Аз воздам или Круги на воде (джен)

Я бы точно переспросила: "а что не так с этой юбкой? Её сегодня нельзя надевать, почему?"

Alteya
Ну, он тупой. Не о том спрашивал. Потому что важными являются здесь вопросы "что ты будешь делать, если он будет" и "чем ты ответишь, если не сможешь сделать то, что обещаешь".

isomori

Неверная постановка вопроса. Встречается не так уж и редко. И отнюдь не в отношении котенка.

Alteya

Ребёнок так не может. Он в принципе так это вопрос не рассматривает. Хотя ладно, за всех детей не поручусь. Но многие точно не, я в их числе.

Когда-нибудь у меня родится сын, и я поступлю иначе. Я не стану, как многие родители в волшебном мире, с ранних лет решать за него, будет ли он аврором, колдомедиком или, не дай Мерлин, чиновником в Министерстве магии.
.....

И, возможно, на восстановление уйдёт уже не пять лет.
А вся жизнь.

isomori

В приведенном изначально примере "хочу" не являлось правдивым ответом. И вот в этом заковыка. Я очень хорошо понимаю вот это чувство зависания при попытке действительно честно ответить на вопрос. Проблема не в спрашивающем и не в вопросе. ну вот серьезно. Собственно, проблемы как таковой и нет. Просто вот такой выверт детской психики.

Сейчас в ответ на вопрос "почему ты надела эту юбку?" я могу выдать множество ответов разной степени вежливости в зависимости от спрашивающего и контекста ситуации. Но вот в детстве такое было, да Сейчас даже забавно вспоминать.

Я бы точно переспросила: "а что не так с этой юбкой? Её сегодня нельзя надевать, почему?"

Alteya
Ну, он тупой. Не о том спрашивал. Потому что важными являются здесь вопросы "что ты будешь делать, если он будет" и "чем ты ответишь, если не сможешь сделать то, что обещаешь".

У одних есть палочка, другие копают

isomori
Ну да люди часто скорее тупые, чем умные. А у детей ещё и выбора нет, если с родителями не повезло. Они до определенного возраста не понимают, что часть поступков родителей ненормальны.
Впрочем, на работе тоже приходится работать с тем, что есть. А люди там ой разные.

Lizwen

В каком возрасте вы бы так переспросили?

Нет, ну почему же ) )
Вы как раз хотели. Почему - второй вопрос, но желание-то было. )

А основания нет: даже «так захотелось» будет ложью, потому что яркого желания нет — просто надо же иногда и Б выгуливать

Shizama
Я, кажется, с раннего детства очень часто отвечала вопросом на вопрос. "А что?" Причём часто действительно напрягалась и начинала думать, что сделала что-то не так. Если спрашивают про юбку, значит, считают мой выбор странным, неуместным.

Shizama
Я, кажется, с раннего детства очень часто отвечала вопросом на вопрос. "А что?" Причём часто действительно напрягалась и начинала думать, что сделала что-то не так. Если спрашивают про юбку, значит, считают мой выбор странным, неуместным.

Lizwen

В раннем детстве я за собой такого не помню. И нет, я не думала, что сделала что-то не так. Я просто ну вот не понимала иногда, как ответить на вопрос, и при этом честно. Потому что врать вроде и смысла нет, и тебя же ни в чем не обвиняют. Ну просто а действительно почему?

Shizama
У меня не получалось не видеть в вопросах подковырки и не задумываться над тем, зачем их задают. Очевидное и обычное не нуждается в пояснениях, зачем такие странные вопросы? Научить обосновывать свою позицию?

Господи.
Вам еще вопросы задавали?
Мои вот сразу знали - 4 вместо 5 получена, потому что я дура.
А что и почему я надела, вообще никого не интересовало.

клевчук
У меня хорошие родители, они хотели разобраться и помочь, а не наказать. ПОМОЧЬ! И РАЗОБРАТЬСЯ! ААААА.))

Alteya

А потому что взрослому трудно вспомнить мировосприятие ребенка. ))))

Когда-нибудь у меня родится сын, и я поступлю иначе. Я не стану, как многие родители в волшебном мире, с ранних лет решать за него, будет ли он аврором, колдомедиком или, не дай Мерлин, чиновником в Министерстве магии.

Я буду говорить ему с трёх лет:
«Милый, ты не обязан становиться великим волшебником. Ты не должен блистать на турнирах Трёх Волшебников. Неважно, кем ты станешь. Хочешь разводить нюхлеров? Прекрасно! Работать комментатором матчей по квиддичу? Замечательно! Стать уличным фокусником в Косом переулке? Великолепный выбор!»

И вот, в свои тридцать лет он придёт ко мне — вспотевший, с редеющими волосами, в выцветшей мантии, пахнущий дымом от неудачных заклинаний — и скажет:
«Мама! Мне тридцать лет! Я показываю дешёвые фокусы туристам в Косом переулке! Ты правда этого для меня хотела? Чем ты думала, когда говорила, что не обязательно поступать в Хогвартс на Равенкло? Почему позволяла мне вместо чар играть с пикси во дворе?»

