Элитный купаж (джен)

Солнце радушно встречало Карлу, прокладывая ей путь яркими лучами, врывающимися в аэропорт сквозь огромные окна. Тонкие каблуки отбивали размеренный ритм по эпоксидному полу, пудровая сумочка от Сен-Лорана на изящной руке раскачивалась ему в такт. Карла ни разу не сдвинулась с прямой, люди сами расходились и уступали дорогу, неизменно провожая взглядом саму элегантность во плоти. Не прерывая движения, она разблокировала телефон и проверила время. В точности до минуты. А это значило, что Карле, к её облегчению, не придётся задерживаться в городе дольше запланированного.

Дорога на винодельню заняла длительное время, за которое девушка не сводила глаз с окна. За ним проносились знакомые пейзажи, вызывая внутри тянущую горечь. Музыка в наушниках, связанная с университетским периодом, не помогала отвлечься. Карла была бы рада вовсе не возвращаться в Сан-Лоренсо-де-Эль-Эскориал⁽¹⁾ : слишком много болезненных воспоминаний он объединял. Деспотичный отец-преступник, пассивная мать, убийства подруги детства и бывшего парня, с которым они встречались четыре года, бесконечные допросы, суд, расставание с Самуэлем и, как она слышала, его смерть. Верхний Эскориал словно стал её личным адским котлом, от которого, естественно, хотелось держаться подальше.

Однако бизнес, которым Карлу наградил Йерай, требовал её присутствия. Дела винодельни сосредоточились в руках Валерио, он успешно противостоял натиску Теодоро, отца Карлы, о чём она могла судить по реализации стратегии именно первого. Однако партнёры начали задавать вопросы об отсутствии владелицы, её участии в фамильном бизнесе, пошёл слух о продаже винодельни и потери влияния Валерио. За кулисами разворачивалось соперничество за лакомый кусок, Валерио не единожды просил Карлу приехать в Верхний Эскориал. Она постоянно находила отговорки, чтобы не ехать. Теперь же даже не предупредила своего управляющего о приезде.

Грациозной походкой Карла вошла в офисное здание, прилегающее к производственному цеху и прямиком направилась в кабинет Валерио. В приёмной её встретила тучная темноволосая женщина лет пятидесяти. Невольно Карла остановилась и опустила с глаз солнцезащитные очки.

— Добрый день, сеньорита! — поприветствовала женщина. — Вы к сеньору Монтесиносу? Вы записаны?

— Добрый, — протянула Карла, задумчиво разглядывая собеседницу. — Нет, не записана. Я Карла Розон Калеруега. Сеньор Монтесинос у себя?

От Карлы не укрылась смена дежурного дружелюбия на колоссальное удивление на лице женщины.

— Он... он в дегустационном зале, леди Карла. Я позвоню ему, сейчас позвоню. — Женщина суматошно схватилась за телефон и принялась водить по экрану пальцами. — Могу я предложить вам чай или кофе?

— Спасибо, ничего не нужно. И звонить ему тоже не нужно. Я знаю, где дегустационный зал.

— Конечно, знаете, конечно. Ох, простите.

— Всего доброго.

Карла вышла столь же резво, как и вошла, но стоило её изящной ножке ступить на мощённую дорожку сада, ведущую в погреба, как нечто невидимое замедлило её. Нахлынули воспоминания.

О том, как в детстве они с Мариной Нуньер бегали среди деревьев, воображая себя принцессами, как Гузман злился, когда Марина объявляла его принцем, заставляя спасать от невидимых чудовищ — маленькую Карлу это жутко расстраивало и обижало, ведь у неё не было брата, который мог бы сыграть роль её принца. Поэтому она обрадовалась, когда в жизни Гузмана появился Поло и они вместе стали пропадать в доме Вилладо, бесцельно гоняя мяч по газону. Потом у девочек пышные платья сменились фотоаппаратами, а деревья превратились из замков в фотозоны. На каждом шагу Карла могла вспомнить какую-либо фотографию, сделанную под звонкий девичий смех. Здесь же в ярком цвете багрянника случился её первый поцелуй. Романтичный уже с отрочества Поло специально выбрал именно дерево любви. Иронично, что багрянник также считается деревом Иуды: Поло словно сам предрёк собственную измену. Сейчас Карле хотелось одновременно улыбаться и плакать.

У входа в винохранилище она остановилась. Там в коридорах её ожидало одно из ярчайших воспоминаний. Она была благодарна за него, но не хотела проживать вновь. Ведь оно тянуло за собой шлейф других, переполненных болью. Однако Валерио был там. Карла глубоко вздохнула и переступила порог: она достаточно сильная, чтобы пережить всего один день.

Наравне со стуком каблуков от подземных колоннад отскакивал громкий, задорный смех Кристиана, кирпичные стены томно шептали слова любви Поло, а повороты манили шелестом сбрасываемой одежды. Карла ускорила шаг.

Восклицания Валерио ворвались в полузатуманенные мысли спасительным дуновением.

— Ну нет же, нет! Я просил использовать ферменты. Где они?

