Я целовался с ангелом (гет)

Таро запрокинул голову и оттолкнулся ногами от пола, так что кресло под ним скрипнуло колесами и выкатилось на середину комнаты. Он втянул воздух, резкий и сладкий, и повторил на выдохе:

— Я целовался с ангелом.

Он и сам не мог понять, радостно ли ему, жутко ли ему, странно ли, азартно или еще как, да и было ли это важно? Но кое-что точно было важно и ясно: он не хотел ничего забыть. Ничего. А в особенности это новое ощущение, ощущение того, как мир вокруг стал весел и рад ему. Таро потянулся, скрестил на затылке пальцы, запрокинул голову, так что мягкие темные пряди волос спали назад: он отчетливо помнил, как ноги Лэйн едва касались слепяще белой от солнца дороги, и от каждого ее шага…

Передатчик в кармане завибрировал. Таро достал его, откинул крышку: писала Миу-Миу. Захлопнул, не ответив, снова сунул в карман, снова откинул голову: над ним был потолок. Пустой и белый, с пыльным вентилятором посередине. Нет, не весь мир ему рад, не весь мир ему весел — точнее, может, не все в мире радостно. И зачем это она? Все равно у него с ней ничего не получится, это было очевидно, даже до Лэйн. Да и было ли это «до Лэйн»? Было ли что-то до… Таро поморщился: нет, он не хотел отвлекаться. Не сейчас.

Он потряс головой, закрыл глаза: ноги Лэйн едва касались слепяще-белой от солнца дороги, и от каждого ее шага опускалась на землю черная с цветными вкраплениями тень.

Черное — белое, белое — черное… Таро шел чуть позади, смотрел на нее, лениво мял зубами жевательную резинку, а над их головами гудела и плавилась от зноя линия электропередач. Пахло нагретым асфальтом. Лэйн молчала, и ему казалось, что она была грустной от чего-то. Очень грустной, совсем не такой, какой была всегда — там, в Сети. Знакомая и незнакомая Лэйн, реальная и нереальная, причем сетевая Лэйн казалась куда живее этой, из плоти и крови. Ему захотелось до нее дотронуться — и было страшно до нее дотрагиваться.

В общем-то, все вокруг казалось ему нереальным, неправдоподобным: это он тоже запомнил. Запомнил сосущее ощущение подставного, неправильно устроенного мира — странное, надо сказать, ощущение.

— Слушай, Лэйн. — Голос Таро прозвучал до странного громко в этой стоячей тишине, а может, ему только так показалось.

— Что?

— Ты сказала, что Лэйн в Сети и Лэйн в реальной жизни — это одно и то же, да? Впрочем, нет, не это я хотел спросить, словом… — Он замялся, отвел взгляд, но усилием воли вернул и встретился на секунду с ее внимательными и печальными глазами. Лэйн тут же отвернулась, снова смотрела вперед, а он видел ее перехваченную двумя заколками прядь волос, которая качалась туда-сюда в такт шагам. — Словом, ты позвала меня на свидание. Ты так и сказала там, в Сайберии: «Ты обещал мне свидание». Так, может, скажешь, куда мы идем? Может, мы вообще почти встречаемся, а?

— Мы идем ко мне.

Таро хотел это услышать, Таро боялся услышать это — а ноги Лэйн шагали чуть впереди него, притягивали черные тонкие тени к белой земле, черное, белое, черное…

— И зачем я тебе? Знаешь, я ведь не поверю, если скажешь, что понравился. Так зачем?

Лэйн остановилась на полметра ближе, чем должна была: что-то треснуло среди черных росчерков проводов над головой Таро, и вдруг она уже стояла так близко, что он чувствовал ее запах, скорее электрический, чем человеческий. Пустой.

— Что, не скажешь зачем?

— Скажу, но потом, не стоит здесь. Тебе ведь известно кое-что о Сети, да?

— Известно ли мне? Ха… — Таро хотел было рассмеяться, но смех застрял в горле. — Лэйн из Сети бы такого не спросила, говори что хочешь, а все-таки ты — не она. Ну, кое-что знаю, да, можно и так сказать. А тебя интересует что-то конкретное?

