Без спешки (гет)

После Защиты Гарри поужинал в Большом зале и зашел на назначенный осмотр к мадам Помфри. Получив от нее подтверждение, что все в порядке, он поспешил в Гриффиндорскую башню оставить сумку и подготовиться к занятию с Дамблдором. Встреча была назначена на семь, но нетерпение привело его к старой каменной горгулье почти на полчаса раньше.

Та терпеливо дождалась, пока Гарри прошепчет: «Сливочная ириска», — и отступила, открывая движущуюся винтовую лестницу в кабинет директора. Поднявшись, он постучал в старую деревянную дверь и, услышав приглашение, осторожно ее толкнул. Перед Дамблдором стоял Омут памяти; директор возвращал просмотренные воспоминания в подписанные флаконы, а закончив, взмахом палочки освободил стол.

— Гарри, рад видеть тебя здоровым, — сказал он с грустной улыбкой. — Случившееся всех нас очень напугало, но мадам Помфри заверила меня, что ты восстановился полностью и довольно быстро. Как ты себя чувствуешь?

— Если честно, сэр, хорошо. Последнее, что я помню, — как заметил снитч, а потом вдруг проснулся в больничном крыле, и выяснилось, что прошла неделя. Сам я ничего не помню, зато все вокруг только об этом и рассказывают.

Он невольно коснулся того места на голове, где еще выступала небольшая шишка.

За последние дни Гарри не раз слышал, насколько страшными оказались падение и последовавшие за ним травмы, однако для него самого все ограничилось головной болью после пробуждения, маленькой шишкой и новым шрамом.

— Я хотел поблагодарить вас, сэр. Мадам Помфри сказала: если бы вы не оказали помощь так быстро и не наложили Стабилизирующие чары на голову и шею, все могло бы быть куда хуже.

Дамблдор отмахнулся от благодарности.

— Тебе незачем благодарить меня за помощь ученику, Гарри. Я лишь постарался удержать твое состояние под контролем, пока наша замечательная целительница не смогла взяться за основную работу. Но все же — не за что, — мягко добавил он. — Понимаю, после такого у тебя еще может болеть голова, и не хотел бы усугублять дело окклюменцией. Поэтому, если ты предпочитаешь повременить, сегодня мы можем заняться теоретическими основами более сложной магии, к изучению которой перейдем в ближайшие недели.

Гарри покачал головой.

— Звучит замечательно, сэр, но для окклюменции я чувствую себя вполне хорошо. Я уже выполнил все упражнения и подготовил сознание. Когда вечером был у мадам Помфри, мне даже зелье от головной боли не понадобилось.

Его успехи росли: еще немного, и он сможет не пускать в свой разум одного из лучших легилиментов Британии, если не всего мира. Пропускать из-за травмы еще одну неделю занятий совершенно не хотелось.

— Очень хорошо, — ответил Дамблдор, и Гарри почудилась в его голосе гордость. — Но, если почувствуешь, что становится слишком тяжело, я рассчитываю, что ты мне скажешь. Тогда мы сделаем перерыв или закончим. Собственные пределы ты знаешь лучше меня.

Гарри согласно кивнул, но даже не успел сесть в кресло напротив директора, как ощутил уже знакомое чужое присутствие в своем сознании. Он быстро погрузился в глубь собственного разума, убрал на место все свободно блуждавшие мысли и принялся искать незваного гостя. И нашел.

Дамблдор, по-видимому, пробовал как-то замаскироваться: продвигался медленно и не пытался проникать туда, где Гарри хранил воспоминания. Тот догадался, что директор ждет случайной мысли, которая выскользнет из подсознания и позволит незаметно проследовать за ней. Гарри решил опробовать прием из одной книги по окклюменции, которую Сириус одолжил ему в библиотеке Блэков.

Он выпустил из укрытия воспоминание о начальной школе и тут же заметил, как Дамблдор потянулся к нему, чтобы рассмотреть поближе. В воспоминании маленький Гарри сидел в библиотеке с детской книжкой о животных саванны. Он как раз добрался до страницы о гепардах, когда настоящий Гарри нанес удар. Увлекшийся приманкой Дамблдор оказался не готов к внезапному, довольно резкому отпору и, прежде чем успел среагировать, был выброшен из его разума.

Гарри позволил себе насладиться изумлением на лице директора, прежде чем оно сменилось улыбкой.

— Молодец, Гарри. — Он с трудом удержался, чтобы не отвести глаза от смущения под похвалой наставника. — Ты намеренно отвлек меня воспоминанием, чтобы застать врасплох и вытолкнуть из своего сознания?

Гарри кивнул, заодно отгоняя от себя мысль о том, что только что застал директора врасплох.

— Да, сэр. Я прочел, что, если отвлечь того, кто проник к тебе в голову, избавиться от него легче: он теряет сосредоточенность. В книге советовали использовать ложные воспоминания, но я не умею их создавать, поэтому выбрал что-нибудь безобидное, что не жалко показать, — пояснил он, пожав плечами.

Дамблдор продолжал улыбаться.

— Превосходно исполнено. А теперь, пожалуйста, садись и немного отдохни, прежде чем мы продолжим.

Гарри послушался, и вскоре директор снова без предупреждения проник в его сознание. На этот раз гораздо напористее, но Гарри вновь сумел его вытеснить. Так они и продолжали: раз за разом Дамблдор пытался добраться до его мыслей, делая ставку то на скрытность, то на силу, то на скорость. Гарри же не только защищал воспоминания, но и при каждой попытке успешно изгонял наставника.

К концу занятия он с удовольствием заметил, что Дамблдор выглядит не менее усталым, чем он сам. Вскоре домовик принес поднос с печеньем и двумя кружками горячего какао. Гарри взял свою, сделал большой глоток, ощущая, как по телу разливается тепло и начинает действовать зелье от головной боли. Он уже собирался отпить еще, когда директор заговорил:

— Думаю, ты готов, Гарри.

Тот опустил кружку и непонимающе посмотрел на него. Несколько мгновений пытался сообразить, о чем идет речь, а затем догадался:

— Услышать пророчество, сэр?

— Да. Ты осваиваешь окклюменцию с поразительной быстротой. Меньше чем за пять месяцев ты достиг того, на что многим требуется год, а то и больше. — Дамблдор помолчал. — Похоже, у тебя природные способности к магии разума. Не пойми меня неправильно: тебе еще есть куда расти, и занятия стоит продолжать. Но, полагаю, теперь мы можем спокойно двигаться дальше, не опасаясь, что Том воспользуется твоим шрамом, чтобы подсмотреть твои мысли.

