Только не в Гриффиндор (джен)

Дом Крауча стоял в стороне от дороги. Недалеко — минут десять пешком от ближайшей точки аппарации, — и выглядел ровно так, как должен выглядеть дом строгого чиновника. Опрятно. Без лишнего. Ни одного горшка с цветами, ни имени на калитке. Просто дом.

Перси стоял у калитки и смотрел.

Было около восьми вечера, март, ещё светло — но скоро стемнеет. Он приехал с пустыми руками, что уже само по себе было нарушением, ведь нельзя приходить к начальнику домой без повода, без документов, без предварительной записки. Это просто не делается. Это непрофессионально. Он сам бы никогда такого не одобрил.

И всё-таки приехал.

Тетрадь лежала в кармане мантии. Четвёртая, рабочая. Три страницы последних записей, которые, если прочитать их подряд, складывались в единую картину. Не доказательство, нет. Но картину.

Он толкнул калитку.

Та открылась.

* * *

Дорожка к двери была короткой — всего пять шагов по гравию. У двери не оказалось ни светильника, ни обычного заклятья-уведомителя, которое Перси так хорошо знал. Почти у всех чиновников Министерства стоит простенький сигнал на нежданных гостей, но у Крауча его не было. Или был — и кто-то его умышленно снял.

Перси постоял секунду. Прислушался.

Что-то доносилось из глубины дома. Не разговор, что-то более тихое. Какое-то движение.

Он достал палочку. Постучал.

Тишина. Потом шорох. Потом сухой щелчок засова — и дверь медленно открылась.

Бартемиус Крауч-старший стоял на пороге и смотрел на него. Вернее — не совсем на него. Смотрел, но куда-то сквозь, мимо. Вид у него был такой, что у Перси сразу неприятно сжалось в груди. Измождённый, осунувшийся, ещё хуже, чем в феврале, под глазами залегли тяжёлые синяки, а пиджак был застёгнут не на ту пуговицу. Первый раз за всё время, что Перси его знал, — не на ту пуговицу.

— Уизли, — произнёс Крауч. Голос звучал тихо, ровно. — Вы приехали раньше.

— Я приехал вечером, — ответил Перси. — Вы присылали записку насчёт документов.

— Да. — Крауч посмотрел на него. Потом мимо. Потом снова на него. — Войдите.

* * *

Прихожая тонула в темноте. Не нарочно — просто никто не потрудился зажечь лампу. Перси двинулся следом за Краучем в коридор, всматриваясь в прямую спину своего начальника, и думал: Вот оно. Вот это и есть то, что я фиксировал в ноябре и декабре. Человек, который ходит не так. Который смотрит не так. Который живёт, словно кто-то другой управляет им изнутри.

Джинни с дневником. Квиррелл с тем существом на затылке. А Крауч — с чем? С кем?

В гостиной тускло горел один-единственный светильник. Крауч остановился посреди комнаты, даже не оборачиваясь.

— Документы на столе, — монотонно проговорил он.

На столе ничего не было.

Перси не шевелился.

— Аластор, — позвал вдруг Крауч. Голос изменился — чуть, едва заметно, но изменился. — Аластор, он здесь.

Из дверного проёма в дальней стене бесшумно вышел человек.

Перси смотрел на него секунды три, прежде чем в голове со щелчком сошлись детали. Потому что это был Грозный Глаз Грюм. Выглядел как Грюм, ходил как Грюм, держал волшебную палочку точно так же, как Грюм. Но что-то в его фигуре было не то. Что-то очень не то. Настоящий Грюм никогда не смотрел на людей так — с этим едва уловимым напряжением человека, которого застали врасплох, с той минутной паузой перед реакцией, которая выдаёт холодный расчёт, а не натренированный рефлекс.

— Уизли, — произнёс Грюм-который-не-Грюм. Голос был точным. Почти. — Зачем вы здесь?

— Документы, — спокойно ответил Перси. — Мистер Крауч прислал мне записку.

Человек перевёл взгляд на Крауча. Тот неподвижно стоял и смотрел в стену пустыми глазами. Затем лже-Грюм снова уставился на Перси.

— Документы сейчас принесут, — отрезал он. — Подождите в прихожей.