И вдруг Лэйн взяла его за руку и потянула к краю тротуара, в тень, цветные пятна из тени легли на его кожу и растеклись, расползлись венами, нет, дорожками микросхем. Ее руки были ледяными: Таро отчетливо запомнил и этот холод.

— Что это?

— Одно из доказательств того, что реальный мир не такой уж и реальный. И еще того, что нет никакой «Лэйн из Сети», балда! Пошли уже, согласился идти, так иди. — Она бросила это со злобой, печальные глаза мелькнули знакомым гневом… И вдруг потухли. Словно опомнившись, она отпустила его руку, тут же исчезли цветные пятна: тень снова была тенью. Лэйн отвернулась, поправила лямки рюкзака и пошла дальше.

Черное, белое, черное, белое.

Было и другое воспоминание — чуть позже, в комнате, находившейся в одной большой тени за исключением горевших синим экранов нескольких мониторов. В тенях там не было ни пятен, ни чего-либо подобного: тихая спокойная тьма среди пустого и заброшенного дома. Он даже не удивился — в чем-то таком и должна была жить Лэйн. Странная, неземная, единая в двух лицах Лэйн. По стенам тянулись провода Navi ее собственной сборки, в охлаждающей системе с бульканьем перетекал теплоноситель.

Все было странным в той комнате, но ее лицо, когда он взял его в руки, оказалось маленьким и теплым, как у любой самой обычной девчонки, а губы — мягкими.

«Я целовался с ангелом», — это он скажет уже позже. И это будет правдой.

А сейчас он протянул руки вперед, согнул ладони, стараясь вспомнить, а если не вспомнить, то представить, какой на ощупь была ее кожа, представить, как он встает плотнее, как ее волосы, короткие каштановые (конечно, мягкие) проходят сквозь его пальцы, как в ее груди бьется сердце, там, совсем рядом с его...

И как она произносит его имя — не грубо, не так, как говорила Лэйн из Сети, а тихо, так, как сказала бы сегодняшняя Лэйн: «Таро».

Конечно, ничего этого не было. Хотя хотелось.

Таро сам не знал, зачем поцеловал ее, тем более не знал, зачем толкнул в ее рот потерявшую вкус жвачку: может, потому что знал, что больше ее не встретит. И хотел попрощаться.

— Больше не встречу, значит, — сказал он пустоте над собой. Впервые эта мысль пришла к нему так ясно, и он знал, что так и будет. Больше не встретит, никогда.

Он снова достал передатчик, открыл почту. «Что-то давно тебя не видно, Таро. Мне скучно одной с Масаюки, я хочу с тобой! Придешь сегодня в Сайберию, а? Или, может, в другое место, хочу поговорить с тобой с глазу на глаз. Миу-Миу». Так и знал, дура дурой.

— Фантазируешь обо мне, Таро? Ну ты и маньяк.

Таро попытался вскочить, но кресло выскользнуло из-под руки, и он упал, с глухим стуком приложившись затылком о пол.

— Ай-й, черт! Лэйн!

В глазах темнело, но это было мелочью — он искал Лэйн, Лэйн, вездесущую Лэйн, и ангела, и дьявола, и мечту, и кошмар, которая была везде и нигде, Лэйн,…

Лэйн из Сети с ухмылкой смотрела на него с монитора Navi, сложенная из синеватых дорожек пикселей прямо поверх открытых окон, ее лицо дрожало и искажалось от помех.

— Маньяк! Ну что ж, фантазируй на здоровье, пока можешь! Пока еще помнишь меня. В конце концов, кому, как не тебе, верно? — Она рассмеялась, помехи усилились, секунда — и она исчезла. Словно и не было.

— Постой, Лэйн, не уходи! Ар-ргх, черт подери тебя, Лэйн! — Он ударил по столу рядом с клавиатурой.

Больше она не приходила. Но он ее помнил, пока мог. А потом забыл.

