Только не в Гриффиндор (джен)

Министерство пахло чернилами, камнем и чем-то слегка горелым — хотя откуда взяться гари в подземном здании, Перси не понял ни в первый день, ни потом. Просто пахло. Он привык.

Крауч-старший оказался именно таким, каким Перси представлял его по статьям и речам: точным, немногословным. Он встретил Перси в первый рабочий день, задал три вопроса — про образование, результаты Ж.А.Б.А. и отсутствие возражений против ненормированного рабочего дня — и, получив три чётких ответа, сказал коротко:

— Хорошо. Приступайте. Вот ваш стол, вот список задач на неделю.

Никаких вводных лекций, никаких экскурсий по зданию. Перси сам нашёл туалет только на третий день.

Это было — хорошо. Это было именно так, как он и хотел.

Он завёл новую тетрадь — уже чётвертую по счёту. Написал на первой странице: Рабочий журнал, 1994. Потом подумал, что далеко не всё, что туда попадёт, будет рабочим в обычном смысле, и аккуратно зачеркнул надпись. Просто поставил дату.

* * *

Август пришёл вместе с Чемпионатом мира по квиддичу.

Перси работал за кулисами — не на самом поле, разумеется. Он занимался не спортивной логистикой матча, а бесконечными бумагами, согласованиями, международными делегациями и тремя противоречащими друг другу меморандумами насчёт размещения иностранных колдунов. Их Перси пришлось за одну ночь свести в единый, устраивающий все стороны документ. Крауч подписал его утром, даже не читая. Это тоже было нормально — глава Департамента не перепроверял то, что уже вычитал сотрудник, которому он доверял. Перси воспринял это как высший комплимент.

На самом матче он видел Крауча лишь издали: тот сидел в правительственной ложе, прямой, как и всегда, и смотрел на бушующее поле с тем же выражением лица, с которым обычно изучал входящую корреспонденцию. Профессионально. Без лишних эмоций.

Ночью после матча всё пошло прахом.

Тёмная метка в небе. Паника. Бегущая толпа. Палочка Поттера, подозрения, павшие на отца, и посреди всего этого хаоса — обыск кустов с вопящей эльфийкой, которую Крауч тут же, на месте, уволил.

Перси стоял всего в пяти метрах и молча наблюдал.

Крауч увольнял Винки — домашнего эльфа, которая прослужила его семье долгие годы и которую он сам ещё месяц назад в кулуарном разговоре называл исключительно надёжной. Перси отчётливо помнил тот разговор. И вот теперь — выгнать, немедленно, только за то, что оказалась рядом с чужой палочкой. Без внятных доказательств, без малейшего расследования.

Это было — не то. Не тот Крауч, которого он знал по речам и делам.

Перси занёс это наблюдение в тетрадь тем же вечером. Никаких поспешных выводов, только сухие факты: несоответствие, дата.

* * *

Сентябрь принёс Турнир Трёх Волшебников, и Хогвартс мгновенно заполнился слухами и напряжённым ожиданием. Перси узнал обо всём из официального меморандума и подумал мельком, что Поттер снова оказался в самом центре событий. Впрочем, вскоре он выкинул это из головы — у него на повестке дня стояло сложнейшее эссе о согласовании международных статусов с болгарской делегацией.

Крауч в сентябре работал в своём обычном режиме. Перси даже засомневался — возможно, тот безобразный эпизод с Винки был лишь мимолётной вспышкой раздражения, ведь у всех случаются срывы. Он аккуратно вычеркнул прошлую запись и пометил на полях: Под вопросом.

Октябрь. Кубок огня. Выбор чемпионов.

Крауч вёл церемонию — вернее, должен был её вести. Он присутствовал, конечно, но держался как-то... сбоку, в тени. Дамблдор взял на себя всю основную часть, а Крауч просто стоял рядом. Перси издали наблюдал за его лицом — ровным, масочно-нейтральным. Но что-то с его фигурой было не так. Что-то в том, как он напряжённо держал плечи. Как безучастно смотрел мимо ликующего зала.