Внутри Гарри ликовал, однако внешне остался спокоен.

— Как скажете, сэр, — ровно ответил он.

Дамблдор кивнул и ненадолго задумался.

— Мы можем поговорить об этом уже сегодня. Шар с записью пророчества по-прежнему находится в Министерстве, в Отделе тайн, под охраной Ордена, но, если ты готов задержаться, я покажу тебе сам момент, когда оно прозвучало.

Гарри кивнул. Он не ожидал, что это случится сегодня, но был рад. Впервые он узнает хоть что-то определенное о том, почему Волдеморт захотел убить его еще младенцем.

— Да, сэр. Я хочу знать.

Взмахом палочки Дамблдор призвал Омут памяти, стоявший у дальней стены. Гарри смотрел, как он устраивает каменную чашу на столе, затем подносит палочку к виску, извлекает серебристую нить, похожую на жидкость, но не совсем, и опускает ее в Омут.

— Ты готов, Гарри?

— Да, сэр.

— Тогда давай заглянем в давно минувшие времена.

Дамблдор коснулся воспоминания пальцем, и Гарри последовал его примеру.

Неприятное ощущение падения сразу во все стороны прекратилось, и Гарри твердо приземлился на ноги рядом с нынешним Дамблдором. Место он узнал сразу: всего несколько недель назад ему уже довелось здесь побывать. «Кабанья голова» тонула во мраке, дождь хлестал по стенам. Гарри наблюдал, как другой Дамблдор, одновременно и знакомый, и немного чужой, подошел к двери старого паба с гостиницей и толкнул ее. Директор из воспоминания приветствовал добрым словом и улыбкой того самого старого трактирщика, который подавал им сливочное пиво во время встречи кружка Защиты. Тот лишь хмыкнул и указал на лестницу в комнаты над пабом.

Дамблдор из прошлого поднялся и вошел в одну из комнат; Гарри последовал за ним и с удивлением обнаружил внутри профессора Трелони, разговаривавшую с директором. Очевидно, это было собеседование, причем шло оно, судя по всему, не слишком удачно. Нынешний Дамблдор словно прочел эту мысль.

— Мы как раз остались без прежнего преподавателя Прорицаний, и я искал замену. Прошло уже несколько месяцев, но подходящего кандидата все не находилось, — пояснил он вполголоса, будто не хотел мешать беседе. — Должен признаться, в тот момент я уже подумывал поискать преподавателя по ту сторону Ла-Манша: она явно сама толком не понимала, о чем говорит.

— Я знал, что ее прабабушка была истинной провидицей, сведущей в пророчествах и прорицаниях, но с разочарованием убедился, что правнучка этих дарований не унаследовала. Именно тогда, когда я уже собирался закончить собеседование, она и произнесла пророчество.

На глазах у Гарри Трелони впала в подобие транса — совсем как на его третьем курсе.

Из ее рта полились слова, но не привычным неземным, таинственным голосом, а резким и хриплым, который Гарри уже слышал однажды, — словно одновременно говорили многие измученные голоса. Он невольно содрогнулся.

ГРЯДЕТ ТОТ, КТО ОБЛАДАЕТ СИЛОЙ ПОБЕДИТЬ ТЕМНОГО ЛОРДА… РОЖДЕННЫЙ ТЕМИ, КТО ТРИЖДЫ БРОСАЛ ЕМУ ВЫЗОВ, РОЖДЕННЫЙ НА ИСХОДЕ СЕДЬМОГО МЕСЯЦА… И ТЕМНЫЙ ЛОРД ОТМЕТИТ ЕГО КАК РАВНОГО СЕБЕ, НО БУДЕТ У НЕГО СИЛА, КОТОРОЙ ТЕМНЫЙ ЛОРД НЕ ВЕДАЕТ… И ОДИН ДОЛЖЕН ПОГИБНУТЬ ОТ РУКИ ДРУГОГО, ИБО НИ ОДИН НЕ МОЖЕТ ЖИТЬ, ПОКА ЖИВ ДРУГОЙ… ТОТ, КТО ОБЛАДАЕТ СИЛОЙ ПОБЕДИТЬ ТЕМНОГО ЛОРДА, РОДИТСЯ НА ИСХОДЕ СЕДЬМОГО МЕСЯЦА…

Гарри не успел осмыслить услышанное: его скрутило, оторвало от пола, и в следующий миг он снова сидел в том же кресле в кабинете директора.

Стояла абсолютная тишина. Ни Дамблдор, ни Гарри, ни один из портретов не издавали ни звука. Даже Фоукс молчал.

— Профессор Дамблдор? — очень тихо позвал Гарри.

Директор по-прежнему смотрел в Омут памяти, словно погрузившись в мысли.

— Это… значит… Что это значило?

— Это значило, — ответил Дамблдор, — что единственный человек, у которого есть сила окончательно победить лорда Волдеморта, родился в конце июля, почти шестнадцать лет назад. Мальчик должен был родиться у родителей, которые уже трижды бросали Волдеморту вызов.

Гарри показалось, что стены сжимаются вокруг него. Убить или быть убитым. Дышать стало трудно.

— Значит… это я? Я должен…

— Да, — тихо подтвердил Дамблдор. — В то время подходили двое. Пророчество Сивиллы могло относиться к двум мальчикам-волшебникам, родившимся в конце июля того года. Родители обоих состояли в Ордене Феникса; и те и другие трижды едва спаслись от Волдеморта. Одним из мальчиков, разумеется, был ты. Вторым — Невилл Лонгботтом.

Он ни на миг не отводил глаз от лица Гарри.

— Но в одном нам тогда немного повезло: Волдеморт знал пророчество не целиком. «Кабанья голова», которую Сивилла выбрала из-за дешевизны, издавна привлекает, скажем так, более своеобразную публику, чем «Три метлы». Уверен, вы с друзьями это заметили.

Дамблдор явно намекал на их «тайное» собрание и тем самым давал понять, что знает больше, чем показывает.

— Это не то место, где можно быть уверенным, что тебя никто не подслушивает. Конечно, отправляясь на встречу с Сивиллой Трелони, я не предполагал, что услышу что-нибудь достойное чужих ушей. Моя… наша единственная удача состояла в том, что подслушивавшего обнаружили и вышвырнули из здания вскоре после начала пророчества.

— Тогда я и взял ее на работу, чтобы Волдеморт не смог добраться до нее и узнать остальное, хотя сама она даже не помнила, что вообще что-то прорицала. А Волдеморт, зная лишь первые две строки, отправился уничтожить ребенка из пророчества.