— Меня заверили, что ферменты использовались, — неуверенно ответил незнакомый мужской голос.

— Тебя заверили? Кто заверил? Матиас? — продолжал возмущаться Валерио. — Этому грамотею только верить! Рьяный сторонник всего естественного. И плевать ему, что "Безумие" презентовать скоро, а с имеющимся запасом нас на смех поднимут. Танинность⁽²⁾ не успеет подняться к этому сроку без ферментов! Хватит переводить продукт и слушать Матиаса! Я здесь босс!

— Да неужели? — добродушно поинтересовалась Карла, элегантно спускаясь по лестнице.

— Боже мой! Я что, сплю? — протёр глаза Валерио.

Карла кокетливо улыбнулась, пожав плечами. Валерио тут же бросился к ней с объятиями.

— Ну-ну, Валерио, — Карла легонько похлопала мужчину по плечу, обнимая в ответ, — мы будто пять лет не виделись.

— Упала как бомба⁽³⁾, и рассчитываешь на иную реакцию? Дай я на тебя посмотрю. — Валерио сделал шаг назад и, оглядев её с ног до головы, развёл руки в стороны. — Истинная маркиза! Как и всегда. Хотя, знаешь, — он сощурил глаза и, поглаживая подбородок, пристальнее всмотрелся в девушку, — что-то в тебе всё же изменилось.

— Зато ты нисколько. Так и продолжаешь делать шоу из всего перед любым зрителем.

Валерио наконец вспомнил о присутствии третьего и обернулся.

— Всё, иди прочь. Скажи Матиасу, чтобы добавил ферментов, иначе он лично будет объяснять срыв сроков владелице винодельни Карле Калеруега.

И вновь Карла увидела брошенный на неё изумлённый взгляд. Похоже, для сотрудников она была чем-то вроде легенды, овеянной ореолом мощи. Не стараниями ли Валерио?

— Почему ты не предупредила? — спросил Валерио, когда сотрудник покинул дегустационный зал. — Я бы тебя встретил.

— Я прекрасно добралась на такси. Не хотела тебя отвлекать. Ну и чего греха таить, хотелось сделать сюрприз.

— Сюрприз удался точно, — лучезарная улыбка не сходила с губ Монтесиноса. — Я отменю на сегодня все дела, и мы с тобой будем кутить до утра.

— Нет, Валерио. Я здесь как раз ради дел. Ты говорил, винодельня требует моего присутствия. Надеюсь управиться за день.

— Чем ты там занимаешься в своей Англии, если выкроила всего день?

Карла ответила не сразу, предварительно взвесив, стоит ли открывать свои планы.

— Создаю свой бренд одежды, — всё же призналась она.

Валерио присвистнул.

— Винного бренда уже мало? — подмигнул он.

— Это не мой бренд. Его создала моя мать, это её наследие. Хочу что-то своё, что не принадлежит больше никому.

— Тебе говорили, что ты страшная собственница? И я сейчас ни разу не про внешность.

Карла с улыбкой закатила глаза.

— Ну раз ты так хочешь нудеть над бумажками, кто я такой, чтобы противиться? Пойдём, — Валерио сделал широкий приглашающий жест, предлагая Карле пойти с ним. — Кэмила заваривает потрясный фруктовый чай.

— Это та женщина в твоей приёмной? Признаться, я удивлена твоему выбору ассистентки. Ожидала кого-то вроде Каетаны.

— Молодые — все амбициозные. Так и норовят залезть ко мне в постель, чтобы продвинуться по карьерной лестнице. От них в деле никакого толка. А мне нужен был именно работник. Кэмила идеально знает свою работу, ещё и помогает мне в спорных вопросах.

— Ты позволяешь ей заниматься производством вина? — изумилась Карла.

— Нет. В этих вопросах она некомпетентна, и она это знает и не лезет. А вот что касается давания пинка для скорости работы в отделах, в этом ей нет равных.

— Давания пинка?

— Скажем так: Кэмила умеет мотивировать. Я не хочу знать, каким образом, главное, что есть результат.

— Ты меня удивил, Валерио. Не ведёшься на юбки, всерьёз заботишься о деле нашей семьи...

— Кто сказал, что не ведусь? — беспечно пожал плечами Валерио, но увидев вопросительно вздёрнувшуюся бровь Карлы, со смехом продолжил: — Я разграничиваю личную жизнь и работу, это, оказывается, не так уж и сложно. А что касается винодельни, — Валерио встал перед Карлой и взглянул ей прямо в глаза. — Ты доверила её мне, я не в праве тебя подвести.

В следующие пару часов Карла познавала "внутреннюю кухню" виноделия. Она прекрасно разбиралась в винах, особенно в тех, что производила винодельня Калеруега, но никогда не пыталась изучить тонкости изготовления. Её походы на винодельню ограничивались винохранилищем, совмещённом с дегустационном залом, и единичным визитом в производственный цех, в который мать хотела заразить её собственной страстью. Но в отличие от матери, Карлу больше интересовало пробовать вино, а не делать. За пять лет она всего раз десять пробегала взглядом по отчётам, которые ей присылал Валерио, не считая нужным вникать, раз он не бил тревогу, стало быть, дела шли хорошо. С реальным положением дел её столкнул Валерио только сейчас.

