стал ловцом, у Слизерина против Гриффиндора ноль побед в трех матчах — вот и весь Нолик.

Дафна едва сдержала смешок, а Трейси возмутилась и самой шуткой, и неуважением к их достославному факультету. Она тут же заявила: раз он так уверен в себе, пусть подкрепит слова галлеонами. Гарри согласился без колебаний, однако Трейси почти сразу решила, что денежная ставка слишком проста: ей хотелось как следует его опозорить.

После долгих препирательств об условиях они наконец договорились. Если победит Гриффиндор, Трейси и Дафне придется явиться на его следующий матч — против Хаффлпаффа в феврале — в гриффиндорских цветах. Если же выиграет Слизерин, Гарри наденет зеленое на оба оставшихся матча змей. Трейси настояла, что так будет справедливо, ведь их двое, а он один. Гарри было все равно: он не сомневался в победе.

Так что, проснувшись и натянув зеленый джемпер с подходящим к нему шарфом в зелено-серебряную полоску, Дафна позволила себе признать: сегодняшний матч ей небезразличен. Не потому, что она боялась надеть гриффиндорские цвета, а потому, что ей хотелось стереть эту самодовольную улыбку с лица Гарри Поттера и полюбоваться, как он дуется, облачившись в зеленое с серебром. Причем не один раз, а дважды.

Одевшись, она слегка подкрасилась и подождала, пока соберется Трейси, чтобы вместе пойти в Большой зал. В гостиной возле выхода стояла Панси, раздавая какие-то лоскутки.

— Гринграсс, Дэвис! — окликнула она подруг. — Вот, наденьте.

Она протянула им два значка.

Серебряный значок имел форму короны, на которой красовалась надпись: «УИЗЛИ — НАШ КОРОЛЬ». Дафна и Трейси недоуменно переглянулись.

— Э-э… Мы ведь вроде сегодня болеем за Слизерин? — спросила Трейси, и в голосе у нее звучало то же недоумение, что было написано на лице. — И Уизли в школе штук пять. Это про которого?

Панси закатила глаза и посмотрела на них снисходительно, а заговорила таким тоном, словно объясняла что-то несмышленым детям:

— Мы сочинили песню, чтобы посмеяться над золотым Уизли. — Так на Слизерине называли Рона за дружбу с Гарри. — Говорим, что он наш король, потому что играть он будет ужасно и принесет нам победу. Мы с Драко выяснили: стоит на него чуть надавить, и он сразу расклеивается. Вот и выведем его из равновесия перед матчем. Эй, Забини! Возьми значок и надень!

Панси уже переключила внимание на Блейза Забини, который отчаянно пытался ее обойти.

Выйдя из гостиной в один из продуваемых сквозняками коридоров подземелья, Дафна и Трейси немедленно выбросили значки в ближайшую урну. В прошлом году они не носили «Поттер воняет» и уж точно не собирались участвовать в новой затее Драко и Панси.

Неподалеку от Большого зала они наткнулись на всю гриффиндорскую команду, собиравшуюся войти вместе. Младший из братьев Уизли и правда выглядел неважно: бледный, с темными кругами под глазами. Гарри что-то тихо ему втолковывал, а затем поднял голову и заметил Дафну с Трейси. Он ухмыльнулся, сжал правую руку в кулак, на левой показал три пальца и беззвучно произнес: «Ноль — три». Дафна закатила глаза, а Трейси едва не зашипела от злости.

— Самодовольный жабеныш. Чтоб ему бородавок нализаться, — пробормотала она.

Дафна тихонько рассмеялась удачному ругательству. Они вошли в Большой зал и направились к слизеринскому столу, когда ее внимание что-то привлекло. Сначала одна майка, другая… Чем внимательнее она смотрела, тем больше их замечала, пока не поняла: едва ли не треть зала одета в красное с золотым. Изредка попадались надписи «БЕЛЛ», «ДЖОНСОН», «СПИННЕТ» и «УИЗЛИ», но на подавляющем большинстве гриффиндорских маек красовалась огромная семерка, а над ней, ровным полукругом вдоль лопаток, — «ПОТТЕР».