Директор продолжал смотреть на Гарри и, поняв, что тот не собирается отвечать, заговорил снова:

— Он выбрал тебя. Счел тебя большей угрозой, чем Невилла. В ту ночь на Хэллоуин он пришел в дом твоих родителей и оставил тебе шрам, ставший и благословением, и проклятием. Тем самым он запустил исполнение пророчества: отметил тебя как равного себе и наделил силой, которой сам не ведает. Поэтому Темного Лорда и тянет к тебе, поэтому он продолжает преследовать тебя и нападать. С тех пор, как в прошлом году ты ускользнул от него, он сосредоточен на одном: заполучить пророчество, услышать его целиком и выяснить, как тебя убить.

— То есть… я должен убить его или он убьет меня. И все? Это должен сделать я? — медленно спросил Гарри.

Дамблдор печально кивнул.

— Пророчества переменчивы, но это, похоже, сбывается своим чередом. Ты родился так, как было предсказано, тебя отметили как равного, — он указал на знаменитый шрам, — и ты обладаешь или будешь обладать силой, которой Темный Лорд не знает.

Боль проступила в каждой морщине его старого лица.

— Я не уверен, что ты непременно должен его убить, но и не знаю, как еще можно истолковать слово «победить».

Гарри растерянно смотрел на директора, не зная, что сказать. Наконец в голове оформились два вопроса:

— Кто подслушивал? И что это за сила, которой он не знает?

— Увы, на первый вопрос я ответить не могу, Гарри.

Тот собрался возразить, но Дамблдор поднял ладонь.

— Я дал клятву никогда не разглашать эту тайну. Мне очень жаль, поверь, но я не могу ответить. Что касается второго вопроса, я задавал его себе не раз и не два.

Его взгляд затуманился, словно он снова погрузился в размышления.

— Я допускал, что какая-то сила заключена в оставленном им шраме, но теперь уже в этом не уверен. Думал и о твоей палочке, о родстве их сердцевин, однако больше не считаю, что ответ в этом. В последнее время мне кажется, что речь может идти о любви — о том, чего Волдеморт никогда не познает, — но и здесь уверенности нет.

Гарри не помнил, чтобы директор когда-нибудь говорил настолько усталым голосом.

— Я продолжу искать ответ и сообщу, если что-нибудь выясню. У тебя есть еще вопросы, Гарри?

Он задумался, но ничего не приходило на ум.

— Нет, сэр. По крайней мере, сейчас я ни о чем больше не могу думать. Это все… слишком много. Нужно осмыслить.

— Если вопросы появятся, моя дверь всегда открыта, — кивнул Дамблдор. — В следующее воскресенье давай встретимся пораньше, возможно, после завтрака. Мы сможем отправиться в Министерство и забрать пророчество. Тогда не придется опасаться ни того, что оно попадет к Волдеморту, ни того, что пострадает кто-то из охраняющих его членов Ордена. Можно отвезти шар на площадь Гриммо и уничтожить, а ты заодно проведешь день с Сириусом. Как тебе такое предложение?

Мысль о дне с крестным показалась Гарри чудесной, особенно после услышанного, и он сразу согласился:

— Было бы здорово. Спасибо, сэр.

— Хорошо. И еще один совет, Гарри, если позволишь.

Тот кивнул, и Дамблдор продолжил:

— По возможности о пророчестве лучше не распространяться, но для тебя оно станет тяжелой ношей. Ноша становится вдвое легче, когда разделишь ее с другим, и еще легче, если разделить с двумя. Ты понимаешь, о чем я?

— Да, сэр. Я… э-э… расскажу Рону и Гермионе. Когда-нибудь, сэр.

— Когда будешь готов. Понимаю, тебе многое нужно обдумать, — ответил директор, протягивая привычную записку, с которой Гарри всегда покидал кабинет. — Если больше ничего нет, желаю спокойной ночи. Увидимся на следующей неделе. И я говорил совершенно серьезно: моя дверь для тебя всегда открыта.

Гарри взял пергамент, попрощался и словно в тумане побрел в Гриффиндорскую башню, пытаясь осмыслить все, что только что узнал.

* * *

Несмотря на поздний час, Рон и Гермиона все еще ждали его в гостиной. Они сидели на диване у камина, где лишь тлеющие угли напоминали о недавнем огне. Друзья уже привыкли дожидаться его после занятий с Дамблдором. Гарри подозревал, что они просто хотят быть рядом после того, как большую часть лета, до его приезда на площадь Гриммо, держали его в неведении. Но сегодня урок затянулся так надолго, что он был уверен: теперь-то они наверняка уже спят.

Они зашевелились и потеснились на диване, а в голове Гарри вновь прозвучали слова Дамблдора: «Ноша становится вдвое легче, когда разделишь ее с другим, и еще легче, если разделить с двумя». Но он не был уверен, что готов рассказать им так скоро. Если честно, не был уверен, что вообще когда-нибудь будет готов. Как объяснить лучшим друзьям, что судьба решила: он должен либо убить самого страшного Темного Лорда за последние сто лет, либо погибнуть от его руки?

Гарри устроился между ними, пробормотав ответ на приветствие.

— Я думал, вы уже легли. За полночь ведь, а завтра с утра сдвоенные Заклинания.

— Мы уже почти собрались, приятель, — честно признался Рон сквозь зевок.

— Мне очень хотелось сегодня обсудить с тобой расписание наших занятий по Защите и показать кое-что, над чем я работала. До завтра никак не терпелось, — сказала Гермиона, доставая из сумки три крупные золотые монеты и вручая по одной Гарри и Рону.

Полученный галлеон привел Рона в восторг, а вот Гарри ничего не понял. Гермиона словно прочла невысказанный вопрос у него на лице.

— Они ненастоящие, — поспешно пояснила она, и по лицу Рона скользнуло разочарование.

— Я думала, как лучше связываться со всеми, кто хочет заниматься в нашем кружке. Раз нам запрещают практиковать защитную магию, по возможности стоит обойтись без устных сообщений: так меньше риск, что нас подслушают. Для этого и нужны монеты.

С этими словами Гермиона достала палочку и коснулась своего галлеона. Гарри почувствовал, как нагрелась монета в его руке, и удивленно опустил взгляд.

— Это Протеевы чары. Все остальные галлеоны будут меняться вслед за тем, что я только что зачаровала. Посмотрите туда, где обычно стоит серийный номер, — сказала она, указывая на длинный ряд цифр в нижней части монеты.

