Преступление и наказание (джен)

В ванной было чисто. Поднявшись по лестнице, Гарри долго разглядывал преобразившееся помещение. Снейп не только вычистил его с помощью магии, но и снабдил новыми полотенцами в тон стен и даже зашел так далеко, что расставил на стойке небольшую коллекцию туалетных принадлежностей.

Гарри решил, что Снейпу надоело состояние, в котором находилось помещение, и, поскольку Гарри больше не нуждался в наказании, привел его в порядок.

Снейп даже починил водопровод, что Гарри обнаружил, когда едва не ошпарился, включив горячую воду на максимальном положении. Разумеется, Гарри знал, что не следует пользоваться туалетными принадлежностями Снейпа: это не какие-то остатки от предыдущих жильцов, и они не предназначались для драгоценного Мальчика-Который-Выжил, даже если и были приглашающе расставлены на стойке. Ха, Снейп, скорее всего, сделал это намеренно, чтобы потом у него появился повод поорать. Поэтому Гарри ограничился остатками старого куска мыла, что было не так уж и плохо. Да, определенно, это было лучше, чем ничего.

Но других полотенец на вешалке не оказалось, поэтому он насладился огромным банным полотенцем цвета морской пены. Небольшое благо, но, учитывая, как плохо все складывалось в последнее время, Гарри был рад любой мелочи.

Он быстро вытерся, изо всех сил стараясь запереть за стеной в сознании бурно кружащиеся мысли. Совершенно непонятное поведение Снейпа. И это… «наказание». Снисходительность профессора в свете того ужасного допроса…

Проклятый Снейп. Пусть отправляется к чертям собачьим! Он пожалел Гарри, даже если и отрицал это. Нет, им точно двигала жалость, иначе с чего бы Снейпу, этому порожденному адом ужасу подземелий, ходить на цыпочках вокруг бедненького Гарри Поттера, отправлять его в душ и просить лечь спать пораньше после проявления столь вопиющего неуважения? Господи, да Снейп даже не выглядел рассерженным. Раздраженным — да, но если бы раньше — в любой другой раз — у Гарри хватило духу сказать профессору в лицо, что он совершил что-то только потому, что ненавидит его, просто чтобы разозлить, Снейп закопал бы его на месте. Миллион баллов за неуважение, отработки до тридцати лет.

А не душ и чтение в постели.

Гарри быстро оделся, в очередной раз отгоняя от себя неприятные мысли. Еще пару дней. Сегодня среда, суд состоится в пятницу утром. А в пятницу днем Гарри отправится обратно к милым родственникам, где его будут открыто презирать. Где он будет точно знать, чего ожидать.

Он не станет проводить вне дома много времени, больше Гарри не совершит подобной ошибки. Он постарается сидеть в комнате как можно дольше, даже если это сведет его с ума. И он будет работать над тем, чтобы вычеркнуть из памяти воспоминания о днях, проведенных с ненавистным профессором.

Гарри вернулся в свою комнату, достал из сундука учебник (сегодня по гербологии) и устроился в кровати. Тяжесть одеял вызывала странные, но приятные ощущения после того, как приходилось обходиться мешаниной одежды. В изголовье лежало несколько хорошо взбитых подушек, на которые Гарри мог опереться, — роскошь, которую ему никогда не позволяли у Дурслей.

Он попытался читать учебник. Попытался затеряться в главах и иллюстрациях фантастических волшебных растений (хотя гербология как таковая не была его любимым предметом). Попытался проявить интерес к волшебным светящимся грибам, которые росли в пещерах и выделяли споры, способные привести взрослых людей в столь безумное исступление, что те голыми руками разрывали все движущееся существа, попавшие в поле их зрения, пока не получали надлежащее противоядие.

Но Гарри мог думать только о том, как Снейп покачал головой, запрещая ему мыть посуду. О том, как разъяренный профессор приказал ему спуститься с крыши, рыча, что Гарри мог упасть и сломать себе шею. Снейп, кажется, забыл, что Гарри не раз и не два приходилось носиться по воздуху с непостижимой скоростью на тонкой палке, гоняясь за маленьким золотым мячиком, часто поднимаясь на огромную высоту, раз в тридцать выше этой проклятой крыши. И летал он над территорией, на которую, конечно же, не были наложены амортизирующие чары.