Дафне понадобилась секунда, чтобы разобраться в охватившем ее чувстве, и, когда она наконец его узнала, расстроилась еще сильнее. С какой стати она вообще ревнует? Да, после того случая, когда она увидела Гарри в квиддичной майке в Большом зале, ей порой случалось о нем помечтать — в этой майке или без нее… А иногда Дафна представляла, каково было бы самой ее надеть. В ее воображении ткань всегда оказывалась мягкой и тянущейся, а подол прикрывал бедра, не доходя до колен…

Она встряхнулась и только тут заметила, что Трейси что-то говорит:

— …Можно подумать, он какая-нибудь суперзвезда, раз все напялили его майки.

Дафна согласно кивнула, даже не пытаясь скрыть раздражение: Трейси наверняка спишет его на их пари.

— И правда, неудивительно, что Драко вечно называет его самовлюбленным зазнайкой, — отозвалась она, прекрасно понимая, что это неправда.

Вряд ли Гарри собственноручно раздавал всем эти майки; кроме того, несмотря на красно-золотую расцветку и надписи, было ясно, что это не настоящая игровая и не тренировочная форма. Скорее всего, их заказал и раздал кто-то другой.

За слизеринский стол Дафна села лицом к стене. Никому из однокурсников не хватило бы глупости надеть майку команды противника, а значит, по крайней мере с этой стороны она была избавлена от необходимости на них смотреть.

Устроившись, она заметила, что большинство слизеринцев уже нацепили серебряные короны. Через несколько минут, когда Дафна положила себе еды и принялась завтракать, в зал вошли Драко и Панси. Они прошлись вдоль стола, разучивая со всеми слова песни, а когда факультет их запомнил, запели первыми.

Мяч ему не удержать, И колец не защищать, Слизерин, пора кричать: «Уизли — наш король!»

В мусорном бачке рожден, Квоффл всегда пропустит он, Нам победу дарит он: Уизли — наш король!

Уизли — наш король, Уизли — наш король! Квоффл за квоффлом в кольца — гол! Уизли — наш король!

Дафна, Трейси и еще несколько человек петь не стали, зато остальные надрывались во все горло. Рискнув взглянуть на гриффиндорский стол, Дафна увидела, что все четверо сидевших там Уизли покраснели тем неподражаемым цветом, который удавался только их семейству.

Рон выглядел так, словно его вот-вот стошнит, и Гарри снова что-то ему говорил. Похоже, слова поддержки подействовали: лицо Рона приобрело решительное выражение, он поднялся со скамьи и насмешливо поклонился слизеринскому столу. Тут Дафна обратила внимание на остальных Уизли — точнее, на близнецов. Они смотрели на Малфоя с такой яростью, что, казалось, готовы его убить. Дафна невольно усомнилась в его уме: он только что взбесил двух лучших загонщиков в школе, которые и без того не питали к Слизерину теплых чувств. И сделал это прямо перед матчем против них.

Трейси, похоже, подумала о том же.

— Ох и наловится он сегодня бладжеров, — пробормотала она, поморщившись.

Дафна не могла не согласиться.

Еще через несколько минут обе команды покинули зал, чтобы приготовиться к матчу. Вслед за ними быстро потянулись и остальные: с завтраком было покончено, пора занимать места на трибунах, и за лучшие уже началась борьба. Дафна и Трейси добрались до своих обычных мест и обнаружили там Асторию с друзьями: те пришли заранее и все для них заняли.

Дафна оглядела стадион: если не считать слизеринского сектора, вся школа словно утонула в алом и золотом. Годами терпя игру слизеринцев — в лучшем случае грубую, а в худшем откровенно грязную, — остальные факультеты не испытывали особой любви к воспитанникам Салазара. Вдруг ее взгляд остановился на хрупкой белокурой девочке, у которой на голове была львиная голова. Дафна дважды моргнула, проверяя, не померещилось ли ей, а затем покачала головой. Такого она еще не видела.

От размышлений ее отвлек знакомый голос Ли Джордана, загремевший из магически усиленных громкоговорителей вокруг поля:

— Дамы и господа! Добро пожаловать на первый квиддичный матч этого учебного года! Сегодня суббота, второе ноября тысяча девятьсот девяносто пятого года, и наш сезон откроет классическое противостояние: Гриффиндор против Слизерина!

Его слова встретили аплодисментами.