— Я переставила цифры так, чтобы они показывали дату и время встречи. Идею подсказали зеркала, которыми вы с Сириусом пользуетесь, но для такого количества людей они не подошли бы. А мне ведь нужно было сделать тридцать штук…

Гарри понимающе кивнул и присмотрелся. На монете действительно значилось: 17111900. Семнадцатое ноября, девятнадцать ноль-ноль — семь вечера. И замысел, и исполнение произвели на него сильное впечатление, но он не успел сказать об этом: первым заговорил Рон.

— Гениально, — выдохнул он, глядя на Гермиону почти благоговейно. — Просто чертовски гениально.

— Да, Гермиона, это потрясающе. О первой встрече все равно придется сообщить лично, зато дальше будет куда проще, — согласился Гарри, и подруга зарделась от похвалы. — А первое занятие действительно будет в этот день?

— Вот это я как раз и хотела обсудить. Думаю, дата подходящая: я проверила, на этот вечер ни у кого не назначены тренировки по квиддичу, никто из старост-пятикурсников не дежурит, да и на следующее утро не нужно на уроки.

Гарри задумчиво кивнул.

— По-моему, подойдет. Мне еще нужно составить план, но на дежурствах с Дафной я понял, насколько плохо у нас заложены основы Защиты из-за первых двух лет. Думаю, сначала стоит разобрать базовую теорию, а потом взять заклинание, которое большинство уже должно знать, и посмотреть, кто на что способен.

Гермиона широко улыбнулась.

— Отличная мысль, Гарри! Тебе помочь с планом или ты уже представляешь, что хочешь сделать?

Она старалась говорить тихо и сдерживать волнение, но Гарри трогало, как много это для нее значит.

— Нет, с первым уроком я, наверное, справлюсь сам. Я ведь примерно то же самое объяснял Дафне месяц назад. А когда поймем, какой у всех уровень, с удовольствием приму помощь.

Гермиона тут же кивнула.

— С планом от меня толку мало, — вставил Рон, — но, если понадобится на ком-то потренироваться заранее или помочь что-нибудь показать, я только за.

— Было бы здорово, спасибо.

Гарри ненадолго замолчал, затем продолжил:

— Значит, решено. Мы и правда за это беремся. У нас четыре дня, чтобы всех предупредить и подготовиться.

На лицах друзей он увидел такую же решимость, какую чувствовал сам, и Гермиона принялась распределять, кому кого нужно известить.

Еще несколько минут они уточняли подробности, потом Гарри и Рон пожелали Гермионе спокойной ночи и поднялись в спальню. Гарри почти забыл о пророчестве — до тех пор, пока, готовясь ко сну, Рон тихо не спросил, как прошло занятие. Он ответил, что нормально, и подумал: пожалуй, завтра стоит связаться с Сириусом и все с ним обсудить.

Говорить об этом с Роном и Гермионой пока не хотелось, но в совете директора был смысл: если поделиться пророчеством, возможно, внутри станет не так тяжело. К тому же из-за травмы он почти две недели не связывался с крестным и очень хотел поговорить. Приняв решение, Гарри погрузился в беспокойный сон.

* * *

В среду Дафна проснулась в приятном предвкушении. В субботу и воскресенье она провела с Гарри в больничном крыле почти по часу и чудесно с ним пообщалась, но с тех пор, как его выписали, виделись они до обидного мало.

Он стал приветливее: разговаривал с ней и Трейси на уроках, невзирая на возмущение Малфоя, перекидывался несколькими словами при встрече в коридоре. Но теперь, разобравшись в собственных чувствах, Дафна жаждала совсем других разговоров — таких, как на дежурствах и в больничном крыле.

Поэтому, едва проснувшись, она сразу подумала о предстоящем вечером дежурстве с Гарри, первом совместном за две с лишним недели, прошедшие из-за его травмы. Признаваться ему она пока не собиралась, однако хотела понемногу подготовить почву и посмотреть, не даст ли он понять, что тоже к ней неравнодушен. Отогнав мысли, Дафна поднялась. Как обычно, она проснулась первой и бесшумно прошла босиком в ванную, чтобы собраться к новому дню.

Среды у нее были легкими: большая часть слизеринского расписания приходилась на предметы по выбору, которых Дафна не изучала, — Прорицания, Уход за магическими существами и тому подобное. Утром у нее стояли Заклинания, зато остальной день можно было посвятить накопившимся заданиям.

День пролетел быстро. После завтрака и единственного урока Дафна вместе с Трейси закончила то, что откладывала, затем провела время с Асторией и написала родителям.

Ужин начался и закончился словно незаметно, и вот она уже шла к знакомому коридору четвертого этажа. Пока ждала назначенного часа, Дафна успела изнервничаться и решила прийти на несколько минут раньше, чтобы успокоиться. Этот план рассыпался, едва она завернула за угол и увидела Гарри Поттера, который привычно прислонился к стене и протирал палочку краем мантии.

Дафна твердо намеревалась держаться непринужденно, но он поднял голову, заметил ее и улыбнулся — уголки глаз чуть собрались в складочки. Гарри слегка помахал рукой, и от того, что он даже не пытается скрыть, как рад ее видеть, у Дафны перехватило дыхание.

Прежде чем успела осознать, что делает, она уже стояла на цыпочках, обвив руками его шею и уткнувшись лицом в плечо. От Гарри пахло мятой и пирогом с патокой, который он ел за ужином; этот запах и близость его тела вместе почти кружили голову.

Как и всякий раз, когда она его обнимала, Гарри понадобилось мгновение, чтобы привыкнуть к прикосновению, но он быстро расслабился и обнял ее в ответ.

— Привет, Даф, — произнес он ей в волосы.

Она прикусила язык, удерживая счастливый вздох.

Дафна чуть отстранилась и улыбнулась ему.

— Знаю, мы уже разговаривали после того, как тебя выписали, но все равно очень приятно видеть тебя на ногах и в полном порядке.

Она надеялась, что воспоминание о травме послужит достаточным оправданием этой внезапной нежности и не заставит его задуматься о причинах.

Гарри улыбнулся и окончательно высвободился из объятий.

— Знай я, что для такого хорошего отношения достаточно серьезно удариться головой, давно бы сбросился с движущейся лестницы, — сообщил он с усмешкой.

Дафна шлепнула его по руке и пробормотала, что он болван. Гарри притворился, будто ему больно, и они зашагали по привычному маршруту.

— А вообще как ты себя чувствуешь? Ничего больше не болит?

— Честно говоря, все вполне неплохо. Еще нужно каждый вечер ходить к мадам Помфри, чтобы она убедилась, что никаких осложнений нет, но чувствую я себя нормально. Если бы она постоянно не твердила, что нельзя, я бы, наверное, уже подумал о полетах.