Возможно, на самом деле Снейпа беспокоила реакция Дамблдора. Ха, определенно беспокоила, ведь Гарри был драгоценным, избалованным маленьким спасителем, верно? А то, как до последнего времени к нему относились родственники, просто никто не замечал. Снейп боялся, что, если он станет обращаться с Гарри как Дурсли, Дамблдор устроит ему головомойку.

А ведь Гарри говорил Снейпу, но до того верно так и не дошло: Дамблдору было все равно, что бы ни происходило с Гарри, лишь бы тот остался жив к концу лета. А он останется. Дурсли были ужасны, но не настолько.

Да, это все жалость и страх перед Дамблдором. Вот что двигало профессором.

Гарри бросил читать, позволив учебнику по гербологии небрежно шлепнуться на пол. Все равно он устал после утренней работы, хотя это и было жалкой отговоркой. У Дурслей он работал целыми днями и не чувствовал себя настолько измотанным. Хотя, пожалуй, он и тогда утомлялся до изнеможения, но не обращал внимания на свои ощущения, поскольку ожидалось, что он справится с трудностями и станет выполнять работу без жалоб.

Гарри заснул беспокойным сном только поздней ночью, после того, как провел долгие часы, глядя на стену и задаваясь вопросом, почему Снейп приказал ему спуститься с крыши вместо того, чтобы вновь наложить эти — столь важные — амортизирующие чары.

* * *

Четверг прошел без происшествий. Снейп не обращал на Гарри никакого внимания (за исключением строгих напоминаний во время еды). Гарри приступил к уборке заднего двора, но она не взяла много времени, и как только с работой было покончено, он растерялся, не зная, чем заняться. Снейп скрылся в лаборатории, которая, — Гарри проверил, — находилась в подвале, и Гарри прекрасно понимал, что лучше не мешать тому работать.

Так тянулись часы. Гарри пытался развлечь себя учебниками, которые читал на диване в гостиной, чтобы Снейп не смог снова придраться к его выбору, если заглянет с проверкой.

Учебники не слишком занимали Гарри. Он почти желал, чтобы Снейп вернулся и начал язвить в его адрес, потому что это позволило бы хоть немного отвлечься. Боже, с каким удовольствием Гарри опять накричал бы на Снейпа. Хотя он не был настолько глуп, чтобы ни с того ни с сего начать орать на профессора, словно какой-то псих. По крайней мере, пока.

Гарри было так скучно, что он рискнул просмотреть книжные полки Снейпа (хотя ему, определенно, не хватило смелости, чтобы прикоснуться хоть к одному из томов). Коллекция была столь же странной, сколь и обширной. И далеко не столь запущенной, как остальная часть дома. На полках, где хранилось всё, от магловской литературы до дорогих на вид томов по теории магии, не было даже тонкого слоя пыли. Ничего по темным искусствам, хотя Гарри предположил, что Снейп не стал бы оставлять нечто подобное в свободном доступе.

На полках стояло несколько сильно потрепанных книг по защите, которые Гарри был бы не прочь полистать, на самом деле. Но он не был настолько склонен к самоубийству, чтобы трогать личную собственность Снейпа. Тот содрал бы с него шкуру живьем.

Так что Гарри довольствовался перечитыванием своих книг, даже по зельям (хотя материал главы был написан настолько сухо, что чуть не вогнал в сон). Он как раз просматривал учебник по трансфигурации, думая о том, как обрадовалась бы Макгонагалл, узнай она об этом, когда в гостиную стремительно вошел Снейп.

— Ужин, — объявил он тем же холодным, безличным тоном, который в последнее время взял на вооружение.