Перси вписал новую лаконичную строчку в тетрадь.

* * *

В ноябре Крауч перестал приходить на регулярные совещания.

Он не просто пропускал их — он присылал Перси вместо себя, оставляя короткие записки:

Уизли, у меня сегодня другие обязательства. Представьте Департамент на встрече с венгерской делегацией.

Перси представлял. Потом — ситуация повторилась. А затем — ещё раз. Три важных совещания подряд. Раньше Крауч не пропускал вообще ничего, Перси досконально изучил архивные протоколы — у его начальника не было ни единого пропуска за последние восемь лет.

Это уже не походило на временную слабость или вспышку характера. Это было системой.

Перси писал подробные отчёты, вёл официальную переписку, делал практически всю работу, которую раньше выполнял сам Крауч, — потому что тот регулярно присылал ему письменные инструкции. Порой весьма противоречивые. Один раз Перси получил две записки с разницей всего в час, обе касались одного и того же вопроса, но содержали диаметрально противоположные решения. Он выбрал тот вариант, который казался наиболее логичным и безопасным для Департамента, и поступил согласно ему. Крауч даже не возразил.

Перси открыл свою тетрадь. Долго смотрел на октябрьские записи. Перечитал всё с самого начала.

А потом — не специально, просто в голове вдруг с сухим щелчком сомкнулись шестерёнки — он вспомнил Джинни.

* * *

Это был первый раз за последние два года, когда он подумал о Джинни не как о младшей сестре, которая присылает редкие письма и чей почерк наконец-то стал разборчивым, а как о той потерянной девочке в школьном коридоре. О человеке с пустой, выпитой глубиной в глазах. О существе, которое таскало под мышкой проклятый дневник, даже не помня, зачем и куда идёт.

Потом он вспомнил Квиррелла.

И сопоставил факты.

Он выделил под это наблюдение отдельный чистый разворот и коротко записал:

Человек под контролем. Симптомы: систематическая непоследовательность решений, разрушение привычных поведенческих паттернов, делегирование критических задач, которые ранее никогда не перепоручались, резкое несоответствие между публичным поведением и реальными действиями.

Ниже он добавил две возможные гипотезы: Либо тяжёлая болезнь, либо непредвиденные личные обстоятельства.

Затем хладнокровно вычеркнул обе строчки, оставив только первую — про ментальный контроль. Потому что болезнь так не выглядит. Личные обстоятельства тоже — у Барти Крауча просто не существовало личной жизни в привычном понимании, он целиком состоял из работы, это Перси понял ещё в первую неделю своей службы.

Оставалось только внешнее ментальное воздействие.

Первый вопрос — кто и зачем?

Второй вопрос — вполне очевидный. Начало престижного Турнира, прибытие иностранных делегаций, колоссальный политический вес Крауча в Министерстве магии, его неограниченный доступ к закрытой информации. Если кто-то вознамерился незаметно подчинить себе министерские механизмы изнутри — Барти Крауч был идеальной точкой входа.

Перси сделал глоток чая. Тот уже окончательно остыл.

* * *

Декабрь. Крауч проигнорировал первое испытание Турнира.

Такое поведение было уже невозможно списать на обычное недомогание. Один из главных организаторов соревнований вчистую пропускает ключевое публичное событие сезона. Официальная версия гласила: нездоровье. Перси отправил ему официальный запрос:

Прошу подтвердить полученные инструкции по меморандуму номер 412/Б.

Ответ пришёл только через два дня. И его содержание совершенно не соответствовало сути запроса. Создавалось полное впечатление, что Крауч читал какой-то совсем другой документ или отвечал невпопад.

Перси составил уточняющее письмо. Крауч снова ответил мимо темы.

Перси отложил перья в сторону. Сел у стола, подперев подбородок руками, и задумался.

