Щит и Меч Огня (джен)

Каэль Ланье.

Ни в какие группы по исследованию ксигов он так и не попал. Наверное, он был слишком увлечен и настойчив, а потому ненадежен для хранения этой тайны.

Оставалось только наблюдать за ксигами через «Глаза бога» во время боев его первой пары Меча и Щита.

Затем была женитьба на Мадлен и полный отказ от этого «порочного увлечения», как называла Мадлен тотализаторы. Она всегда считала, что деньги, сделанные на крови, пользы не принесут. А еще ей было просто жалко Мечей и Щитов. Возможно, она жалела их, как жалела бездомных животных, не более, ведь она все же была золотой аристократкой до мозга костей, но ей все же удалось уговорить Каэля бросить Салон и продать пару обратно в Академию. Лет на десять он вообще забыл о существовании ксигов и Нижнего Мира. Да, в сезоны Дождей Сеть и телевидение разражались новостями с «поля боя», но все это как-то не трогало молодого доктора. У него была работа, которую он смог найти интересной, жена и маленький сынишка. Казалось, так будет всегда.

Но судьба над ним посмеялась. Мадлен погибла, когда в стеклянную витрину ателье, где она примеряла новое платье, въехал золотой сопляк на дорогом автомобиле. Каэль сначала держался только ради возмездия, и преступник заплатил сполна. По закону. А потом жить как-то стало и незачем.

Каэль вспоминал об этом периоде упадка духа с некоторым стыдом, ведь даже сын, которому на тот момент было всего семь лет, не был достаточным стимулом к жизни. Может быть, это потому, что Леон был так похож на Мадлен.

Интерес вернулся, когда в дверях его гостиной появился немного несуразный ученый-историк, серебряный Анутан Клермон. Он принес документы, содержание которых, на первый взгляд, было полным бредом, а на второй — вполне логичным объяснением всего.

Антуан Клермон не был ему другом. Они даже почти не общались в Университете. Разные факультеты, разные интересы, разные статусы. Но пару раз они спорили в бильярдной. О ксигах.

И теперь историк, чувствуя слежку и скорый арест, принес все, что смог собрать, тому, кого мог считать хотя бы частично единомышленником. И в обмен просил всего лишь одного — позаботиться о семье. Каэль обещал ему это.

Но обещания сдержать не успел. Через несколько дней стало известно, что Клермона арестовали и его семья тоже задержана. Обвинение было серьезным — государственная измена. Обо всем этом Каэль узнал, когда Стражи Порядка нагрянули к нему. За каждым шагом Антуана следили, и его визит к Каэлю не остался незамеченным. Несмотря на то, что Стражи были безукоризненно вежливы и почтительны и не посмели устроить обыск в доме золотого, Каэль понял, что его попытки помощи семье Клермонов могут плохо обернуться для него. А у него тоже есть семья — Леон. И он не может им рисковать.

Итак, Антуан Клермон скончался в тюрьме при невыясненных до конца обстоятельствах, а его семья оказалась в Нижнем Мире. Прямая помощь ссыльным могла плохо окончиться, поэтому обещание повисло в воздухе на долгие пятнадцать лет.

Эти пятнадцать лет Каэль потратил на поиск Меча Огня, ведь именно Меч Огня, согласно бумагам Клермона, могла показать Несмуа тайну ксигов. Но дело в том, что Меч такой специализации невероятно редок, а та Меч Огня, что уже была в Академии, постепенно сходила с ума.

Каэль назвал для себя несколько причин такой навязчивой идеи: во-первых, его до сих пор интересовали ксиги; во-вторых, он считал неправильным то, что Совет уже сотни лет обманывает его и других аристократов, держа всех за дураков; в-третьих, это был способ продолжить дело Клермона, обещание которому не получилось сдержать. И последнее тяготило больше всего, ведь Каэль привык уважать слово аристократа.

Но внезапно судьба предоставила ему все сразу. Меч Огня, которую привез Охотник из глубин космоса, Каэлю удалось заполучить за весьма приличную сумму. Сначала Каэль хотел направлять Меч, прямо говоря ей, что ей предстоит сделать, но в итоге отказался от этой мысли. Иномирянка могла взбунтоваться так, что никакая связь со Щитом не удержит. Поэтому пока он выбрал путь наблюдения и с некой долей удовольствия видел, что Меч интуитивно выбрала верное направление развития своей силы — объединение Огня с другими стихиями. Именно потому Каэль никогда не упрекал своих Меча и Щита за комбо с другими парами, хотя это и было против правил.

Кстати, о Щите. Его кандидатура подобралась сразу же — Каэль тайно следил за ссыльными Клермонами. И теперь появился шанс сдержать обещание пятнадцатилетней давности — позаботиться о семье Клермонов. Ведь теперь его содействие семье могло выглядеть уже не как пособничество семье изменника, а как прихоть господина, из каприза давшего семье Щита больше положенного.

Меч.

Я затрясла головой:

— Погодите, ничего не понимаю! То есть, вы взяли Рэя Щитом для того, чтобы помочь Клермонам? Правда, что ли?! А били вы его тоже для того, чтобы помочь?!

— Я обращался со своим Щитом так, как полагается, — спокойно ответил доктор, — и был в своем праве.

— Угу, в праве, — я заерзала на диване. — Настолько в праве, что однажды чуть не забили его до смерти. Хороша помощь, нечего сказать!