— Как видишь, обороты уже начали падать. Пока отклонение некритично, оно не сильно влияет на количество качественной продукции, но если не обновить оборудование, то объёмы значительно снизятся из-за брака.

— У нас есть средства на замену?

— На фильтр-прессы да. Но всё чаще сбоит один из винификаторов⁽⁴⁾, его тоже надо заменять, иначе отстаивать всё будет попросту негде, и часть продукта пойдёт на выброс.

— Так понимаю, на винификатор денег нет?

— Верно. Но я нашёл решение. У нас в винохранилище большой запас Chispa de Martesento de Caleruega⁽⁵⁾. Если продадим семьдесят процентов "Лавинь Трейд"⁽⁶⁾, сможем закупить винификатор. А если реализовать оставшиеся тридцать процентов, останемся в плюсе.

— И в чём проблема, если у тебя есть план?

— Проблема в том, что "Лавинь Трейд" не собираются продлевать с нами контракт. Потому что вели дела с твоими родителями — представителями бренда. А теперь командую я, даже примерно не имеющий отношения к фамилии Калеруега. Для них это вопрос престижа, и они могут себе позволить разрыв, потому что мы в них больше заинтересованы. Тьери Дюран, глава Лавинь, намекнул мне, что они долго ждали, пока новая хозяйка выйдет в свет, и больше ждать не намерены. Так что только в твоих силах спасти винодельню.

— У меня словно дежавю, — Карла невольно вспомнила, как подобные слова ей сказал отец, заставив спать с влюблённым в неё Йераем.

— Я знаю, она тебе не особо нужна, — внезапно Валерио отодвинул бумаги и взглянул на Карлу так пронзительно. — Особенно теперь, когда ты создаёшь бренд в модной индустрии. Ты и наняла меня, вероятно, чтобы я развалил дело твоей семьи назло Теодоро. Но я прошу тебя попытаться. Карла, эта винодельня, — Валерио заметно волновался, чем вызвал любопытство девушки, — это единственное легальное и не опасное для здоровья, что мне по-настоящему нравится. Я сам не ожидал, что так втянусь. Ты знаешь, работа никогда не была моим, я умел только тратить, но теперь... Почему ты улыбаешься?

Карла действительно улыбалась. Хотела бы она, чтобы Лу услышала слова Валерио, чтобы та увидела, что сводный брат наконец взялся за ум и перестал прожигать жизнь впустую.

— Ты очень изменился, Валерио. И тебе это идёт.

Юноша усмехнулся, обнажив белоснежный ряд зубов, и откинулся на спинку кресла.

— Я могу воспринимать это как согласие?

— Конечно, можешь. Ради этого я и прилетела. Только, пожалуйста, прошу тебя не вмешиваться, даже если посчитаешь, что это необходимо.

— Что ты задумала? — прищурился Валерио.

— Лишь спасти винодельню. Кстати, у тебя есть поблизости бутылка "Искры"?

Ещё пару секунд Валерио и Карла, улыбаясь, смотрели друг на друга: он — пытаясь разгадать её замысел, она — тщательно держа истинные помыслы при себе. В конечном итоге Валерио приказал Кэмиле принести "Искру", а потом набрал номер Дюрана.

* * *

Тьери Дюран оказался представительным полностью седовласым мужчиной в изысканном костюме от Бриони, подчёркивающем статус и безупречный вкус своего обладателя. Карла знала, сколько стоят такие костюмы и кто мог их себе позволить. И по тому, как Дюран себя вёл, было понятно, что внешний облик — не демонстрация положения, это образ жизни. Впрочем, как и ролексы.

— Месье Дюран, позвольте представить, — разошёлся Валерио, — леди Карла Розон Калеруега, наследница маркизы Калеруега и владелица бренда Мартесенто де Калеруега.

— Не многовато ли Калеруега? — ухмыльнулся месье Дюран, пожимая протянутую Карлой руку.

— Ровно столько, сколько должно быть в фамилии, титуле и названии бренда, — парировала девушка, присаживаясь на отодвинутый Валерио стул.

— Значит, вы всё же решили заняться делами бренда? — поинтересовался Дюран, когда все сделали заказ.

— Из ваших слов кажется, что ранее я ими не занималась.

— За пять лет это наша первая с вами встреча.

— За двадцать три года я ни разу не была на приёме у мэра. Стало быть, он тоже не занимается делами города?

Дюран пристально смотрел в глаза Карле, и та отвечала тем же. Напряжение можно было ножом резать, но Карла не собиралась отступать.

— А вот и вино принесли, — попытался разрядить обстановку Валерио, переключая внимание на официанта.

Заметив бутылку, он прищурился и уже открыл было рот для вопроса, но внезапно получил лёгкий, тем не менее настойчивый удар по ноге. А одного взгляда на Карлу хватило, чтобы прочитать, что она точно что-то задумала.