Гарри постарался избежать взгляда профессора. Аккуратно закрыв книгу, он положил ее на кофейный столик, поверх других, принесенных им вниз. Его мышцы были очень напряжены, вызывая ощущение, что тело одеревенело: Гарри ждал неизбежной конфронтации. По правде говоря, он ждал ее весь день.

Потому что Снейпу наверняка было что сказать по поводу поведения Гарри накануне. Поразмыслив, профессор, несомненно, решил принять его предложение и вернуться к роли злобного мучителя. И конечно же, у него было достаточно времени, чтобы разработать подходящий план, как раздавить Гарри и превратить его в хнычущее ничтожество.

Но Снейп не выказывал никаких признаков того, что Гарри ему хотя бы неприятен. Каждая клеточка его существа излучала полнейшее безразличие.

Гарри осознал, что это новое отношение нравится ему не больше, чем жалость. По крайней мере, ненависть и отвращение Снейпа были искренними. Да, Гарри определенно было что сказать в защиту прямоты и честности.

Но Снейп, наверное, рассудил, что не стоит тратить столько времени на чертова Гарри Поттера. Возможно, он решил игнорировать своего незваного гостя в течение оставшегося короткого времени, которое они были вынуждены провести в обществе друг друга.

«Это не имеет значения», — напомнил себе Гарри. Они переживут завтрашнее слушание, и тогда он сможет рассчитывать на то, что больше не увидит проклятого Северуса Снейпа до начала фарса, который в Хогвартсе предпочитали называть «уроком зельеварения». Поэтому Гарри стиснул зубы, поднялся на ноги и поплелся на кухню, где состоится предпоследний, — как он надеялся, — обязательный прием пищи за столом профессора.

Снейп по-прежнему не позволял Гарри самостоятельно наполнять тарелку. Профессор выхватил ее у Гарри и стал накладывать различную снедь точно так же, как поступал каждый раз с тех пор, как вернулся со своих таинственных дел. Гарри принялся за еду, прекрасно понимая, что ему не позволят уйти, пока он не очистит тарелку. На днях он обнаружил, что Снейп тайком наложил на его стул какие-то прилепляющие чары, которые не отпускали его, пока не сочтут, что Гарри съел необходимое количество. Тупой ублюдок.

— Твоя семья будет присутствовать на завтрашнем слушании, — сообщил Снейп, — а двоюродный брат выступит в качестве свидетеля. Подозреваю, что дело не закроют так быстро, как хотелось бы, поэтому я приготовился бы к более длительному разбирательству, возможно, оно затянется до полудня.

Гарри не знал, как расценивать эти слова. Как предупреждение? Может, Снейп решил рассказать обо всем заранее, чтобы Гарри не сорвался и не набросился на кузена, словно какой-то невменяемый зверь?

— Я могу держать себя в руках, сэр, — холодно пробормотал он, уничтожая вилкой приготовленную на пару морковь.

— Хм. — Нейтральный звук, не выражавший ни уверенности, ни сомнения. Гарри захотелось ткнуть Снейпа ножом для масла. — Тебя могут вызвать в качестве свидетеля на более позднее слушание, как только начнут судить твоего кузена и его друзей. Возможно, было бы разумно подготовиться к заседанию и выпить успокаивающее зелье…

— Я сказал, что могу держать себя в руках, — прошипел Гарри, вонзая вилку с такой силой, что зубья заскрежетали по фарфору, а металл начал поддаваться. — Сэр! — Он попытался встать из-за стола, но прилепляющие чары крепко держали его. Зарычав от досады, Гарри так сильно сжал руки в кулаки, что костяшки пальцев побелели.

— Это не вопрос самоконтроля, — спокойно ответил Снейп. — На тебя не может не повлиять напряженная обстановка, как и встреча с родственниками, которые, скорее всего, будут всеми силами пытаться доказать твою вину…

— Позвольте мне встать, — перебил Гарри, пытаясь подняться вместе со стулом. — Не собираюсь больше вас слушать…

— Мистер Поттер, сядьте и доешьте ужин. — Тон Снейпа стал жестким и резким, не оставляя места для неповиновения. — Немедленно.