Это был прямой приказ.

Но Перси не двинулся с места.

Он внимательно смотрел на Крауча. На то, как напряжённо тот застыл. На его дыхание — слишком ровное, механическое, словно человек не сам его регулировал. Смотрел на человека в облике Грюма.

И в голове окончательно сложилась общая картина. Не весь пазл, конечно. Отдельная часть. Но вполне достаточная.

— Кто вы такой? — спросил Перси.

Повисла тяжёлая пауза.

— Грозный Глаз Грюм, — ответил мужчина без единой интонации. — Преподаватель Хогвартса.

— Нет, — твёрдо произнёс Перси.

* * *

То, что случилось дальше, произошло мгновенно.

Человек резко вскинул палочку, но Перси уже прыгнул в сторону, за тяжёлое кресло. Ступефай лже-Грюма вышел криво и с глухим треском ударил в стену, осыпав комнату штукатуркой. Перси ответил не прицельно, просто на движение, заставив противника отступить. Человек оказался у окна, что-то яростно выкрикивая, и Крауч-старший вдруг — резко, словно марионетка, которую с силой дёрнули за леску, — схватился обеими руками за голову и упал на колени.

— Барти, — хрипло выговорил Крауч. Его голос вдруг стал нормальным, живым, полным отчаяния. — Барти, перестань...

Перси на мгновение замер.

Барти.

Человек у окна резко обернулся к Краучу-старшему. И на секунду в фальшивом облике Грюма что-то дрогнуло. Ненамного. Просто на его лице проступило выражение — горькое, злое, глубоко личное.

— Отец, — глухо произнёс он.

Перси мгновенно запустил руку в карман мантии и нащупал аварийный амулет.

Тот самый, что выдали ему в первый рабочий день на случай чрезвычайных ситуаций. Прямая линия с Управлением Авроров, активируемая прикосновением большого пальца к центру и кодовым словом.

Большой палец. Центр. Сжатие.

Затем он швырнул амулет на пол между собой и противником и с силой выстрелил Конфринго в стену — не для того, чтобы попасть, а чтобы создать как можно больше шума. Дым, битое стекло, куски штукатурки полетели во все стороны. Перси тут же отправил второй заряд в потолок — тяжёлая люстра с грохотом рухнула на пол.

Лже-Грюм потерял его из виду в поднявшемся облаке пыли всего на три секунды.

Но этого времени Перси вполне хватило.

Он скользнул к Краучу-старшему, который всё ещё стоял на коленях, обхватив голову руками, крепко схватил его за плечо и оттащил к стене, под прикрытие секретера и массивного кресла.

— Барти Крауч, — шептал старший, раскачиваясь. — Мой сын... Я должен был...

— Молчите, — приказал Перси.

— ...я должен был понять...

— Бартемиус Крауч-старший, молчите, пожалуйста, — сухо, без тени агрессии повторил Перси. — Авроры будут здесь через две-три минуты. Просто сидите тихо.

Сквозь серый дым в центре комнаты начал проступать силуэт врага.

Перси без колебаний выстрелил снова.

* * *

Авроры ворвались через четыре минуты. Не через две и не через три — через четыре, но это всё равно было невероятно быстро.

Позже Перси скажут, что четыре минуты — абсолютный рекорд для подобного вызова. Обычно уходило не меньше семи-восьми. Аварийный сигнал из дома Крауча автоматически поднял по тревоге весь дежурный состав: Крауч был фигурой колоссального политического значения, и Министерство среагировало мгновенно.

Перси услышал, как снаружи раздалась серия громких хлопков аппарации, затем послышались топот ног, резкие команды и крики. Человек в облике Грюма — который к тому моменту уже пропустил один Ступефай от Перси и двигался заметно медленнее — рванулся к разбитому окну, и из его рук в темноту вылетело что-то маленькое, плотно свёрнутое, живое. Перси не успел разглядеть, что именно. Осознание пришло гораздо позже.

Авроры вошли в дом через двери и окна одновременно. Кто-то закричал: «Стоять, палочки на пол!», кто-то скомандовал оцепить периметр и проверить крышу. А затем комнату затопила та особенная, звенящая тишина, которая наступает, когда всё уже закончилось, но никто ещё не успел осознать масштабы случившегося.