— Думаю, сеньор Монтесинос довёл до вас наше намерение не продлевать контракт с вашей компанией.

— Разумеется. Однако мне бы хотелось лично услышать аргументы в пользу такого решения.

— Намерены выступить с контраргументами?

— Это ваше решение, мы его примем. Хотелось бы знать причины, чтобы мы могли совершенствоваться и не повторять ошибок с другими дистрибьюторами.

Валерио вновь открыл рот, чтобы хотя бы попытаться сгладить углы, чётко очерченные Карлой, но она снова аккуратно ударила его ногой под столом.

— Ваши родители иначе вели бизнес, — заметил Дюран, стараясь не выдавать собственное недоумение, на которое и делала ставку Карла. — Они не разбрасывались надёжными партнёрами.

— Я тоже. Но вы верно отметили: я не мои родители. Винодельня находится на новом этапе развития, думаю, вы уже обратили внимание. Сеньор Монтесинос привнёс новые техники и разработки, в том числе благодаря преобразованиям в кадровом составе и открытию первого виноградника в Андалусии. Кстати, вы пробовали наше недавно вышедшее в массы вино — Chispa de Martesento de Caleruega?

— Почему "Искра"? — спросил Дюран, машинально вращая бокал с вином.

Карла, не теряя с ним зрительного контакта, откинулась на спинку стула, Валерио мгновенно уловил её невербальный сигнал и взял слово.

— Потому что купаж гренаша, монастреля и шардоне⁽⁷⁾ после одного глотка воспламенит в вас необузданное желание попробовать ещё. Однако бойтесь своих желаний: как любое пламя, "Искра" требует контроля, лишняя капля способна унести в головокружительный пожар. Пожар свободы и счастья.

Вкрадчивый голос и тягучая манера говорить всегда были тайным оружием Валерио, которым он, правда, пользовался редко. Но Карла знала, на что он способен, у него был дар убеждения. Каким-то образом Валерио находил правильные слова и аккуратно мог вложить их в голову собеседника. Если, конечно, хотел. А сейчас он хотел. На последних его словах Дюран поднёс к губам бокал и сделал глоток. Это действо обеспечило ему проигрыш в зрительной дуэли с Карлой. Он тут же опустил взгляд на бокал, вдохнул аромат вина, два раза прокрутил и изучил напиток на фоне света. Не говоря ни слова, Дюран поднял руку, призывая официанта.

— Чем могу помочь? — спросил тот.

— Пригласите, пожалуйста, сомелье.

— Одну минуту.

— Вижу, у вас появились более важные дела, — сказала Карла. — Можем продолжить позже.

Пребывающий в некотором замешательстве Дюран не успел ответить, поскольку подошёл сомелье.

— Какое это вино? — спросил его Дюран. — Кто производитель?

— Позволите? — сомелье указал на бокал и после кивка гостя стал слегка вращать его и вдыхать аромат.

И чем дольше тянулись секунды, тем очевиднее становилось, что у сомелье нет ответа. Валерио прикрыл нижнюю часть лица рукой, чтобы не выдать улыбку.

— Прошу прощения, — произнёс покрасневший сомелье, прежде чем отлучиться к официанту, обслуживающему конкретно этот столик.

— Настолько понравилось вино? — спросила Карла. — Не думала, что вкус способен убить элементарную вежливость.

— Хорошее вино на вес золота, сеньорита Калеруега. А это, — Дюран поднял бокал, — пожалуй, на вес палладия⁽⁸⁾, хотя оно ещё молодое.

— Неужели? — не удержалась от усмешки Карла.

К столику вернулся сомелье, уже менее взволнованный.

— Вино, которым вы интересовались, не является частью нашего ассортимента, его принёс гость.

— Позвольте полюбопытствовать, как же так получилось, что это вино оказалось на столе других гостей? Это особенности сервиса?

Возмущение Дюран и не старался скрыть. Сомелье бросил испуганный взгляд на Карлу, его проследил Дюран. Взгляд тронула тень осознания.

— "Искра"? — спросил он. В ответ губы девушки растянулись в победной улыбке. — Ловко. А если бы вино мне не понравилось?

— Я уверена в своём продукте. И в управляющем, который его выпускает. Как видите, качество никак не связано с фамилией.

Карла мельком взглянула на Валерио и увидела безграничную благодарность в его глазах. Она как никто знала, что значит вера в тебя другого человека.

— Рекомендую попробовать "Искру" с каре ягнёнка, — сказал Валерио, не отрывая взгляда от девушки. — Раскрытие вкуса вас удивит.

За обедом Карла, Валерио и Дюран обсуждали детали условий нового контракта, а последний тонко пытался выведать секрет изготовления Chispa de Martesento de Caleruega. Но Валерио умело уходил с темы и переводил её в русло сотрудничества.