* * *

В Сайберии было тихо. Оно и понятно: день будний, да и вечер ранний. Когда-то Сайберия была модным местом, еще пару лет назад здесь вечно было не протолкнуться, а теперь…

Впрочем, Таро этого словно и не замечал. Ни этого, ни чего бы то ни было еще: он сидел, смотрел в никуда и рассеянно болтал трубочкой остатки льда в коле, а на поверхности стакана собирался и крупными каплями скатывался конденсат. Таро все стало в общем-то безразлично, и он сам не понимал с чего это вдруг. Но одно Таро знал: он что-то забыл. Что-то важное.

— Чем займемся? — протянула Миу-Миу, подставила руку под щеку. — Может, есть что обсудить?

Масаюки, конечно, поддержал, спросил:

— Хочешь предложить что-то конкретное?

— Да так. Я слышала от одного знакомого о новом типе SSD-носителей, вы не подумайте, он не какой-то барыга, а… словом, проверенная информация, он мне даже рассказывал кое-что об их конструкции. Конечно, это просто очередная вариация на тему, ничего идейно нового, но если вдруг… Таро, ты ведь еще интересуешься сборкой?

Миу-Миу поправила волосы, посмотрела на него. Они с Миу-Миу были знакомы со времени, когда она была сопливой девчонкой чуть младше него, в лентах и рюшах, а теперь все больше и больше начинала походить на настоящую девушку, женщину даже. Если подумать, она была вполне симпатичной, очень пыталась быть не глупой и не навязчивой, пусть и с переменным успехом. Таро поднял на нее взгляд, только сейчас заметил, как ярко накрашены ее губы, но все же скорее посмотрел сквозь, чем на нее.

Таро знал, да и все знали, что в Миу-Миу был влюблен Масаюки, Миу-Миу была влюблена в Таро, Таро же… А черт его знает, он и сам не знал. Так или иначе, они образовывали совершенно идиотский неразрешимый треугольник.

— А я слышал, что Таро уже давно побоку это железо, — вполголоса сказал Масаюки, когда пауза затянулась.

— Это правда, Таро?

— Что?

— Сборкой Navi занимаешься еще, Таро? — Она произносила его имя чуть выше и чуть дольше, чем все остальное. Думала, что это очень сексуально.

— Не-а, бросил. Это ведь как конструктор, верно? Пора бы и вырастать из игрушек.

— Это само собой, но… Раньше у тебя был к этому азарт. Мне казалось, что еще немного, и ты приблизишься к чему-то чудесному, что ли.

— «Чудесному»? Ну, скажешь тоже, какое тут может быть чудо! — Миу-Миу снисходительно похлопала Масаюки по плечу, снова обернулась к Таро — конечно, за поддержкой, за одобрением. — Это ведь просто технический интерес к вариации конструкции, поиску идеального варианта, правда ведь?

Таро провел трубочкой в стакане еще один круг. Подтаявший лед истончился, распался на куски: прямоугольник «L», затем «a», «i»… Провернул еще раз — лед ушел чуть глубже и стал неразличим и прозрачен.

— Да нет, технический интерес — это ерунда. Верно Масаюки говорит: мне казалось, в этом всем и впрямь было какое-то чудо, что ли, нечто большее, чем казалось всем вокруг, и я сейчас даже не о железе, а о том, доступ к пониманию и исследованию чего оно открывало, некой архитектуры Сети… Не знаю как и сказать. Но почему тогда казалось, что что-то такое есть, почему теперь кажется глупостью? Сам не знаю. Иногда мне кажется, что я, может, забыл что-то, что придавало этому смысл.

— Что забыл, того и не было, а? — Миу-Миу опустилась чуть ниже, ее мягкая грудь уперлась в столешницу и чуть выступила из разреза декольте. Масаюки не мог ни смотреть, ни отвернуться.

Таро пожал плечами.

— Ага, точняк. Пойдем сегодня еще куда-нибудь, ладно? Хочу развеяться.

