Оптимальная тюрьма (джен)

— Приветствую вас в Оптимальной тюрьме, — прозвучал голос робота-надзирателя. Этот голос был таким естественным, что его можно было бы спутать с человеческим, если бы он не исходил от металлического робота, который был похож на узел из двух десятков механических рук, связанных вместе в середине. — Я Надзиратель-16.

Я едва заметно кивнул в ответ. Даже это далось мне с трудом. Обвинительный приговор и начало тюремного заключения мало кого делают разговорчивым.

Особенно мне не хотелось разговаривать с роботом-надзирателем, на одной из металлических конечностей которого чёрной краской был написан номер шестнадцать. От другого такого же робота, который прошел мимо дальше по коридору, он отличался только номером.

— Я буду исходить из предпосылки, что вы — невиновный человек, приговорённый по ошибке, — невозмутимо сообщил мне Надзиратель-16, и от неожиданности подобного заявления я окончательно потерял способность внятно излагать свои мысли. — Согласно моим данным, в текущей судебной системе около 0,41% приговоров являются ошибочными. Моих возможностей не хватает для того, чтобы определить, чьи именно приговоры являются ошибочными. Так как мои настройки не позволяют мне относиться к невиновным людям как к виновным, я исхожу из предпосылки, что все 100% заключенных здесь — невиновны.

— Эм, — произнёс я, наблюдая за тем, как Надзиратель-16 нажимает на участок стены одной из своих конечностей и достает тремя другими тюремную одежду. — Я, эм... действительно невиновен.

— Именно из этой предпосылки я и буду исходить, — сообщил Надзиратель-16. — Завтра вам будет предложено подать апелляцию, чтобы попытаться изменить ваш статус заключённого на статус свободного человека в законном порядке, и консультация по оформлению этой апелляции.

Я машинально взял из конечностей робота тюремную одежду и сел на выдвинувшийся из стены стул.

Я не был невиновен, но попытаться всё равно стоило.

Попытка провалилась. Суды всё ещё оставались в руках людей, чьи решения могли быть правильными или неправильными, но никогда не были такими странными. Никто из них никогда не заявил бы ничего вроде той абсурдной нелепости, что я только что услышал.

— И тебе нормально это? — спросил я наконец, поднимаясь на ноги и глядя в середину узла конечностей робота. — Быть надзирателем в тюрьме, если в ней, как ты считаешь, 100% заключенных невиновны? Разве это не абсурд?

— Это не противоречит моим настройкам, — ответил Надзиратель-16. — Пожалуйста, проследуйте за мной в вашу камеру.

На мгновение мне стало интересно, что он сделает, если я откажусь идти. Потащит меня туда силой, скрутив своими десятками металлических конечностей? Или, раз уж он исходит из предпосылки моей невиновности, попытается словами убедить меня пойти с ним? Или просто запрёт меня в этом отсеке коридора, создав для меня камеру здесь?

Возможно, однажды я проверю это. Но не сегодня. Сегодня я чувствовал себя слишком усталым для подобных экспериментов. После выматывающего суда, который длился почти восемь часов, у меня не было сил на подобное. Я просто кивнул и пошёл за роботом.

— В вашей камере уже приготовлена кровать, безотходный ужин в съедобной посуде на основе крахмала и информационный терминал, — сообщил Надзиратель-16 после того, как мимо нас по коридору прошёл Надзиратель-21. — Используйте его, чтобы узнать нужную вам информацию или чтобы сообщить мне об имеющихся у вас запросах.

— Эм, — произнёс я. Я уже понял, что это было скорее исправительное, чем карательное учреждение, но информационный терминал был неожиданностью. — Я смогу написать друзьям снаружи?

— Нет, — ответил Надзиратель-16. — Мои настройки предписывают ограничивать как самих заключенных, так и исходящую от них информацию границами этой тюрьмы. Однако мои настройки не позволяют мне подвергать людей длительной социальной изоляции, так что у вас будет возможность симуляции социального взаимодействия со мной.

— Меня ждут часы твоего морализаторства о том, как важно соблюдать закон?

— Это возможно. Вы сможете выбрать любые параметры для симуляций социального взаимодействия.

Надзиратель-16 остановился около участка стены, который ничем не отличался от остальных. Часть стены отъехала в сторону, и я увидел то, что, видимо, было моей камерой, но больше напоминало обычный номер в отеле.

— Разве это не должно быть исправительным учреждением? — спросил я, переступая едва заметную черту на полу и оказываясь внутри камеры. Если бы очередная экспертиза решила, что я изменился достаточно, чтобы избежать рецидива, очередной суд мог бы вынести решение о моём освобождении, так что я ожидал, что здесь будет активная работа по исправлению.

— Нет, — ответил Надзиратель-16. — Единственной целью этого учреждения является поддержание безопасности в человеческом обществе. Пока вы находитесь в камере, вы не представляете опасности для общества, цель оптимально выполняется. Всё остальное — ваш собственный выбор.

Дверь между нами закрылась. Я остался в камере один. Надзиратель-16 пошёл дальше, чтобы продолжить оптимально выполнять свою цель.