— Признаться, Карла — можно же мне обращаться к вам "Карла"? — вы представлялись мне иной личностью, — заявил Дюран, потягивая уже третий бокал вина. — Я был уверен, вы сосредоточитесь на прет-а-порте⁽⁹⁾, создании собственного бренда и пустите семейный на самотёк. А у вашего управляющего, ничего личного, сеньор Монтесинос, не было опыта в виноделии, плюс у обоих столь юный возраст... Что ж, иногда приятно ошибаться.

— Стало быть, решение о прекращении сотрудничества вы приняли на основе как раз этих умозаключений? — поинтересовалась Карла.

Она задала вопрос максимально ровно и спокойно, но Валерио кожей ощутил холодок тысячи игл, скользнувших в голосе и голубых глазах.

— Был не прав, — невинно пожал плечами Дюран. — Насчёт вас обоих. Прошу извинить. Предлагаю подписать контракт послезавтра. Завтра у меня дела в Мадриде.

— Предлагаю сегодня, — в интонации Карлы звенела настойчивость. — Бумаги Валерио...

В ту же секунду Монтесинос положил на стол чёрную папку и, раскрыв её, выудил из внутреннего кармана пиджака ручку.

— Привык быть на шаг впереди, — шепнул он Карле в ответ на её поражённо-восхищённый взгляд, а потом обратился к Дюрану: — Всё, что мы обговорили, прописано. Можете ознакомиться и убедиться.

— Мы же только что пришли к условиям... — начал Дюран.

— Отчего же их сразу и не закрепить? — сказал Валерио, протягивая ручку. — А в качестве свидетельства нашего профессионализма и гаранта дальнейшего добросердечного сотрудничества примите бутылку La locura de Martesento de Caleruega⁽¹⁰⁾, иначе говоря — "Безумие". — Он слегка поиграл пальцами, и рядом со столиком, как по волшебству, оказался официант с новой бутылкой вина. — Это наш эксклюзив, ещё нигде нет в продаже. И как мужчине в самом расцвете лет рекомендую откупорить томным вечером и непременно в компании дамы.

Карла не без удовольствия отметила заинтересованный блеск в глазах Дюрана на последних словах Валерио. Градусы вина и умение Монтесиноса напустить туману определённо играли на руку, нужно было только дожать.

— Вы что, туда афродизиаки добавили? — захихикал Дюран, принимая из рук официанта бутылку и разглядывая её слегка затуманенным взором. — А где же фирменная этикетка?

— В стадии разработки, — ответил Валерио. — Дизайнеры на финише создания проекта.

— О, так вино буквально не на рынке? Это что же, тестовый вариант?

— Формула готова. Мы работаем над внешним обликом продукта, презентация планируется в конце следующего месяца.

— Получается, я первый, кто вкусит ваше "Безумие"?

— Если не считать наших технологов. Ну и нас, разумеется.

Дюран довольно ухмыльнулся и попросил официанта упаковать для него бутылку.

— Что же с прежним Мартесенто? Я несколько лет поставлял "Достояние"⁽¹¹⁾, от меня будут ждать его же.

— Пункт десятый контракта. Количество "Достояния" не изменится. Просто сверх "Достояния" у вас будет ещё и "Искра".

— Сомнительно. Я бы предпочёл, чтобы контракт изучили мои юристы.

— Месье, пожалуйста, — с притворно-смущённой улыбкой произнесла Карла. — Ни за что не поверю, что вы растеряли свою юридическую хватку. Вы же акула юриспруденции.

Уличённый Дюран, медленно вздохнув, отклонился назад.

— Не заключать контракт, безусловно, ваше право, — продолжала Карла. — Только прошу принять в расчёт, что сейчас "Искру" мы предлагаем по цене на тридцать процентов ниже, чем будет в следующий раз.

— Что же изменится к тому моменту?

— Степень вашего интереса. Сегодня он был на нуле, но уже завтра стрелка будет сдвинута. И мы все это понимаем.

— Я легко могу отказаться от предложения и ничего не подписывать.

— Можете. Но не захотите. Вы и сейчас не хотите, а вы ведь ещё не откупорили "Безумие".

Дюран несколько секунд пристально смотрел в глаза Карле, и она с улыбкой вновь поддержала эту дуэль.

— Вы определённо ведёте дела не как ваши родители. Ваши прямота и резкость обескураживают... и интригуют. Я пока не раскусил, приведёте вы меня к успеху или провалу.

— Или Цезарь, или ничто⁽¹²⁾, — твёрдо заметила Карла. — Я против полумер, важно быть способным рискнуть и встать на новый путь, иначе старый заведёт в непролазные дебри. Мой отец хорошо с ними знаком, оттого я отлично усвоила урок. Так что скажете?

Валерио вновь протянул Дюрану ручку. Бизнесмен оказался под давлением, и те, кто его оказывал, не скрывали этого. Он был им отчаянно нужен, но должен был думать наоборот. Как говорила Карле мать, даже если тонешь, тони уверенно и с достоинством.