От одной этой мысли Дафне стало тревожно.

— Тебе нужно беречь себя, Гарри, — сказала она, легонько толкнув его плечом. — Это была очень серьезная травма. Слушайся ее.

Он закатил глаза и толкнул ее в ответ, но в голосе, когда он заговорил, слышалась улыбка:

— Теперь ты совсем как Гермиона. К тому же полетать я бы все равно не смог, даже если бы захотел. Такое чувство, что Гермиона за мной круглосуточно следит. Иногда жалею, что нельзя пропускать уроки, как в прошлом году из-за турнира: хоть тогда она не могла бы без конца надо мной хлопотать.

— А я и забыла, — честно призналась Дафна. — Правда, не похоже, чтобы ты тогда очень много пропускал.

— Мне так не хватало опыта, что лучшей подготовкой к турниру чаще всего было просто ходить на уроки и учиться элементарным вещам, которые остальные участники давно освоили.

Дафна кивнула: это было логично.

— Да и Гермиона спустила бы с меня шкуру, если бы я прогулял занятие, на которое вполне мог прийти.

— В это я верю, — рассмеялась она, а затем добавила: — Хорошо, что ты снова со мной дежуришь.

Лишь мгновение спустя Дафна поняла, что произнесла это вслух. Гарри улыбнулся, приподняв бровь, а она мысленно выругалась: рядом с ним вся ее осторожность куда-то исчезала.

— Вместо тебя поставили Терри Бута. Он, в общем, ничего, но, клянусь, ни на секунду не переставал говорить об учебе. Впервые встречаю человека, который так увлечен арифмантикой, — соврала она, пытаясь выбраться из неловкого положения, в которое сама себя загнала. — К тому же теперь, когда я знаю, что история с василиском — правда, мне ужасно хочется услышать подробности.

Гарри кивнул и немного погодя сказал:

— Я тоже скучал по нашим дежурствам. Хорошо вот так поболтать с тобой, пошутить и хотя бы пару часов ни о чем не волноваться.

Дафна надеялась, что ее румянец не слишком заметен. Его искренность снова застала ее врасплох. «Гарри никогда не врет», — сказала Гермиона, и теперь Дафна сама убеждалась, насколько это верно.

— Какие подробности тебе интересны? — спросил он, и лишь через пару мгновений до нее дошло, что речь о василиске.

— Ну, ты уже говорил, но я думала, что ты меня разыгрываешь. А потом Терри рассказал, что один из портретов подтвердил: ты действительно убил василиска мечом. Так что мне, пожалуй, интересно, как вообще… такое могло случиться?

Красиво сформулировать вопрос она так и не сумела.

Гарри рассмеялся, однако Дафна заметила грусть в его глазах.

— Да, если задуматься, звучит совершенно невероятно. Не виню тебя.

И, пока они шли по коридору, начал рассказывать.

Он начал с первых месяцев того учебного года: рассказал, как выяснилось, что он понимает змеиный язык, как они подозревали Малфоя в том, что тот наследник Слизерина, и как ошиблись. Объяснил, что Хагрида несправедливо обвинили и арестовали, но прежде он успел дать им совет. Следуя этому совету, Гарри и Рон отправились в лес за подсказкой и наткнулись на гнездо акромантулов.

Дафна слушала завороженно, следила за его лицом, пыталась представить все, что он описывал, и не могла. Расскажи ей подобное кто-нибудь другой, она ни за что не поверила бы, но в голове опять звучали слова Гермионы.

И еще она невольно замечала, как он рассказывает: постоянно хвалит других, а собственную роль в этом кошмарном приключении преуменьшает. Восхищается смелостью Рона, пошедшего с ним в Запретный лес, умом Гермионы, которая догадалась, что чудовище — василиск, и успела воспользоваться зеркалом, прежде чем окаменеть. Он даже какой-то магловской штуковине для передвижения приписал в спасении от акромантулов больше заслуг, чем себе самому.

— Когда мы разобрались, что он перемещается по трубам, а вход находится в туалете Плаксы Миртл, пошли к Локонсу. Он ведь должен был готовиться к схватке с чудовищем. Вместо этого застали его за сборами: он собирался сбежать, — продолжил Гарри, хмурясь. — Признался, что все это обман: истории о своих подвигах он узнавал у других людей, а потом стирал им память. Мы не могли позволить… э-э… ученику погибнуть, так что обезоружили его и заставили пойти с нами под прицелом палочек.

Дафна поняла, что он намеренно не называет того, кого отправился спасать.

За весь рассказ она почти ничего не произнесла. Слушать было невероятно, но Дафна так увлеклась, что не хотела перебивать. Она даже не заметила, как они вернулись к привычному месту встречи, где их уже ждали двое старост-шестикурсников с Гриффиндора.

Гарри поздоровался с ними по именам и вкратце отчитался о дежурстве, а Дафна нетерпеливо переминалась рядом. Как только сменщики ушли, она схватила его за руку и потащила в ближайший пустующий кабинет.

— Не позволю тебе оборвать рассказ, когда до конца осталось совсем чуть-чуть.

Гарри усмехнулся и покорно пошел за ней.

Когда они устроились на пыльных стульях, он продолжил:

— Значит, добрались мы до туалета и поговорили с Миртл. Она сказала, что один кран никогда не работает. Я проверил — и точно, на нем оказалась змейка. Почему великий и могучий Салазар Слизерин устроил вход в свою легендарную Тайную комнату в девчачьем туалете, я лучше и думать не буду.

Гарри нахмурился, а Дафна закатила глаза.

— Оказалось, чтобы открыть кран, нужно заговорить на змеином языке. Когда проход открылся, мы съехали по трубе вниз, к Тайной комнате. Локонс, этот мошенник, притворился, что упал в обморок, стащил у Рона палочку и толкнул целую речь: сейчас он сотрет нам память и потом расскажет, будто мы сошли с ума, увидев труп ученика. Только он не знал, что у Рона палочка почти весь год была сломана. Заклинание ударило в него самого, часть потолка обвалилась, и мы с Роном оказались по разные стороны завала. Насколько я знаю, снять с него собственное заклятие Забвения так и не удалось.

Дафна была потрясена. Им пришлось разбираться не только с акромантулами и василиском, но еще и с безумным преподавателем Защиты?

— Из-за обвала дальше пришлось идти одному. Наконец я нашел вход в саму комнату, а внутри — похищенную ученицу. Она лежала там едва живая. Выяснилось, что наследник Слизерина — Том Реддл, и весь год он управлял ею через проклятый дневник.