Перси медленно поднялся на ноги. Спокойно отряхнул пыль со своей мантии. Посмотрел на Крауча-старшего — тот сидел на полу у стены, живой, и неотрывно смотрел на пустое окно, где только что исчез его сын. Выражение его лица было таким, что Перси не смог его расшифровать.

— Уизли? — удивлённо окликнул его один из вошедших Авроров. — Персиваль Уизли... Вы-то что здесь делаете?

— Работа, — ровно ответил Перси. Затем подумал, что формулировка не совсем точна, и добавил: — Мистер Крауч прислал мне записку с требованием доставить документы. Я прибыл и обнаружил чрезвычайную ситуацию.

— Какую ещё ситуацию?

— Которую вы только что имели удовольствие наблюдать.

Аврор недоверчиво посмотрел на него. Потом на оседающий дым, на рухнувшую люстру и выбитую раму.

— Сигнальный амулет активировали вы?

— Да.

— Показания запишете?

— Разумеется, — отозвался Перси и достал из кармана тетрадь. — Здесь зафиксировано всё, что я методично наблюдал последние семь месяцев. Начиная с августа, с Чемпионата мира.

* * *

Следующие несколько часов выдались исключительно насыщенными.

Дом полностью оцепили. Прибыл лично глава Управления Авроров, а вслед за ним — заместитель Министра магии (сам Министр присутствовал на каком-то важном приёме и не смог приехать). Крауча-старшего немедленно отправили в больницу Святого Мунго: он был жив и физически не пострадал, но продолжал растерянно держаться за голову и бессвязно шептать что-то себе под нос. Авроры тщательно обыскали весь особняк. Когда они поднялись из подвала, на их лицах застыло такое выражение, что Перси без слов понял: там обнаружили следы очень тяжёлой тёмной магии и чьего-то долгого, тайного пребывания.

Спустя какое-то время к Перси подошёл старший следователь.

— У меня к вам два вопроса, Уизли.

— Слушаю вас.

— Тот человек в облике Грюма... Вы успели разглядеть его настоящее лицо?

— На долю секунды, — кивнул Перси. — Молодой мужчина с тёмными волосами. Мистер Крауч-старший назвал его Барти. Это его сын, Бартемиус Крауч-младший. Тот, кого все эти годы считали мёртвым и похороненным на кладбище Азкабана.

Аврор медленно, ошеломленно кивнул и сделал быструю пометку в блокноте.

— И второй вопрос. Что именно вылетело из окна в момент нашего штурма?

— Не могу утверждать наверняка, — спокойно ответил Перси. — Что-то небольшое, живое. Оно двигалось целенаправленно — не как дикое животное, а как разумное существо, запертое в рудиментарном, слабом теле. Я не уверен в своих выводах, поэтому сообщаю только сухие факты, которые видел лично.

— Это исключительно важная деталь, Персиваль.

— Именно поэтому я сообщаю её вам со всей честностью и осторожностью.

Следователь дописал фразу и закрыл блокнот.

— Вы невероятно наблюдательный молодой человек, Уизли.

Перси ничего на это не ответил.

* * *

Постепенно все разрозненные детали сложились в единую мозаику. Не в ту же ночь, конечно, а в течение последующей недели.

Барти Крауча-младшего зажали и задержали прямо на крыше соседнего дома — операцией руководил лично Кингсли Шэклболт. Беглец был взят живым. Под воздействием Сыворотки правды он дал исчерпывающие показания: выяснилось, что он находился на свободе ещё с конца 1993 года, когда смертельно больная мать поменялась с ним местами в Азкабане под видом свидания, а министерская охрана даже не потрудилась перепроверить тела. Он самостоятельно разыскал Тёмного Лорда в лесах Албании — без помощи Питера Петтигрю, поскольку тот благодаря Перси к тому моменту уже прочно сидел за решёткой. Это означало, что весь грандиозный план Крауч-младший разработал и воплотил в одиночку. Без сообщников. Что само по себе не могло не вызывать мрачного уважения к его уму.