— Тем, кто у нас впервые или успел все забыть за прошлогодний перерыв, напоминаю, — продолжил Ли, — нынешний обладатель Кубка по квиддичу — Гриффиндор!

Он выждал, пока стихнет долгий рев гриффиндорских трибун.

— В последнем матче того сезона они победили Слизерин и завоевали кубок, доказав, что, даже если папочка купил тебе место в команде и снабдил всех новыми метлами, хорошо играть ты от этого не научишься.

Слизеринцы возмущенно загудели, остальные засмеялись, а над полем раздался голос профессора Макгонагалл:

— Мистер Джордан!

— Простите, профессор, — отозвался Ли тоном человека, который ничуть не раскаивается. — А теперь встречаем игроков! С южной стороны поля появляется команда Слизерина. Вот ее охотники: Монтегю, Уоррингтон и капитан Пьюси — мерзкий тип, надо сказать.

Сокомментатор Ли, Симус Финниган, согласился с этой оценкой, а Макгонагалл снова выкрикнула фамилию Джордана.

— Кольца змей сегодня защищает Вейзи, а на позиции загонщиков впервые выступают Крэбб и Гойл. Ростом и комплекцией они, безусловно, вышли, хотя я не уверен, что вдвоем они сумеют правильно написать слово «бладжер».

Даже Дафна не удержалась от улыбки: все так и было.

— И наконец, — перекричал Ли возмущенную Макгонагалл, — на позиции ловца сам папенькин сынок, мистер Малфой!

Снова раздались смех и окрик заместителя директора. Семь зеленых фигур вылетели на поле и пронеслись вокруг стадиона, приветственно махая под жидкие аплодисменты.

Ли вновь заговорил, на этот раз представляя гриффиндорцев:

— А теперь с северной стороны поля появляются действующие обладатели Кубка по квиддичу!

Рев трибун стал оглушительным.

— Первыми из туннеля вылетают, по моему скромному мнению, самые грозные и, позволю себе заметить, самые красивые охотницы Хогвартса! Очаровательные Белл, Спиннет и капитан Гриффиндора Джонсон! В кольцах свой первый матч за Гриффиндор проведет Уизли, а за ним — загонщики Уизли и Уизли! Ух, как бы нам тут не запутаться! — весело продолжил он. — И наконец, непревзойденный ловец, самый молодой игрок Хогвартса за сто лет, любимый игрок вашего любимого игрока — ГАРРИ ПОТТЕР!

Команда вылетела на поле клином: впереди Анджелина Джонсон, по сторонам от нее остальные охотницы, затем близнецы, а замыкали строй Гарри и Рон. Шум стал еще громче, хотя, казалось, это уже невозможно. Зрители махали руками, вопили, прыгали на месте и смеялись вместе с друзьями, но Дафна сидела молча, не сводя с Гарри глаз.

Она следила, как непринужденно он держится на метле, положив на древко лишь одну руку; заметила, как, пролетая мимо Грейнджер, он слегка помахал ей. Потом команда поравнялась со слизеринским сектором, встретившим ее свистом и улюлюканьем, и Дафна увидела, что Гарри кого-то ищет среди зрителей. Наконец заметив их с Трейси, он улыбнулся и убрал с метлы вторую руку. Дафна заранее поняла, что он собирается сделать, но, когда он показал кулак и три пальца, это все равно ее раздосадовало.

Гарри быстро вернулся к нормальной посадке и полетел дальше. Представление команд завершилось, мадам Хуч заставила капитанов пожать руки, выпустила четыре мяча — и матч начался.

Трейси в Большом зале оказалась совершенно права: едва началась игра, близнецы подхватили по бладжеру и с противоположных сторон послали их в Малфоя. Они даже не попытались атаковать Уоррингтона, который владел квоффлом и уже летел к гриффиндорским кольцам. Малфой заметил один мяч и резко свернул влево, но Уизли, должно быть, предугадали этот маневр: он оказался прямо на пути второго стального шара. Удар пришелся сзади в правое плечо. Малфой едва не свалился и лишь чудом удержался на тонком деревянном древке между ног.

— Ох, жесткое, но великолепно согласованное начало от близнецов Уизли! — донесся из громкоговорителей голос Ли Джордана. — Кажется, они сразу дают понять: за снитч сопернику побороться не дадут, а охотницам позволят спокойно делать свое дело.