— Том Реддл? — переспросила Дафна.

Имя показалось ей знакомым, но она никак не могла вспомнить, где его слышала.

Гарри кивнул и повторил заклинание, которым Том воспользовался в Тайной комнате. В воздухе вспыхнули буквы: TOM MARVOLO RIDDLE — «Том Марволо Реддл».

— Он объяснил, что делал: как подчинил себе ученицу и выпускал василиска. Оказалось, он готовил ловушку для меня. Знал, что я приду ее спасать, и хотел убить меня за то, что я убил его.

Дафна окончательно перестала что-либо понимать. Кого это Гарри убил? Но прежде, чем она успела спросить, он взмахнул палочкой, и буквы поменялись местами. Теперь они складывались в I AM LORD VOLDEMORT — «Я лорд Волдеморт». Дафна ахнула. Гарри сражался с Темным Лордом в двенадцать лет?

— Он как-то превратил свой дневник в темный артефакт, позволявший вселяться в других, и пытался с его помощью вернуться. Не знаю точно, что он задумал, но Реддл говорил, что раз Дамблдора больше нет, то в Хогвартсе ему все позволено. А я хотел, чтобы он понял: директор никуда не делся. Поэтому позвал Фоукса, феникса Дамблдора. Тот прилетел и принес Распределяющую шляпу.

Заметив недоумение на ее лице, Гарри поспешно добавил:

— Сейчас поймешь. Потом Волдеморт… — Дафна вздрогнула при звуке имени, и он закатил глаза, — …вызвал василиска. Я знал, что нельзя смотреть ему в глаза, но, к счастью, Фоукс уже обо всем позаботился: пролетел над ним и выклевал оба глаза. Убить его я все равно не мог, но в отчаянии полез в Распределяющую шляпу и вытащил оттуда меч. Оказалось — меч Гриффиндора.

— Змей ослеп, но продолжал чувствовать меня языком и бросался на меня. Во время одного из бросков мне удалось вогнать меч ему в пасть, сквозь небо, прямо в голову. Корчась от боли, он сомкнул челюсти, клык пронзил мне руку и обломился.

— Такого не может быть. Ты бы умер за несколько минут, а то и раньше, — сказала Дафна не обвиняюще, а в искреннем недоумении.

— Ты права. Волдеморт так и сказал. Мне казалось, по венам вместо крови течет огонь, и я понимал, что умираю. Огляделся — помочь некому. Ученица лежит бледная, неподвижная, а Волдеморт уже выглядит почти таким же настоящим, как мы с тобой. Василиск мертв, меч торчит у него во рту, дневник рядом со мной. Он смеялся, говорил, что ожидал от меня большего. Что он победил, а я умираю.

Взгляд Гарри застыл: он словно снова оказался там.

— Я… Я знал только одно: нельзя дать ей погибнуть. Нельзя позволить ему выиграть. Пусть даже я умру, но ее я не мог оставить умирать вместе со мной. Было тр удно, но я ухватился за клык в руке, — он показал как, — и выдернул его. Было так же больно, как когда он вошел. Прежде чем Волдеморт успел меня остановить, я вонзил клык в дневник. Тот закричал каким-то нечеловеческим криком, из него фонтаном хлынули чернила. Я услышал, как он сам закричал, а потом все стало расплываться и темнеть.

У Дафны защипало глаза.

— Я уже почти отключился, когда услышал, как поет Фоукс. Подумал: хорошо хоть послушаю его перед смертью. А потом вдруг понял, что он плачет мне на рану.

Гарри закатал рукав и показал большой белый круг на задней стороне плеча, затем повернул руку: с другой стороны след от раны оказался еще крупнее.

— Огонь в крови сразу погас, боль исчезла, рана затянулась, и осталось только это. Фоукс доставил меня и ученицу к Рону и Локонсу, который даже собственного имени не помнил, а потом вынес всех из Тайной комнаты.

Слезы уже текли по щекам Дафны, когда она встала и подошла к нему. Гарри выглядел измученным, но все же принял ее объятия.

— Ты храбрый, глупый, потрясающий гриффиндорец, — пробормотала она ему в плечо, и он рассмеялся.

— Ты первая, кому я об этом рассказываю с тех пор, как очнулась Гермиона и я все ей объяснил.

Дафна обняла его крепче.

— Спасибо, что рассказал, — тихо сказала она.

Гарри пожал плечами, насколько позволяли ее руки.

— Мы же друзья. Я не против тебе рассказать. Только давай в следующий раз что-нибудь веселое? Или ты мне что-нибудь расскажешь?

— Хорошо, — кивнула Дафна. — На следующем дежурстве моя очередь.

— А зачем ждать дежурства? — Он снова пожал плечами. — Мне бы не помешала помощь с домашней работой по рунам. Завтра свободна? Можем вместе позаниматься в библиотеке, а если останется время, тогда и расскажешь.

Дафна отстранилась, чувствуя, как внутри снова все перевернулось, — такое с ней умел проделывать, кажется, только Гарри, — и поспешно согласилась.

— О, чуть не забыл.

Он достал галлеон и протянул ей, быстро объяснив, для чего тот нужен. Дафна нехотя признала, что Гермиона придумала прекрасную вещь и впечатляюще поработала с чарами. Гарри назвал дату и время занятия, затем спросил, во сколько ей удобно встретиться завтра. Уговорившись, Дафна улучила возможность еще раз его обнять, пожелала спокойной ночи и пошла в спальню.

По дороге она не переставала думать, каким удивительным получился вечер. Гарри не только открылся ей, но еще и пригласил вместе позаниматься. На учебное… свидание? Впрочем, с формулировками она разберется потом, а сейчас можно просто порадоваться времени, проведенному вдвоем. В мыслях снова возникли их объятия после его рассказа; Дафна вспомнила его запах и исходившее от него тепло и подумала, что, пожалуй, начинает привыкать к обоим слишком сильно. Улыбаясь этим воспоминаниям, она спускалась в подземелья.

* * *

Дафна и Трейси в сопровождении Астории добрались до коридора на седьмом этаже, о котором говорил Гарри. Перед дверью, которой Дафна прежде никогда не видела, стояла Гермиона. Заметив их, она поспешно пропустила всех троих внутрь.

Дафна ожидала увидеть обычный кабинет или, возможно, зал, где когда-то собирался один из знаменитых хогвартских дуэльных клубов. Вместо этого перед ней открылось просторное помещение с мягко обитыми стенами. Слева стояли манекены вроде тех, что иногда использовали на Защите для заклинаний, которые нельзя было испытывать друг на друге. Пол тоже был мягким, а места хватало всем — и для работы в парах, и для упражнений с манекенами.