Пока Дюран изучал контракт, Карла сосредоточилась на еде, она и забыла, что ничего не ела с тех пор, как покинула самолёт. Валерио сидел рядом и беспрестанно крутил между пальцами зубочистку. Карла несколько раз взглядом давала понять, чтобы он прекратил, но через пару секунд он начинал вновь. Валерио замер, только когда Дюран коснулся стержнем ручки бумаги. А когда он выводил свою подпись, Валерио не смог сдержать ликующей улыбки, адресованной Карле. Та, оставаясь невозмутимой, также подписала контракт, после все трое отметили событие ещё одним бокалом вина.

Стоило Дюрану скрыться на личном автомобиле с водителем, деловые маски были сброшены. Валерио в радостном порыве заключил Карлу в крепкие объятия.

— Моя богиня! Как ты его, а! Не думал, что можно одурачить человека, сказав ему правду. А ход с бутылкой "Искры"? Я бы и не подумал вмешиваться, если бы ты сказала заранее. Карла, ты была великолепна!

— Без тебя бы я не справилась, — ответила Карла, слегка обнимая в ответ. — Это ты мастер в красивых речах, и их превосходно дополнило "Безумие" — и когда только успел его пронести? И отдельная тебе благодарность за бумаги. Я, признаюсь, упустила этот момент. Не ожидала, что Дюран не сам решил прерывать сотрудничество.

— То есть как?

— Есть чёткое предположение, что к этому приложил руку мой дорогой родитель. А, возможно, и оба. Отвезёшь меня к ним?

— Опять что-то задумала? Надеюсь, обойдётся без кровопролития?

— Как знать.

* * *

Когда водитель затормозил у дома Розон-Калеруега, Карла вышла не сразу.

— Пойдём со мной, — обратилась она к Валерио.

— Не уверен, что мне...

— Я быстро. Мне нужно, чтобы ты был свидетелем того, что я скажу отцу.

Подойдя к парадному входу, Карла позвонила в дверь. Впервые. Спустя несколько секунд на пороге появилась горничная Мирейя.

— Ах! Леди Карла! Какой приятный сюрприз! — обрадовалась она, тут же отходя в сторону. — А что же звоните, будто дом не ваш?

— Он и не мой уже пять лет. Родители дома?

— Да. Её превосходительство занимается организацией благотворительного приёма, а Его превосходительство в своём кабинете, кажется, говорит по телефону.

Карла прямиком направилась к отцовскому кабинету, Валерио последовал за ней.

— Зачем ты это сделал? — слышался голос Теодоро через дверь. — Надо было сначала позвонить мне. Тьери, у нас был договор, а ты...

— Добрый день, — поздоровалась Карла, не потрудившись постучать.

— Карла? — вскочила с кресла Беатрис, которая, как оказалось, вовсе не занималась благотворительным приёмом, а была внимательным слушателем телефонного разговора мужа. — Как я рада! Когда ты приехала? Что ж не предупредила?

— Я перезвоню, — сказал Теодоро в трубку и отключился. — И как это понимать? Ты заключаешь сделки за моей спиной? За спиной матери? Это она вообще-то основатель бренда.

— И я рада тебя видеть, папа, — заявила Карла, усаживаясь на диван, оставляя при этом место рядом с собой для Валерио. — Спасибо, мама, за вежливость. Вижу, месье Дюран уже доложил о срыве вашего плана по дискредитации нашей с Валерио деятельности. Неплохая попытка сделать ставку на нашу неопытность и моё безразличие на фоне создания модного бренда. О котором, к слову, я говорила одной лишь тебе, мама. И вот вопрос, не требующий ответа: откуда, интересно, об этом узнал человек, которого я сегодня встретила впервые?

— Ты нас погубишь, Карла, — возмущался Теодоро. — Винодельня — наш основной заработок, а ты отдала её этому наркоману!

— Для справки: я завязал четыре года назад, — встрял Валерио.

— Не лезь! — крикнул Теодоро. — И почему ты присутствуешь здесь? Это семейный разговор!

— О, нет, — всё так же спокойно произнесла Карла. — Это деловой разговор, и Валерио здесь, чтобы из первых уст услышать моё распоряжение и в точности его потом выполнить.

— Какое ещё распоряжение, Карла? — обеспокоенно спросила Беатрис.

— Я безмерно благодарна вам за воспитание и обеспечение моей жизни до совершеннолетия. Благодаря вам я сейчас такая, какая есть: гордая как Калеруега и упрямая как Розон. Поэтому, уверена, вы понимаете, что решения, которые я принимаю, не будут изменены в будущем. — Карла выдержала паузу и набрала воздуха в лёгкие. — Вы оба будете полностью обеспечены в прежнем объёме, так что сможете жить той же жизнью, сохранить весь персонал, машины, недвижимость. Но вы оба больше не ступите и пальцем на винодельню и будете исключены из бизнеса.

— Что? — воскликнула Беатрис.

— Да как ты смеешь? — разозлился Теодоро.

Мать с отцом, перебивая друг друга, громко возмущались и махали руками. Карла наблюдала за этим представлением с лёгкой улыбкой, не пытаясь вслушиваться в разрозненный гул. Когда ей это наскучило, она поднялась.