— Ты сама тогда чуть не умерла, — возразил Каэль. — А у меня чуть было не сорвался весь план из-за банальной ссоры Щитов. Вот я и… погорячился. Но это наказание в целом было справедливым. Не думаю, что меня можно упрекнуть в несправедливости, правда, Рэй?

— Нет, господин, — отозвался Рэй.

А я мысленно заорала: логика Несмуа не переставала меня убивать даже теперь, когда наше положение изменилось. В каком место это справедливо?!

Каэль удовлетворенно кивнул:

— Ну вот, Рэй, я выполнил перед тобой все обязательства согласно нашей сделке: вернул твою семью в Верхний Мир, заботился о них и поддерживал, а ты? В итоге выясняется, что ты скрывал от меня, что твой Меч ломает блоки памяти. Я замечал, что использование дара с каждым разом дается ей все менее болезненно, но списывал это на адаптацию. Но, выходит, ты меня обманывал? А как же наша сделка?

— В нашей с вами сделке не было ни слова о верности и преданности, — твердо ответил Рэй. — Речь шла о послушании и покорности. Разве я когда-нибудь перечил вам? Я продолжал исполнять ваш приказ — рассказывать о вспышках памяти Меча, но, по ее распоряжению, лишь то, что позволила она.

Каэль некоторое время молчал, удивленно глядя на Рэя, затем рассмеялся:

— И правда, речи не было. Недооценил я тебя в умении заключать сделки. И, судя по тому, что ты смог и со своим Мечом договориться, то торговаться ты умеешь. Вот тебе мой искренний совет: как отслужишь в войсках, иди учиться либо на торговое дело, либо в юриспруденцию. Такой талант не должен пропадать.

— Приму к сведению, господин.

Интересно, Рэй когда-нибудь перестанет называть господином этого психа? Привык, что ли?

— Что ж, — Каэль откинулся на спинку кресла и сложил руки на груди, — теперь вы все знаете, и я вам ничего не должен. Осталось только одно. Рэй, прах твоего отчима сейчас покоится в колумбарии Ланье. Мне удалось получить его после смерти Антуана Клермона. И раз ты теперь мне больше не принадлежишь, то забирай прах и арендуй полку в колумбарии сам.

Рэй встал и уважительно поклонился Каэлю. Наверное, в знак благодарности.

Но то, что кипело внутри меня с самого начала этой встречи, уже не могло удержаться внутри. Я тоже встала.

— А я? — мои кулаки сжались сами собой. — Не должен, говоришь? А мне тоже ничего не должен? Уверен?!

Каэль соизволил посмотреть на меня:

— Не понимаю твоего недовольства, Сорана. Даже Рэй, которому от меня доставалось явно больше, чем тебе, не имеет ко мне претензий, а ты чем недовольна? И не смей обращаться ко мне на «ты»…

— Рэй просто слишком добрый, видимо, — перебила я доктора. — И я не понимаю этого, если честно. Я-то до сих пор помню тот кровавый след на белой стене, к которой Рэй прислонился плечом после того, как ты его избил. Но сейчас речь обо мне! Я ведь не заключала с тобой никаких сделок. Это ты искал Меч, это из-за тебя меня похитили с родной планеты, засунули в голову чип, промыли мозги, бросили в ад и заставили сражаться с монстрами! И неизвестно, смогу ли я вернуться теперь домой!

— И чего же ты хочешь? — как-то устало вздохнул Каэль.

Чего я хочу? Вместо ответа я зажгла на руке Огонь.

Но сделать ничего не успела: между мной и психом-доктором оказался Рэй.

— Что ты делаешь?! — я была вне себя от злости. — Что, рабом быть понравилось? Плеть по вкусу пришлась? Он тебе пару подачек кинул, а ты его уже защищать готов?

— Да подумай ты хоть раз о себе! — впервые на моей памяти Рэй пропустил обращение «госпожа» и повысил на меня голос. — Не обо мне, не о нем, а о себе! Если ты его убьешь, то тебя если не казнят, то посадят и очень надолго. Ты такого для себя конца хочешь? А как же свобода, к которой ты так стремилась?

Я возмутилась:

— Не буду я его убивать, я не настолько глупа. С дороги!

Оттолкнув Рэй, я запустила огненную сферу в Каэля. Маленькую. С точным расчетом ему в волосы. Элегантно уложенная прическа вспыхнула, а в глазах Каэля, к моему удовольствию, успел промелькнуть страх, прежде чем я опрокинула ему на голову вазу с цветами. Огонь зашипел и потух.

Доктор застыл в кресле, вцепившись в подлокотники. На плече у него лежал георгин, вывалившийся из вазы. Смешно.

Я сорвала с пояса жетон, подтверждающий мою принадлежность этому человеку.

— Забирай. Вот теперь ты точно ничего не должен.

Я развернулась и вышла из комнаты, потащив за собой Рэя. В коридоре он остановился:

— Госпожа, господин Каэль…

Я вздохнула и, схватив Рэя за воротник, притиснула его к стене:

— Больше нет господина Каэля, есть смешной старик с жареной лысиной. Госпожи Сораны тоже больше нет, есть Ирина, которая согласилась еще немного побыть Мечом Огня. И Рэя тоже больше нет. Есть Райнар Клермон, свободный человек. А раз свободный… то имеешь право отказаться… если не хочешь…

И тут я сделала то, что, казалось, давно уже хотела сделать — потянулась к лицу Рэя. Я была готова к тому, что Рэй тоже будет мне «ничего не должен», но…

Меня охватили крепкие руки, и поцелуй Рэя был таким отчаянным, будто и он боялся, что я теперь «ничего не должна».