— Кстати об охотниках: Монтегю переводит квоффл через все поле на Уоррингтона. Тот возвращает Монтегю… Нет! Белл перехватывает и тут же отдает вперед, на Спиннет! Спиннет, развернувшись, оставляет бладжер Крэбба за спиной — каламбур ненамеренный! — и продолжает атаку. Навесная передача Джонсон, та бросает влево… Нет, ложный замах! Бросок вправо — и гол!

Гул трибун вновь взметнулся ревом.

— Вейзи так клюнул на первый замах, что она могла бы сама пролететь в кольцо вместе с мячом! Десять — ноль в пользу Гриффиндора!

Дафна услышала звук, подозрительно похожий на настоящий львиный рев, и обнаружила, что белокурая девочка оживила свою шляпу: рычала, по всей видимости, именно она. Дафна снова покачала головой и вернулась к матчу.

— Теперь Слизерин идет в обратную атаку, квоффл у Пьюси. Джонсон пытается помешать, но вынуждена отступить, уклоняясь от бладжера. Пьюси по-прежнему с мячом, по сторонам от него Монтегю и Уоррингтон. Похоже, решил завершить атаку сам… Бросает в левое кольцо — мимо вытянутых рук Уизли, и гол! Счет десять — десять. Кажется, этот мяч вполне можно было взять. Возможно, новичок Гриффиндора пока не справляется с волнением.

Квоффл едва успел проскочить в кольцо, а слизеринцы уже снова затянули свою песню. Дафна заметила, как Уизли мотнул головой и нервно огляделся, подбирая мяч и возвращая его в игру.

Комментатор и песня слились для нее в неясный фон: Дафна сразу принялась искать глазами Гарри. Тот описывал неторопливые круги высоко над полем, однако быстро подлетел к Рону и что-то крикнул сквозь гул трибун. Затем принялся объяснять, а Рон внимательно слушал. Гарри указал на какое-то место и показал руками, как следовало отбить мяч; Рон понимающе кивнул. Гарри спустился к нему, хлопнул по плечу и добавил еще несколько слов, после чего снова взмыл вверх на поиски снитча.

После этих наставлений Рон заиграл лучше. Ошибки еще случались, но почти каждый раз Гарри тут же что-нибудь ему подсказывал и выкрикивал слова, в которых Дафна без труда угадывала поддержку. Постепенно волнение отступило, и Рон начал брать почти все мячи. Слизерин уступал сопернику сразу по нескольким статьям, и это было очевидно. Гриффиндорские охотницы разрывали его оборону точными передачами и умелым противодействием, а близнецы Уизли посылали почти все бладжеры в Малфоя, время от времени внезапно переключаясь на загонщиков или охотников, стоило тем утратить бдительность.

После очередного гола Гриффиндор вел сто шестьдесят — сорок. Разрыв продолжал расти, и скоро даже снитч уже не смог бы спасти слизеринцев.

Большую часть матча Гарри лениво кружил над остальными игроками. Временами он спускался, чтобы помешать слизеринским охотникам или помочь своим, но в основном держался высоко над схваткой, высматривая золотой блеск. Изрядно побитый Малфой теперь неотступно следовал за ним, рассудив, что близнецы не станут рисковать своим ловцом. Расчет оправдался: его наконец оставили в покое. Правда, теперь, заметив снитч, ловцы оказались бы в более или менее равных условиях, а в честной гонке преимущество было явно на стороне Гарри.

И вдруг оба увидели его одновременно. Гарри и Малфой рванули вниз, к краю поля. Приближаясь к противоположной стороне, Гарри оказался ближе к трибунам, и было ясно, что Драко пытается прижать его к деревянной стене. Дафна посмотрела вперед по ходу их движения и тоже заметила снитч: тот беззаботно метался зигзагами ярдах в ста от ловцов. Борясь за позицию, они по очереди толкали друг друга плечами.

Гарри сильно пихнул Драко, и Дафна увидела, как тот приготовился ответить. Но едва Малфой развернулся, чтобы впечатать противника в стену, Гарри перевернулся вверх ногами и повис под метлой, словно ленивец. Там, где Драко рассчитывал натолкнуться на тело соперника, оказался лишь воздух; не встретив сопротивления, он врезался в стену, а затем рухнул на землю.