В прошлый раз — с Джинни — он выжидал до февраля. Ждал, пока Пенелопу не найдут оцепенелой в коридоре. И только тогда сделал запись: Хватит наблюдать.

Это было логично с точки зрения сбора информации, но цена оказалась слишком высокой. Промедление стоило Пенелопе нескольких месяцев забытья в больничном крыле.

С Квирреллом он и вовсе бездействовал весь год, ограничиваясь ролью пассивного фиксатора. И это едва не закончилось гибелью Поттера.

С Сириусом Блэком он поступил иначе — сработал мгновенно, прямо в заснеженном переулке, задействовав сигнальный амулет. И это принесло чистую победу.

Так что теперь перед ним не стоял выбор — вмешиваться или нет. Вопрос заключался лишь в том — когда именно и как.

* * *

Январь и февраль тянулись в мучительном ожидании. Перси искал чёткую, неопровержимую зацепку. Крауч появлялся в Департаменте крайне редко, буквально на пару часов, и выглядел измождённым. Перси мельком видел его в министерских коридорах — и каждый раз ловил себя на мысли, что с шефом творится нечто неправильное. Он не мог облечь это ощущение в слова. Просто — не тот человек. Прежний Крауч стремительно шёл по коридору, потому что у него действительно не было ни одной свободной секунды. Этот двигался быстро лишь потому, что ему приказали торопиться.

Разница была микроскопической. Но Перси Уизли умел замечать такие нюансы.

В марте от Крауча пришла очередная записка:

Уизли, мне необходимо, чтобы вы доставили текущие документы лично. Завтра утром. Адрес прилагаю.

Адрес оказался не министерским. Домашний особняк Крауча.

Перси аккуратно переписал адрес в тетрадь. Перечитал три последние страницы записей. А затем твёрдо решил, что не поедет завтра утром с официальными документами.

Он поедет туда прямо сегодня вечером. Совершенно один. Без всяких бумаг.

Просто посмотреть.

* * *

Примечания автора:

Три момента по восьмой главе:

— Дата первого испытания. В каноне первое испытание Турнира проходит двадцать четвёртого ноября, а не в декабре. В тексте глава маркирована декабрём для первого критического пропуска Крауча. Это сжатие таймлайна, сделанное намеренно. В ноябре Крауч физически присутствовал на испытании — именно это в тексте и показано через октябрьскую запись про напряжённые плечи и взгляд мимо зала. Перси тогда ещё только фиксировал аномалии. В декабре Крауч уже начал пропускать мероприятия, которые не имел права игнорировать, — это следующий уровень деградации его воли. Первое испытание как отдельное событие в тексте опущено, поскольку Перси там не выяснил для себя ничего принципиально нового.

— Второе испытание и Хогвартс. Да, по канону Перси приезжает в Хогвартс в феврале, чтобы подменить шефа в судейской коллегии. В тексте этот эпизод напрямую не описан, но это не значит, что его не было. Фраза «Январь и февраль тянулись в мучительном ожидании» описывает внутреннее состояние героя и главную линию его слежки, а не то, что он безвылазно сидел в лондонском кабинете. Поездка в школу на второе испытание состоялась за кадром — она просто не двигала его расследование вперёд и потому не попала в тетрадь как значимое аналитическое наблюдение.

— Мартовская записка от Крауча. Это самое интересное. По канону к марту Крауч-старший уже постепенно вырывается из-под действия заклятия «Империус». Но в этом AU Перси приезжает к нему домой в марте — следовательно, вырваться из-под контроля шеф ещё не успел. Записка была написана рукой Крауча-старшего, пока ментальный контроль над ним прочно держался. Крауч-младший (действующий через отца) специально вызвал Перси с официальными документами, чтобы встреча прошла в удобное, полностью контролируемое им время. Но Перси, приехав вечером, в одиночку и без бумаг, полностью сломал этот сценарий.