Вдоль правой стены тянулись книжные полки, напоминавшие небольшой отдел хогвартской библиотеки. Перед ними стояли скамьи, где уже расположились несколько учеников, дружелюбно о чем-то беседовавших. Последним Дафна заметила широкий помост, предназначенный, очевидно, для дуэлей. Он был куда больше того, на котором они занимались на втором курсе.

Три слизеринки прошли к скамьям и сели. Дафна увидела Гарри, разговаривавшего с Невиллом Лонгботтомом. Он, должно быть, почувствовал ее взгляд: поднял голову, заметил ее, тепло улыбнулся и кивнул в знак приветствия, а затем вернулся к разговору с Невиллом.

Дафна едва удержалась от широкой улыбки. Вчерашний вечер они провели вместе в библиотеке, быстро разобрались с домашней работой по рунам, а заодно она выяснила, что, когда Гарри очень старается сосредоточиться, между его бровей появляется очаровательная складочка.

Покончив с заданием, Дафна сдержала обещание и тоже рассказала ему кое-что о себе. Ее история была гораздо короче и не такой увлекательной, как его: она выбрала один из первых запомнившихся ей магических выбросов — случившийся как раз в тот день, когда они с Трейси подружились.

Все было довольно просто. Как и большинство чистокровных детей, а также некоторые полукровки, выросшие в волшебном мире, Дафна занималась в небольшой группе у частного преподавателя. Вместе с ней учились Трейси Дэвис, Миллисент Булстроуд и еще несколько детей. День ее рождения совпал с последним занятием перед рождественскими каникулами. Ей всегда не нравилось, что день рождения приходится на два дня раньше Рождества, но тогда только что исполнившиеся семь лет почему-то делали эту несправедливость особенно досадной.

Почти весь урок она смотрела на часы и злилась, что родители заставили ее прийти на занятия и в последний день перед каникулами, и в собственный день рождения. Через несколько часов пристального разглядывания стрелки наконец подчинились ее воле и перескочили на три часа вперед. Дафна тогда еще с трудом разбиралась во времени, зато хорошо помнила положение стрелок, при котором старая учительница отпускала их домой. Остальное сделала магия.

Пожилая преподавательница проснулась после короткого сна, взглянула на часы и распустила учеников. Обрадованные возможностью уйти пораньше, дети наперебой хватали летучий порох и спешили домой. Но родители Трейси работали, и дома ее никто не ждал. Она попыталась объяснить это учительнице, а Дафна, испугавшись, что ее хитрость раскроется, пригласила Трейси к себе — поиграть вместе, пока родители не вернутся.

Две семилетние девочки так увлеклись, что забыли о времени, а родители Трейси, не дождавшись дочери, перепугались. Стало еще хуже, когда они отправились выяснить, что случилось, и обнаружили, что старая учительница уже уехала на каникулы.

Уверенные, что дочь похитили, они вызвали авроров. Те принялись обходить дома остальных учеников, проверяя, не пропал ли кто-нибудь еще, и у Гринграссов нашли обеих девочек: с помощью домовички Мисси они играли в Дафнину волшебную игрушечную кухню.

Родители Трейси испытали огромное облегчение, а родители Дафны смутились из-за своего невольного участия во всей этой неразберихе. Но когда Трейси попытались забрать, она расплакалась и отказалась уходить. Уговорить ее удалось лишь обещанием, что девочки еще не раз смогут поиграть вместе. С тех пор они были неразлучны. Именно ради Трейси Дафна выбрала Слизерин, а не Рейвенкло, когда Шляпа сказала, что она хорошо приживется на обоих факультетах.

Гарри слушал ее воспоминания о детстве с неподдельным интересом. Дафна решила, что это потому, что сам он вырос среди маглов. Потом они еще час просто разговаривали и с удовольствием поддевали друг друга. Гарри продолжал дразнить ее выигранным пари, а Дафна возражала: нельзя считать, что он победил, если он даже этого не помнит. В конце концов пожилая библиотекарша едва не вытолкала их за дверь, чтобы закрыть помещение, но Гарри все равно проводил Дафну до подземелий.

Кто-то рядом кашлянул, и она вынырнула из воспоминаний, повернувшись к Трейси.

— Ты бы хоть не так откровенно на него пялилась, — прошептала та. — Прямо младшая Уизли.

Дафна нахмурилась.

— Я не пялилась, а думала. Понимаю, тебе трудно представить, что это такое, — высокомерно ответила она.

Трейси фыркнула.

— Тогда думай в другую сторону. Чанг, кажется, уже готова тебя проклясть, а занятие еще даже не началось.

Дафна украдкой проследила за ее кивком. Симпатичная азиатка действительно сверлила их сердитым взглядом.

— Учту.

Трейси собиралась что-то добавить, но в этот момент сели последние пришедшие — близнецы Уизли, — и Гермиона заговорила:

— Всем привет, спасибо, что пришли. Прежде всего, для тех, кому еще не дали: вот так мы будем сообщать о следующих занятиях.

Она достала галлеоны и объяснила, как они работают.

— И еще: думаю, нам нужно название, чтобы можно было упоминать наш кружок и говорить о нем, не привлекая лишнего внимания.

— Как насчет клуба «Амбридж — отстой»? — предложил один из близнецов.

Дафне вариант понравился; Трейси тоже одобрительно кивала.

— Я имела в виду такое название, за которое нас не отправят на отработку, если его услышит преподаватель, — отозвалась Гермиона, закатив глаза.

— Накажет нас только сама Амбридж, — возразил второй близнец. — Макгонагалл, я уверен, услышав название, еще и вступить захочет.

Все рассмеялись.

— А может, «Клуб Защиты Поттера»? — предложил младший гриффиндорец.

Дафна предположила, что это один из братьев Криви, которых Гарри, похоже, боялся больше, чем Темного Лорда.

— Я бы предпочел, чтобы в названии не было моей фамилии, но спасибо, Деннис, — вежливо ответил Гарри с натянутой улыбкой. — А вот просто «Клуб Защиты» — вполне неплохой вариант.

Мальчик просиял от похвалы.

— Может, «Оборонная дружина»? Или сокращенно ОД, чтобы можно было ее обсуждать, а никто не догадался, о чем речь? — предложила Чанг.

И хотя пока это была лучшая идея, Дафне она показалась глупой.