Внезапно Гарри остро захотелось швырнуть тарелку на пол. К черту приличия! К черту решение не злить Снейпа! Вчера Гарри уже пытался и потерпел неудачу. Возможно, сегодня ему повезет, и он положит конец этой странной причуде профессора, что бы она ни выражала.

Но вместо этого он ответил раздраженно:

— Я не голоден…

— Ты ведешь себя как ребенок, и если немедленно не прекратишь устраивать сцену, я лично исправлю это: накормлю тебя насильно и отправлю в постель. Ясно?

А-а-а, унижение. Поскольку физический труд не смог сломить Гарри, Снейп решил обращаться с ним как с младенцем. Ведь и прошлой ночью он поступил именно так, правда? Наверное, ему показалось, что Гарри это очень расстроило. Гораздо сильнее, чем произошло на самом деле. Возможно, он вообразил, что Гарри злился всю ночь из-за того, что его отправили спать столь унизительно рано.

— Ладно, — согласился Гарри, с вызовом встречая взгляд прищуренных черных глаз. — Давайте. Вперед. Но я не собираюсь продолжать здесь сидеть и слушать, как вы твердите, что я больной на голову. Ни за что!

— Никто такого не говорил. А сейчас сядь. — Снейп подкрепил свои слова вспышкой беспалочковой магии, раньше Гарри видел подобное только у Дамблдора. — И делай, что сказано.

Теперь и сам стул был приклеен к полу, делая Гарри совершенно неподвижным. Оказалось, что Снейп не совершил дилетантской ошибки и применил прилепляющее заклинание не только к одежде Гарри, что было досадно, поскольку в этот момент Гарри с радостью снял бы штаны, лишь бы убраться подальше от ублюдка.

Однако то, что Гарри застрял за столом, под давящим взглядом Снейпа, не помешало ему попробовать дать хоть какой-то отпор. Тяжело дыша, он скрестил руки на груди и постарался смотреть на профессора как можно уверенней. Его взгляд стал пристальным и злым, побуждая Снейпа выполнить свою угрозу.

Снейп глядел на Гарри прямо, но на его лице не появилось ни капли отвращения или ярости. Напротив, его ответный взгляд выражал скорее разочарование — хотя, может, негодование. Что бы это ни было, выражение было слишком мягким, чтобы Гарри мог ему доверять.

Через несколько мгновений Снейп встал и стремительно вышел из комнаты. Гарри уже решил было что-то закричать ему вслед — даже был готов перевернуть этот проклятый стол, — когда Снейп вернулся с флаконом в руке. Он поставил его перед Гарри и коротко скомандовал:

— Пей.

Гарри оттолкнул флакон:

— Вы сошли с ума, если думаете, что я позволю накачать меня какой-то…

— Это успокаивающее зелье, — прервал Снейп, — и оно тебе явно необходимо, раз ты не в состоянии даже обсуждать завтрашнее слушание, не впадая в истерику…

— Нам нечего обсуждать, и в завтрашнем дне нет ничего такого, что могло бы вызвать у меня истерику! Думаете, в том, что тетя и дядя рассказали всем, что я преступник, есть что-то новое? А знаете, где, по их словам, я пребываю во время учебного года в Хогвартсе? Ну, что они говорят соседям? Что я нахожусь в охраняемом институте для неисправимых мальчиков-преступников. Иначе, черт возьми, почему все приняли за факт, что я совершил преступление? Как вы думаете?

— Поттер…

— Я не устраиваю истерику, я злюсь, что мне приходится сидеть на этой кухне и слушать, как вы твердите о том, что я неуравновешен, хотя ни черта не знаете. Честно говоря, я готов вернуться в тюрьму, несмотря на шанс столкнуться с Пожирателями Смерти. Я предпочел бы испытать судьбу, а не терпеть ваши издевательства лишнюю секунду только потому, что у вас есть такая возможность…

— Поттер! — прервал его Снейп, повысив голос. Громкость и опасные нотки в голосе — те самые, которые сообщали, что Снейп вот-вот взорвется гневом, — заставили Гарри опустить взгляд на стол. Слова застыли в горле. — В моем присутствии никогда не делай легкомысленных замечаний о своей жизни, в том числе о силах, которые с легкостью могут положить ей конец. Я не потерплю, чтобы ты глумился над жертвами, принесенными ради тебя. Тебе… ясно?

