В июле не случилось войны (гет)

Наутро Россия проснулась уже при новом царе — им стал великий князь Дмитрий Павлович, как планировал ещё Николай II. А его молодая супруга, великая княгиня Мария, сделалась царицей — императрицей, равно её сестра⁽¹⁾. Сильно напуганный едва не произошедшем переворотом, Дмитрий I не стал продолжать политику предшественника, и первым же делом подписал с Англией мир…

Хотя чреду революционных событий было теперь так легко не прервать.

Потому что, наглядевшись на события в Санкт-Петербурге, народы всего мира взяли, что было под рукой, и восстали против своих господ.

Весной тысяча девятьсот двадцать первого года стихийно взбунтовалась Британская Индия. А потом — и Персия, не пожелавшая входить в состав ни одной из великих держав. Оттуда восстания, словно пожар, перекинулись на Кавказ и в Африку, где Германия, вытесняя Англию, навязывала свою власть. А следом, увидев слабость России, и основательно подготовившись за зиму, совсем близко от нас, поднялись поляки. Решив восстановить Речь Посполитую, некогда разрезавшую Европу от моря до моря. Но не в австрийской части, так как местным магнатам не хотелось терять государственные посты…

И это был далеко не последний народный бунт. Следующий, как и боялся Его Величество, затронул нашу страну.

Подражая полякам, забурлили боснийцы.

И на их бурление откликнулась Сербия, дождавшаяся удобного случая, чтобы присоединить к себе новый кусок земли.

Франц Иосиф воспринял известия, прилетевшие из Белграда и ставшего ему ненавистным Сараево, очень тяжело. Вероятно, в его памяти воскрес не только день неудачного покушения, но и далёкий тысяча восемьсот сорок восьмой год, когда народы Австрии точно так же поднялись, требуя своих прав. И императорскому двору пришлось спешно бежать из охваченной беспорядками Вены. Конечно, тогда русские войска помогли ему восстановить порядок и сохранить престол⁽²⁾. Но теперь, когда Россия сама едва держалась на краю хаоса, он не мог рассчитывать, что царь Дмитрий I удержит алчность сербов через Татьяну…

Подписанный семь с половиной лет назад пакт был забыт.

И единственной русской, готовой поддержать старого императора, осталась Ольга. Теперь почти неотрывно находившаяся при нём.

У Его Величества осталось уже очень мало физических сил. Болезнь, которую он упорно отрицал, буквально пожирала его изнутри. Он даже не мог провести смотр войск, отправлявшихся на подавление восстания и отражение сербских атак. Но Её Величество горячо заявила:

— Солдаты должны видеть своего императора, дабы не упал их боевой дух!

И уговорила Франца Иосифа выйти на балкон Хофбурга. Той — новой его части, которую он считал отвратительной и ненавидел⁽³⁾. Дабы поприветствовать оттуда марширующие по Вене колонны.

В те минуты она точно также находилась бок о бок с ним. Не полюбившаяся народу, как Елизавета Баварская — но сделавшаяся уже привычной белая фигурка рядом с серым мундиром. И готовая — о чём никто не должен был знать, — в любой миг подставить ему плечо. Потому что император не пожелал держаться за перила балкона. Однако, из-за болезни, уже не мог стоять долго…

Боевые действия против Сербии давались нашей армии тяжело. И многие при дворе, пусть и страшились гнева Его Величества, уже не шёпотом, а довольно громко начали признавать — эрцгерцог Франц Фердинанд был прав! Нужны реформы! Реформы, касательно федерализации, управления, армии и всего остального, вместо принятия которых рейхсрат тонул в бесконечных спорах ни о чём⁽⁴⁾… Успей провести их вовремя, наши войска бы не отступали. И под Аграмом и Лайбахом⁽⁵⁾ не пролилось бы столько австрийской крови…

Мы — фрейлины, в душе тоже соглашались с этим. Ибо сами слышали из уст солдат и офицеров об ужасах боёв и видели страшные раны. Пока на нашей земле громыхала война, Её Величество не могла сидеть без дела, ожидая победы. И, едва с фронта пришли первые поезда, отрядила нас работать в госпиталях — либо вязать и шить для бойцов и семей погибших необходимые вещи. Сама же она в первые пару месяцев ассистировала при операциях, быстро закончив курсы медсестры. Без страха присутствуя при ампутациях и извлечении пуль и осколков. Каждый день видя вокруг растерзанные тела, страдания и агонию умирающих…

Тогда она явила себя воистину сильной женщиной! И я рада, что кроме плакатов с Его Величеством, молящимся за победу⁽⁶⁾, на стенах висели и другие — изображающие Её Величество у кровати раненого солдата. Как жаль, что потом, когда несчастья остались позади, австрийцы сочли эти действия показными, дабы вытеснить образ Елизаветы…

Впрочем, кроме бдений в госпиталях, от тех дней у меня осталось слишком мало воспоминаний. И ныне я не могу сказать точно — вдруг и тогда они не верили в искренность Ольги?

1) Небольшая вольность — Дмитрий не стоял за Алексеем по линии наследования. После Алексея власть должна была перейти к его дяде Михаилу — брату Николая II, а следом — к его двоюродным дядьям из ветви Владимировичей — Кириллу, Борису и Андрею. Дмитрий же стоял в этой линии пятым. Но браки Михаила и Кирилла считались морганатическим и незаконным — т.е. они не имели права претендовать на трон. А брак с Марией, в свою очередь, усилил позицию Дмитрия, как наследника именно по линии Николая II. Т.е. — в нём фактически осуществился неудавшийся план на Ольгу — передать трон через дочь, но сохранив его в семье Романовых.

Вернуться к тексту

2) В 1848 году по Европе прокатилась серия революций, называемая «Весной народов». И в её итоге Габсубрги чуть не потеряли власть в Австрии, т.к. революционный народ аж изгнал их из Вены. Прекратить беспорядки им удалось только с помощью Николая I, который ввёл в страну русские войска.

Вернуться к тексту

3) Самые известные ныне части Хофбурга — Новый замок и Михайловское крыло были построены только в начале XX века. Согласно легенде, Франц Иосиф так ненавидел последнее, что приказал завесить все окна, из которых его было видно.

Вернуться к тексту

4) Исторический факт. На заседаниях рейхсрата — австрийского парламента, на самом деле постоянно ругались из-за пустяков, т.к. он не имел реальной власти.

Вернуться к тексту

5) Немецкие названия Загреба и Любляны.

Вернуться к тексту

6) Описание настоящего австро-венгерского агитплаката времён Первой Мировой Войны.

Вернуться к тексту