— ОД звучит хорошо, — сказала Джинни Уизли. — Но зачем «Оборонная дружина», когда можно «Отряд Дамблдора»? Вы же рассказывали: на днях на уроке она заявила, что он собирает армию. Раз уж она нас поймает, пусть хотя бы как следует испугается.

По мнению Дафны, идея была неудачной. Если их поймают с таким названием, это лишь подтвердит опасения Амбридж и Фаджа и обернется против них самих. Однако все начали соглашаться с младшей Уизли, а Дафне не хватило смелости перекричать остальных и высказать свои возражения.

Поскольку большинство поддержало предложение, Гермиона аккуратным почерком вывела вверху пергамента «Отряд Дамблдора» и прикрепила лист к стене возле двери.

Следующим встал Гарри.

— Итак, сегодня мы вернемся к основам Защиты. В первые два года нас учили, мягко говоря, сомнительно, и нет смысла двигаться дальше, пока мы не разберемся с фундаментом. Все мы миллион раз слышали, что в магии главное — намерение и…

— Ты серьезно? — раздался голос, в котором Дафна узнала Захарию Смита. — Нам нужно к СОВ готовиться, а не учить то, что проходят первокурсники.

Он говорил в своей обычной, раздражающе самоуверенной манере.

— Зачем ты вообще сюда пришел? — огрызнулся Рон. — Если такой умный, почему сам не занимаешься?

Но прежде чем светловолосый юноша успел ответить, вмешался Гарри:

— Все нормально, Рон. Смит, встань и отойди вон туда.

Самоуверенный хаффлпаффец подчинился, чуть покраснев под обращенными на него взглядами. Отойдя метров на пятнадцать, он остановился и повернулся к Гарри.

— Итак, мы находимся в безопасных, контролируемых условиях. Ни страха, ни паники — просто двое людей занимаются вместе. А теперь обезоружь меня, — предложил Гарри Смиту.

Тот закатил глаза.

— Обезоруживающее заклинание проходят на третьем курсе.

Гарри кивнул.

— Значит, ты знаешь, как его произнести. Или напомнить? — В его голосе зазвучала легкая резкость.

Хаффлпаффец помрачнел, вскинул палочку и крикнул:

— Экспеллиармус!

Слабый красный луч пролетел в полутора метрах справа от Гарри.

— Ты не только промахнулся, но и настолько плохо выполнил заклинание, что оно, сомневаюсь, сумело бы меня оглушить даже при попадании. И это в безопасной обстановке, когда тебе ничто не угрожает. А что будет в настоящем бою, где от этого заклинания зависит, выживешь ты или погибнешь? — спросил Гарри резко, но без злобы.

— Именно это «заклинание третьего курса», над которым ты смеялся, позволило мне уйти от Волдеморта после нашей дуэли. Но для этого я должен был выполнить его правильно и попасть точно в цель, а без знания основ это невозможно. Экспеллиармус!

Из его палочки вырвался куда более мощный алый луч. Смит не успел ни пригнуться, ни поставить щит: заклинание ударило его в грудь и опрокинуло на задницу. Палочка взмыла в воздух к Гарри, и тот поймал ее с той непринужденной грацией, какая бывает только у опытного ловца.

Он подошел к Смиту, протянул руку, помог подняться и вернул палочку.

— Всем понятно, почему так важно начать с самого начала?

Возражений не последовало.

— Отлично. Итак, как я уже сказал, в магии главное — намерение.

Гарри объяснил основные принципы Защиты примерно так же, как месяц назад объяснял их Дафне. Закончив теорию, попросил всех встать и разбиться на пары для отработки Обезоруживающего заклинания. Дафна поднялась и посмотрела на Асторию с Трейси, но обнаружила, что они уже выбрали друг друга. Оглядев комнату, она поняла, что без пары осталась только она. Слизеринки улыбались ей, а Дафна мрачно посмотрела на них в ответ.

— Предательницы, — пробормотала она.

Она уже собиралась все равно присоединиться к ним, когда Гарри коснулся ее руки и негромко сказал:

— Ты будешь со мной. Только сначала помогу остальным устроиться.

Внутри у Дафны все приятно перевернулось. Возможно, Трейси и Астория не так уж плохи: второй день подряд ей предстояло заниматься в паре с Гарри. Он повернулся к остальным и объяснил задание: один выполняет Обезоруживающее заклинание, другой отражает его Щитовыми чарами, потом меняются.

Гарри потратил еще несколько минут, поправляя стойки и движения палочек, затем вернулся к Дафне.

— Прости, что пришлось подождать.

— Ничего страшного. Готов восхититься моей невероятной силой и непревзойденным мастерством? — самоуверенно спросила она.

Он рассмеялся и поставил щит. Дафна выполнила Обезоруживающее заклинание, стараясь учесть все его советы, и с гордостью увидела, как мощная алая вспышка устремляется к нему. Правда, луч прошел чуть мимо, ударился о стену и безвредно рассеялся благодаря магии комнаты.

Гарри улыбнулся ей с нескрываемой гордостью.

— Очень хорошо, Дафна, молодец! Когда колдуешь, разворачивай носки туда, куда хочешь попасть, и старайся двигать палочкой чуть компактнее. Это поможет с точностью.

Она учла его совет, изменила стойку и сократила размах движений. Следующее заклинание угодило точно в центр щита Гарри, отскочило и ударилось в пол. Он просиял.

Они продолжили тренироваться и непринужденно разговаривать, пока Гарри не подозвал Рона с Гермионой и не попросил позаниматься с ней, чтобы самому снова обойти остальных. Дафна продолжала отрабатывать оба заклинания, время от времени поглядывая на Гарри.

Он переходил от одной пары к другой, помогал, подбадривал, и она невольно думала, какой же из него замечательный преподаватель. Внутри снова затрепетало, и Дафна поняла: пора рассказать ему о своих чувствах. Иначе он окажется совершенно не готов, когда она вдруг скажет или сделает что-нибудь совсем не дружеское.

Палочка вырвалась из руки, отрезвив ее. Рон смущенно подошел и вернул ее со словами:

— Прости, я не заметил, что ты отвлеклась.

— Не за что извиняться, Рон, — мягко ответила она. — Сама виновата, нужно было смотреть. Давай, теперь моя очередь.

Она повернулась к рыжему гриффиндорцу и произнесла Обезоруживающее заклинание. Если вложить в него чуть больше силы, подумала Дафна, пожалуй, получится пробить его щит.

* * *

Примечание автора. Часть разговора, в котором Гарри узнает пророчество, взята дословно или с небольшими изменениями из главы 37 «Гарри Поттера и Ордена Феникса».