Этому упреку удалось тронуть Гарри. Как бы он ни ненавидел Снейпа, как бы ему ни хотелось притвориться, что ублюдок всегда неправ, Гарри знал правду. Ясно сознавал ее каждый раз, когда приближались дементоры, по тому мучительному крику, который не мог стереть из памяти, как бы сильно ни старался. Его мать и отец отдали все, что у них было, ради него. Самое меньшее, что Гарри мог сделать, — это показать, что уважает их жертву. Даже в присутствии Снейпа.

— Да, сэр, — сказал он едва слышно.

В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь сердитым дыханием Снейпа, которое постепенно успокаивалось. Наконец профессор продолжил:

— Я ни в коем случае не хотел сказать, что ты неуравновешен. Завтра тебе предстоит испытание, которое может расстроить и взволновать любого взрослого, не говоря уже о… молодом человеке… с особой историей.

Гарри услышал колебание в голосе Снейпа и был уверен, что тот едва удержался, чтобы не назвать его ребенком, словно это могло бы взбесить Гарри снова. Что, вероятно, и произошло бы.

— Я всего лишь предлагаю средство для облегчения твоего состояния. Вещество, приглушающее эмоции, чтобы смягчить стресс завтрашнего дня.

Слова были произнесены ровным и… уважительным тоном. У Гарри возникло ощущение, что язык прилип к гортани. Ему хотелось бы усомниться в искренности Снейпа, но сделать это было непросто из-за полного отсутствия каких-либо уничижительных комментариев или язвительных реплик. И если уж на то пошло, Снейп не сказал ничего такого уж оскорбительного, просто предложил успокаивающее зелье и предупредил Гарри насчет Дурслей. А Гарри сорвало с катушек.

Че-о-орт. Неудивительно, что Снейп принес ему это зелье. Гарри заставил себя сделать несколько глубоких вдохов, а затем ответил раскаянно:

— Простите, сэр. Я… я не понял.

Три удара сердца прошли в невыносимой тишине, а затем Снейп ответил столь же спокойным тоном:

— Неважно. Оставим это в прошлом.

Положительно, Снейп поступил на редкость великодушно. Просто невероятно. Но Гарри знал поговорку о дареных конях.

Он услышал тихий звон стекла о дерево и, подняв голову, обнаружил, что Снейп вновь придвинул к нему успокаивающее зелье. Значит, профессор не собирался оставлять эту тему. Что ж, ладно. Гарри схватил флакон, откупорил и осушил так быстро, как только смог. По крайней мере, это варево было одним из самых приятных на вкус, не горькое и не противное.

Прошло совсем немного времени, буквально несколько секунд, и Гарри словно окутало одеяло — зелье начало действовать. Затянувшийся, томительный гнев угас до едва заметного раздражения, но даже оно ощущалась не столь важным.

— Доедай.

Гарри смутно возмутило то, как властно Снейп отдал приказ, но, опять же, этого оказалось недостаточно, чтобы вызвать ответную реакцию. Когда зелье успокоило внутреннюю ярость, Гарри смог полностью осознать, насколько голоден.

Поэтому он опять придвинул к себе тарелку, бросил раздраженный взгляд на Снейпа и сделал, как ему было велено.

Снейп снова уселся на стул, не сводя темных глаз с Гарри.

— Мы выходим завтра в десять, чтобы успеть прибыть к месту аппарирования с запасом времени. Я ожидаю, что к этому часу ты будешь готов, одевшись уместно для слушания.

Затуманенный разум Гарри начал мысленно перебирать содержимое сундука. Да, у него имелась приличная пара брюк и старая рубашка Дадли, которую он получил несколько лет назад, и поэтому она была не слишком ему велика. Гарри надеялся, что это удовлетворит Снейпа с его строгими стандартами.