— Если мне или Валерио станет известно, что вы каким-либо образом пытаетесь вмешиваться, Валерио урежет содержание, если это повторится, содержание исчезнет совсем. Надеюсь, вы меня услышали.

Не дожидаясь ответа, Карла направилась к двери.

— Это всё из-за Йерая? — бросил ей вслед Теодоро. — Да, точно. Всё ещё обижаешься как маленькая девочка. Ты же знаешь, что это было необходимо ради дела, ради семьи.

Карла остановилась и медленно обернулась.

— Я знаю. Это было необходимо. Как и экономия на строительстве школы. Как и авария Кристиана. Как и покрывание убийства Марины Поло. А теперь ради дела и хоть какой-то видимости семьи необходимо, чтобы вы держались от винодельни подальше.

Карла решительно открыла дверь и проследовала к выходу. Валерио не промедлил ни секунды.

Когда они сели в машину, повисла тишина. Та самая, которая звенит в ушах и давит на грудь, забирая остатки воздуха. Карла сразу же отвернулась от Валерио, который понятия не имел, что делать.

— Поехали, — коротко сказала девушка.

Валерио молча подал знак водителю. Машина ехала медленно, за окном проплывали родные улицы, дома. У Карлы защемило сердце — она верила, что видит всё это в последний раз. Наверное, давно надо было так сделать: оборвать все нити, что тянули её вниз. Но как возможно, если родители — это опора, на которой Карла стояла? Кто у неё был, кроме них?

Неожиданно её руку накрыла сверху рука Валерио. Карла растерянно взглянула на него.

— Ничего не говори, — сказал он. — Просто позволь быть рядом.

Карла кивнула и переплела с ним пальцы.

— Отвезите нас на кладбище, — вдруг попросила она водителя.

* * *

— Я не попрощалась с ним, — произнесла Карла, с горечью взирая на надгробие Самуэля. — Оставила дурацкое голосовое, не в силах сказать всё в глаза. Это ведь так просто: наговорить всякой чуши, зная, что последствия не накроют в ту же секунду, да и потом можно одним кликом закинуть человека в чс и обрубить все концы. Это так просто.

Лёгкий ветерок колыхал белые лепестки свежих хризантем, унося в безвозвратную даль счастливые воспоминания Карлы о Самуэле Гарсия Домингесе.

— Знаешь, однажды ему удалось переубедить меня. Са́му — единственный, кто заставил меня изменить моё решение. Пусть временно, но всё же.

— Что он сделал? — поинтересовался Валерио, внимательно слушающий исповедь Карлы, стоя рядом с ней.

— Спросил, полечу ли я завтра. Семь раз⁽¹³⁾. Это были самые счастливые семь дней в моей жизни.

— Са́му был хорошим парнем, — после некоторой паузы сказал Валерио. — До смерти скучным, но правильным и честным. Таким не везёт. Хотя ему повезло заполучить сердце маркизы, не каждый может таким похвастаться.

Карла усмехнулась.

— Это, скорее, проклятие, а не везение. Все, кто был мне дорог, так или иначе пострадали.

— Что за бред? — воскликнул Валерио.

— Не бред, — Карла резко повернула к нему голову. Весь её вид говорил, что она всерьёз верит в собственные слова. — Са́му мёртв, Поло тоже, Кристиан, возможно, больше не сможет ходить. Я, словно чёрная вдова, несущая одни несчастья. Больше не хочу привязываться.

— Не рановато ты на себе крест поставила?

— Как-то нет желания экспериментировать над очередным бедолагой.

— И что ты собралась делать? Всю жизнь страдать в одиночестве?

— Почему же страдать? — Карла вновь взглянула на надгробие. — Делать счастливыми людей через одежду и вино. Возможно, займусь благотворительностью: буду помогать людям, больным ВИЧ, или центрам по реабилитации инвалидов, или же вообще открою рехаб. Са́му бы это понравилось.

— Я не так хорошо был знаком с Са́му, но этого знакомства хватило, чтобы понять, что он точно не хотел бы, чтобы ты зарывалась в работе, полностью забив на собственное счастье. Посмотри на меня, Карла. — Девушка повиновалась. — Никакая ты не чёрная вдова. И я тебе докажу.

— Интересно, каким образом? — не удержалась от ухмылки Карла.

— Ты помогла сохранить Дюрана, да ещё убрала у меня с дороги своего отца. Я просто обязан заставить тебя захотеть влюбиться.

С уст Карлы сорвался горький смех.

— Ты хоть слышишь себя, Валерио? Я думала, ты повзрослел, но, похоже, ошиблась.

— Я серьёзно. Я готов стать твоим подопытным кроликом. В случае чего меня не жалко будет пустить в расход.

Карла несколько секунд смотрела на сияющего улыбкой Валерио со смесью изумления и откровенного скепсиса. Идея казалась совершенно безумной и лишённой смысла.

— Ты абсолютно не в моём вкусе, — наконец выдала она.

— Прекрасно. Тем интереснее будет эксперимент. К слову, ты тоже далека от моего идеала. Но ради дела я могу сделать вид, что это не так.

