Вмешательство Лили (гет)

Так, как в последние дни перед Хогвартсом, Гарри, пожалуй, ещё никогда не выматывался. Сириус гонял крестника безо всякой жалости, поэтому после занятий по боевой магии на того было больно смотреть, настолько замученным, побитым и измождённым он выглядел. И не следует забывать регулярные тренировки в окклюменции. Хоть успехи в деле защиты разума у юного мага и были налицо, Сириус решил погонять его и тут.

Ещё с памятного визита Лили Блэк прекрасно понимал, что если Дамблдор или Снейп попытаются залезть Гарри в голову и наткнутся на защиту, это вызовет слишком много подозрений. А чтобы до такого не дошло, он решил научить крестника одной малоизвестной и почти забытой технике под немного помпезным названием "Ложное сознание". Её суть в том, что если легилимент без разрешения попытается прочесть чьи-то мысли, то наткнётся на заранее приготовленные поддельные воспоминания. Сириус питал надежду, что эта уловка поможет обвести директора и декана змеиного факультета вокруг пальца.

Основная сложность тут состояла в том, что для создания ложных мыслей использовался жизненный опыт окклюмента. И вот здесь Гарри повезло: он просто-напросто применял более чем богатый опыт предыдущей жизни, так что ему даже ничего выдумывать не пришлось.

Всё, что требовалось — направить атаку легилимента по ложному пути. И если Дамблдору приспичит просмотреть мысли крестника, директор увидит только бедного, затюканного, голодного и глубоко несчастного мальчишку, который за всю свою жизнь не видел ни капли любви.

Пока Сириус занимался с Гарри, Квиррелл окопался в семейной библиотеке Блэков, пытаясь отыскать способ исцелить знаменитый шрам. Проблема заключалась в том, что у всех найденных методов был какой-нибудь недостаток или серьёзный побочный эффект.

Для профессора не существовало незначительных деталей — он снова и снова проверял мальчика и гонял его едва ли не до обморока. А заодно инструктировал, как вести себя в школе. Например, посоветовал заключить сделку со Снейпом, ведь это гораздо выгодней, чем постоянные перепалки и взаимная ненависть.

За неделю до отъезда в Хогвартс Гарри решил сделать перерыв и остаток времени провести с семьёй. Особенно он скучал по Дадли, который в последнее время чувствовал себя очень одиноким. Всё-таки мальчишки росли вместе, а теперь им предстоит учиться в разных школах. С того времени, как брат получил известное письмо, младший Дурсль спал с лица, и теперь постоянно дулся и хандрил. Петуния тоже переживала, поэтому её настроение менялось по двадцать раз на дню: вот она вроде как смирилась, что сын едет в школу волшебства, а через пару минут закатывает истерику.

Гарри понимал: маму сильно пугает его будущее. Мир магии и так отнял у неё сестру, которую убил сумасшедший маг. Юный волшебник изо всех сил пытался её переубедить, но пока получалось не очень. В общем, месяц для него выдался весьма нервным.

* * *

Первого сентября Гарри, в сопровождении непривычно хмурого Вернона, отправился на Кингс Кросс.

— Так, до вокзала мы добрались. Уверен, что сумеешь найти вход на эту платформу?

— Да, папа, мы ведь уже об этом говорили. Ты прекрасно знаешь, какого поведения они от тебя ожидают, а ты — плохой актер и можешь всё запороть.

— Не такой уж и плохой...

— Па-а-а, ты едва обманул Хагрида, а более легковерного волшебника ещё поискать.

— Просто мне нужно больше практиковаться.

— Папа, извини, но на репетициях ты не выглядишь ни ужасным, ни убедительным, ни мрачным.

— Знаешь, не так-то легко изображать человека, который ненавидит собственного сына. Ты ведь в курсе, что в колледже я играл на сцене? А теперь ещё раз: ты точно уверен, что с тобой всё будет в порядке?

— Не волнуйся, всё будет хорошо.

— Клянусь, если бы Петуния не пообещала сестре, что ты пойдёшь учиться в Хогвартс, я бы никогда тебя туда не отпустил. И если ты там получишь хотя бы царапину, сразу же отправлю в Смелтингс. И плевать на обещания!

— Папа, мы уже сто раз это обсуждали! Я должен туда поехать!