Гарри вернулся в седло и полетел за снитчем, который отчаянно пытался ускользнуть. Повторяя каждый его зигзаг, он следовал за золотым шариком к центру поля, а затем резко взмыл вверх. Он не отрывал глаз от снитча, когда Гойл послал в него бладжер, и Дафна была уверена, что сейчас Гарри собьет с метлы. Однако в последний миг тот повернулся вокруг древка, словно у него были глаза на затылке, и стальной мяч безвредно пронесся мимо. Еще через две секунды пальцы Гарри сомкнулись на неуловимом золотом шарике. Он замер на метле высоко над центром поля, победно подняв руку со снитчем.

— И на этом все! — заорал Ли Джордан. — Продемонстрировав невероятное мастерство полета, Поттер ловит снитч, а Гриффиндор громит соперника со счетом триста тридцать — восемьдесят! Какой великолепный матч выдали сегодня львы!

Трибуны неистовствовали, все вокруг кричали от восторга. Дафна смотрела, как Гарри неторопливо спускается к своей команде, уже сбившейся в ликующую кучку, когда заметила: Пьюси выхватил у Гойла биту и полетел к бладжеру. Он размахнулся и со всей силы ударил по стальному шару. Звонкий треск дерева о металл прокатился по стадиону, и мяч понесся прямо Гарри в голову. Тот услышал звук и начал оборачиваться, чтобы понять, что случилось, но, увы, глаз на затылке у него все-таки не было, как бы ни показалось Дафне раньше.

Он не успел повернуться: стальной шар угодил ему в висок. Гарри перевернулся в воздухе и полетел вниз, обмякший, словно тряпичная кукла, а метла унеслась в другую сторону. За одно мгновение стадион погрузился в мертвую тишину. Все оцепенело смотрели, как он стремительно падает с неба.

Дафне казалось, будто время замедлилось. В момент удара Гарри находился примерно в двухстах футах над землей, и высота быстро сокращалась. Когда до поля оставалось сто пятьдесят футов, краем глаза она заметила мадам Хуч: та, осознав случившееся, спешно накладывала на землю под ним Амортизирующие чары. На отметке в сто футов раздался крик директора:

— АРРЕСТО МОМЕНТУМ!

Палочка Дамблдора была направлена на падающее тело. Заклинание подействовало — Гарри резко, почти рывком, замедлился в воздухе, — но этого было совершенно недостаточно.

До земли оставалось пятьдесят футов, а обмякшее тело уже снова набирало скорость. Двадцать, десять — и в следующий миг Гарри с ужасающей силой ударился о поле, один раз тяжело подскочив, с болтающимися руками и ногами. Когда он наконец замер, Дафна увидела подвернутую под немыслимым углом ногу и кровь, свободно вытекавшую сбоку из головы и быстро собиравшуюся лужей.

Мадам Хуч, директор, профессор Макгонагалл и профессор Снейп бросились на поле. К Гарри уже мчались и товарищи по команде, выжимая из метел все, на что те были способны.

У Дафны перехватило горло, желудок болезненно сжался. «Только бы он был жив. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, только бы он был жив». Трейси взяла ее за руку, и Дафна благодарно стиснула ее пальцы. Слезы рвались наружу; она не пыталась их сдержать, не замечая мокрых дорожек на щеках. «Пожалуйста, ради бога, только не дайте ему умереть». Преподаватели и игроки окружили его, но никто не прикасался к нему, никто ничего не делал. Почему они ничего не делают?

Наконец Дамблдор произнес заклинание, и над неподвижным телом Гарри промелькнули вспышки. Дафна узнала диагностические чары, но не понимала, что означают их цвета. После этого все словно очнулись: Дамблдор быстро, одно за другим, наложил несколько заклинаний, однако Гарри так и лежал, совершенно неподвижный. Закончив, директор вызвал Патронуса. Полупрозрачный феникс устремился к замку, и на миг Дафна невольно подумала, как он красив, но тут же вернулась к настоящему. «Пожалуйста, — вновь взмолилась она, когда безмолвие стадиона взорвалось хаосом, — не дайте ему умереть».