Песнь о Маглоре (джен)

Стоял он вновь на берегу,

И арфу звонкую сжимал,

И морю изливал печаль,

Но звуки гасли на ветру.

Он помнил каждую деталь

Той гневной и пустой войны,

В которой крови дни полны,

В которой всё решала сталь.

Пред нею на заре времён

Гнало лихим безумством прочь

Из края Благодати — в ночь

Великих армию племён.

О клятва! Ведь он сам решил

Ей жизнь когда-то посвятить

И все законы преступить,

Сражаясь из последних сил.

Семь братьев — семь сынов отца,

Который жертвой гнева стал,

Который первый клятву дал —

Безумца клятву и глупца.

Семь братьев тоже поклялись.

И горе — их удел с тех пор,

Нельзя зарыть войны топор —

Порыв жестокий тянет вниз.

Они убили всех, кто встал

На их дороге и пути;

Удел их в мире — скорбь нести,

И каждый брат об этом знал.

Всё помнил воин и забыть

Не в силах был, пусть и хотел.

Он вдаль, на воду, всё смотрел,

И не хотелось больше жить.

В руке скиталец арфу сжал:

В напев вплетал всю память он,

Летел над морем перезвон,

И слух эльфийский поражал.

Он песни складывал о том,

Что было, но теперь ушло

И уж травою заросло

В краю далёком и пустом.

И песням этим равных нет

В печальной прелести их тем;

Пусть песнопевец нынче нем —

Они не знают бремя лет.

А в те года на берегу

Стоял один он и грустил,

И, может быть, отца винил

За кровь, что сохла на снегу.