Как он контролировал отца: заклятие «Империус» не требовало его постоянного присутствия. Крауч-младший аппарировал из Хогвартса под покровом ночи примерно раз в две недели, обновлял ментальные путы и возвращался в замок. Всё остальное время Крауч-старший функционировал в режиме сложного автопилота — ходил на службу, принимал отчёты, подписывал документы и слал записки. Но когда действие заклятия начинало ослабевать, в его поведении неизбежно возникали те самые противоречия и аномалии, которые Перси так методично фиксировал в своей чётвёртой тетради.

Настоящего Аластора Грюма обнаружили прямо в Хогвартсе — запертым в бездонном сундуке в кабинете Защиты от Тёмных искусств. Он был в ужасном физическом состоянии, но жив. Крауч-младший держал его там под рукой, чтобы регулярно срезать волосы для Оборотного зелья, без которого его маскировка не продержалась бы и недели.

Что именно Крауч-младший делал в школе весь год: под личиной Грюма преподавал Защиту, тайно бросил имя Поттера в Кубок огня и подстраивал испытания Турнира так, чтобы гриффиндорец гарантированно дошёл до финала. Финальный лабиринт должен был стать ловушкой: Кубок Трёх Волшебников планировалось превратить в портал, который перенёс бы Поттера прямо на кладбище для ритуала возрождения Тёмного Лорда. И поскольку Петтигрю в этой реальности отсутствовал, плотью слуги Краучу-младшему пришлось бы пожертвовать лично. И он был к этому абсолютно готов.

Но третье испытание так и не состоялось. Альбус Дамблдор официально отменил его в конце марта, как только вся правда всплыла наружу.

А вот то существо, что вылетело из окна особняка, Авроры так и не сумели обнаружить. Министерство предпочло полностью замолчать этот факт и не предавать его огласке, но Перси знал правду. Знал по глухому, напряжённому молчанию следователей всякий раз, когда он заводил об этом разговор. Кто-то ушёл в ночную темноту. Какое-то тёмное, рудиментарное существо.

Он открыл тетрадь и аккуратно записал на самой последней странице:

Результат расследования: частичный. Б. Крауч-младший задержан и даёт показания. Источник ментального контроля нейтрализован. Бежавшее существо не обнаружено.

* * *

В Хогвартсе разразился грандиозный скандал. Дамблдор слал пространные объяснения в Министерство, Министерство судорожно пыталось оправдаться перед попечителями, а те — перед разгневанными родителями студентов. Гарри Поттер остался жив и, кажется, до конца не понимал, что его едва не использовали в качестве ключевого ингредиента для воскрешения величайшего тёмного волшебника столетия.

Бартемиус Крауч-старший выписался из больницы Святого Мунго в начале апреля. Разум его частично восстановился, но на государственную службу он больше не вернулся.

Перси встретил его лишь однажды — в одном из длинных коридоров Министерства. Они случайно поравнялись у лестничного пролёта. Крауч неожиданно остановился, пристально посмотрел на своего бывшего помощника и тихо произнёс:

— Вы были правы, Уизли. Я должен был заметить это гораздо раньше. Сам.

— Вы находились под воздействием заклятия «Империус», мистер Крауч, — спокойно отозвался Перси.

— До того, — покачал головой Крауч. — Тревожные сигналы были и до этого. Много лет назад.

Перси промолчал.

— Мой собственный сын, — негромко продолжил Крауч, словно пробуя эти слова на вкус. — Мой собственный сын жил в моём доме целый год. А я был уверен, что он мёртв. Я сам запустил этот механизм, когда отправил его в Азкабан без нормального разбирательства. Я искренне верил, что поступаю правильно, на благо правопорядка.

— Вы делали то, что велит долг чиновника, — ответил Перси.

— Да, — горько усмехнулся Крауч. — Именно так.

Они молча постояли рядом около трёх секунд. Затем Крауч коротко, формально кивнул и медленно пошёл к выходу.

Перси спокойно проводил его взглядом, затем достал четвёртую тетрадь и сделал лаконичную запись:

Беседа с Б. Краучем-старшим. Апрель 1995 года.

И закрыл её.