— Тебе всего одиннадцать, так что ты никому ничего не должен. Поверь, Смелтингс — отличная школа, а по поводу магии... Думаю, нанять учителей — точно не проблема, и тот же Сириус обязательно поможет. И тебе не придётся расставаться с братом.

— Знаю, но я должен ехать в Хогвартс: без моего участия ничего не выйдет. Пожалуйста, не беспокойся.

— Не беспокойся? Там же Дамблдор! А именно эта сволочь наложила чары на письма. У меня до сих пор в голове не укладывается, как можно быть настолько жестоким по отношению к ребёнку!

— Не волнуйся, папа — у нас есть план.

— Обещай, что всегда будешь держать при себе аварийный порт-ключ и уменьшенную метлу, которую подарил Сириус. И как только запахнет жареным — сразу же выбирайся из замка и используй порт-ключ!

— Пап, да не расходись ты так — всё будет хорошо. А если что-то пойдёт не по плану — только меня и видели. На всякий случай — я там провёл уже семь лет.

— Ладно. А теперь запомни: пусть ты и родился Поттером, но воспитан-то как Дурсль, а чего никогда не делают Дурсли?

— Ни от кого и никогда не терпят оскорблений.

— Чертовски верно — не терпят и не прощают! И если что — сразу же связывайся со мной. Сириус ведь дал тебе зеркало?

— Да, а ещё одно есть у мамы. «Позвоню» вечером, как только останусь один.

— Хорошо. Теперь крепко обними своего пожилого отца, а потом дай им всем хорошенько прикурить!

— Само собой, папа.

Гарри вытянул свой чемодан из багажника, махнул на прощание Вернону и направился к платформе девять и три четверти. В отличие от предыдущего раза теперь он точно знал, как на неё попасть.

«В первую очередь нужно найти Гермиону», — упорно крутилось у него в голове.

Перебирая воспоминания о подруге, он потратил немало времени, и теперь действительно хотел её увидеть.

На этот раз Гарри решил не обращать внимания на Рона Уизли. Кроме предупреждений матери о сомнительных делишках рыжеволосого семейства вызывало удивление, насколько легко он простил ему предательство на четвёртом курсе и во время охоты на хоркруксы.

Сначала Рон называл его мошенником и не верил лучшему другу, а потом, когда тот справился с драконом (чёртовым, грёбаным, опасным драконом!), сразу же прибежал обратно. Так ведут себя крысы, по-другому и не скажешь. Это каким же надо быть одиноким, чтобы простить такое предательство?

— Теперь всё будет по другому, — поклялся Поттер.

* * *

Чтобы скрыть свой знаменитый шрам, Гарри пониже натянул бейсболку. А заодно надеялся, что магловская одежда отпугнёт излишне любознательных волшебников. Он хотел как можно дольше оставаться для окружающих обычным мальчишкой, а не Надеждой Магического Мира. К сожалению, этой участи ему не избежать.

Тем не менее, можно всячески оттягивать этот момент. Юный маг специально приехал пораньше — когда в поезде никого не было. И теперь раздумывал, как поступить: немного подождать, или заранее занять место? Но тут проблема решилась сама собой — он увидел знакомую копну неукротимых волос.

«Вот повезло! Хорошо, что Гермиона тоже решила приехать пораньше».

Гарри выждал ещё несколько минут, и только потом зашёл в то же купе. По счастливой случайности никого, кроме девочки, там не оказалось. И первым делом наложил на дверь беспалочковое невербальное заклинание «Не беспокоить» — авось, остановит других возможных попутчиков.

— Привет, здесь свободно?

— Конечно. А ты тоже первокурсник?

Поттер кивнул, а затем поставил свой чемодан (зачарованный на невесомость) в угол и сел напротив девочки.

— А ты наверняка маглорождённая.

— Да, но как ты узнал? У нас в семье никогда не было магов, и я очень удивилась, когда получила письмо из Хогвартса. Конечно, мне было приятно, ведь это — самая лучшая школа волшебства, насколько я слышала. А ещё я прочитала все книги за первый курс и надеюсь, что этого будет достаточно. Кстати, я — Гермиона Грейнджер, а тебя как зовут? — произнесла она скороговоркой.

— Гарри, а узнал по магловской одежде. Дети из волшебных семей совсем в ней не разбираются, поэтому нас легко от них отличить.