На мгновение между ними повисла неловкая пауза, затем Снейп продолжил тем же ровным тоном:

— У тебя есть какие-нибудь опасения или вопросы?

Гарри без особого энтузиазма ковырял вилкой в зеленой фасоли, пытаясь сформулировать ответ.

— Полагаю, мне пора собирать вещи? — пробормотал он наконец.

Его мысли обратились к альбому в сарае. Неприятный укол паники прорвался сквозь спокойствие. Он должен найти способ достать альбом, желательно так, чтобы Снейп не узнал о нем. Проклятье, почему это не пришло ему в голову раньше?

— Для чего? — спросил Снейп, резко отложив вилку.

Гарри слегка поскреб зубцами по тарелке:

— Чтобы завтра сразу уехать. После…

— И куда ты пойдешь?

Гарри сжал вилку так крепко, что твердый металлический край впился ему в руку.

— Вернусь к Дурслям, раз уж вы сказали, что меня оправдают…

— Ты никогда не вернешься к этим отбросам, — быстро ответил Снейп, его слова прозвучали жестко и решительно. — Что заставляет тебя думать, что тебе позволят это после их позорного поведения?

Гарри вздохнул:

— Знаете, они в самом деле верят, что я преступник. Они боятся магии, хоть это и смешно. Думаю, если кто-нибудь с ними поговорит, они больше не совершат ошибки и не бросят меня гнить в камере…

— Я не имею в виду последний инцидент, Поттер. Твои родственники долгое время проявляли жестокость и пренебрегали своими обязанностями…

Успокаивающее снадобье явно не помогало. Голос сам собой повысился до такой степени, что у Гарри запершило в горле.

— Не смейте говорить так, будто хоть что-то знаете! Вы вынудили меня рассказать о наших отношениях, но все перепутали и исказили!

— Голые факты невозможно исказить, — ответил Снейп, его голос был по-прежнему мягким и невозмутимым. — Но мы не станем об этом спорить. Ты не вернешься к родственникам ни завтра, ни когда-либо еще.

В груди Гарри зародилась надежда.

— Куда же я пойду? В Нору? — Было такое раннее лето. Гарри даже не ожидал, что подобное возможно.

Хотя за этой мыслью сразу же последовало воспоминание о письме, присланном миссис Уизли. Наверное, это было мелочно и по-детски, но Гарри не думал, что сможет вынести ее заботу, если материнское отношение миссис Уизли на самом деле ничего не значило. Оно было пустым звуком, просто фасадом, который миссис Уизли выставляла напоказ, раз она подумала о Гарри худшее и без колебаний отвернулась от него.

Снейп ответил не сразу, и именно эта задержка дала Гарри ответ. Но потом профессор все же внес полную ясность:

— Нет, ты останешься здесь. И никуда не уйдешь до тех пор, пока мы не решим, что пребывание в моем доме больше не отвечает твоим интересам.

Гарри уронил вилку и придвинул ладони ближе к себе. Ему хотелось обхватить себя руками, но он знал, что Снейп посмеется над ним за такое проявление слабости. Поэтому он просто сжал кулаки на коленях.

— Должно быть… какое-то место…

— Его нет. Оставлять тебя с другими людьми, пока Темный Лорд активно действует, — слишком большой риск…

— Вы притворяетесь, что служите ему! Разве то, что я остаюсь здесь, практически у него под носом, не является риском?

Снейп вздохнул, как вздыхают, когда упрямый ребенок выводит из себя.

— Именно по этой причине оставаться со мной — наилучший для тебя вариант. Я раньше других узнаю, что планирует Темный Лорд, а в случае, если он призовет меня к себе, тебя переведут в безопасное место…

— Почему тогда я не могу остаться в том «безопасном месте»? Потому что это Хогвартс, и студентам нельзя там находиться? Мы ведь о моей жизни говорим…

— Да, Поттер, мы все это прекрасно сознаем. Но ты пока не в состоянии понять те сложные факторы, которые мы должны учитывать при принятии решений. Так что нам с тобой придется научиться выносить общество друг друга еще некоторое время.