* * *

В мае Департамент международного магического сотрудничества возглавил новый руководитель — компетентная и исключительно педантичная женщина, прибывшая по обмену из Министерства магии Германии. Перси сработался с ней мгновенно: её сухой, структурированный подход к делам идеально соответствовал его собственным стандартам.

В конце апреля пришло длинное письмо от Билла из Египта. Тот узнал о случившемся через свои каналы среди разрушителей заклятий и специалистов по тёмным артефактам.

Перси. Ты хоть сам до конца понимаешь, что именно ты совершил? Не в том смысле, что ты совершил подвиг — хотя это неоспоримо. А в том смысле, что ты сумел остановить? Неизвестно насколько и надолго ли, но ты сломал их планы в самый критический момент. Пиши мне чаще.

Б.

Перси перечитал письмо дважды, аккуратно сложил его и убрал в ящик стола.

В мае написала Пенелопа — расспрашивала, как он себя чувствует после всего пережитого. Он ответил коротко: «Всё в порядке, ведение тетради в очередной раз себя оправдало». Она прислала ответную записку: «Я в этом ни секунды не сомневалась». Перси лишь хмыкнул про себя.

В начале июня он открыл новенькую, пятую по счёту тетрадь. Обмакнул перо в чернила, вывел сегодняшнюю дату. Задумался на мгновение, глядя на чистый белый лист, а затем твёрдо вписал в самый верх:

Где-то в мире по-прежнему разворачиваются скрытые процессы. Это не конец.

Затем он встал, налил себе чаю и вернулся к разбору входящей корреспонденции. За окном кабинетного коридора Министерство магии гудело своим привычным, деловым ритмом: хлопали двери, шуршали крыльями почтовые совы, а в соседнем отделе кто-то в очередной раз с шумом уронил стопку папок и тихонько выругался.

Шёл обычный рабочий день.

* * *

Примечания автора:

Четыре момента по финальной главе:

— Дата побега из Азкабана. В каноне мать подменила Крауча-младшего в 1982 году, примерно через год после суда. В тексте — это конец 1993-го. Это намеренное смещение таймлайна и прямое следствие изменений в седьмой главе. Поскольку Питер Петтигрю в этом AU был пойман в ноябре 1993 года, вся цепочка событий перестроилась. В каноне именно Петтигрю помог Краучу-младшему разыскать Волдеморта в Албании. В этой реальности этого помощника нет, следовательно, путь Крауча-младшего к Тёмному Лорду был совершенно иным и случился позже. Десятилетний домашний арест под присмотром Винки сжался или вовсе не произошёл в прежнем виде. Это AU, и здесь одно изменение неизбежно повлекло за собой другие.

— Крауч-младший в маскировке в доме. Он находился в особняке вовсе не ради Перси. Барти-младший совершал плановый визит раз в две недели, чтобы обновить заклятие «Империус», как это было описано в восьмой главе. Вечером, под покровом темноты — именно тогда он обычно и аппарировал из Хогвартса. Трансформировался в Грюма он только тогда, когда услышал неожиданный стук в дверь, не раньше. Травать драгоценное Оборотное зелье до появления посторонних лиц просто не имело смысла. В Хогвартсе же вечернее отсутствие преподавателя в марте на несколько часов легко объяснить — приболел, ушёл на прогулку, мало ли что. Но Перси приехал на день раньше назначенного срока и без документов — именно этого Крауч-младший никак не ожидал.

— Волдеморт вылетает из окна. В тексте прямо написано: «из его рук вылетело». Крауч-младший выбросил его сам. К тому моменту он уже пропустил один Ступефай от Перси, двигался заметно медленнее, но успел спасти господина. Никакой самостоятельной подвижности у рудиментарного тела в тексте нет. Перси лишь замечает, как что-то маленькое вылетает из чужих рук в ночную темноту, так что противоречия здесь нет.

— Перси приезжает вечером. Крауч-младший действительно не ждал его вечером, у него были свои дела. Записка была написана под его контролем на завтрашнее утро, план состоял в том, чтобы встретить Перси с документами в строго контролируемых, управляемых условиях. Вместо этого в дверях появился незваный гость с пустыми руками. Именно это внезапное нарушение протокола и сломало весь подготовленный сценарий.