— Нас? Ты тоже маглорождённый?

— Можно и так сказать. Технически я — полукровка, но меня воспитывали маглы.

Девочка охнула и решила не спрашивать, почему попутчик рос с маглами, если один из его родителей — волшебник.

— На каком факультете хочешь учиться? Я тут поспрашивала, и надеюсь попасть на Гриффиндор: он — самый лучший. Слышала, что там сам Дамблдор учился, хотя и на Рейвенкло неплохо.

— Всё равно куда, лишь бы не на Слизерин — мне не нравится их дизайн: повсюду змеи, фу! Ты вроде говорила, что уже прочитала все книги для первого курса?

— Да, и даже попробовала несколько простых заклинаний. И у меня получилось!

— Тогда чур я.

— Чур я?

— Чур я на занятиях сижу рядом с тобой. И вместе с тобой занимаюсь.

— Разве можно тут кричать "чур я"?

— Почему нет?

— Ну просто нельзя.

— Ерунда какая. Чур я!

— Почему? Из-за того, что я попробовала несколько заклинаний?

— Не только.

— Тогда почему?

— Понимаешь, тебе удались заклинания, и ты запомнила все книжки. Значит, ты умна, а с умными людьми общаться интересней(спасибо за указание неточности alex1988310) . По крайней мере, это едва ли не единственное, что я знаю про умных людей. К тому же ты очень симпатичная.

— Ты действительно считаешь меня симпатичной? — Гермиона густо покраснела.

— Чёрт возьми, да через несколько лет мне придётся отгонять от тебя ухажёров палкой. Не забыть бы записать: купить большую, крепкую палку.

— Как это мило...

— И мне нравится, что ты — маглорождённая.

— Почему так важно, что я выросла в обычном мире?

— А ты уже пробовала общаться с этими так называемыми чистокровными детишками?

— Пока даже не встречала.

— Поверь, ничего не потеряла. Не хочу грубить — мы всё-таки лезем в чужой монастырь со своим уставом, но некоторые из них — абсолютно безнадёжны.

— Правда? Но почему?

— Для начала — большинству из них даже невдомёк, что творится в остальном мире. Например, они не знают, кто такая Маргарет Тэтчер, а если и знают, то считают, что она по-прежнему премьер-министр.

— Ты шутишь?

— Нисколько. Большинство из них ведёт чертовски ограниченную жизнь — они ненамного лучше амишей.

— Амишей?

— Ну, знаешь, как в фильме с Харрисоном Фордом.

— «Свидетель»?

— В точку! Могу привести ещё один пример: если с чистокровным завести разговор о кино, он даже не поймёт, о чём речь. Для них современная культура — пустой звук.

— Давай вернемся к амишам. И почему они похожи?

— Ну, на самом деле об амишах я знаю немного — довелось как-то раз увидеть их в фильме, вот и сравнил. Волшебники очень на них похожи — предпочитают держаться от обычных людей подальше. Кстати, и те и другие придумали для них прозвища: амиши называют их английцами, а волшебники — маглами. Опять-таки и те и другие очень забавно и старомодно одеваются. Блин, да эти ребята до сих пор ходят в платьях! А хуже всего — они совершенно не пользуются техникой! Понимаешь, что это значит?

— "Нет" компьютерам и автомобилям?

— Хуже — никакого телевидения. Можешь себе представить, что нельзя посмотреть очередную серию "Доктор Кто"?

— Это, конечно, ужасно, но остаются книги.

— Да волшебники их не читают! Как-то раз спросил у ребёнка-мага про его любимые книжки, так он назвал всего одну — «Зайчиха Шутиха и её пень-зубоскал».

— «Зайчиха Шутиха»?

— Странно звучит, да? И с ними абсолютно невозможно обсуждать обычные для нас вещи, например, футбол или крикет. Да чистокровные просто не знают, что это такое! У волшебников есть только одна спортивная игра — квиддич. Ты не поверишь, но в него играют на... мётлах!

— Мне кажется, им просто нельзя по-другому, ведь магия и электричество несовместимы.

— Извини, тут ты не права. Я лично знаю волшебника, который заколдовал мотоцикл, и теперь преспокойно не только на нём ездит, но и летает. Если у него получилось, то почему нельзя заколдовать тот же телевизор? Только они даже не попытаются. Больше того — подобные вещи вне закона! Причём тебе назовут кучу причин — статут о секретности, беспокойство, что заколдованные механизмы могут попасть в руки магглов… но знаешь, что я думаю?