— Зачем тебе это?

— Я же сказал, — улыбнулся во все тридцать два Валерио.

Карла вскинула бровь. И улыбка медленно растаяла. С Калеруега, прежде всего, важна была честность.

— Я тоже не хочу влюбляться. И если играть в эту любовь, то хотя бы с тем, кого выбрал я, а не моё сердце. Однажды оно уже жёстко меня подставило.

— Я не вернусь в Верхний Эскориал. Моя жизнь теперь в Лондоне. А твоя здесь, на винодельне.

— Для чего ещё нужны мешки с деньгами, если не разрывать пространство между странами? При наших средствах это не проблема.

— И что же это будет? — Карла с любопытством повернулась к Валерио. — Брак по расчёту?

— О браке говорить рано. И мне кажется, я попросту для него не создан. Но как ты сказала, я сильно изменился. Кто знает, что будет через пару лет?

— Ты же понимаешь, как дико разговаривать на эту тему на могиле Самуэля?

— Если помнить, что он — твоя последняя любовь, то это довольно символично. Не отказывайся сразу. Подумай. На следующей неделе я буду в Париже, заскочу к тебе в Лондон.

— Даже не будешь пытаться уговорить меня не улетать сегодня?

— Если это в конечном итоге не удалось Самуэлю Домингесу, то мне не стоит и пытаться.

Карле нравилось, как искренен был с ней Валерио, он не питал иллюзий, а предлагал разумный вариант развития событий, где они оба могли быть защищены.

— Не знаю, как тебе, Карла, но мне было бы приятно быть уверенным, что меня не бросит хотя бы один человек.

Карла и Валерио длительное время смотрели друг другу в глаза, в которых скользило сомнение. Но с другой стороны, что она теряла?

— Самолёт через два часа. Есть мысли, чем заняться?

— Обижаешь, — медленно растянул губы в торжествующей улыбке Валерио. — Держу пари, тебе даже не захочется никуда лететь. Но я всё равно могу тебя об этом спросить.

От его слов Карла невольно вздрогнула. Грудь пронзила тянущая боль. Пусть фраза прозвучала как утверждение, в ней всё равно слышался вопрос. Валерио берёг её чувства и память о Са́му и спрашивал разрешения на открытие слишком личной двери. И чем дольше Карла смотрела на его улыбку, тем рьянее ей хотелось избавиться от этой боли, заполнить себя светлыми эмоциями. Валерио никогда не был для неё близким человеком и никогда таковым и не представлялся, они были разными. Но ведь Са́му смотрел совершенно в отличную от Карлы сторону, у них не было ни шанса, а Валерио хотя бы был рождён в той же среде, и теперь их связывала винодельня.

— Спроси, — твёрдо произнесла Калеруега, решительно направившись к выходу с кладбища. — Ты идёшь?

1) Город в административном сообществе Мадрид (провинция Мадрид, район Куэнка-дель-Гвадаррама), расположенный в 47 км от столицы Мадрид. Построен рядом с монастырём Эскориал, являющимся одновременно ещё и резиденцией короля. Для разграничения город в народе называют Верхний Эскориал.

Вернуться к тексту

2) Характеристика, которая указывает на насыщенность напитка танинами — дубильными веществами природного происхождения. Танины придают вину характерную терпкость и вяжущее ощущение на языке.

Вернуться к тексту

3) Испанский аналог фразеологизма "как гром среди ясного неба" (Caer algo como una bomba).

Вернуться к тексту

4) Герметичная ёмкость в виноделии, предназначенная для производства вин путём настаивания или сбраживания на мезге (массе раздавленных ягод винограда).

Вернуться к тексту

5) Выдуманное название вина, производящегося под брендом матери Карлы — Мартесенто де Калеруега. Краткое название вина — Искра.

Вернуться к тексту

6) Lavigne Trade — выдуманный дистрибьютор вина.

Вернуться к тексту

7) Сорта винограда.

Вернуться к тексту

8) Благородный редкий металл серебристо-белого цвета, который применяется в различных сферах. Является дорогим из-за особенностей свойств, сложности добычи и высокого спроса в промышленности.

Вернуться к тексту

9) Prêt-à-porter — это промышленно произведённая одежда, созданная дизайнерами и модельерами в рамках их сезонных коллекций, но выпускаемая стандартизированными размерами, а не шьющаяся на заказ для конкретного клиента.

Вернуться к тексту

10) Выдуманное название вина, производящегося под брендом матери Карлы — Мартесенто де Калеруега. Краткое название вина — Безумие.

Вернуться к тексту

11) Patrimonio de Martesento de Caleruega — выдуманное название вина, производящегося под брендом матери Карлы до передачи винодельни Карле и управления Валерио.

Вернуться к тексту

12) Аналог фразеологизма "Или пан, или пропал" в Испании.

Вернуться к тексту

13) Самуэль уговорил Карлу не лететь в Лондон, и каждый день в течение недели он предлагал лететь следующим рейсом, а она соглашалась, пока всё же не улетела.

Вернуться к тексту