Когда они выходили, мимо них по лестнице прошла девочка чуть младше них в несуразной вязаной шапке, из-под которой торчала прядь с двумя крест-накрест нацепленными заколками. Девочка, которую уже три года, как никто не помнил.

* * *

Горизонт валился набок, но Таро это нравилось.

Он не знал, ни как ее зовут, ни кто она такая, даже лица ее толком не разглядел, да и какое это имело значение? Она была сиянием, отражавшей свет дымкой с большими внимательными глазами, короткими волосами, мягким телом. Мир вокруг был полон радости, мир был полон людей и электронной музыки, которая проникала ему куда-то глубже кожи, на которую, ему казалось, откликались нервы в его теле и вибрировали ей в такт.

— …!

— Чего? Не слышно же ни хрена-а, — едва ворочая языком, прокричал Таро совсем рядом с ее ухом, в котором болталась крупная металлическая серьга.

Она снова что-то сказала, точнее, попыталась сказать, Таро видел, как открывался маленький рот, как белыми бликами отражался свет от влажной, наверное, скользкой и теплой слизистой.

— Пойдем куда-нибудь потише, а? — снова прокричал Таро прямо в ухо, едва не касаясь его губами, небольшого, округлого, с мелкими каплями пота, должно быть соленого, с хрящом, обтянутым кожей, теплой, мягкой, чуть ниже теплее, мягче, чем…

Таро думал о комнате, которая ему снилась. Не каждый день, но так, раз от раза, уже кучу лет подряд: о комнате, на полу которой тонким слоем была налита какая-то жидкость, о темной-темной комнате, обвитой проводами, уставленной блоками процессоров и синевато светившими мониторами. В этой комнате было что-то важное. Что-то страшное. Что-то азартное.

Он впился губами в это ухо, соленое и горячее, перешел на шею, судорожно втянул запах: от нее химически резко пахло лаком для волос и каким-то парфюмом, напоминавшим электрический запах озона.

Лестница в этом клубе была внешняя, металлическая и скользкая от недавно прошедшего дождя. Таро толкнул язык в ее маленький, конечно, теплый рот, пахнуло спиртом, неясно да и не важно, от нее или от Таро. Он вжал ее в стену, задрал топ, за которым потянулись и выпали белые маленькие грудки, они проминались под его пальцами, мокрые от пота и почему-то холодные. Быстрее, быстрее, здесь, сейчас...

А в той комнате тихо тек теплоноситель охлаждающей системы, которая напоминала кровеносную систему, а ее насос напоминал, конечно, сердце.

Сердце отчаянно, дико билось, его удары отдавались в ребро чуть ниже левой груди. Таро разорвал поцелуй, положил голову на ее плечо и закрыл глаза, улыбаясь совсем пьяно и блаженно.

— Сл… слушай… — проговорила она неожиданно высоко, даже пискляво, борясь с тяжелым дыханием. Выше, чем Таро хотелось бы. — Можно не здесь, а? Давай лучше ко мне домой, что скажешь? Я тут недалеко живу.

Горизонт стал абсолютно ровным. Исчез запах электричества: разложился на духи и лак.

Таро отошел на шаг. Он равнодушно и трезво смотрел, как напротив него совсем чужая, незнакомая ему девушка одергивает топ, возвращая в него все, что в нем должно было быть. Черные, склеенные в клинья лаком волосы, большие, но туповатые, подведенные черным глаза.

Ему вдруг стало неловко, противно.

— А знаешь, лучше не надо. Ты иди, веселись, а я домой пойду, есть у меня тут одно дело… Бывай. Прости уж.

Таро сунул руки в карманы и стал не спеша спускаться по лестнице: снова перегорела лампочка на втором пролете, так что ни черта не было видно, но это можно было перетерпеть. Девушка опомнилась не сразу, крикнула ему в спину:

— Да что не так-то? Ненормальный ты, вот что! Катись ты на все четыре стороны, псих!