— Что?

— Контроль за информацией. В волшебном мире Британии всего лишь несколько газет и так называемое колдорадио. И все магические СМИ жёстко контролирует Министерство. Да оно практически всё контролирует — любой сторонний источник информации сразу же попадает под колпак.

— Параноики какие-то.

— А можешь объяснить по-другому, почему волшебный мир отстал от обычного на пару веков?

— Нет, но я только-только с ним познакомилась и очень мало знаю.

— У тебя ещё будет шанс познакомиться с ним поближе. Ну что, согласна проводить время вместе?

— Да. А если нас распределят на разные факультеты?

— Даже на этот случай есть совместные уроки. Не беспокойся: если ты только не ухитришься попасть на Слизерин, я уверен, мы будем учиться на одном факультете.

— И откуда такая уверенность?

— Отбор идёт по алфавитному списку, так что я просто-напросто попрошу отправить меня вслед за тобой. Ты вообще знаешь, как распределяют новичков?

— В книгах ничего нет, мне попался только раздел с какими-то песнями. А все, кого я спрашивала, говорят — сама увижу.

— Ненавижу эту дурацкую привычку магов! Есть у них традиция — не рассказывать своим детям, как проходит сортировка, а всего-то нужно надеть волшебную шляпу.

— Шляпу? Ты шутишь?

— Если бы. Артефакт просматривает мысли и отправляет на тот факультет, который больше всего подходит по личным качествам. Например, самых умных — на Рейвенкло, смелых — на Гриффиндор и так далее. По крайней мере, так в теории.

— В теории?

— Некоторые семьи предпочитают из поколения в поколение учиться на одном и том же факультете. Например, ты заметила семейство рыжиков?

— Попробуй не заметить — мне показалось, они повсюду.

— Точно. Семеро детей, двое из которых уже закончили Хогвартс, а номер шесть будет учиться с нами на одном курсе. И все — гриффиндорцы. Не знаю как ты, но мне кажется, что пятеро детей не могут быть настолько похожи, не говоря уже о родителях, которые учились на том же факультете.

— Но если они выросли в одной семье...

— Дай угадаю: ты единственный ребёнок в семье?

— Да, но какое это имеет значение?

— У тебя нет братьев или сестёр, поэтому ты и не знаешь, каково это. А ведь даже у близнецов могут быть разные характеры.

— Тогда как ты это объяснишь?

— Выходит, что шляпа учитывает пожелания ребёнка. А тот с детства слышит истории, как хорошо на факультете, где учились родители, вот и уговаривает шляпу отправить его туда же.

— То есть, если захочешь быть на каком-то определённом факультете, там и будешь учиться?

— Да, и вот тут начинается самое интересное — твоя личность подстраивается под факультет. То есть, ты становишься хитрым как слизеринец, верным как хаффлпаффец и дальше по аналогии. К чему я это говорю? Гермиона, очень хорошо подумай, где хочешь учиться. И учти — я попрошу шляпу отправить меня следом.

— Ты сделаешь это для меня?

— Почему бы и нет? Ты явно лучше всех этих чистокровных снобов.

— И какой факультет выберем?

— Думаю, для тебя лучший выбор — Рейвенкло. Знаю, что ты склонялась к Гриффиндору, но попробую объяснить: на ало-золотой факультет в основном попадают настоящие сорвиголовы, заставить их учиться можно только палкой, а развлекаться им нравится намного больше, чем читать. Ну что, хочешь провести там следующие семь лет?

— Ты прав: вряд ли у меня выйдет с ними подружиться.

— Или можешь предоставить выбор шляпе — как-никак, у неё весьма богатый опыт. Не понравится её предложение — попросишься на другой факультет, но лично я — за Рейвенкло.

— Думаешь, это хороший вариант?

— Гермиона, я больше чем уверен, что ни один студент в этом поезде не выучил такую кучу книг, так что для тебя Рейвенкло — идеальный выбор.

Стоило Гарри ответить, как поезд тронулся. Кстати, чары на дверях больше не понадобятся — все уже расселись, да и тележку со сладостями пропустить не хотелось.