А я отвечу:
«Милый, я лишь следовала за тобой. Я не хотела давить. Ты не любил заклинания, ты любил играть…»

И он скажет:
«Я был ребёнком! Я не понимал, к чему это приведёт! А ты… ты разрушила мою жизнь!» — и сотрёт рукавом следы копоти с лица.

И тогда я встану, посмотрю на него и скажу:
«Запомни. В этом мире есть два типа волшебников: одни живут, а другие ищут виноватых. И если ты этого не понимаешь — значит, ты тролль, а не маг».

Он ахнет и рухнет без сознания.
На восстановление у колдомедиков уйдёт примерно пять лет.

Или не так.

Когда-нибудь у меня родится сын, и я буду строгой матерью. С трёх лет я буду говорить:
«Не будь болваном. Думай о будущем. Учись, если не хочешь всю жизнь работать в отделе магического документооборота».

И в свои тридцать он придёт — измотанный, с кругами под глазами, в идеально выглаженной мантии служащего Министерства — и скажет:
«Мама! Мне тридцать! Я работаю в Министерстве магии! Я провожу там по двадцать часов в сутки! У меня нет ни семьи, ни жизни! Ты правда думала, что это сделает меня счастливым?»

А я скажу:
«Я хотела, чтобы у тебя было будущее, возможности…»

И он ответит:
«Зачем мне эти возможности, если я несчастен? Я прохожу мимо уличных магов и завидую им! Они свободны! Я мог бы быть на их месте, но ты… ты разрушила мою жизнь!» — и устало снимет очки.

И тогда я скажу:
«Есть два типа волшебников: одни живут, а другие бесконечно жалуются. И если ты этого не понимаешь — значит, ты идиот даже с дипломом Хогвартса».

Он охнет и упадёт в обморок.
И снова — пять лет у колдомедиков.

Или иначе.

Когда-нибудь у меня родится сын, и я вообще ничего не буду решать. Я скажу:
«Я здесь не для того, чтобы направлять тебя. Я здесь, чтобы любить тебя. За советами иди к отцу».

И в тридцать он придёт — растрёпанный, с безумным блеском в глазах, автор магических пьес и иллюзий — и скажет:
«Мама! Я тридцать лет пытаюсь добиться твоего внимания! Я посвятил тебе книги, спектакли, иллюзии! Почему тебе всё равно? Почему ты никогда ничего не говорила?»

А я отвечу:
«Я не хотела вмешиваться. Я просто любила тебя…»

И он закричит:
«Мне не нужны были советы отца! Я спрашивал тебя! Я всю жизнь пытался понять, что ты думаешь! Ты своим молчанием разрушила мою жизнь!» — и театрально схватится за голову.

И тогда я скажу:
«Есть два типа людей: одни живут, а другие всё время чего-то ждут. И если ты этого не понимаешь — значит, ты так и не научился главному заклинанию».

Он скажет «ах» — и снова потеряет сознание.
И, как водится, около пяти лет восстановления.

Или… по-другому.

Когда-нибудь у меня родится сын, и я воспитаю его, как воспитывают наследников великих и страшных магов. С трёх лет я буду говорить ему:
«Ты особенный. Ты не такой, как все. Этот мир недостоин тебя. Слабые должны подчиняться сильным. Ты должен стать великим».

Я буду рассказывать ему о чистоте крови, о силе, о том, что страх — лучший инструмент. Я подарю ему первую палочку раньше срока и научу не “Люмосу”, а чему-нибудь посерьёзнее.

И в свои тридцать он придёт ко мне — бледный, холодный, с тяжёлым взглядом, в мантии, от которой хочется отступить на шаг — и тихо скажет:
«Мама. Мне тридцать лет. Меня боятся. Меня избегают. У меня нет ни друзей, ни семьи. Только последователи… и враги. Ты этого хотела?»

А я скажу:
«Ты стал великим. Ты стал тем, кем должен был стать. Разве не этого ты хотел?»

И он ответит:
«Я хотел, чтобы меня любили. Но ты научила меня только внушать страх. Я не умею иначе. Я не знаю, как иначе…» — и его голос впервые дрогнет.

И тогда я встану, посмотрю на него внимательно и скажу:
«Есть два типа магов: одни чувствуют, а другие подавляют. И если ты этого не понимаешь — значит, ты потерял больше, чем приобрёл».

Он ничего не скажет.
Просто отвернётся.

И, возможно, на восстановление уйдёт уже не пять лет.
А вся жизнь.

Shizama
Очень верно подмечено. Особенно вещи, которые задевают – чтобы потом так не делать.
Опять же, занятно видеть ставших родителями и воспроизводящих ровно то самое, от чего сами в мелком возрасте бесились. Не потому, что это правильно или действенно, просто импринт.

Или это откуда-то цитата?

Alteya

А потому что взрослому трудно вспомнить мировосприятие ребенка. ))))

Вы так много помните из детства. А у меня очень отрывочно все. И я толком не помню, что чувствовала, кроме самых ярких моментов.

Shizama
Очень верно подмечено. Особенно вещи, которые задевают – чтобы потом так не делать.
Опять же, занятно видеть ставших родителями и воспроизводящих ровно то самое, от чего сами в мелком возрасте бесились. Не потому, что это правильно или действенно, просто импринт.