Гарри сильнее сжал кулаки, так, что короткие ногти впились в ладони.

— Я не ребенок. На самом деле вы могли бы попытаться объяснить мне эти факторы, прежде чем решать, что они слишком — просто ужасно — сложны для моего маленького мозга. Но все мы знаем, что вы думаете о моем мозге, так зачем вообще я сотрясаю воздух…

— Вам не удастся втянуть меня в перепалку, мистер Поттер. Заканчивайте есть.

— Нет! — ответил Гарри без раздумий. — Нет, пока вы не объясните мне, почему я обязан здесь оставаться. Должно быть какое-то другое место. Я мог бы погостить у Гермионы или… или у Ремуса. — Едва сказав это, Гарри вспомнил, что на самом деле не хочет жить у Ремуса. Или разговаривать с ним, если уж на то пошло. Да и, кроме всего прочего, Ремус был оборотнем и, следовательно, по закону не мог выступать в качестве опекуна. — Может быть, Невилл…

— Я уже объяснял, — перебил Снейп, — но ты не соизволил услышать. Опасность слишком велика; меры защиты недостаточны и несовершенны. Люпину по закону не разрешено присматривать за тобой, а твой крестный находится в розыске. Дом Уизли и жилище Грейнджер слишком уязвимы, не говоря уже о том, что они и так являются основными целями для набегов Пожирателей Смерти. А я уже изъявил готовность приютить и защищать тебя до конца лета…

— Ну, я-то ее не изъявлял, хотя не то чтобы это что-то значило для всех вас! Дурсли тоже согласились взять меня к себе, так что просто отвезите меня обратно. Я останусь в доме и не выйду за пределы двора. Если хотите, можете даже наложить на меня это свое особое заклинание, чтобы оно удерживало меня внутри. Но здесь я не останусь…

— Останешься, — прошипел Снейп, с силой ударив по столу, отчего Гарри вздрогнул. — Это окончательно и не подлежит обсуждению или переговорам. Еще раз поднимешь эту тему, Поттер, и я заставлю тебя писать строчки об уважении к мнению старших, пока у тебя не сведет руку. Я выразился достаточно ясно?

Гарри заставил себя опустить взгляд на колени. Ухмылка Снейпа привела бы его в еще большее бешенство, а это последнее, что им было нужно. Поэтому он выдавил сквозь стиснутые зубы:

— Кристально ясно, сэр.

— Я должен поработать. Заканчивай ужинать и отправляйся спать. Заклятие перестанет действовать, как только твоя тарелка опустеет. Не испытывай меня, Поттер, только не в этом. — С этими словами Снейп покинул комнату скользящей тенью.

Гарри страстно захотелось швырнуть проклятую тарелку через комнату и услышать, как та разобьется о стену. Ему хотелось крикнуть Снейпу, что тот скотина и что Гарри не заставят провести остаток лета здесь, в единственном месте на планете, которое было хуже, чем дом Дурслей. Ему хотелось согнуть вилку, чтобы хоть немного унять бушевавшую внутри неописуемую ярость.

Но он не сделал ничего подобного. Гарри медленно сосчитал до десяти, заставляя себя глубоко дышать. Он позволил ногтям глубоко вонзиться в кожу ладоней, чтобы боль помогла ему устоять. И вот, спустя несколько долгих мгновений, когда Гарри наконец почувствовал, что успокоился, он взял вилку и продолжил есть. Гарри не собирался провоцировать Снейпа и проверять, на что тот пойдет, чтобы добиться своего.

И пока он методично жевал, едва ощущая вкус пищи, он пересматривал внутреннюю мантру. Еще один день превратился в еще два месяца. Еще восемь недель. Еще шестьдесят дней.

Но как бы Гарри ни пытался все перефразировать, остаток лета, проведенный со Снейпом в этом мрачном маленьком домишке, звучал как приговор к заключению, которое продлится чуть ли не вечность.