Таро не обернулся, только похлопал по карману, проверил: кошелек был на месте. И то славно. Он чуть не врезался в кого-то, пока спускался, кажется, в какую-то девочку — и что здесь делать девочкам? Впрочем, не его это дело.

Никто не помнил о Лэйн уже семь лет.

* * *

Лэйн стояла у входа, никем, в общем-то, не замечаемая: стоит и стоит. Сегодня Таро выглядел устало, если не сказать разбито. В этом высоком, в общем-то красивом парне с пирсингом в ухе, вечно в одной и той же джинсовой куртке с потрепанным меховым воротником едва можно было узнать того пацана, которого она когда-то знала, и — что даже, может, важнее — пацана, который когда-то знал ее. Только волосы были подстрижены и уложены все так же, с пробором посередине и почти доходившей до линии бровей разделенной надвое челкой, да и взгляд как и тогда: наглый и скучающий.

Таро сидел, закинув руки за голову, откинувшись на спинку кресла, так что, наверное, макушка остановившегося перед ним пацана едва торчала над столешницей стойки.

— Здравствуйте.

Таро убрал из-за головы руки, кивнул:

— Ага, вечер добрый. Бронировали?

Пацан перед ним отрицательно помотал головой. Забавный такой.

— Тогда выбираете любой свободный Navi, характеристики у всех одинаковые, набор предустановленных игр тоже. Потом подходите ко мне, говорите номер и на сколько часов берете. С тарифами можно ознакомиться вот здесь. — Таро ткнул в табличку с расценками и улыбнулся пацану. И улыбка та же.

Ей подумалось, что быть администратором в компьютерном клубе — так себе работа, Таро ведь был не глуп, мог найти что-то получше даже в качестве подработки. И все-таки… Может, только среди полумрака и синеватого света мониторов Navi, среди шума вентиляторов ему было спокойно? — так же, как было спокойно здесь ей самой.

— Одиннадцатый, на два часа.

— Всего два? Ну, как знаете. С вас пятьсот девяносто йен.

Таро отщелкнул лоток кассы, положил купюры, отсчитал и дал сдачу, задвинул лоток.

— Удачной игры. Обращайтесь, если захотите продлить или еще что понадобится.

— Хорошо, спасибо!

К стойке подошел следующий покупатель. Девчонка. На ней, несмотря на жару, была шапка, одна из прядей волос была заметно длиннее других и перехвачена двумя заколками крест-накрест.

Она стояла прямо напротив него и молчала.

— Лэйн.

Он произнес это имя раньше, чем успел подумать: незнакомое, странное имя. Таро вскочил с кресла, схватился за край своей стойки так, что побелели пальцы, встретился с ее печальным, тяжелым взглядом — и видел, как по контуру ее тела возник и запульсировал, разгораясь, золотистый ореол, как зашевелились волосы под движением ветра, которого Таро не смог бы ни почувствовать, ни понять.

И слышал, как весь мир вокруг замер: тишина. Вакуум.

— Странно. Ты все же узнал меня, Таро, — тихо сказала Лэйн, мягко опустила свою, казавшуюся совсем маленькой и белой ладонь поверх его.

Ее коротко стриженные каштановые волосы замерли: а Таро, казалось, впервые увидел ее лицо ясно и четко, увидел — и узнал.

«Я целовался с ангелом».

— Лэйн… — повторил Таро. Он протянул руку, коснулся пальцами ее лица, словно бы проверял, не иллюзия ли она. — Реальный мир не такой уж и реальный, да? Ты так говорила.

— И впрямь вспомнил.

Она улыбнулась, плотнее прижалась щекой к его ладони, грубой и теплой, прикрыла глаза, запоминая.

— Для меня уже давно ничто не настоящее в этом мире в полной мере, равно как и я этому миру больше не принадлежу. Я галлюцинация или что-то вроде. — Она чуть приоткрыла глаза. — Сам ведь понимаешь. Как я могу быть настоящей, когда ты взрослеешь, а я по-прежнему ребенок? Я все такая же, какой ты меня когда-то знал. До того, как забыл, конечно.

— Это ты заставила меня забыть себя, Лэйн! Ты… ты всех заставила забыть!

Он отнял руку от ее лица, снова вцепился в стойку, что-то сбив на пол и не заметив этого. Улыбка исчезла с лица Лэйн, она кивнула, опустила взгляд к полу.

— Так было надо, ты пойми, так…

— С чего бы это? Кому, кому это надо, Лэйн?

Сам не зная зачем, Таро схватил ее за плечо, совсем тонкое под рукавом кофты: она не должна была уйти, не должна была исчезнуть, не теперь, когда он отчетливо, по-настоящему помнил, как ноги Лэйн едва касались слепяще-белой от солнца дороги. Лэйн затрясла головой из стороны в сторону, попыталась вырваться, освободиться.

— Я пыталась! Вначале я сделала так, что… Так, что меня забыли все, кроме одного человека, кроме моей подруги; я думала, она сможет меня понять, думала, она сможет со мной разделить то, что вынуждена нести я, или она, или никто, но… но люди не могут жить в мире, не считая его реальным, пойми ты! И не может быть реальным мир, который так легко изменить, переписать, он не ощущается как реальный, понимаешь? И я тоже, я вовсе не часть этого мира, я аномалия. Знаешь, я ведь даже не человек, я…

Она замолчала. На время.

— Ты когда-то уже понял: я ведь нечто вроде Бога, да? Нечто вездесущее, нечто, что может влиять на память людей, а значит, и на все вокруг: кто владеет информацией, тот владеет всем. Таро, как тебе жить, зная, что за тобой вечно кто-то наблюдает, что на тебя всегда смотрит некто, тот, от кого не может быть секретов, тот, кто может внушить тебе что угодно, а?

И подняла глаза на Таро: в каждом его дрожавшем, напряженном зрачке отражалась она. Он не шевелился, казалось, почти не дышал — как и все эти люди, дети позади нее.

— Мне это неважно, Лэйн.

— Не неси чушь, Таро.

Как во сне, он смотрел, как Лэйн берет одну из жевательных резинок из баночки на его столе, как разворачивает обертку и медленно и тщательно начинает жевать. Смотрел как во сне — и как во сне ничего не мог поделать, даже глаза закрыть не мог. Боялся, что она исчезнет.

Лэйн взяла его лицо в свои ладони и, закрыв глаза, поцеловала через стойку, совсем коротко.

— Знаешь, когда я впервые стерла кому-то память, то вдруг обнаружилось, что ее следы все равно остаются, представляешь? Не как воспоминания, конечно, а скорее как ощущения. Как дежавю. Некоторые несвязности, разрывы в памяти тех, кто знал меня не как призрака, не как «Лэйн из Сети», а… словом, по-настоящему меня знал. У вас всех остается дежавю. Может, я могла бы это как-то исправить, если бы попыталась, но на самом деле я не хочу это исправлять. А может, стоит попытаться исправить: в конце концов, богам не нужна компания. Богам и ангелам.

И добавила беззвучно, одними губами: «Я люблю тебя, Таро».

Ее волосы снова разбросал ветер, ветер, который не касался Таро, со всего вокруг стянулось и остановилось у контура ее тела золотое сияние — и мир снова наполнился звуками.

Таро стоял, вцепившись в край стойки так, что побелели пальцы. Девочка переспросила, ее голос слегка дрогнул:

— Я хотела бы поиграть. Что-то не так?

— Нет-нет, извините, — спохватился Таро, сел на место, машинально пригладил волосы, вынул изо рта жвачку, не помня, как начинал ее жевать. — Я сам не знаю, что это я, то есть… Мы не встречались раньше?

Лэйн покачала головой. Повисла тишина. Нарушил ее Таро.

— Вы хотите взять Navi, верно?

— Да. Вон тот. — Она указала на первый попавшийся ей на глаза Navi, на котором проигрывалась анимация режима ожидания. — Я хотела бы поиграть до закрытия. Этого хватит?

Она достала из кармана юбки несколько купюр и мелочь: этого хватило.